Таяние льда

Очнулась я в каком-то тёмном помещении. С ног до головы сразу же окатило мерзкой волной страха. Где я? Что произошло? Кто меня схватил и зачем? Я лежала на животе на каком-то жёстком матрасе. Руки и ноги были связаны. Я осторожно огляделась, глаза начали привыкать к темноте. В небольшое окно под потолком проникал холодный свет с улицы – кажется, от фонаря. Меня расположили на узкой койке, так что переворачиваться на спину я не рискнула – могла и свалиться. Комнатка была небольшая и почти пустая. Похожа на тюремную камеру. Рот мне не затыкали. Я проверила голос: «Раз-раз». Голос работал. Я позвала, сначала по-русски, потом по-английски: - Эй! Эй, есть тут кто-нибудь? Никто не откликался, и я попробовала громче. Потом уже заорала во всю силу лёгких, по-русски: - Блядь, да есть тут кто-нибудь?! Какого хера я тут делаю?! Отпустите меня! За дверью послышались шаги, щелкнул замок, в проёме появился какой-то мужик. Резко заговорил по-испански. - Да я не говорю на испанском, - злобно рявкнула я по-английски. – Я иностранка! Немедленно отпустите меня! Мужик исчез, замок снова щёлкнул. - А ну вернись! - продолжала вопить я. – Где я? Кто вы? Отпустите меня! Дверь вдруг распахнулась – разоравшись, я не услышала шагов. В комнату вошёл ещё один мужик. Щёлкнул выключателем, под потолком загорелся тёплым светом плафон. Я вздрогнула от страха - на нём была балаклава с прорезями для глаз и рта. Эти маски жуткое впечатление производят. А вдруг у них тут культ какой-то? И они собрались принести меня в жертву… - Заткнись! – грубо сказал мужчина по-английски. - Послушайте, я иностранка, туристка, - запричитала я. Голос начал срываться. – Меня будут искать, мой муж журналист, он поднимет шум в прессе. Я не понимаю, зачем я здесь, но лучше отпустите меня. Я ничего не видела, а у вас со мной одни проблемы будут… Он пододвинул к кровати колченогую табуретку и присел. Заговорил с сильным акцентом. - Знаю, знаю, всё про тебя знаю. Ты россиянка, живёшь в Латвии, отдыхаешь тут на море с мужем и сыном в отеле «Амарис», завтра улетаешь домой… - Он сделал паузу и добавил: - А ещё ты трахаешься с Белым Близнецом. У меня внутри всё оборвалось. Нетрудно было догадаться, о ком шла речь. - Он забрал у меня кое-что, - продолжал мужик. – И должен вернуть. Тогда я верну ему тебя. Я лихорадочно соображала. Чёртов Виктор! Но я не думала, что это произойдёт так скоро… Что я так быстро влипну в неприятности из-за него. Эти бандиты хотят обменять меня на что-то ценное. Блин, а вдруг он решит, что я того не стою? Надо сделать вид, что я почти не связана с ним. Фактически же так и есть. - Э-э-э… послушайте, я не понимаю, о чём вы, - проблеяла я. – С кем я трахаюсь? - Англичанин. Элегантный такой, с усами, - услужливо подсказал мужчина. Тон у него был спокойный и доброжелательный. - А! Но… простите, я всё равно не понимаю… тот мужчина… это просто курортный роман. Ну да, я изменяю мужу… иногда… но я этого англичанина совсем не знаю, встретила его тут и сегодня как раз распрощалась с ним… Я не знаю его! И не имею к нему никакого отношения! Испанец помолчал, разглядывая меня. Потом сказал: - Может, и так. Но, видишь ли, Близнецы никогда не задерживаются на месте после дела. Сразу сваливают. А сейчас он остался. Кроме как тобой, он тут больше ничем не занимался, мы следили за ним. Видимо, чем-то ты его зацепила. Хоть убей, не пойму, чем. Может, ты настолько хороша в постели? Может, мне тоже стоит попробовать? – он мерзко ухмыльнулся. Меня аж передёрнуло. - Нет, нет, пожалуйста! Я не знаю… ничем я не хороша! Мы всего пару раз переспали! Может, вы просто не заметили? Наверняка у него тут ещё какие-то дела были… Боже, если они примутся меня насиловать, я не переживу. Какая гадость! - Ладно, не дёргайся, не буду тебя трогать… пока. Посмотрим, что предпримет Близнец. Но, если он не явится в назначенный срок, придётся тебе компенсировать нам моральный ущерб, малышка. Меня трясло. Испанец поднялся, собираясь уходить. У двери неожиданно обернулся. - Как он представился? - Деннис, - брякнула я первое пришедшее на ум имя. Сама не поняла, что заставило меня прикрыть грёбаного англичанина. - Никто не знает, как зовут Близнецов, - поделился мужчина. – Они вообще мастера заметать за собой следы. Нам с тобой, кажется, очень повезло, детка. Он вышел, выключив свет и заперев за собой дверь. Я ткнулась носом в засаленный матрас и разревелась. Чёртов, чёртов, чёртов Виктор!!! Но я и сама виновата. Большая уже девочка, и знала, что с преступниками связываться не стоит. И сама же решила махнуть на всё рукой. Дура! Потянулись часы ожидания. Я плакала, сбрасывая стресс, успокаивалась, осторожно меняла положение, чтобы не свалиться с кровати: связанные ноги и руки затекали. В какой-то момент уснула, потом снова проснулась и плакала. Злилась на Виктора и на себя. Жалела мужа и сына – они наверняка там уже с ума сходят. За окном было темно, значит, уже поздно. Володя должен был заявить в полицию о моём исчезновении. Меня ищут. Но найдут ли, большой вопрос. Я много слышала про то, как сильно правоохранительные органы в Испании коррумпированы. Господи, если Виктор решит, что я не стою усилий, что меня ждёт? Групповое изнасилование от кучи разозлённых мужиков и после, скорее всего, смерть. Да я, наверно, ещё в процессе умру. Изнасилование всегда было одним из моих самых сильных страхов. Я буду сопротивляться до последнего, а они будут бить меня… Что же он там забрал у них? Наверно, он вор, медвежатник. В какой-то момент я начала проклинать тот день, когда встретила его. А потом подумала и перестала. Какой в этом смысл? Что было, то было, и глупо отрицать, что всё-таки роман с Виктором был самым ярким событием в моей жизни. К тому же, сама судьба так настойчиво сводила нас. Но после такого, разумеется, наши отношения продолжать нельзя. Пошла в жопу эта судьба. Если я вообще выживу. Если он сам не сольётся сейчас. А потом что-то начало происходить. С улицы послышались какие-то выкрики, потом за дверью раздался топот, она распахнулась, в проёме появился парень в такой же балаклаве, как у того мужика. Он развязал мне ноги, заставил подняться, достал скотч и куском заклеил мне рот, а потом накинул на голову мешок. У меня внутри всё будто закаменело от леденящего ужаса. Меня куда-то привели и усадили на твёрдый стул. Опять связали ноги верёвкой, туловище тоже привязали к стулу. В помещении раздавалась резкая испанская речь, в голосах была слышна нервозность. Со мной никто не говорил. Вдруг откуда-то издалека послышались выстрелы, взрывы, крики. В комнате тут же поднялся гомон. Я ничего не понимала. Неожиданно кто-то сдёрнул у меня с головы мешок, и я зажмурилась от резкого света. Кто-то сзади крепко схватил меня за подбородок, прижал затылок к своему животу, и я ощутила прикосновение к горлу холодной острой стали. Блядь, мне приставили нож к горлу! Сердце начало биться с такой скоростью, что мне показалось – сейчас меня хватит инфаркт. Я приоткрыла глаза и обнаружила себя в просторной комнате, вроде кабинета, с письменным столом, какими-то шкафами и коробками. Прямо напротив меня была дверь. Вместе со мной в комнате находились ещё несколько мужчин, все в масках, они кричали друг на друга и, кажется, знатно паниковали. У некоторых в руках были пистолеты. Того, кто держал меня, я не видела, но он тоже что-то орал. И тут дверь напротив меня вынесло, будто её выбили тараном. В проёме стоял Виктор, тоже с пистолетом в руке. На нём были джинсы и чёрная футболка, волосы он вопреки обыкновению стянул на затылке, от чего его лицо выглядело моложе. Красивые черты застыли, в широко раскрытых светлых глазах плескалась холодная ярость. Он сделал неуловимое движение рукой, и человек за моей спиной захрипел, его хватка ослабла, потом пропала, а нож выпал из руки и упал мне на колени. Сзади раздался грохот свалившегося на пол тела. Испанцы все разом заголосили и начали стрелять. «Мне пиздец», - подумала я и закрыла глаза. Меня совершенно оглушили грохот выстрелов и вопли. Неожиданно я почувствовала сильный толчок, и стул вместе со мной полетел на бок. Я вскрикнула и больно ударилась об пол. Открыла глаза. Чёрт побери, это было даже красиво. Он будто танцевал по комнате. Сильное гибкое тело двигалось стремительно, обрушивая на противников мощные удары. Прямо как в кино. Испанцы один за другим выходили из строя. Обзор у меня был ограничен. Вот он схватил одного и прикрылся им от ножа другого, потом толкнул первого на второго, они повалились, и он почти не глядя сделал два выстрела. Эти двое больше не двигались. Ещё один попытался выбежать из комнаты, и ему в спину полетел нож. Везде была кровь, её запах будто пропитал воздух. Он снова появился в поле моего зрения. Кажется, он дрался с последним противником. Тому удалось зажать его голову под мышкой, но Виктор перехватил его за талию и между ног, каким-то невообразимым образом поднял в воздух, перевернул и шмякнул спиной об пол. Потом схватил со стола какой-то острый предмет и с размаху всадил мужчине в глаз. Похоже, это была шариковая ручка. Мужик затих. Виктор поднялся, вытер ладони о джинсы и бросился ко мне. - Эли, детка, ты как? Господи, вот дерьмо, дерьмо, долбанное дерьмо… - бормотал он, поднимая стул вместе со мной, осматривая меня, видимо, на предмет ранений, осторожно отклеивая скотч с моего рта. – Сейчас, потерпи немного… Он метнулся в сторону и вернулся с ножом. Разрезал верёвки, которые меня связывали. Я молчала – не было сил ни говорить, ни плакать, вообще ни на что. Меня только трясло. Было ужасно холодно. Он обхватил моё лицо ладонями, вгляделся в глаза. - Прости меня, прости… Поцеловал несколько раз, без разбору – в губы, в нос, в глаза. Потом подхватил меня на руки. Я с наслаждением прижалась к горячему телу, вцепилась в его плечо. - Чёрт, да ты совсем закоченела… Сейчас, я что-нибудь придумаю. Он нёс меня через какие-то комнаты, я не смотрела по сторонам, вместо этого уткнулась ему в шею, греясь об него и вдыхая ставший уже родным запах, сейчас сильно приправленный потом и кровью. Потом мы очутились на улице, и я открыла глаза. Он нёс меня по двору, ярко освещённому фонарями. Двор как двор, машины, деревянный стол и лавки вокруг него, только везде валяются тела. Поодаль стоял, сунув руки в карманы, тот чернокожий, его брат. Вид у него, как обычно, был недовольный. Он посмотрел на нас, но ничего не сказал. Виктор донёс меня до лавок, усадил и накрыл плечи неизвестно откуда взявшейся курткой, поплотнее запахнул её на мне. Присел передо мной на корточки. - Пить…, - хрипло попросила я. Откашлялась и уже громче повторила: - Пить. У тебя есть попить? - Сейчас поищу. Посиди тут. Он направился обратно к дому – длинному и приземистому, одноэтажному, выкрашенному в белый цвет. Похоже, мы были где-то за городом: тёплый воздух пах травой и цветами. Чернокожий подошёл ко мне. - Привет! – сказал он. - Привет, - ответила я. - Ну… и как ты? Я пожала плечами, усмехнулась. - Ну, не очень. - Ты дрожишь, - заметил он. Похоже, он не знал, что сказать. - Я сильно испугалась, - пояснила я и представилась: - Александра. Протянула ему руку. Он тоже вытер ладонь об штаны и осторожно пожал мою. Помялся. - Брат ещё не успел назвать тебе моё имя? Я снова усмехнулась, посмотрела на него. Вот конспиратор. Но вообще это даёт плоды, не зря же испанец так любопытствовал. - Нет, не говорил. - Вот и славно. Ты извини, но… Я махнула рукой. - Ничего, забей. - А своё он тебе, значит, назвал. - Давно уже, ещё осенью. Виктор. - Вот идиот, - с досадой сказал чернокожий. – И как его угораздило? Виктор легко сбежал с крыльца и направился к нам. В руке у него была бутылка воды. - Эй, - нахмурившись, крикнул он брату. – Не приставай к ней! Он подошёл, открыл бутылку и протянул мне. Сказал что-то чернокожему, но я не разобрала, занятая водой. Она была холодная, но я уже более-менее согрелась об Виктора и потом под курткой. Кстати, чья она? Одного из мертвецов? Хотя я поняла, что мне всё равно. Вообще все эти трупы воспринимались как-то отстранённо, точно я была в 3D-кино. Я наконец напилась и поставила бутылку на стол. Дрожь потихоньку отступала. Виктор сел на лавку рядом со мной. - Ладно, - сказал его брат. – Я пойду приберусь. А вам двоим надо поговорить, - и выразительно посмотрел на Виктора. Когда он отошёл, мы оба помолчали немного, а потом Виктор сказал, не глядя на меня: - Я наёмник. Убийца. Беру заказы и выполняю их. Мы работаем с братом. - Да, один из этих, - я кивнула на дом, - сказал мне, что вас зовут Близнецами. Кто они? - Это был очередной заказ. Разборки двух банд наркоторговцев. Эти отжали у вторых небольшой заводик, где варился метамфетамин. Те заказали нам с братом вернуть их собственность. Мы почистили завод, забрали документы и ключи. В том отеле, где ты живешь, ну, где мы с тобой встретились, я как раз передавал все эти вещи заказчику. - Да, помню папку и ключи, - усмехнулась я. Кажется, это было вечность назад. – Тот испанец ходил, как утка. Виктор тоже хмыкнул. - Точно. Он, кстати, владелец отеля. - Ничего себе, - вяло удивилась я. Потом отметила: - Мне нравится, как ты убрал волосы. Тебе идёт. Он усмехнулся. - Сейчас мне было не до причёски. Мы опять замолчали. Потом я ляпнула: - Теперь ты меня убьёшь? Конечно, я знала, что он не будет меня убивать. Чувствовала. Не знаю, может, хотела задеть его. Он вскинулся на меня в изумлении. - Что?! Конечно, нет, ты с ума сошла? Я тебя пальцем не трону. - Тот испанец сказал, что никто не знает ваши имена и вообще вы мастера заметать следы. А я знаю, как тебя зовут. - Ну и что, - пожал плечами Виктор. - Ты у меня на глазах убил кучу народу. И я знаю, как вы оба выглядите. Для Интерпола материала теперь точно хватит. Зачем я это говорила? Может, проверяла судьбу. Рядом со мной сидел профессиональный убийца, который явно за свою карьеру положил уже небольшую армию и до сих пор умудрился не попасть в поле зрения правоохранительных органов. Я была ценным свидетелем. На его месте я бы свернула себе шею. - Решила сдать меня? – спросил Виктор, искоса глядя на меня. Я вздохнула. - Нет, не буду я вас сдавать. Послушай, но ты же понимаешь… - Эл, это мой косяк, - перебил он, повернувшись и схватив меня за руку. – Я идиот, нужно было действительно уехать сразу и встретиться уже у тебя в Латвии. Просто… я тогда как помешался. Но это больше не повторится, клянусь! Я и правда хорошо умею заметать следы. Тебя больше никто не тронет. Ни тебя, ни… твоих близких. Я прослежу за этим… Я наклонилась и поцеловала его. Долго, глубоко, чувственно. Он шумно втянул носом воздух, положил мне ладонь на шею, притягивая ближе. Но я завершила поцелуй и отстранилась. - Слушай, если бы я была одна, я бы рискнула, честно. Даже, может, ушла бы от мужа. Но… у меня маленький ребёнок, Вик. Я не могу. Не могу так рисковать. Это слишком опасно. Мне жаль, что так получается. Виктор молчал, уставившись на свои руки, сцепленные в замок. Я тоже молчала, глядя на верхушки деревьев за забором. - Самое дерьмовое, - вдруг сказал он, - что я люблю тебя. Я, блядь, реально тебя люблю. Он поднял взгляд от рук и уставился в пустоту. Похоже, он сам был потрясён собственным признанием. Я смотрела на него. Ну что тут скажешь? Я взяла его за руку, переплела его пальцы со своими, сжала легонько. - Я тоже тебя люблю. Это пройдёт. Он опять посмотрел на меня искоса и горько усмехнулся. Ему, наверно, сейчас было очень больно, и он мне не поверил. Мне тоже было больно. Больнее, чем когда я мучилась от неразделённой любви к другим мужчинам. Но это проходит, всегда проходило. Я отпустила его руку и встала. - Раз вы не собираетесь меня убивать, мне надо возвращаться. Муж, наверно, уже с ума сходит. - Да, тебя уже ищет полиция, - подтвердил Виктор. Вид у него вдруг стал какой-то очень уставший: лицо белое как мел, черты заострились, под глазами залегли тени. Мне захотелось обнять его, но когда-то нужно было остановиться. – Мы отвезём тебя. - Куда? Он посмотрел на меня недоумённо: - Ну, в отель. - Да неужели? И как я это объясню мужу и полиции? Он задумался. - Да, про это я не подумал. Я поговорил с… нужными людьми, чтобы полиция не копала слишком глубоко… - Но мне всё равно придётся что-то им сказать. Не буду же я рассказывать, что приехали два рыцаря, спасли меня ни с того, ни с сего, отвезли, куда я им сказала, и испарились. Мой мозг усиленно заработал. - Смотри, давай так. Организуем, чтобы вы вообще в этой истории не появлялись. Сейчас вы отвезёте меня к ближайшей деревне… Мы же в какой-то глубинке, да? Он кивнул. - Высадите неподалёку, и я сама дойду туда пешком. Постучусь в ближайший дом, закачу истерику. Скажу, что я сбежала сама. Что меня похитила какая-то банда, я ничего не поняла, зачем и почему, но потом приехала какая-то другая банда, у них начались разборки, а я сбежала под шумок. Он слушал с интересом. - Неплохо. А как ты объяснишь, как тебе удалось выбраться? Я отмахнулась. - Ой, да буду рыдать и твердить, что я ничего не понимаю и ничего не помню. Если ты договорился, чтобы они не копали, они меня быстро оставят в покое. Думаю, истерить у меня хорошо получится, после всего, что произошло. Виктор смотрел на меня с уважением, и я почувствовала гордость. - Да, это может сработать. Он крикнул брату, который курил на крыльце: - Эй, здоровяк, иди сюда. Эли предложила неплохой план, как нам выкрутиться из этой истории. Тот подошёл, удивлённо спросил: - Она? Не ты? – Он повернулся ко мне и пояснил: - Вик – мастер генерировать планы. - Ну и я тоже, - пожала я плечами. - Она, она, - подтвердил Виктор. – Я же говорил тебе, она умеет удивлять. Я повторила чернокожему то, что придумала. Он одобрительно хмыкнул. - А мы, значит, сможем просто исчезнуть отсюда и не париться, что нас будут искать. - Именно, - сказала я. Он вдруг нахмурился. - А если она нас сдаст? Мы с Виктором посмотрели друг на друга. - Она не сдаст, - коротко сказал он. Его брат открыл было рот, чтобы что-то возразить, потом закрыл и махнул рукой. - Ладно, бро, это ты у нас спец по решению проблем. Делай, как считаешь нужным. Их машина стояла за воротами. Мужчинам ещё пришлось подождать, пока я схожу в ближайшие кустики пописать – удивительно, что такое желание посетило меня впервые за этот долгий вечер. Потом мы минут десять ехали по просёлочной дороге мимо каких-то рощиц и полей. Чернокожий вёл машину, Виктор сидел рядом с ним, я расположилась на заднем сиденье. Все молчали. Наконец показались огоньки небольшой деревушки. - Вам надо высадить меня где-то поодаль, чтобы я прошла какое-то расстояние пешком. Я же, типа, всё время шла, надо, чтобы ноги были испачканы, платье, всё такое, - сказала я. - Давай здесь, - предложил брат Виктора, останавливая машину у кромки поля, на другой стороне которого виднелся белёный домик, освещённый придорожным фонарём. - Хорошо, - сказала я. Сняла куртку. Виктор обернулся. – Прощай, Вик. - Прощай, - глухо произнёс он. Я последний раз вгляделась в любимое лицо. - Удачи, Александра, - сказал его брат. Я кивнула ему, открыла дверь и вылезла из машины. Шёл уже третий час ночи, но воздух был по-прежнему тёплым. Пахло землёй и сеном. Я, не оборачиваясь, спустилась на поле и побежала. Из груди вырвалось рыдание, потекли слёзы. Это хорошо, я буду выглядеть достоверно. Один раз я остановилась, зачерпнула земли с поля и немного испачкала платье и ноги. Наконец добралась до домика. Вдохнула поглубже, выдохнула, вытерла слёзы грязной рукой, надеясь, что на лице теперь останутся разводы – чтобы картина была ещё драматичнее. И изо всех сил заколотила в дверь. Всё прошло, как мы и запланировали. Добрые сельчане перепугались, увидев на своём пороге грязную, дрожащую и рыдающую иностранку, напоили меня чаем и вызвали полицию. Меня действительно искали, и уже через час я очутилась в объятиях мужа. Первые допросы ничего не дали, потому что я билась в истерике, так что меня передали врачам, которые накачали меня успокоительными и отправили спать. Вылет нам пришлось отложить на день, владелец отеля (ха-ха, чувак, я-то знаю, что вся эта каша из-за тебя заварилась) любезно продлил нам номер бесплатно. После того, как я отдохнула, меня снова пытались допрашивать, но я твердила, что практически ничего не видела и не знаю. Они к тому времени уже нашли ферму, где меня держали, и даже вернули мне мой рюкзачок со всеми вещами. В нём до сих пор лежали коралловые серьги – последний подарок от Виктора. Увидев их, я опять разревелась, успешно маскируя своё горе под шок от похищения. Мой англичанин, видимо, действительно подёргал за какие-то нужные ниточки: долго меня не мучили. Уже вечером следующего дня мы с мужем и сыном входили в нашу рижскую квартиру. Мои мальчики теперь трогательно носились со мной, как с герцогиней, муж даже взял на себя решение всех вопросов по возвращению – вот может же, когда получает волшебный пендель. А сын не отходил от меня ни на шаг, всё время держал за руку и обнимал, и следующие пару недель спал с нами. Я потихоньку приходила в себя. На работе, узнав о случившемся, мне дали дополнительные несколько дней отпуска, но потом я с головой погрузилась в трудовые будни – это отвлекало от раны в сердце. Я не стала рассказывать о том, что на самом деле произошло, ни Оле, ни кому-либо ещё. Это было слишком болезненно, к тому же история закончилась, все точки над «и» были расставлены, и обсуждать это мне ни с кем не хотелось. А спустя месяц я подала на развод. Поняла, что больше не могу быть с мужем. Заниматься с ним сексом, проводить время. Я испытала с Виктором такие сильные чувства, что мой брак на этом фоне теперь выглядел жалкой фальшивкой. И мне не хотелось больше вешать Володьке лапшу на уши. В конце концов, он тоже имел право попытаться найти своё счастье. Конечно, сначала муж был в шоке. Святая простота, он был уверен, что у нас всё в порядке. Но мы много говорили с ним. И в конце концов он признал, что брак себя изжил и нужно двигаться дальше. Мы расторгли договор аренды на нашу большую квартиру. Муж уехал жить в свою однокомнатную нору на Лубанас – по крайней мере, временно, чтобы решить, что делать дальше. А я нашла небольшую двухкомнатную квартирку в старинном доме неподалёку от нашего прежнего – мне не хотелось уезжать из центра, да и к саду Миша привык, не стоило его ещё больше травмировать. Наступил новый этап в жизни – мне нужно было учиться жить как работающая мать-одиночка с маленьким ребёнком. И времени на переживания не осталось.