Скрежет души

Беллатрикс стала единственным утешением для мальчика. Когда Том был занят, она всегда приходила и делилась чем-то, а в ответ Гарри делился с ней своими мыслями. Поначалу мальчик опасался безумную волшебницу — Невилл рассказывал ему, что она сделала с его родителями. Страшно было контактировать с женщиной, что свела с ума многих людей пытками. Но к Гарри она относится с добротой, словно мать, которой у него нет. — Завтрак, пупсик! — женщина заходит в комнату с серебряным подносом, который ставит на стол. Гарри потягивается и зевает, хмурится и наконец встает с постели. На теле мальчика синяки — следы прошлой ночи, отпечатки пальцев темного мага и его страсти. Беллатрикс, заметив это, тихо охает и смотрит с явным сожалением; она, как женщина, понимает, что так любви не добиваются, но и Тома можно понять, ведь он лишен сочувствия и именно поэтому является прирожденным лидером, за которым следуют толпы. Мальчик поправляет штаны на острых тазовых костях и садится за стол. — Сегодня овсянка и тыквенный сок, — тараторит женщина, выставляя тарелку на стол. — И пара яблок. Не знаю, какие ты предпочитаешь, поэтому взяла и красные, и зеленые. Тебе нужно набираться сил. Поттер отправляет ложку с горячей кашей в рот и смотрит на Лестрейндж. — Почему ты стала так добра ко мне? — задает вопрос юноша, замечая, как волшебница теряется, не зная, что ответить. Беллатрикс чувствует, как тело прошибает холодный пот. Она кончиками пальцев касается своего виска и приоткрывает рот, высовывая язык. Давно ее никто не ставил в такое положение; женщина всегда умалишенно смеялась и забавлялась чужими страданиями, а теперь строит из себя правильную и довольно сердечную. Часть ее души злится и негодует, жаждет кровопролития, а оставшаяся часть надеется на любовь и понимание. — Видишь-ли, — осторожно опускается на второй стул и мотает головой, убирая локоны, падающие на глаза. — Не так давно я узнала, что являюсь доминантом. — Мне нужно тебя поздравить? — с разочарованием спрашивает Гарри. — Нет, — Беллатрикс грустно улыбается. — Мой сабмиссив не из моего круга. Мы, можно сказать, враги. Женщина поправляет шнуровку на предплечье платья, и уголки ее губ опускаются, словно надежда исчезла полностью. Это хуже поцелуя дементора, а через это волшебница не раз проходила. Двенадцать лет в Азкабане — не маленький срок. — При чем здесь твое отношение ко мне? — юноша отпивает сок и вскидывает брови вверх от насыщенного вкуса тыквы. — А при том, маленький Поттер, — кривляется она, задорно посмеиваясь. — Что я не собираюсь поступать с ней так, как Том с тобой. Считай, тренируюсь. Гарри кивает и откусывает зеленое яблоко. — Постой, ты сказала с ней? — Упс! Мне пора, милый Потти! — счастливая женщина разворачивается и семенит к выходу на своих каблуках. За недели, проведенные в этой комнате, Гарри готов был лезть на стены от скуки и настоящего страха — мальчик дергается каждый раз, когда слышит шаги у двери. Засыпая, Поттер мечтает во снах увидеть Хогвартс и иногда получается. Он видит Гермиону, Рона, видит преподавателей, а просыпаясь, он всматривается в балдахин над потолком и накрывается одеялом с головой, лишь бы снова попасть в яркий сон. Мальчик нашел одно занятие — чтение книг. Это не романы, не приключения, а истории темных волшебников, написанные ими же. Так Гарри подробно смог изучить дары смерти и узнал, что его мантия является одним из трех даров. Наверняка Реддл грезит найти бузиную палочку и завладеть всем миром, как волшебным, так и маггловским. Мальчик потирает виски пальцами и отрывается от чтения, рукой пододвигая к себе графин с водой. Наливает в стакан и жадно выпивает, снова погружаясь в чтение. От звука открывающейся двери сердце делает сальто и бешено стучит. Юноша всеми силами старается не смотреть на вошедшего; будь это Беллатрикс, она бы сразу что-то начала говорить. Только вот это не она. Гарри боковым зрением видит Тома, снимающего мантию. — Что, даже не поздороваешься? — грустно спрашивает маг, подходя к мальчику. — Что читаешь? Захлопывая книгу, мальчик смотрит снизу вверх ненавистным взглядом на мужчину и сжимает губы. Том цокает языком и рывком разворачивает к себе стул с юношей. Да сколько же силы в нем... — Идем, — лаконично кидает Том, подходя к двери. — К-куда? — заикается волшебник. — Ну не вечно же тебе сидеть в моих покоях. Гарри широко распахивает глаза. Он даже не догадывался, что эта комната принадлежит Реддлу. Маг ни разу не ночевал в этой кровати за все его нахождение здесь. Где же он тогда спал? И спал ли он вообще? — Не думал, что ты меня так просто выпустишь. — Тихо говорит Гарри. — А кто сказал, что я так просто выпущу тебя? Моя палочка всегда при себе, и если ты надумаешь что-то выкинуть, то я неприменно ею воспользуюсь. — Реддл лениво вытаскивает свою белесую палочку и демонстративно показывает мальчику. — Идем. Пообедаем сегодня вместе. Длинный темный коридор ведет их к витиеватой широкой лестнице, что ведет на второй этаж. Выходит, они сейчас на третьем. Гарри рассматривает картины предков Реддла и сглатывает вязкую слюну. Спускаясь за мужчиной, Гарри, едва поспевая, выходит на первый этаж и видит массивные двери. Маг легким движением палочки открывает их. Они входят, наконец, в столовую. Длинный стол из темного дерева, людей на пятнадцать, огромный горящий камин и несколько эльфов, подающих горячую еду. Том садится за стол на место, по сторонам которых стоит еще много стульев. Как и положено правителю, садится один. Жестом призывает Гарри сесть, наконец, маг вскидывает брови. Не решаясь испытывать судьбу, мальчик садится справа от Реддла и смотрит в свою тарелку. Излюбленный луковый суп уже не кажется таким аппетитным в этой огромной комнате и бесконечным темным столом. Гарри сильно нервничает, но старается не подавать виду. Просто необходимо быть готовым ко всему. Дурак, думает юноша. У меня даже палочки нет, и я не в силах аппарировать. Да и к тому же вряд-ли здесь у меня это получится. Том промакивает салфеткой уголок рта и закатывает глаза. — Что не так? — спрашивает маг. — Тебе же нравится этот суп. У Поттера дергается плечо, словно он пытается стряхнуть с него невидимую руку, а после мальчик морщится и откладывает ложку в сторону. На замену ей приходит вилка, и Гарри накладывает в пустую тарелку для вторых блюд тушеную картошку с мясом. — Не вечно же мне им теперь питаться. — На выдохе чересчур спокойно говорит мальчик и даже улыбается уголком губ. Реддл приятно удивляется расслабленности юнца и отпивает из бокала терпкое вино — мальчику не дает, ему еще полгода до совершеннолетия. Том не любит нарушать такие законы. К еде Гарри так и не успевает притронуться, оглушенный птичьим вскриком. Мальчик поворачивает голову вправо и отчетливо видит красивого филина, несущего почту для своего хозяина. Птица кидает газету, свернутую в трубочку и перевязанную шпагатом, на стол прямо перед тарелкой Реддла и садится ему на плечо. Мужчина мягко поглаживает своего питомца, и Гарри даже забывает на короткий миг, что этот человек поистине жесток; у этого человека нет сострадания, души и сердца. Том Реддл — психопат во плоти. Гарри засматривается на то, как рука с перстнем на одном пальце нежно поглаживает филина и задумывается над тем, не подвергал ли он ее Круциатусу. Выжила ли бы она после такого? Вероятно, нет. — Ты что, совсем не голоден? — его голос, как гром посреди ясного неба, разрушает толику нереального в суровый момент. Гарри мотает головой, убирая челку со лба и приступает к еде. — Я думал, у тебя из питомцев только змеи, — тихо говорит мальчик и продолжает разрезать определенно вкусное мясо птицы. — Нагайна не просто питомец. Она мой друг и верный спутник. Однако почту она доставлять по небу, что весьма коротает время, не умеет, — мужчина языком пробегается по нижней губе, явно заинтересовавшись трактовкой юноши. — Почему же только змеи мои питомцы? Потому что Слизерин? Нет, думаю. К примеру, потому что я змееуст? Гарри кивает. — Вероятно, когда ты впервые заговорил на парселтанге, ты даже не понял, что говоришь на другом языке. На языке, что недоступен другим людям, — излагает Том, допивая алое вино и наливая себе еще один бокал. — Этот язык невозможно выучить. С этим даром можно только родиться. Поздравляю тебя, малыш. — Поднимает бокал и с елейной ухмылкой делает небольшой глоток. — Профессор Дамблдор... — Ох! Снова этот проклятый старик! Профессор Дамблдор! Профессор Дамблдор! — издевается маг, вскидывая руки вверх, будто дирижирует оркестром. — Ну, поведай мне, мой дорогой, что такого твой профессор Дамблдор говорит. Гарри прочищает горло и отпивает немного воды из своего стакана, последний раз окидывая взглядом почти пустую тарелку. — Он говорит, что в ту ночь, когда ты наделил меня шрамом, ты передал мне свои некоторые способности. Я могу понимать змей только из-за тебя. — Так поблагодари меня, — усмехается маг, скользким взглядом пробегаясь по мальчишке. — Ты убил моих родителей! — срывается Поттер, приподнимаясь со стула рефлекторно. Мальчик быстро осознает ошибку и садится на место, сжимая кулаки. — Ты пытался убить меня... — Но не убил же, — лаконично и равнодушно произносит Том. — Зато ты отправил меня в бездну на многие годы. С ним невозможно разговаривать, думает юноша. Чтобы я ни сказал, чтобы я ни сделал, будет только так, как хочет он. Сейчас бы мне не помешал мозг Гермионы и позитивный настрой Рона. Даже с Малфоем мне было проще враждовать, чем с ним. — Хочешь узнать, почему ты мой сабмиссив? — Реддл отодвигает все блюда ленивым взмахом руки: тарелки по воздуху переносятся на дальнюю часть стола. Гарри смотрит на него настороженно. Он, похожий на зашуганного котенка, у которого еще при себе свои коготки, так нравится Тому, что тот рычать готов. — Хочешь ведь? — наклоняется торсом вперед и склоняется над мальчиком. Обвалакивающий приятный парфюм с нотками резкости заставляет Поттера пропустить удар сердца. Голова опускается ниже, и юноша рассматривает свои пальцы, лишь бы не смотреть в эти темные бездонные глаза, наполненные всем самым запретным и неестественным даже в мире магии. Он же убьет меня. Сожрет заживо. Гарри медленно кивает. Пока есть возможность, я буду пользоваться. Буду рисковать. Реддл мягко смеется и откидывается на спинку стула. — Ты подходишь мне по силе. Ты такой же, как и я, — приятным баритоном говорит мужчина, пальцами сжимая бокал. — Ты моя сила. Ты моя противоположность. Только вот противоположности всегда притягиваются друг к другу. Неважно, какая ситуация, мой дорогой. Признаюсь, старик был прав. Я передал тебе часть своих умений. Однако умения эти светлые. В тебе нет ни капли тьмы. Это интригует и забавляет. Ты знал, что даже наши палочки сделаны из пера одного феникса? Это великолепное попадание. И нет, я не ошибся в тебе. Приподняв взгляд, Гарри видит кромку белоснежных зубов перед собой и паника берет вверх. Руки начинает немного потряхивать, а голова раскалывается, словно бьют изнутри молотком. — Можно спросить? — Конечно, — Том изгибает бровь и сцепляет пальцы в замок. Он, несомненно, рад, что огонь внутри мальчика не погас, а интерес лишь растет. — Когда ты начинал изучать темную магию? — голос юнца слегка подрагивает, словно ветер сбивает металлические ставни в старом доме. За этот вопрос Гарри ожидает даже ярость его, ожидает конец диалога, но никак не мычание. Том некоторое время мычит и зубами прикусывает нижнюю губу, будто вспоминая. — В твоем возрасте. Тогда я узнал, что являюсь наследником великого Салазара Слизерина. Я смог практически без труда открыть тайную комнату и лицезреть огромного василиска, который подчинялся лишь мне, — мужчина хмурит брови и ритмично стучит пальцами по гладкой поверхности стола. — Тогда я заинтересовался в своих возможностях. И, как видишь, все это не зря. — Выходит, тебя натолкнул на это один из создателей Хогвартса, — тянет Поттер и глотает немного воды из стакана. Том кивает. — Мой черед задавать вопрос! — весело объявляет маг. — Ты сказал, что я хуже всех Дурслей. Это ведь те магглы, у которых ты жил, верно? Неужели они и правда такие ужасные? Странно, что он не в курсе. Я думал, что он следил за мной более десяти лет, делает вывод Гарри. Даже если это не так, у меня всегда было ощущение, что я не один. В плохом смысле. Мальчик слегка поежился. Липкий страх проползает по спине, и Гарри шумно выдыхает. — Это самые ужасные магглы из всех в этом мире, — с нотками злости отвечает Поттер. — Я был у них как домовой эльф. Стирал, убирал, готовил. В детстве жил в чулане под лестницей. А все потому, что моя тетя Петунья ненавидит свою сестру — мою маму. Ей завистно, что мама была волшебницей, а она просто магглом. Том изгибает бровь и щурится, словно пытается найти крупицы лжи в словах юнца. Однако очень быстро расслабляется и решает не добивать мальчика своей агрессией в сотый раз. Сегодня все слишком хорошо складывается, и ему определенно не нужно пугать своего сабмиссива. — Ладно, пусть будет так. — Реддл разводит руками. — Твой черед. — Как давно ты за мной наблюдаешь? Том сжимает бокал в пальцах слишком крепко, но, допив вино, успокаивается и на короткое мгновенье прикрывает глаза. — С твоего поступления в Хогвартс. Мой дневник всегда там был. Спасибо Петтигрю и Малфою, что вернули меня из холодного забвения, прежде чем ты вырос и стал прелестным юнцом. Жаль только, что от Петтигрю пришлось избавиться — он большой трус. Мне такие не нужны. Помнишь подарок от твоего отца на первое Рождество в Хогвартсе? — Гарри кивает. Конечно, он помнит свою мантию невидимку. — Дело в том, что это подарок от меня. Да, когда-то она принадлежала твоему отцу, а я тогда собирал дары смерти. У меня была мантия и бузинная палочка. Но даже с ее помощью я не смог сделать тебе больно. — Где сейчас бузинная палочка? — интерес Гарри, казалось, его погубит. — Это тебе знать необязательно. — Голос Реддла все такой же мягкий и ровный, а пальцы, наконец, перестают постукивать по поверхности дубового стола. Мужчина явно наслаждается. — Я выбрал тебя своим сабмиссивом, как только возродился. Словно феникс, но длинною в одиннадцать лет, — пускает смешок. — Мне нравилось наблюдать за твоим любопытством, и было интересно, куда же оно тебя преведет. Благодаря тебе Дамблдор уговорил своего дружка уничножить философский камень. Затем ты уничножил василиска и стал юным героем. Я открою тебе секрет, малыш: на стороне зла ты смотрелся бы в сто раз лучше. Том промурчал буквально последние слова, а Гарри вжался в стул. — Ни за что. — Все так говорили, мой драгоценный. Малфой, Лестрейндж, Блэк, Долохов... Все они сначала не хотели. Знаешь, почему? — Поттер отрицательно мотает головой. — Потому что все неизведанное кажется чужим и ненадежным. Каюсь. Изначально у меня были на тебя немного другие планы. Я желал обучить тебя всему, что знаю сам, но когда увидел твое взросление, все изменилось. Сабмиссив умрет без своего доминанта, а этого я не допущу. Том поднимается со своего места и медленно подходит к Гарри со спины. Опускает ладони с аристократично-тонкими пальцами на его плечи и слегка массирует. — Мне нужно отлучиться до позднего вечера. За тобой присмотрит Беллатрикс, — мужчина наклоняется к щеке мальчика. — За поцелуй я позволю тебе выйти в сад и прочесть вон тот ежедневный пророк. — Рукой указывает на газету перед юнцом. Ненавижу его, ненавижу, ненавижу. Против своей воли Гарри поворачивается к магу и скупо целует в губы. Потому что видит выгоду для себя и только. Если узнать новости волшебного мира, стоит один поцелуй с тираном — он согласится. Только вот Том фыркает и глаза закатывает до фиолетовых молний на белках. Что-то не так. Гарри облажался снова. — Нормально поцелуй, — мужчина тянет гласные и наклоняется ближе. Так, чтобы их носы соприкасались кончиками. Поттер издает тихий, едва заметный слухом скулеж и глотает ком в горле, прежде чем накрыть чужие губы своими. Реддл мягко сминает губы мальчика, такие манящие и всегда сладкие; он плавно проникает языком внутрь полости рта, ведет по кромке зубов и небу, пока язык мальчика старается то ли расслабиться, то ли выпихнуть чужой язык из своего рта. Поцелуй прекращается так же резко, как и начался. Том довольно улыбается, целует мальчика в макушку и удаляется из комнаты, в которой Гарри остается один. — Подай ему газету. — Не разворачиваясь, говорит Реддл. Кому только? Гарри оборачивается и видит перед собой домового эльфа, что любезно протягивает ему газету. В Хогвартсе настали трудные времена. Мальчик-Который-Выжил, он же Гарри Поттер, покинул школу в первом семестре по личным обстоятельствам. Анонимные источники утверждают, что юноша отправился искать приближенных друзей своих трагически погибших родителей. Альбус Дамблдор не комментирует данное происшествие, ограничиваясь полным доверием к мистеру Поттеру. — Скажите, мистер Уизли, что из себя представляет герой нашего времени? — Гарри очень храбрый, сильный и точно переживет все трудности, которые его ждут. — Вы знаете, какие трудности его ждут? — Будь я с ним, то знал бы... Дрожащие пальцы переворачивают страницу. — Мисс Грейнджер, скажите, волшебному миру есть о чем беспокоиться? — Определенно нет! Это же Гарри! Он справится со всеми сложностями. — У вас есть ответ на вопрос, почему он отправился один? — Ответа нет. — Может, догадки? — Я думаю, что он не хотел нас обременять своими трудностями. Это его история, его жизнь и в этой его части мы точно лишние. Мальчик потирает лоб и снимает очки, стискивая их в пальцах. Как они могли такое сказать в голове не укладывается. Разве что Дамблдор их заставил. Наверняка они в тайне от министерства готовят план по его освобождению. Ну конечно! Они сказали это, защищая всю магическую Британию. Они вот-вот скоро вызволят меня отсюда. — Что читаешь? — женский голос вытаскивает из омута мыслей слишком резко. — Это, — Гарри поворачивается к подходящей женщине. — Ежедневный пророк. — Забавно, — диктует Лестрейндж. — Что пишут? Какие новости в магической Британии? По телу юноши пробегает холодок, и плотная белоснежная рубашка уже не греет в этом холодном каменном поместье и высокими стенами, словно у замка. — Да так, ерунда. — Готов к прогулке? — женщина наматывает кудрявый локон на указательный палец, и тот забавно пружинит, принимая свою естественную форму. Кивнув, Поттер кидает газету на стол и встает со стула, спеша за волшебницей. Массивные двери при открытии впускают в себя яркий солнечный свет, и мальчик даже щурится, привыкая к яркости природного мира. Они проходят в сад с красными и зелеными яблонями, опускаются на скамейку, и Гарри впервые счастливо улыбается. — Тут красиво. — Верно, — хмыкает Беллатрикс. — Все потому, что садом занимается моя сестра. — Миссис Малфой? — Да, — тянет гласные и пальцами вальяжно указывает влево. — Видишь павлинов? У юнца перехватывает дыхание, когда он видит гордо шагающих белых павлинов к кустарникам роз, таких же белых. Поворачивает голову в другую сторону и видит алые розы, а рядом зеленые яблони. — Они с Абраксасом вместе это придумали, — медленно, почти лениво рассказывает она. — Держать павлинов дорогое удовольствие, но невероятно красивое. — Кто такой Абраксас? Женщина вздыхает, но, набравшись терпения, продолжает: — Абраксас Малфой. Школьный друг Тома Реддла. — Отец Люциуса, — ошарашено выдает Гарри, потирая шрам. — А ты не глуп, — заключает вердикт Лестрейндж. Вставая со скамейки, юноша подходит к одному из дерева и срывает зеленое яблоко. Крутит его в руке и откусывает, наслаждаясь кислинкой. — Они ведь не отравлены? Женщина заливисто смеется и двигает ногами по каменной дорожке. — Ты бы спросил это еще после второго яблока, — смех наконец, прекращается, и взгляд женщины становится куда тяжелее. — Нет. Но помыть следовало. Гарри улыбается, обнажая ряд ровных зубов. — А ты прелестный, — вздыхает она и зеркалит его улыбку. Яблоко выпадает из руки на газон и мальчик охает. — Твои зубы, они... — Да, Азкабан сделал много вещей с моим телом и зубами в том числе. Понадобились годы, чтобы вылечить тело и очистить зубы от гнили. Это было мое первое задание после побега из этого ужасного места. — Беллатрикс делает паузу. — Я действительно хочу нравится своему сабмиссиву, пупсик. — Понравишься. Они сидят в саду, словно хорошие старые знакомые на чьем-то празднике. Гарри удается погладить одного из павлинов, и этот день не кажется таким уж плохим. Без Тома и его ужасного характера все вполне сносно. Можно жить спокойно и радоваться мелочам, таким как: вкусная еда, мягкая постель, интересные книги и прекрасные павлины. — У меня сейчас кое-какие дела, так что обратно тебя проводит мой муж Рудольфус. — Ладно, — сухо отвечает мальчик. Этот мужчина скуп на действия и мимику в целом — это Гарри заметил сейчас, как только мужчина подошел к нему сбоку и попросил следовать за ним. Они минуют сад, первый этаж и почему-то идут вниз, в самые подземелья. — Вы ошиблись, я живу на третьем этаже, — взволнованно говорит юноша, спотыкаясь на одной ступеньке. Мужчина молчит и продолжает идти вперед. Он крепко сжимает запястье мальчика и освещает путь палочкой. Удивительно, что здесь нет воды, крыс и змей. — Он сильно разозлится, если вы меня прикончите, — лепечет Поттер, едва поспевая за Рудольфусом. Наконец молчаливый волшебник останавливается у развилки входов без дверей — сплошь темные туннели. Ничего не видно. Маг берет факел со стены, зажигает его заклинанием и всучивает Гарри в руку. — Дойдешь по третьему проходу и выйдешь на лесную поляну, — тихо и спокойно говорит мужчина. — Там будет стоять метла. Этими путями уже давно никто не пользуется. Тебя не должны найти. Гарри без лишних слов кивает, сжимает факел и все же протягивает руку своему спасителю. Рукопожатие выходит коротким, но крепким. — Спасибо, — лишь это смог сказать Гарри от бушевавших внутри эмоций.