Чижик

      Словно крадучись, захожу в твой кабинет. Окно открыто настежь, ты куришь, стряхивая пепел на подоконник. На столе бутылка виски и уже пустой стакан. Не помню, когда видел тебя таким расстроенным. Судя по всему, не только меня проняло до печёнок. Подхожу к тебе, стараясь не расплескать свою решительность по дороге. Ты безумно красив на фоне вечернего города. Ещё не переоделся после работы. Светло-голубая рубашка и тёмно-синие брюки тебе очень к лицу, как и виноватый вид. Ты выглядишь мягче и человечнее, чем обычно.       — Гешка, ты пришёл… Солнце, прости меня. Я не хотел так грубо, бесит просто, что ты так грузишь себя.       — Боря, нам бы поговорить, — я всё ещё уверен в своих силах. Просто нужно правильно подобрать слова.       — Я люблю тебя, слышишь, люблю.       Ты выбрасываешь сигарету в окно, обнимаешь меня, и мы начинаем страстно целоваться. Как случилось, что я отвечаю тебе? Нужно остановить это, сейчас же… Ты уже стянул с меня футболку и расстегнул молнию на джинсах. Вылизываешь мою шею, прикусываешь мочку уха, одной рукой ласкаешь мой член, второй сам выпутываешься из рубашки. Из окна тянет вечерней прохладой, и твои пальцы на мне кажутся особенно горячими. «Люблю», — снова шепчешь ты и тянешь меня к столу. Поворачиваешь, обхватывая со спины. Я теряюсь, не понимаю, как нужно встать. Стол высокий, тебе будет неудобно. И ещё я не хочу разрывать поцелуй. Ты рывком подтягиваешь меня на стол, ставя на четвереньки, и начинаешь щекой тереться о мои ягодицы. Одна рука уверенно двигается по члену, оглаживает пальцем головку, стискивает и щекочет. Вторая добирается до соска и начинает требовательно его теребить. Я могу только стонать, выбранная тобой позиция исключает любую активность с моей стороны. Чувствую твой язык, гуляющий по ягодицам. Лёгкий сквозняк тут же испаряет оставшуюся влагу, и я ещё больше завожусь от этого контраста температур. Движения руки на члене становятся более ритмичными и ощутимыми. Я уже близок к финалу, когда твои руки решительно раздвигают меня, открывая языку полный доступ.       — Я потный, в душ…       Поздно, ты лижешь ложбинку между ягодиц, ласкаешь языком кольцо мышц, сначала засовываешь кончик внутрь, потом погружаешься всё глубже. Я окончательно поплыл, переношу вес на одну руку, а второй тянусь, чтобы добавить себе ощущений. Ты замечаешь мой манёвр, возвращаешь мою руку снова на стол, фиксируя её своей ладонью. Я хнычу, как обиженный ребёнок, и пытаюсь отпустить себя и глубже погрузиться в лавину возбуждения. Собрать, как можно больше кайфа, чтобы всё-таки нырнуть в оргазм. Ты, наконец-то, вспоминаешь о себе, стягиваешь меня со стола на оттоманку. Я в твоей любимой позе, открыт и доступен. Ты не заморачиваешься по поводу смазки, два пальца проскальзывают внутрь по твоей слюне, и тут же их сменяет член.       — Презервативы, — вскидываюсь я, понимая, что поздно.       — Хочу так. Хочу чувствовать, что ты мой, — хрипло отвечаешь ты, вбиваясь в меня всё интенсивнее.       Почему-то это дополнительно заводит, и я начинаю тебе яростно подмахивать. В животном удовольствии отчётливо проступают нотки боли. Всё-таки мы пару недель не трахались, а слюна — это не смазка. Через пару минут ты кончаешь, выходишь из меня и тут же вгоняешь пальцы, которые легко скользят по сперме. Снова рывок, я шлепаюсь задницей на отоманку, пытаюсь понять, что будет дальше, но ощущения так захватывают меня, что реальность подёргивается дымкой. Через минуту мои ноги у тебя на плечах, твои пальцы ласкают простату, а твой рот насаживается на член. Я кончаю так ярко, будто у меня приход. Это определённо лучший секс за последние пару лет. Такой, о котором я уже даже не мечтал. Я лежу совершенно опустошённый, в голове ни одной мысли. Я даже не помню, зачем шёл в твой кабинет. Ты включаешь настольную лампу. В её неярком свете я ловлю твой довольный взгляд и улыбаюсь.       — Слушай, Геша, у тебя куча трат на ремонт. Дарить тебе сейчас какой-нибудь поход в СПА на нашу годовщину глупо. Ты не против, если я брошу тебе денег, а ты купишь там, что нужно: холодильник или посудомойку?       — Будет супер.       — Вот и чудно.       Ты ныряешь в телефон, и через минуту я слышу звук сообщения со своего мобильного. Судя по всему, средства уже зачислены.       — А что так заранее? Мне в ответ и подарить сейчас нечего.       — Не парься. Меня, к сожалению, не будет всю следующую неделю. Неожиданная командировка. Вот решил не откладывать. Приеду — и ты мне что-нибудь подаришь, — говоришь ты и уходишь в душ.       Блядь. Блядь! БЛЯДЬ!!!       Утром осознание наваливается на меня каменной плитой. Мало того, что внизу ощутимо тянет болью, так ещё в голове пульсирует мысль, что я, как дурак, дал тебе без резинки, практически насухую. Отлично зная, что любая микротрещинка повышает риск подхватить какую-нибудь заразу, и что ты регулярно спишь с эскортом. А потом ты скинул мне денег и уехал на неделю трахать кого-то ещё. А я что? Молча сглотнул. Трусливое, влюблённое чмо. Я варю себе кофе и пытаюсь что-то решить. Нужно сходить к венерологу, сдать анализы. Не хватало ещё заразиться. Свежая мысль. Бодрит не хуже кофе.       И с Машкой нужно поговорить, пусть будет в курсе планов Олега. Мысль о Маше постепенно раскручивается в голове, разрастается, формулируется, и наконец я осознаю во всей глубине и чёткости, что именно ты сказал мне вчера. Этот козлина выгоняет беременную Машку с работы и выселяет из квартиры, не собирается признавать ребенка и даже разговаривать с ней отказывается. Вот чем должна быть моя голова забита. Сестра в самом настоящем, ненадуманном дерьме, а я вместо того, чтобы вытягивать её, просто вежливо побеседовал, как коллега по работе или хороший знакомый. Не как близкий человек, не как глава нашей семьи, в конце концов, как бы пафосно это не прозвучало. Вызваниваю Машку и иду в кафе. Будем сегодня по-другому разговаривать.

* * *

      — Почему ты не сказала, что он тебя из квартиры выгоняет?       — Не выгоняет, просто перестает оплачивать.       — Ты бы для себя не снимала такое дорогущее, пафосное жильё.       — Ага, найду что-то попроще, подешевле и съеду.       — Съезжай ко мне, в бабушкину квартиру. Там, правда, ремонт ещё не закончен, зато платить не надо, и хозяин очень лояльный к девушкам с маленькими детьми.       — Не надо, Ген, я отлично сама справлюсь. Найду работу, квартиру, найму няню. Просто на это время нужно.       — Вот именно, пока не нашла, живи у меня. А там прорвёмся. Помнишь, как мы классно уживались раньше? Давай попробуем пожить вместе ещё раз?       — Ты о чём сейчас? В смысле пожить вместе?       И я, смирившись с неизбежным, рассказываю. О твоих изменах, обо всех своих обидах на тебя, о несостоявшемся разговоре и неясных планах. Наверное, это неправильно, вываливать ком дерьма на беременную сестру, но сейчас всё это в какой-то степени касается и её, и этот факт позволяет говорить дальше. Машка отводит глаза и хмурится. Наверное, вчера я со стороны выглядел также. Всё становится ещё хуже, когда Маша наконец открывает рот. Как же так, сестричка? Почему не на моей стороне?       — Когда я спрашиваю себя, почему Олег не разводится с женой, у меня есть куча ответов: общее имущество, дети, связи тестя, репутация хорошего семьянина, налаженный бизнес. А ты, Ген, себя спрашивал, почему Борис с тобой всё это время? Шесть лет уже?       — Спрашивал.       — И какой ответ?       — Не знаю, Маш.       — Нифига, всё ты знаешь. Он любит тебя, а ты любишь его. Вам хорошо вместе. Зачем всё это ломать.       — Потому что это перестало работать. Я не вывожу просто.       Маша молчит, словно перебирает в голове аргументы:       — Васнецова помнишь?       — Художника что-ли?       — Ну, можно и так сказать, — хмыкает Маша. — Стажировался у Бориса года три назад. Белобрысый.       — Ну, что-то очень смутно припоминаю. Смешливый такой, ходил за Борисом хвостиком.       — Ага. Ты в курсе, что они трахались?       — С чего ты…       — Просто знаю, тебе не стала говорить. И что? Три года назад он гулял от тебя. Но ты был счастливый и довольный и всё вывозил на отлично. Что поменялось сейчас? Ну кобелина твой Борис. Так он молодой, богатый красавчик, альфа-самец. Кто бы на его месте не кобелировал. В общем, если можешь сделать вид, что не в курсе его измен, если ни с кого в постели не стаскивал, то просто молчи и не загоняйся.       — Маша, я же объяснил, не только измены.       — Если бы про измены не узнал, ты бы его бросил?       — Нет, наверное.       — Тогда не ври себе, зацепило тебя именно то, что он спит с другими. А на самом-то деле — это фигня неважная. Просто не принимай этот факт во внимание.       — Если бы всё так легко решалось, Маша.       Машка смеётся, понимая, что я процитировал её вчерашние слова, и это как-то разряжает обстановку.       — А на какой стадии там ремонт?       — Вот съезжу, гляну. До ноября точно закончится. Я там ничего масштабного не делаю. Проводку, сантехнику и котёл уже поменяли. Плитку в ванной и санузле положили. Остальное быстрее пойдёт.       — Возьми меня прорабом, буду следить за скоростью и качеством.       — Машунь, лучше бухгалтером. Я уже во всех этих авансах, расчетах за материалы и сдельной оплате совершенно заблудился.       — Без проблем, бухгалтером так бухгалтером. У меня срок аренды заканчивается через пару недель. Я бы действительно немного у тебя перекантовалась, пока определяюсь с тем, как жить дальше. Может реально к маме лучше переехать, искать работу онлайн. Деньги пока есть, но не хочется тратить их на съём квартиры в такой непонятной ситуации, как сейчас.       — Маша, я буду только рад. Единственное, может неудобно будет жить там, когда ремонт не закончен. Ты скажи, я поищу какое-нибудь съёмное и оплачу.       Машка привстает и целует меня в лоб.       — Ты бы поел, Гена. Выглядишь так, будто это ты беременный и уже третий месяц жёстко страдаешь от токсикоза.       — Вот и откормишь меня.       — Да не съедешь ты от Бори, всё у вас наладится. А я поживу пару месяцев, определюсь в жизни и свалю в закат.

* * *

      Правило о том, что ни один ремонт не был закончен вовремя, конечно же работает, но пока отступления от графика не катастрофические. Я специально приехал очень поздним вечером, чтобы придирчиво осмотреть и проверить всё без рабочих. Не люблю, когда жужжат над ухом и торопят. Завтра промежуточный расчёт, нужно записать все недоделки и отложить полную оплату этапа до их устранения. Но прямо сейчас у меня в планах совсем другое. Своё наказание в виде малоприятного похода к венерологу я осуществил вчера. Сегодня будет поощрение. Как там, клин клином вышибают?       Клею на свежеокрашенную стену пожелтевший от времени постер, приехавший недавно с EBay. Откидываюсь на покрытый пленкой и брызгами мятной краски старенький диван, врубаю на колонке 21 Guns, ставлю на репит. Ну что, Билли, приласкаешь меня своим голосом? Заглядываю в карие подведённые глаза и спускаю джинсы до колен. Самозабвенно ласкаю себя и кончаю почти так же ярко, как в шестнадцать, представляя, как Билли меня трахает.       Does the pain weigh out the pride?       Неужели боль сильнее твоей гордости,       And you look for a place to hide?       И тебе нужно спрятаться?       Did someone break your heart inside?       Может быть, кто-то разбил тебе сердце?       You're in ruins       Твоя жизнь в руинах…       Всё так, всё так, Билли. Но это пока. Можно ли считать то, что сейчас было изменой? Если да, то счёт пока миллион-один не в мою пользу. Я улыбаюсь, достаю телефон и начинаю просматривать анкеты в Тиндере.