Глава 13. После уроков
11 сентября 2023 г., 15:52
— Тише, тише, не беспокойся, я здесь, рядом с тобой, — Фёдор прижал к себе Николая чуть ближе, нежно поглаживая его по спине. Последний всё ещё дрожал, но, кажется, начал постепенно приходить в себя. — Послушай, это всего лишь сон.
— Но он был как настоящий…
— Каким бы реальным он ни казался, сон остаётся сном.
Достоевский поцеловал Гоголя в макушку, не переставая гладить. Он знал, что нежные прикосновения его успокаивают — Фёдор выяснил это, когда пытался утихомирить Николая все те ужасные ночи, когда тот вскакивал с постели с такими криками, что просыпалась, наверное, сразу вся башня. Поначалу соседи по комнате относились к нему с пониманием — они не знали всей ситуации, но были в курсе того, что мальчики пережили что-то страшное. Однако со временем кошмары Николая стали ещё более невыносимыми, потому что он мог просыпаться более двух раз за ночь, мешая спать остальным.
Вот и сегодня он снова проснулся посреди ночи, поэтому Фёдор, чтобы не мешать другим ребятам, отвёл его в общую гостиную и усадил на диван, надеясь, что объятия помогут Гоголю понять, что это всего лишь очередной кошмар.
— Ты принимал таблетки, которые тебе давала мадам Помфри?
Николай отрицательно покачал головой. Фёдор тяжело вздохнул, рукой зарываясь в его волосы и мягко массируя белобрысую голову.
— Коль, тебе нужно принимать таблетки.
— Они горькие и противные.
— Лучше уж горькие таблетки перед сном, чем недовольные соседи и кошмары.
Гоголь обречённо вздохнул, уткнувшись в плечо Достоевского. Он и сам понимал важность таблеток, которые ему выписала медсестра — профессор МакГонагалл отвела всю троицу в больничное крыло, как только они, запинаясь, поведали ей всю историю. Сказать, что профессор была в ужасе — ничего не сказать. Но заговорщики были переданы Министерству магии, а это, пожалуй, самое главное.
Естественно, как только этот случай дошел до общественности, родители учеников Хогвартса, да и просто неравнодушные волшебники и волшебницы начали возмущаться, но директор сказал, что уладит все дела, попутно заверив, что Хогвартс по-прежнему остаётся самым безопасным местом для магов. Что ж, заговорщики в какой-то степени добились своего.
— Спасибо за то, что ты мне помогаешь. Вы с Сигмой настоящие друзья, — Гоголь уткнулся в плечо Достоевского, уже окончательно успокоившись. Последний облегчённо вздохнул, поглаживая Николая по волосам. Такие мягкие и приятные на ощупь.
— Мы на то и друзья, чтобы помогать. А сейчас пойдём спать, а то опять уснёшь на уроке.
Нормально поспать так и не получилось — Фёдор проснулся за полчаса до будильника и решил воспользоваться ранним подъемом, чтобы сходить в душ и повторить домашнюю работу. Он уже стоял, склонившись над раковиной, и чистил зубы, когда взгляд зацепился за своё отражение в зеркале.
Достоевский мысленно вернулся в тот далёкий день, когда он стоял перед зеркалом желаний и рассматривал странный, нечёткий силуэт. Правда теперь, возвращаясь к этим воспоминаниям, Фёдор чётко видел рядом с собой белобрысого паренька с забавной косичкой и повязкой на глазу. Эта мысль не давала покоя. Нет, Достоевский не боялся влюбляться, просто он совсем не знал, что это такое. Из размышлений его вырвал стук в дверь и чей-то раздраженный голос.
— Почему так долго? Двадцать минут уже прошло.
Достоевский быстро закончил с чисткой зубов, ещё раз умылся и вышел из душевой, чтобы уступить другим. Большинство мальчиков уже не спало, все активно застилали свои кровати и ждали очередь в душевую. Фёдор опустился на свою кровать и прикрыл глаза. Он уже чувствовал лёгкую сонливость. Появилось сильное искушение поспать лишние пятнадцать минут, но Достоевский подозревал, что просыпаться во второй раз будет намного сложнее.
Он лёг на кровать, надеясь хотя бы просто полежать. В комнате раздался громкий смех, и Фёдор невольно перевел взгляд на хохочущего Гоголя. Он как обычно смеялся над своими шутками громче всех. Достоевский невольно улыбнулся. Вот же дурачок.
Они встретились взглядами и Коля, улыбнувшись, помахал ему рукой. Фёдор кивнул в ответ и, вздохнув, закрыл глаза. И вновь он мысленно вернулся к зеркалу. А может, он действительно влюблён? Достоевский часто ловил себя на том, что думает о Гоголе. Главный клоун школы и первый по успеваемости первокурсник Гриффиндора— кто бы мог подумать? Нет, сейчас думать о любви слишком рано, да и как-то глупо всё это.
***
Время пролетело незаметно. Казалось бы, с момента пробуждения прошло всего ничего, а Сигма уже сидит на уроке зельеварения, надеясь, что эта пытка поскорее закончится. Сегодня он сел рядом с Гоголем, потому что место с Ацуши было уже занято. Конечно, против Коли Сигма ничего не имел, но сидеть рядом с ним на уроках тоже было той ещё пыткой. — А сейчас внимательно прочитайте рецепт. На следующем уроке вы будете учиться варить данное зелье. — бесстрастным тоном сообщил профессор Снейп, возвращаясь к своему столу. По кабинету раздались взволнованные перешёптывания. Ещё бы, спустя почти два месяца им предстоит сварить что-то более сложное, чем зелье из одного-двух ингредиентов. — Сигмаааа, — шёпотом протянул Гоголь, ткнув мальчика пальцем в бок. Тот тихонько ойкнул и перевел недовольный взгляд на Колю. — Ну чего тебе? — А ты на каникулах здесь останешься, или вернёшься домой? — Каникулах?.. — Сигма рассеянно взглянул на Гоголя, который в это время от скуки крутил в руках огрызок карандаша. — Ну да. Скоро осенние каникулы, нужно уже определиться. — Каникулы… — Сигма задумался. Он совсем забыл про эту деталь. Конечно, в Хогвартсе, как и в любой другой нормальной школе, должны быть каникулы. Впрочем, если школу волшебства вообще можно назвать «нормальной». Однако факт остаётся фактом — здесь есть каникулы. Долго думать Сигме не пришлось. — Нет, домой я ни за что не вернусь, да и вряд ли меня туда вообще пустят. А ты? — А я домой уеду, — задумчиво сообщил Гоголь, одной рукой подперев щеку, а другой продолжая мучить бедный карандаш, которому, судя по его виду, лет было не меньше, чем самому Коле. — Я бы не прочь остаться, но мама настаивает, мол, соскучилась уже. Сигма понимающе кивнул. Он даже по-белому завидовал Коле — у него была такая большая и, судя по всему, дружная семья — то, чего у Сигмы никогда не было и не будет. Он задумчиво перевел взгляд обратно на рецепт в учебнике. — Это хорошо, что ты хочешь провести время с семьёй. Цени её. — А мне бы, наоборот, хотелось остаться. Представь себе, полупустой Хогвартс! Это же столько всего можно посмотреть… — Тебе прошлых приключений не хватило? — Сигма тут же запнулся и украдкой взглянул на Николая, боясь, что своей фразой он напомнил ему о его переживаниях. Но тот даже бровью не повёл. Поистине неисправимый человек. У него вообще есть инстинкт самосохранения? — Ну не будь занудой, Сигмуля. У тебя ведь здесь полная свобода действий! Ты остаёшься в полупустом замке на целых две недели. Здесь у тебя нет ни родителей, которые почти каждый день присылают письма, чтобы узнать, не забыл ли ты почистить зубы утром. Нет сестёр, которые контролируют каждый твой шаг. Можно просто гулять и наслаждаться свободой. — Никто не отменял одиночество, — тихо пробормотал Сигма, вернувшись к учебнику. — Почему сразу одиночество? Может, Фёдор или Ацуши составят тебе компанию. Вон Дазай, кажется, тоже остаётся. А с ним уж точно не соскучишься. В конце урока профессор Снейп проверял домашнее задание, опрашивая некоторых учеников устно. Сигме хотелось сквозь землю провалиться. Он выполнил домашнее задание, но выходить к доске и отвечать перед всем классом, особенно, когда Снейп смотрит на тебя своими тёмными холодными глазами — ну уж нет. Опросив одного из несчастливчиков, — им оказался бедный Чуя — глаза Снейпа забегали по кабинет, решая, кого следует вызвать следующим. Сигма уткнулся в учебник, сделав вид, что усердно читает. «А что, если он подумает, что я не выучил, поэтому учу сейчас? Тогда точно вызовет. Или, если я не буду повторять, он может подумать, что я хорошо знаю тему, и всё равно вызовет. Вот чёрт…». Сигма поднял взгляд и заметил, что профессор Снейп смотрит прямо на него. Ну всё, считай пропало. Мальчик сглотнул, уже морально готовясь к тому, чтобы отвечать у доски. Всё же не стоило делать вид, что он читает учебник. — Мне интересно послушать, что скажет господин Гоголь. Сигма не почувствовал никакого облегчения. Он украдкой взглянул на Колю, который, казалось, побелел ещё больше. Он не спеша, словно пытаясь оттянуть время, поплёлся в сторону доски. Снейп внимательно следил за каждым его движениям, как кошка, которая нашла себе жертву. Когда Гоголь остановился у доски и повернулся ко всему классу, профессор начал свою пытку. — Расскажите мне, пожалуйста, рецепт, который Вы только что прочитали. Коля так и застыл на месте, не зная, что сказать. Это было не домашнее задание, но разницы для мальчика это особо не имело, потому что он не знал ни того, ни другого. Сглотнув, Гоголь нервно взглянул на Снейпа. Тот оставался таким же равнодушным. — Я вас слушаю. — Я… — Повернитесь к классу, чтобы все Вас слышали. Ученикам будет полезно закрепить только что изученную информацию, не так ли? — Н-но я ведь видел этот рецепт впервые. Можно я хотя бы учебником воспользуюсь? — За то время, что я вам дал, вы могли бы и запомнить хоть что-то. Можете рассказать своими словами. Гоголь повернулся к классу со страдальческим выражением лица. Сигме стало искренне его жаль, но ничего поделать он не мог. Снейп продолжал сверлить его взглядом. — Если Вы не знаете с чего начать, я помогу. Как называется зелье, которое мы будем изучать на следующем уроке? Коля опустил взгляд, уже окончательно сдавшись. Как он расскажет рецепт, если не знает даже названия? Сигма посчитал это жутко несправедливым, потому что профессор Снейп не говорил заучивать рецепт этого зелья — просто прочитать и, по возможности, запомнить. Очевидно, что это просто очередное издевательство над учениками. И непонятно откуда взявшееся предвзятое отношение к Гоголю. Точно так же подумал и Достоевский, с сочувствием глядя на Колю, который, казалось, вот-вот взорвётся от напряжения. Фёдор большими буквами написал на листочке название зелья, после чего положил его на край парты, туда, где лежали остальные записи, чтобы выглядело более незаметно. Надеясь, что у Коли хорошее зрение, Достоевский тихо постучал карандашом о парту, чтобы привлечь его внимание. Благо, Снейп в это время отвлёкся на какие-то свои записи. Гоголь непонимающе взглянул на Фёдора, а когда тот украдкой ткнул карандашом в тетрадь со вложенным листочком, Коля слегка прищурился и, кажется, всё понял. Он быстро прочитал запись и отвёл взгляд, сделав вид, что пытается вспомнить. — Мы изучаем умиротворяющий бальзам, профессор. — Очень хорошо. А теперь назовите мне, пожалуйста, эффект этого бальзама. — Помогает справиться с тревогой, профессор, — Гоголь неловко улыбнулся. До этого было легко догадаться и самому. — Очень хорошо, что может случиться, если переусердствовать с ингредиентами? — Мм… — Коля украдкой взглянул на Достоевского. Тот закрыл глаза, изображая спящего человека. Гоголь вновь посмотрел на Снейпа, причем как раз в тот момент, когда тот перевел на него взгляд. — Человек… уснёт? Профессор продолжал смотреть на него, давая понять, что ответ неполный. Коля ненадолго задумался. — Навсегда. Человек уснёт навсегда, верно? — Верно. А теперь расскажите мне, какие ингредиенты используются для приготовления умиротворяющего бальзама. — Нам понадобится толчёный камень… — Толчёный лунный камень, — поправил Снейп, возвращаясь к своим записям. — Да, да, именно так я и хотел сказать. Так вот, толчёный лунный камень… — Гоголь быстро перевёл взгляд на листочек, в который Достоевский уже успел записать ингредиенты. — Сироп чере… чеме… рицы. Сироп чемерицы. Потом… толчёный рог единорога, толчёные иглы дико… дикобраза, вот. И корень валерианы. Николай неловко улыбнулся, когда Снейп посмотрел на него. Он слегка прищурился и, очевидно, догадался, что здесь что-то неладное, поэтому оторвался от своих бумаг, сосредоточив всё своё внимание на отвечающем. — Очень хорошо, Николай. Видно, что Вы основательно подготовились. А теперь расскажите мне, пожалуйста, как готовится данное зелье. — Сначала нужно добавить толчённый лунный камень, затем… затем… — Гоголь быстро взглянул на Достоевского, показывал налево и делал круговые движения карандашом. — Помешать… против часовой… — Фёдор Достоевский, — строго, практически злобно произнёс Снейп, слегка прищурившись. Фёдор вздрогнул от звука собственного имени. Он поспешно убрал карандаш и посмотрел на профессора, стараясь выглядеть как можно более спокойным. — Что это Вы делаете? — Рисую, профессор. — Вы должны слушать выступление своего однокурсника, а не заниматься всякими глупостями. — Извините, профессор. — А это что? Профессор Снейп подошёл к парте Достоевского и взял листок, лежавший на тетради на краю парты. Он внимательно прочитал его содержимое, не забыв осмотреть с двух сторон. — Это… я заранее выписал, чтобы… — Чтобы подсказать Гоголю? Думаешь, я не слышал, как он запинался? Я подозревал, что кто-то ему подсказывает, но вот уж не думал, что это делаете именно Вы, Достоевский. — Прошу прощения, профессор. — Боюсь, мне придётся наказать вас обоих. В качестве профилактики. Сегодня после уроков приходите в мой кабинет. И минус пятнадцать очков Гриффиндору. Николай, можете занять своё место. Гоголь обречённо вздохнул, вернувшись на своё место. Достоевский лишь смиренно кивнул и вернулся к своим записям, изучая рецепт зелья и пропорции ингредиентов. После урока вся троица вышла из кабинета, ловя на себе пристальный взгляд профессора Снейпа. — Федь… спасибо. — За что? Из-за меня нам обоим влетело. — Но ты ведь всё равно пытался мне помочь. Я такое не забываю, — Гоголь улыбнулся, похлопав Фёдора по плечу. — Ты меня тоже выручал, так что считай, что мы квиты. — Как думаешь, какое наказание он нам придумал? — Наверное, кабинет убирать заставит, — пожал плечами Достоевский. — Йосано говорила, что он чаще всего использует именно это наказание. Ну, знаешь, пробирки там протирать, ингредиенты в правильном порядке расставить. — Ну, с этим мы быстро управимся, — усмехнулся Гоголь, довольно улыбаясь. Фёдор слегка вздрогнул, услышав знакомую усмешку. Что-то подобное он слышал, когда потерял сознание в комнате пыток. Неужели этот белобрысый мальчишка действительно тот, кого жаждет его сердце? Даже представить их с Гоголем пару было слишком сложно, что уж говорить о том, чтобы рассказать обо всём этом самому Коле. Фёдор украдкой взглянул на Гоголя, раздумывая, может ли тот чувствовать к нему то же самое. — Оо, Энтони, привет! — Коля побежал вперёд, оставив Сигму и Фёдора позади. Когда те прошли чуть дальше, они заметили какого-то мальчика в зелёный мантии — очевидно, ученик Слизерина. Из-за Элиота и его компании у Сигмы и Фёдора было не очень хорошее впечатление об этом факультете, но этот мальчик выглядел довольно дружелюбно. Он пожал Гоголю руку в знак приветствия. — Так и думал, что встречу тебя здесь, — Энтони усмехнулся и перевёл взгляд на Достоевского и Сигму. — Это твои однокурсники? — Это мои друзья и по совместительству самые лучшие люди на свете, — Гоголь улыбнулся и стиснул Сигму в объятиях так крепко, что, казалось, ещё немного, и тот бы задохнулся. — Мило. Приятно с вами познакомиться, я Энтони, — мальчик улыбнулся и пожал руку сначала Фёдору, а потом Сигме. Руки у него были такие холодные, что невольно напомнили Сигме руки Достоевского. — Ладно, у нас сейчас зельеварение, хочу успеть повторить материал. Увидимся. Он лучезарно улыбнулся Коле, после чего спустился в подземелье, из которого только что вышла наша троица. Гоголь так и застыл на месте, глупо улыбаясь. Достоевский презрительно фыркнул и взял его за руку, потащив дальше по коридору. — Чёртовы слизеринцы, — недовольно пробормотал он, чуть крепче сжав руку Гоголя. Тот тихонько ойкнул и нахмурился. — А нежнее никак? — Тогда иди сам. — Чего ты бесишься? Это из-за Снейпа? — Из-за… — Достоевский умолк, надувшись ещё больше. — Господи, да забей ты на это наказание, ну расставим мы его дурацкие пробирки и пойдём себе дальше, — Гоголь остановился и, тепло улыбнувшись, обнял Достоевского за плечи, чтобы приободрить. — Не переживай. В конце концов, ты будешь не один. Фёдор хотел что-то сказать, но передумал. Он слабо улыбнулся и обнял Колю в ответ, решив не объяснять ситуацию и не выставлять себя идиотом. В конце концов, что ему сделал этот Энтони? Ну, подумаешь, слизеринец. Не всем же быть такими, как Элиот. — Спасибо. — Да пожалуйста. А теперь пойдём скорее в класс. — Надо же, кто-то полюбил уроки заклинаний? — Фёдор, усмехнувшись, отстранился, и троица направилась дальше. — Хехе, мне не терпится показать профессору, чем я научился, — гордо улыбнулся Гоголь, поспешив за Сигмой и Фёдором. — Мы с Сигмой вчера весь день тренировали огненное заклинание, пока ты зубрил свою историю. — Правда? И как успехи? — Достоевский взглянул на Сигму, и тот слабо улыбнулся. — В общем, ты как всегда оказался прав. После того, как мне удалось выучить своё первое заклинание, остальные пошли гораздо легче. — Вот видишь? А ты переживал, — Гоголь усмехнулся, хлопнув Сигму по плечу, да с такой силой, что тот упал бы на пол, если бы не удержался за стену. — Идиот, — буркнул Сигма. Коля расхохотался, и под его звонкий смех они дошли до кабинета заклинаний. Весь урок профессор Мерлин успокаивал Гоголя, который, изучив огненное заклинание, сжигал всё подряд. Последней каплей стало поджигание штор, и Колю оставили бы после уроков, если бы Фёдор не сообщил, что тот и так будет отбывать наказание у профессора Снейпа. Так и прошли оставшиеся уроки. После урока истории магии, на котором Гоголь благополучно уснул, Фёдор собрал свои вещи в сумку и отнёс в гостиную. — Ты чего на кровати развалился? Вставай. — Я хочу отдохнуууть. — Нас Снейп ждёт. — Вот чёрт… может не пойдем никуда? — Тогда он назначит более строгое наказание и, поверь, простым протиранием колбочек ты не отделаешься. — Блииин… — Вставай. — Чуточку позже. Думаю, Снейп не сильно обидится, если мы немного опоздаем. — Чем раньше придём, тем раньше закончим. — А вдруг он назначил наказание до определенного времени? Тогда, наоборот, лучше опоздать. — В таком случае он попросту перенесёт время. Ну давай, Коль, не упрямься. В ответ Гоголь лишь тихо простонал и снова уткнулся в подушку. Достоевский тяжело вздохнул. — Ну, раз не хочешь по-хорошему, придётся по-плохому. Фёдор приблизился к Гоголю и бесцеремонно схватил его за ногу, стаскивая с кровати. Николай тут же ойкнул и схватился за её спинку. — Ай! Ну Федя, пусти! — Если я тебя отпущу, ты снова ляжешь спать. Снейп разозлится, если мы не придём, а я не хочу проблем. — Ну если не хочешь, иди тогда один, я тебя позже догоню. — Я ведь знаю, что ты просто спать ляжешь. Вставай. — Да не лягу я спать, просто вздремну немножко. Я буквально на пять минуточек. — Нет, — Фёдор продолжал упорно и изо всех сил тянуть Гоголя за ногу, а тот, как назло, начал ещё и лягаться. — Коль, ну неужели ты не понимаешь, что если мы сейчас не объявимся, Снейп устроит нам наказание похлеще, чем просто уборка кабинета? — Я понимаю. Но я не хочу туда идти, одна только мысль о подземелье уже тоску нагоняет. — Есть разница между «хочу» и «надо». Не маленький уже, должен знать. — Ты говорить точь-в-точь как моя мама. — Значит, твоя мама очень мудрая женщина. А теперь вставай с кровати и пойдем, если ты хочешь управиться до вечера. Делать было нечего. Гоголь тяжело вздохнул и поплёлся за Достоевским, по дороге недовольно ворча себе под нос. Фёдор и сам не горел желанием спускаться в подземелье, которое ассоциировалось лишь с профессором Снейпом и троллем. Достоевский даже не знал, что из этого страшнее. Благо, они добрались до нужного кабинета вовремя — только что из комнаты вышел последний старшекурсник и, судя по его лицу, урок был не самым лучшим. Фёдор даже ненадолго замялся в дверях, боясь, что Снейп будет в плохом настроении, и в таком случае им точно не поздоровится. Но Снейп был таким же спокойным, как и всегда. В своей невозмутимости он мог бы посоревноваться даже с директором Фукудзавой, который был известен тем, что эмоции были редким гостем на его лице. Как и ожидалось, профессор поручил им самое малое — лишь тщательно протереть пробирки и рассортировать баночки с ингредиентами по полкам. Профессор Снейп не очень хотел доверять Гоголю такую работу, потому что боялся, что от его банок и пробирок ничего не останется, однако Достоевский заверил его, что будет внимательно следить за этой белобрысой бедой. Когда профессор ушёл, мальчики приступили к работе. — Федь? — Не отвлекайся. — Ну Федяяяя. — Что? — А ты поедешь домой на каникулах? — Каникулы?.. — Вы с Сигмой что, серьезно забыли о каникулах? Да я последний месяц мыслями о них только и живу! Достоевский задумался. О каникулах он знал, но вот о возможности провести их в Хогвартсе — нет. Возвращаться домой ему не очень хотелось, поэтому, немного погодя, он отрицательно покачал головой. — Думаю, я останусь здесь, если мне позволят. — Сигма тоже сказал, что останется. — А ты? — Неа. Фёдор даже немного погрустнел, но виду старался не подавать. — Понятно. Ты хочешь увидеть семью? — И да, и нет. С одной стороны я, конечно, соскучился, но с другой — это ведь практически пустой замок! Здесь столько интересного можно найти, и никакие уроки не будут отвлекать. Я даже немного завидую вам с Сигмой. Хотелось бы мне тоже остаться. — За одну четверть обучения здесь ты уже успел подвергнуться нападению тролля и заговорщиков. По-моему, хватит с тебя приключений. — Вы с Сигмой такие правильные, что иногда аж раздражает. Ну неужели ученики Гриффиндора, которые славятся своей храбростью, на самом деле такие трусы? — Храбрость и безрассудство — понятия разные, Коля. Гоголь недовольно фыркнул, но спорить не стал, вместо этого поднявшись с места и подойдя к столу Снейпа. — Ты что делаешь? Он просил только расставить банки, а не наводить порядок на столе. — Хочу порыться у него в ящиках. Достоевского эта фраза привела в замешательство. Он тоже отошёл от шкафа с реагентами и банками, после чего быстрым шагом направился к Николаю. — Ты что, совсем с ума сошёл?! Это как минимум неприлично. И ты хоть знаешь, что сделает Снейп, если узнает, что ты трогал его вещи? Да он тебя придушит! — Не придушит, если не узнает. Ты ведь ему не скажешь, да? — Гоголь заговорчески улыбнулся и вновь повернулся к столу, выдвигая верхний ящик. В нём не было ничего, кроме учебных пособий и тетрадей учеников. — Даже если я не расскажу, он наверняка сам заметит. — Не заметит. Я ведь не буду ничего трогать, просто посмотрю, — с этими словами Гоголь выдвинул второй ящик, но и в нем не было ничего интересного. — Это неправильно. — Ну неужели тебе самому не интересно, какие секретики хранит профессор? Он явно выглядит как человек с тёмным прошлым, хехе. — Нет, не интересно. Оставь в покое ящики стола, нам ещё много чего нужно успеть сделать. — Ты действительно собираешься послушно протирать эти дурацкие колбочки, когда у нас в распоряжении целый кабинет? Второго такого шанса у нас может и не быть, — Гоголь попытался отодвинуть самый нижний ящик, но тот оказался заперт. Мальчик победно улыбнулся. — Вот оно! Осталось только найти ключ. — Может, там нет ничего важного. — Если бы там не было ничего важного, он бы не запирал этот ящик. — Это вторжение в личную жизнь, — тихо возмутился Достоевский, наблюдая за тем, как Николай осматривает комнату в поисках ключа. — Пусть личная жизнь Снейпа останется личной жизнью Снейпа. Гоголь уже почти смирился с тем, что, скорее всего, ключ от ящика профессор забирает с собой, однако в последний момент вспомнил, что видел какую-то связку ключей в шкафу. Недолго думая, Коля направился к нему. — Ха! Этот болван действительно хранит ключ прямо в кабинете! — Коля, — строго повторил Фёдор, загораживая собой ящик. — Я тебе в последний раз повторяю, положи ключи на место и забудь об этом ящике. Это тебя не касается. — Ну Федь, будь другом, отойди. — Не отойду. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Оба были слишком упрямы и уверены в своей правоте, чтобы так просто уступить. В конце концов Гоголь тяжело вздохнул. — Я правда просто посмотрю и всё. Одним глазком. Даже не прикоснусь ни к чему. Фёдор пристально смотрел на Гоголя, которые жалостливо глядел на него своими «щенячьими» глазками. Он знал, что Коля так просто не откажется от своей затеи, и как только Достоевский отвлечется на что-то, он тут же воспользуется этой возможностью. А желанием весь вечер охранять ящик Снейпа Фёдор не горел. — Ладно. Но ты ни к чему не прикоснешься, понял? — Да понял, понял. Отходи уже. Достоевский неуверенно сделал шаг в сторону, наблюдая за тем, как Гоголь пытается подобрать правильный ключ. Через пару минут ему это удалось, так как ключей в связке было совсем не много — бо́льшую часть Снейп носил с собой. — Так, посмотрим, что он здесь прячет… Фёдор не хотел вламывается в чужую личную жизнь, но он всё же выглянул из-за плеча Гоголя, чтобы рассмотреть, что там. В конце концов, что случится, если они просто посмотрят? — Ну что там? Я не вижу. — Здесь какое-то письмо и… и, кажется, там написано твоё имя.
