Вишнёвый плен

— Как нога? — спросила Черими, кивнул на содранное до крови колено, о котором парень уже давно успел забыть, из-за чего и боль не особо чувствовал. — Жить буду, — он постарался выдавить из себя улыбку, ведь несмотря на светлое появление девушки, день уже был испорчен. — Возьми. Она протянула небольшой пакет, и в руке Кайзера оказалась прозрачная баночка с какой-то мазью. — Это лучше заживляет, чем то, что может быть у вас в медпункте. — Спасибо, — улыбка стала шире и радостнее, и даже сама Черими улыбнулась, когда поняла, что хоть как-то смогла поднять настроение этому дураку. Но затем нахмурилась и скрестила руки под грудью. — И где же твои привычные «прогуляемся?» после каждого матча? — Ты не пришла на прошлый и разбила мне сердце, вишенка, — Михаэль опустил голову и зарылся пальцами в волосы, изображая вселенскую боль и обиду, что было более натурально из-за его опущенного настроение. И от такой реакции девушка прикрыла ладонью губы, из которых вырвался небольшой смешок. — Твоё сердце такое хрупкое, а ведь я, возможно, планировала согласится на восьмой раз. — Ты считала? По лицу парня растянулась улыбка чеширского кота, а Черими, поняв, что сказала, покраснела, из-за чего кожа почти приобрела оттенок волос, и отвернулась. — До встречи. Но уйти у неё не получилось — Кайзер аккуратно схватил за руку и остановил, едва сдержавшись, чтобы вообще не притянуть к себе и не прижать к груди. — Подожди меня десять минут, ладно? Черими застыла, будто её поймали на чём-то незаконном, и даже не обернулась. Кайзер уже даже успел подумать, что она просто пытается найти способ слиться, и ослабил хватку, чтобы она могла уйти. Но внезапно Черими ответила, прикусив щёку изнутри, и голос, наполненным смущением, порадовал как ничто иное, заставляя порхать бабочек в животе, в существование которых Кайзер никогда не верил. — Ладно.

***

— Это твой транспорт? — А ты думала, что я на велике гоняю? — ухмыльнулся Кайзер, садясь за руль дорогого чёрного мотоцикла и пару раз хлопнув по месту позади себя, призывая Черими сесть за ним. — Хотя, стой, минутку. Достав шлем, он бережно надел его на голову девушки и поправил её волосы, не в силах сдержать улыбку из-за её довольно милого удивлённо-смущённого вида. — Теперь можем ехать. — И куда поедем? — Есть одно красивое место в Шибуе, я его в Гугле нашёл. Но можешь передлагать то, что хочешь ты. Немного поразмыслив, Черими села на мотоцикл и обвила слегка дрожащими от волнения руками талию Кайзера — раньше она никогда не ездила на таком транспорте, и подобная поездка вызывала предвкушение вперемешку с тревогой. Но стоило ближе прижаться к широкой спине Михаэля, обвивая руками крепкий торс, мышцы которого можно было легко ощутить сквозь ткань футболки, как она тут же почувствовала себя в безопасности, почему-то доверилась ему и готова была ехать хоть на край света, хоть и на место тревоги пришло непонятное смущение. — Поехали лучше в моё место. Примерно описав парню местоположение, она ещё сильнее прижалась сзади, дабы не слететь с мотоцикла на первом же повороте, ведь думала, что Михаэль из тех, кто водит как сумасшедший и рискует попасть в аварию каждый раз, когда выезжает на дорогу. Но то ли из-за наличия пассажира, то ли просто потому, что так ездил всегда, Кайзер оказался достаточно аккуратным водителем и даже не гнал и не старался соревноваться с другими байками или автомобилями, чему Черими была приятно удивлена и с первых же минут по полной наслаждалась ездой на мотоцикле, а не в страхе молилась о её окончании. Меньше чем через полчаса они уже были в парке Синдзюку-Гёэн, о существовании которого Кайзер даже не знал. Вечером буднего дня здесь было мало людей, и это было ещё одной причиной, почему Черими захотела приехать именно сюда — её всегда больше привлекало комфортное одиночество или небольшая компания, чем шумная толпа. Взяв Кайзера за рукав расстёгнутой кожаной куртки, она власто повела его сквозь сад, богатый больше всего на нежные листья сакуры. — Здесь красиво, — произнёс Михаэль, оглядываясь на достопримечательности парка, из-за чего Черими спрятала за распущенными волосами довольный взгляд и покрасневшие щёки. — Пришли. Перед ними пристало одно из любимых Черими мест в городе, а именно — деревянная скамейка под зелёной ивой в нескольких метрах от небольшого озера. Уютное и отдалённое от шумного общества место, где девушка могла скрыться от всего мира и ощутить спокойствие и гармонию. И этим сокровенным местом она решила поделиться с Михаэлем, сделав его уже не своим, а их местом. Сев на скамейку, Черими дёрнула за собой и Кайзера, призывая сесть рядом, что он и сделал, едва не упав. — Это твоё любимое место? — Да, мне нравится здешняя красота и тишина. Я часто прихожу сюда читать и делать домашние задания, — спокойно ответила Черими, не пытаясь добавить в немецкие слова с заметным акцентом привычной пренебрежительности и нежелания общаться. И Кайзер, моментально уловив смену её настроя и хоть какую-то взаимность, по-лисьи усмехнулся и придвинулся ближе. — И почему привела меня сюда? Я тоже начал тебе нравится? Она обернулась и встретилась вишнёвым глазами с усмехающимся синим взглядом, от которых на мгновение замерло дыхание, но Черими сдержала самообладание, приподняв уголки губ и снисходительно качнув головой в ответ на провокацию. — Ты просто очень навязчивый и надоедливый. Да и вообще, дурак, — выдохнула она и отвернулась приковав взгляд к воде и невольно надув губы. — От тебя «дурак» звучит даже мило, будто называешь меня котиком или зайчиком, как другие парочки друг друга, — ответил Кайзер, всё не отрывая от неё взгляда. — Мы не пара, — закатила глаза Черими, уже начиная жалеть, что наконец-то решилась не отшивать Михаэля и провести хоть немного времени вместе. — Знаю, — ответил он с привычной ухмылкой и потянулся чуть вперёд, чтобы поставить локти на колени и припустить кисти, глядя на озеро, и лишь мысленно добавив «пока». В тот день его настроение поднялось даже выше, чем могло после победы в матче.

***

Тем же вечером после посещения Синдзюку-Гёэн, Кайзер довёз Черими домой на мотоцикле и позже пошутил, что раз он теперь знает её адрес, то она так просто не отделается от него. После этого вечера они, на удивление, сильно сблизились, хоть и почти не говорили на первой прогулке. Но этот момент Кайзер решил наверстать другими, ведь теперь Черими не отказывала ему, и после каждого мачта они проводили время вместе, и даже переписывались иногда, хоть девушка и обладала раздражающей привычкой не читать сообщения по полдня или отвечать только у себя в голове. Хотя Кайзер сам таким грешил и даже мог не ответить лишь потому, что просто не захотел, это не касалось сестры Куроны, а потому именно её привычка пошатывала его терпение и вынуждала звонить, хоть он и знал, что телефон Черими всегда на беззвучном, да и она вообще не любит разговаривать по телефону и может просто не ответить, что делала всегда. Из-за этого Михаэлю только и оставалось ждать очередных показательных матчей, забивать голы и выигрывать, а потом встречаться с Черими и увозить её на очередную прогулку и экскурсию по достопримечательностям Японии или же просто в тот самый сад, где ему тоже понравилось проводить время, и куда он даже пару раз приходил один, хоть с Черими и было намного лучше и веселее, как сейчас. На такую встречу Кайзер даже, с целью её порадовать, принёс вишню, решив ещё раз указать на её сходство с цветом глаз девушки. — Где ты купил её? — без привычного закатывания глаз не обошлось, но так же Черими почти истерично засмеялась, перебирая ягоды. — На рынке у деда какого-то, а что? В ответ она поднесла к лицу парня одну из вишенек, не в силах перестать смеяться. — Червивая. Тебя так легко развести на вишню, Мих. Эту встречу они провели перебирая вишню в поисках нормальной, без червей, под задорный смех Черими и мечтающее молчание Кайзера — он не хотел прерывать момент, когда она была такой веселой. Впервые с ним. И радовался тому, как она впервые сократила его имя, произнося со всё ещё заметным акцентом. — Давно хотел спросить, откуда ты так хорошо знаешь немецкий? — Кайзер задал давно интересующий его вопрос и перевёл на девушку взгляд, из-за чего направил ягоду не в рот, а слегка промазал и прошёлся по уголку губ, что не ускользнуло от взгляда такого же цвета, как и сама ягода, и Черими не смогла не разрешить себе задержаться на его губах хоть на несколько секунд. — В средней школе, в которой я учусь, было обязательно изучение ещё одного языка помимо английского, и я выбрала немецкий. Даже думала поступить в Германию, как школу закончу. — Передумала? — вопрос выдался более напряжённый, ведь Михаэль знал, что школу Черими как раз таки закончила совсем недавно, а по поводу её поступления они ни разу не говорили. — Ещё думаю, можно сказать, но уже подала документы в токийский университет, — её голос был будничный и спокойный, в то время как в теле Кайзера поднималась шкала напряжения от осознания, что эта встреча может стать одной из последних. — Если поступишь в Германию, то и там будем вместе. Разве не заманчиво звучит? Он улыбнулся фирменной лисьей улыбкой и придвинулся ближе, задев плечо девушки своим, а та просто запихнула в его рот вишню, мазнув пальцем по мягким губам, и покачала головой. — Боюсь, что не выдержу твоей надоедливости. Хитрая улыбка сменилась на вымученную, и Михаэль поставил локти на колени, приковав взгляд к озеру. — Я уезжаю обратно в Германию через месяц, и в ближайшее время точно не вернусь. В горле Черими застрял ком, и она не смогла найти, что ответить. Ещё недавно она мечтала, чтобы Кайзер свалил от неё куда подальше и перестал докучать, но теперь, после этой фразы и его серьёзного взгляда, который она видела только второй раз, — первый бал на поле, когда он упал и после собрался с силами, — и от этого в груди что-то больно заныло, а в горле пересохло. — Так рада, что больше никто не будет надоедать, что даже дар речи потеряла? — в напускном веселье и ухмылке пряталась грусть. — Я… Черими только собралась с мыслями, чтобы ответить, но её перебили. — Отвезу тебя домой, уже поздно. Кайзер протянул ей руку, как делал каждый раз, чтобы помочь подняться, но Черими каждый раз только шлёпала по руке и отвечала, что со скамейки и сама в состоянии встать. Но этот раз стал исключением, и её небольшая нежная рука оказалась в широкой тёплой, почти горячей ладони Михаэля, и от тепла его тела стало ещё тоскливее при мысли, что через месяц она больше не сможет его ощутить. «Неужели он и правда уезжает…»