Скрежет души

Том ненавистно разглядывает шарик с предсказанием и лишь уныло вздыхает. Не понимает, что к чему. Конечно, его радует, что мальчик там сам тянется к мужчине, сам целует. Но все это не то. В пророчестве должно говориться о мировом господстве, о мире, где правит сам Реддл. Том клацает зубами и протягивает шар Беллатрикс. — Что ты видишь? — монотонно говорит он, откидываясь на спинку кожаного дивана. Принимая шар с предсказанием из рук Лорда в свои с длинными ногтями, Беллатрикс пару раз стучит по нему, пока не появляется дымка внутри. Она, наконец, изчезает, и Лестрейндж внимательно всматривается. В ее предсказании Гермиона обнимает ее, что-то шепчет на ушко, а Беллатриса мягко смеется. Давно она именно так не смеялась — ей не с кем. Женщина опускает голову, прячет лицо в темных кудрях, а плечи ее подрагивают. — Белла? — выходит обеспокоенно, и мужчина кладет руку на ее хрупкое плечо. — Я вижу ее, мой Лорд, — тихо говорит Беллатрикс, сдерживая слезы, что просятся наружу. — Мы обнимаемся, она что-то шепчет мне на ухо, и мы смеемся. — Интересный исход событий, — маг прочищает горло и отпивает немного воды из стакана. — Ты вторая, кто увидел пророчество для самой себя. — А остальные? — Ничего не увидели. Беллатрикс хмурит брови и придерживается за высокую спинку пустого стула, стоящего рядом. Женщина некоторое время прибывает в недоумении, пока, наконец, в глазах ее не загорается огонек всех ответов на мучающие ее Лорда вопросы. — Кажется, эта безделушка является пророчеством для доминантов и их сабмиссивов, мой Лорд. — Голос у женщины тихий, но слова не теряют своей четкости. Том Реддл стучит пальцами по резному черному столу и шумно вздыхает. — Я тоже об этом думал, моя дорогая Беллатрикс. Однако должно быть пророчество глобальное и оно точно, — маг перенимает шар в свою руку. — Не в этом шарике. Глаза у Лестрейндж блестают хищностью и озортством. Она накручивает прядь кудрявых волос на палец и смеется. Том не реагирует, потому что доверяет ей всецело и позволяет намного больше, чем остальным. — Я найду его, — лаконично отвечает она, сменив озортство на серьезность, будто этого порыва и не было. — Постарайся. Гарри так и не притронулся к чаю. Лишь продолжал сидеть и всматриваться в чаинки еще горячего чая. Чужие шаги даже не потревожили его спокойствия. Мальчик с явным непониманием принюхивается к напитку и морщит нос. Том доволен, что его сабмиссив не глуп и вовсе не наивен, как говорят многие, за что получают порцию ярости от Реддла. — Миссис Малфой очень... — Пусть расстраивается. Мне плевать, — бесцветным голосом обрывает его Гарри. — Нет, ты меня не понял, — мужчина взмахивает палочкой, и стул от дивина взлетает и опускается у кровати напротив мальчика. Реддл медленно проходит по комнате и опускается на стул. — Либо ты выпиваешь чай, либо мы повторим урок вежливости. — Маг опускает ладонь на свой пах и играет бровями с поистине жуткой ухмылкой. Мальчик отводит взгляд в сторону и снова всматривается в полупрозрачный чай. — Будешь вечно поить меня амортенцией? — с горькой усмешкой спрашивает Поттер. Маг молчит полминуты, пальцами касается подбородка, думая, как бы ответить, чтобы вызвать у юнца бурю эмоций и не важно каких: радостных или негативных. Облизнув губы, мужчина откидывается на спинку стула. — Нет, малыш. Ты должен понимать, что я не желаю для тебя столь мучительной гибели. Я лишь хочу кое-что проверить. Вот и все, — маг склоняет голову набок и прикусывает нижнюю губу. — Придет время, и ты полюбишь меня так же, как люблю тебя я. — Вранье! Мальчик уверен, что темный маг его не любит, и они не более чем враги. Он дал себе слово, что никогда даже спокойного взгляда на него не направит, не говоря уже о любви; а еще Гарри готов поклясться, что увидел красный огонек в глазах Реддла, от чего в горле возник ком, который сглотнуть не осталось сил. Том вздыхает и направляет палочку на мальчика. — Пей, — спокойным тоном повторяет Том. Окидывая Реддла ненавистным взглядом, мальчик берет чашку большими глотками, выпивая все до последней капли. Том направляет палочку на оковы, удерживающие одну руку Поттера, и те испаряются, словно их не было. — Как самочувствие, дорогой? Голос отдается двойным эхом, в висках стучит, а перед глазами плывет. Гарри роняет чашку на пол, и хрупкий фарфор разбивается на мелкие осколки. Мальчик ложится на подушку и пару раз моргает. Все слишком странно. Цвета становятся все ярче, а сердце колотится, как бешеное. Тело выбрасывает уйму адреналина, и юный организм пытается с этим справиться. Гарри приподнимается на локтях и осматривает комнату ленивым и уставшим взглядом. — Тебе нужно полежать немного и прийти в себя, маленький, — заботливо готовит Том и со стула перемещается на край кровати, ближе к юноше. Ласково проводит тыльной стороной ладони по щеке и запоминает каждую реакцию юноши: он прикрывает глаза, ластится и обхватывает чужое запястье своими пальцами, несильно тянет на себя. Том и мечтать о таком не мог, но теперь это явь, а не сон. — Малыш, я хочу кое-что тебе рассказать. — Том сдается и ложится рядом с юношей. — Да, конечно, — ласково отвечает Гарри и укладывает голову на грудную клетку мужчины. Том заглядывает в прекрасные зеленые глаза, наполненные фальшивой иллюзией любви, и спокойно выдыхает. Он терпелив и будет ждать, когда этот взгляд повторится по настоящему. Спешить некуда, впереди много работы. — Что ты знаешь о доминантах и сабмиссивах? — тихо спрашивает маг. — Ты мой доминант, — незадумываясь, отвечает Гарри. — Ты сказал это в последнем сне. — Да, все верно. Но ты ведь не знаешь больше ничего, так? Мальчик отрицательно машет головой и носом утыкается мужчине в шею. Том готов бросить все разговоры прямо сейчас, чтобы любить своего мальчика во всех позах на всех горизонтальных поверхностях; но это в плане не на первом месте, поэтому Реддл набирает полные легкие кислорода и спокойно выдыхает. — Доминанты выбирают сабмиссивов, равных по магической силе. Случается иногда вброс от судьбы, — начинает рассказывать маг. — Когда человек не знает, что он доминант, его тянет к определенному человеку. — Потому что так решает сама судьба? — Да, малыш. — А ты как узнал? Том перебирает пальцами мягкие пряди волос своего сабмиссива и улыбается. — Я сам тебя выбрал. Потому что люблю тебя. Давно за тобой наблюдал, — маг разворачивается корпусом и нависает над юношей. — И мне очень повезло. Гарри в улыбке обнажает ряд ровных белых зубов. — Партнерство между этими людьми бывает разное: деловое, любовное, желание обладать. — Голос Тома переходит на жаркий шепот. — Я же выбрал два последних, но я уверен, что и дел с тобой мы много сделаем. — Сделаем, — тихо отвечает Гарри зачарованно. Реддл наклоняется ближе, соприкасаясь носами. Мальчик поддается навстречу, и мужчина мягко и медленно целует. Гарри довольно мычит сквозь поцелуй и тает в сильных руках, подобно сливочному маслу. Языки выполняют жаркий танец, сплетаясь воедино, и Том утробно рычит, кромкой зубов прикусывая нижнюю губу своего мальчика. Рука Реддла пробирается под тонкую рубашку юноши и оглаживает стройную талию, слегка царапает пресс короткими ногтями, и поцелуй перерастает в сватку за желание. Гарри целует остервенело, мужчина ведет и доминирует; накрывает ладонь мальчика своей и переплетает пальцы. Все слишком идеально, пока не просачивается реальность. Гарри мычит и старается выбраться из под мужчины, бьет кулаком прямо в грудь, но Том сильно увлечен еще неоконченным поцелуем. Мальчику приходится укусить его за нижнюю губу, которую по неосторожности прокусывает. Реддл отстраняется и крепко держит чужие запястья в своих руках. Заносит за голову и смотрит на открытую ярость Поттера. — Ненавидишь? — холодным тоном интересуется мужчина. — Больше, чем все, — выплевывает мальчик. — Значит, и полюбишь больше, чем все, — выдыхает Том и целует кратко оставляя отпечаток крови на подбородке юноши. Гарри шипит от злости и скулит от обиды на самого себя — он даже не может сам за себя постоять. В глазах Реддла беспроглядная тьма, и он пользуется каждым моментом, лишь бы быть ближе к мальчику максимально. Только вот мальчику близость эта вовсе не нужна, он ее, как адского пламени, избегает. Том проводит языком по шее Поттера и довольно урчит, когда на язык прилипла сладость тела. Гарри уже дергает руками, запастья которых зажаты в одной ладони мужчины. Вместо этого мальчик рыпается ногами, но и тут не в силах, когда Реддл удобно располагается между ними. — Не надо, — мальчик скулит, но как только вторая горячая ладонь опускается ему на шею, затихает в ожидании худшего. — Тебе понравится, сладкий, — мурчит Том и с помощью невербального заклинания сжигает одежду на мальчике без вреда для его тела. Гарри кричит истошно и, собравшись с новыми силами, плюет в лицо своему обидчику. От резкой пощечины у мальчика звенит в ушах, и он смотрит, как Том вытирает плевок с щеки с совершенно яростным взглядом. — Я хотел по-хорошему, — шипит маг и отпускает руки юноши, позволяя дьявольским силкам сделать свою работу за него. Мальчик хнычет громче и громче, срываясь на рыдания. Вот только Реддл грозится еще одной пощечиной, и юноша через всю свою силу старается перестать плакать. Губы дрожат, а глаза влажные от слез. Это совершенно не красит, но для Тома он всегда прекрасен. — Ты только мой. Лучше бы тебе это запомнить, — рычит темный маг, хватая юнца за волосы. Гарри вскрикивает и зажмуривается. Сил смотреть на лицо мерзавца больше не осталось. Реддл скидывает с себя рубашку и штаны и выдавливает на пальцы лубрикант. Держит одной ладонью чужую щиколотку, не позволяя шевелиться. Гарри скулит и хнычет, а как только подушечка пальца надавливает на сжатое колечко, глаза в ужасе распахиваются. В голове проносятся картинки воспоминаний с их первого раза, и мальчик умалишенно мотает головой, пытаясь их заменить чем-то другим или вовсе остановить. Оставить в коробке с ужасными воспоминаниями и больше никогда не открывать. Том вставляет палец на две фаланги сразу и мягко ощупывает стенки, пока Гарри стискивает зубы до мелкой крошки — отпечаток от предыдущего опыта не сулит ничего хорошего. Добавив второй палец, Том разводит их в виде ножниц и сгибает, пока Гарри дышит, судорожно и немного трясется от протеста. С третьим пальцем мальчик захныкал только громче, но когда маг вновь согнул пальцы, Гарри кинул удивленный стон. — Нашел, — с коварной улыбкой заявляет Том и касается пучка нервов еще пару раз, замечая, как у мальчика встает член, пока он мотается из стороны в сторону. — Хватит, — с дрожью в голосе просит Гарри. Том склоняется над его лицом и кончиком носа ведет вдоль щеки. — Ты не хочешь, чтобы я прекращал, — шепчет елейно и языком мажет по подбородку. — Остановись, — в очередной попытке умоляет мальчик, прикусывая кончик языка, чтобы боль отрезвила. — Твое тело так не считает. — Реддл касается полувставшего члена и нажимает на головку, выбивая изо рта Гарри еще один скулеж. Мужчина вынимает пальцы и сжимает зубы. Собственное возбуждение становится болезненным, а член сочится смазкой. Том приставляет головку к разработанному сфинктеру и входит одним плавным толчком во всю длину. Мальчик громко всхлипывает и затаивает дыхание на самое максимальное время выдержки и старается не расплакаться от неприятной боли и тяжести внутри. Хотя больше слез лилось бы от поражения. Том подхватывает округлые бедра мальчика и плавно начинает двигаться с полным блаженством на лице. Он кусает губы и изредка стонет, в то время как Гарри прокусывает собственную губу и сжимает зубы от порции унижения личного тирана. — Открой ротик, малыш. — Том наклоняется ближе и целует в губы. Мальчик пытается увернуться, но цепкие пальцы стискивают подбородок до алых отметин. — Я сказал открыть рот, — злостно шипит и нажимает на скулы, от чего Поттер поддается, и Том, наконец проникает языком в чужой рот. Темп меняется на более быстрый. Том трахает глубоко, с оттяжкой, и когда Гарри неосознанно стонет в губы, что прильнули к его губам, Том чувствует победу. Недолго он искал нужный угол проникновения. Гарри также неосознанно отвечает на горячий поцелуй, хотя больше пытается вытолкнуть чужой горячий и мягкий язык из своего рта; Реддл пробегается по деснам, кромке зубов и вновь сплетается, пока мальчик прогибается в пояснице, желая получить больше касаний для члена, зажатого меж животами. Том трахается, как отбойный молоток, и Гарри мычит со стонами, наконец выстреливая семенем, пачкая свой живот и чужой. — Ты прекрасен, — шепчет мужчина, словно мантру. — И только мой. Изливается Том с протяжным стоном и рычанием, придавливая мальчишку своим весом. У Гарри влажные глаза, в уголках стоят слезы, и Том заботливо их сцеловывает, пока мальчик окончательно теряется и начинает плакать. — Ненавижу! — От ненависти до любви, — устало изрекает Реддл. — Всего один шаг, малыш.

***

Их небольшой лагерь располагается недалеко от гор, на окраине сумеречного леса. Палатка не скрыта даже защитными заклинаниями. Возможно, это лишь приманка. Но вряд-ли Рон Уизли и Гермиона Грейнджер будут атаковать первыми. Беллатрикс тот еще стратег, поэтому ей проще изучить все возможные нюансы. Волос, позаимствованный у девчонки с Когтеврана Полумны Лавгуд точно сделает свою работу. Чтобы все прошло как можно гладко, умалишенная женщина наблюдала за девчонкой половину дня, стараясь перенять все ее повадки, а Лестрейндж актриса хорошая. По крайней мере, так говорит ее Лорд. Сидя у родника поодаль, чтобы не намочить платье, женщина выпивает отвратительное оборотное зелье и издает звук подходящей тошноты, но держится — она не из слабых. Ей пришлось пытать нескольких из министерства магии, чтобы узнать, где скрыто пророчество. У прекрасной Гермионы Грейнджер. Беллатрикс высовывает язык и кривляется, пытаясь разобраться в себе и своих чувствах. На стороне зла Грейнджер смотрелась бы куда лучше, но ради нее Лестрейндж жила бы и спокойной жизнью где-то на ферме без всяких господств. — Да я так с ума сойду, — бормочет женщина и откидывает свои уже белесые волосы, направляясь к лагерю. Рон Уизли сидит у догорающего костра и подсушивает мясо змеи. Какими дикарями нужно быть, чтобы есть змей, Беллатрикс представить себе не может. Однако одного она встретила именно сейчас. — Рон, что ты здесь делаешь? — перенимая полностью странность Лавгуд, заговорила женщина. Рыжий юноша надувает щеки и мычит недолго, практически сдаваясь. — А ты здесь как оказалась? — Ты же знаешь, что я обожаю фестралов. Они здесь неподалеку обитают, решила их подкормить, — блондинка поправляет свои веселые очки с крылышками и заходит ближе к палатке. — Вообще впервые об этом слышу, — отзывается Уизли. Девчонка делает бровки домиком и охает. — Ну конечно, как я могла забыть! Об этом же знает Гарри, а не ты. — Блондинка подходит ближе. — Кстати, как он? — Ничего не слышно. Мне кажется, что ему там плохо, — с трудом выговаривает Уизли. — А там это где? — напирает Лавгуд. Слышится шорох палатки и выходит девушка. Беллатрикс держится изо всех сил, стараясь сильно не пялиться на красивую волшебницу. — Нигде, — твердо чеканит гриффиндорка. — Что ты здесь делаешь? — Она пришла кормить фестралов, — уголок рта Рона слегка приподнимается, и он улыбается. — Пойдемте внутрь, здесь прохладно. Гермиона сидит на пуфике, держа в руке маленькую бисерную сумочку, пока Рон заваривает чай. Беллатрикс сидит за столом и взглядом выискивает место, где может быть спрятано пророчество. Женщине нельзя сейчас отвлекаться на юную волшебницу, а время зелья вот-вот закончится. Глаза бегают по ящикам поодаль стенки, по вещам и запасам еды в коробках. Женщина устало качает головой. — Акцио! Рон вытаскивает из бисерной сумочки Гермионы шар с предсказанием и крутит его в руке перед блондинкой. — Скажи, крутая вещица, — смеется рыжий. — Рональд, мы это обсуждали! Убираем его и больше не достаем, — Грейнджер поправляет прядь волос и тянется за предсказанием, однако парень не отдает. Вот он, ее шанс. Женщина заходит за спину Гермионы и чувствует, как внешность ее начинает меняться. Волосы становятся темными и кудрявыми, а повседневная одежда Лавгуд сменяется на черное платье с кожаным корсетом. Беллатрикс приставляет палочку к шее Грейнджер и безумно смеется. — Надо же, как все просто! — смеется женщина, заставляя Гермиону рывком за предплечье подняться. — Рон, не вздумай! — вскрикивает волшебница, и когда палочка утыкается ей в бьющуюся на шее жилку, затихает. Лестрейндж высовывает язык и почти что касается щеки Грейнджер. Девушка застывает в ужасе, а из руки ее выпадает ее же палочка, которую Беллатрикс ловко отталкивает ногой в сторону. — С ее головы и волосок не упадет, если ты отдашь мне пророчество. — Локоны кудрявые щекочат щеку гриффиндорки, а сама девушка медленно дышит. — Рон, не глупи, — подает голос Гермиона. — Да, Рон! Не глупи, отдай его мне! — рявкает Беллатриса и сильнее давит кончиком палочки на шею. Юноша молчит, и женщина злится на сложившуюся ситуацию. Причинять боль девушке совсем не хочется, но если рыжий поганец не отдаст нужную вещь, Лестрейндж придется прибегнуть к пыткам. Недолго думая, Рон кидает шар в сторону женщины, и та ловит его рукой с длинными ногтями. Беллатрикс смеется безумно и одним рывком разворачивает девушку к себе лицом. — Мы еще встретимся, моя дорогая, — растягивает она слова и алыми губами касается губ Грейнджер, которая опешила от страха. Превратившись в черный сгусток, женщина делает круг по большой палатке, скидывает набок стол и вылетает прочь из этого места, явно довольная сложившимся исходом. Амикус Кэрроу задумчиво стучит пальцами по столу, оглядывая остальных пожирателей смерти. Мальсибер зарывается пальцами в волосы, Август Руквуд крутит в пальцах палочку, а Антонин Долохов насвистывает какую-то мелодию. Остальные же просто сидят, сцепив руки в замок. Темный Лорд молчит, призывая всех хорошо подумать, где может быть спрятано пророчество. — Мой Лорд, если оно не в министерстве, значит, кто-то из отряда Дамблдора уже успел его перехватить, — говорит Люциус Малфой, склонив голову. — Верная мысль, Люциус, — отвечает Том. — У кого-то еще есть догадки? — Наверняка, это друзья Поттера, милорд, — встревает Долохов. — И снова верно, — улыбается Реддл. — Кто-нибудь хочет еще что-то сказать? Большие двери в комнату распахиваются и, убирая палочку, входит Лестрейндж, стуча каблуками по паркету. — Я хочу сказать, мой Лорд, — уныло оповещает Беллатрикс. — Дело в том, что я оплошала, — грустно говорит женщина. Реддл скрипит зубами и шумно вздыхает, стараясь унять злость. — В чем? — В этом, — забавно смеется Беллатрикс и достает шар с пророчеством, кидая его своему Лорду. Том ловит шар и усмехается, всматриваясь в хрусталь. — Берите пример с Беллы, друзья мои, — заключает Том. — Собрание окончено! Все начинают вставать со стульев и тихо покидать зал, и Беллатрикс разворачивается на каблуках, идя следом за пожирателями. — Останься, Белла. Женщина садится на стул рядом с Томом и вжимается в спинку плечами в ожидании не очень приятного разговора. Она очень благодарна Реддлу за то, что тот не тронул Гермиону, и весьма признательна за его доброту и осторожность. Однако что-то подсказывает, что разговор будет отнюдь не теплым и радушным. — Как обстоит дело с Сириусом Блэком? — монотонно спрашивает мужчина. — А, мой кузен, — начинает вспоминать Лестрейндж. — Ускользнул. Том стучит ладонью по поверхности стола и скрипит зубами, выдвигая челюсть вперед. — Надо исправить. — Реддл встает и заходит за стул, на котором сидит женщина. — У мальчика не должно остаться никого кроме меня. Сердце пропускает удар, и Беллатрикс поднимает голову, запрокидывает назад, смотря на мага печальными глазами. — Нет, Белла. Грейнджер не угроза, — рассуждает Том. — Можешь выдохнуть. Женщина улыбается, обнажая сколотые зубы, и проводит языком по кромке, довольно урча. — У меня на тебя большие надежды, моя дорогая. Мужчина возвращается к своему месту и садится на стул, покручивая в руках пророчество. — Ты ведь дочь моего хорошего друга, Беллатрикс Блэк. Ничего не хочешь мне рассказать? Женщина накручивает прядь волос на палец и надувает щеки, цокая языком. — Ее страх на вкус очень сладкий, милорд, — наконец, после небольшого молчания выдает она. — Ее губы очень манящие, и мне совсем не хотелось делать ей больно. Если бы Уизли не отдал мне пророчество, мне пришлось бы прибегнуть к Круциатусу, — женщина облизывает верхнюю губу. — И я думала, что если ей будет очень больно? А если вдруг заклятье не сработает, и я опозорюсь? Но все прошло намного проще. Том изгибает бровь и хмыкает. — Ты просто перенервничала. — Да нет же! — кричит женщина и тут же осекается, видя непонимание Реддла. — Я ненавижу свой фиктивный брак. Видеть не хочу своего мужа. Убила бы его. Реддл смеется с хрипотцой и разводит руками. — Рудольфус полезен для меня, но это только пока. Беллатрикс видит озорной огонек в глазах мага и соглашается с тем, что просто нельзя взять и убить его. — Вот если бы кто-то его подставил, — тянет Лорд. — Тогда его ждала бы смерть. Лестрейндж смеется безумно и достает палочку, проводя по ней языком. Реддл прикусывает нижнюю губу и наслаждается каждой эмоцией сумасшедшей волшебницы.