Knocking on Heaven’s Door

What you know – Two Door Cinema Club

* * * Луч редкого осеннего солнца скользнул по лицу Дазая. Он поморщился и хотел перевернуться на другой бок. Однако в вертикальном положении на сидении автомобиля это было не очень удобно. Он уткнулся в дверь и недовольно фыркнул, приоткрыв глаза. Голова трещала по швам. Первая мысль: нельзя столько пить. Но это явно не похмелье. Такой боли он давно не испытывал. Он сдавленно прошипел что-то нецензурное сквозь зубы. Рука скользнула в карман, нащупывая пузырек с таблетками, который он все-таки додумался прихватить из больницы. Осаму высыпал на ладонь несколько таблеток и тут же их выронил. Руки не слушались и тряслись, мышцы сводило, все тело дрожало и билось в судороге. В висках стучало, перед глазами плыло. Кое-как он всё-таки донёс четыре таблетки до рта и на сухую проглотил их. В горле пересохло, пилюли неприятно встали поперёк глотки. Больно. Но через минуту, кажется, начало отпускать. Он прищурился, растирая виски, и тяжело вздохнул, вытерев со лба холодный пот. На улице раздавалось негромкое пение птиц и шелест уже желтеющих листьев на деревьях. Солнце ещё не поднялось достаточно высоко. Раннее утро. Погода определенно лучше, чем вчера. Приятный тихий шум помогал отвлечься и немного успокоить режущую головную боль. Помимо всего прочего, неприятно тянуло в животе. Определённо не стоило пить столько алкоголя на голодный желудок... А в целом без разницы. В воспоминаниях лениво ворочались отрывки вчерашнего дня, затуманенного выпитым виски. Когда он вспомнил, как Накахара преспокойно угнал машину, по лицу скользнула улыбка. Эдакой невозмутимостью ж ещё обладать надо. Подумать только... Они действительно сбежали. И, кажется, упорство Рыжего всё-таки доведёт их до моря. Такого далёкого... Но, кажется, не такого недосягаемого... Когда в голове внезапно всплыло вчерашнее воспоминание из кладовой, их разговоры и то мгновение странной близости, когда Дазай был почти уверен, что ужасно захотел поцеловать Накахару, краска на долю секунды бросилась в лицо. Он повернул голову к водительскому сидению, но, к своему удивлению, не обнаружил там своего соседа по палате (их бывшей палате, очевидно). Оно и неудивительно. Если бы Чуя спал, пока Осаму бился в конвульсиях, то к крепости его сна возникли бы серьёзные вопросы. Дазай сел прямее, оглядываясь и всё ещё придерживая голову рукой. Внезапно в тишине утра раздался оглушительный звук, похожий на выстрел. Осаму распахнул дверь машины, выскочив на улицу. Но он не увидел ничего ужасного. Чуть в стороне стоял Накахара и целился пистолетом в жестяную банку, стоящую поодаль. – Блять... – выдохнул Осаму, в очередной раз коснувшись рукой виска. – Напугал… – Доброго утра, – Чуя усмехнулся, помахав неизвестно откуда взявшимся пистолетом. – Доброго, Коротышка, – зевнул Осаму, расслабляясь. Голова постепенно проходила. Он потянулся. Чуя фыркнув, прицелился и выстрелил в банку, чётко попав в центр. – Я бы на твоём месте держал язык за зубами, когда у меня в руках ствол, – предостерёг он, указывая дулом в сторону Дазая. Тот весело хмыкнул, подняв руки вверх. – О нет, я в ужасе! – он закатил глаза, подходя ближе. Картина, представшая его глазам, ему очень даже нравилась. Чуя собрал волосы в высокий хвост. Рукава больничной рубашки были закатаны, открывая вид на крепкие мускулистые руки. – Где ты взял его? – В бардачке, – пожал плечами Накахара, засунув ствол за пояс и хрустнув костяшками пальцев. – В бардачке? – удивился Дазай. – Именно, – подтвердил Чуя. – Чья же это машина с таким-то содержимым? – непонимающе протянул брюнет, взъерошив волосы на затылке. – Хрен его знает, – хмыкнул Накахара. – Но это нам на руку. Нам ведь нужна нормальная одежда. – Так... Я, кажется, понял твою мысль... – ухмыльнулся Дазай. Он серьёзно собирается устроить ебучий грабёж? Если так, то Дазай первый в очереди на соучастие! – Криминальная жилка в тебе бьёт ключом, Чуя-кун! – весело подмигнул он. – Когда ты скоро умрёшь, становится похуй на все правила и запреты. Не ты ли мне это говорил? – вызывающе хмыкнул рыжий, легко стукнув Осаму в плечо, проходя мимо к водительскому сидению. – Я, – согласился тот. – Но я говорил это про курение в палате, а не про грабёж кругленькой суммы, – заметил он, усаживаясь на пассажирское место и хитро глядя на водителя. – А в чём разница? Бояться глупо, – поддёрнул плечами парень, заводя мотор и трогаясь с места. Дазай, как зачарованный наблюдал, как Чуя стянул резинку с волос, и рыжие кудри рассыпались по плечам. Солнце создавало такой эффект, словно бы они светились. В трезвом состоянии Накахара, к слову, водил чуть мягче, чем в пьяном. Меньше резких поворотов и более бережное обращение с дорогим автомобилем. В голове брюнета всё звучали эти легкомысленно брошенные смертельно больным человеком слова: «Бояться глупо». Действительно. Разницы нет. Страх не имеет смысла. Только бы добраться до цели, только бы успеть. Только бы жить, как в последний раз... Ведь не это ли и есть последний раз? Это лихорадка жизни, которой нужно болеть, зная, что несомненно умрёшь. Важно только одно: достучаться до небес... * * * – Наш босс недоволен, – угрожающе спокойным и тягучим, как патока, голосом произнёс блондин, прижимая за горло к стене человека в больничной одежде. Он хрипел и хватался за руку в попытках вырваться, но хватка на шее была крепкая. Дзёно не видел, но прекрасно представлял себе искажённое от ужаса лицо напротив. Он чувствовал, как в отдалении работает мотор их машины, ощущал вибрацию под ногами. Чувствовал бешенное биение пульса под пальцами и прекрасно слышал размеренное, успокаивающее сердцебиение напарника, который словно гора возвышался позади. – И требует компенсации, – негромко добавил Тэттё. Голос его был тихим, но в нём сквозила сила, так пугающая всех допрашиваемых. – П-прошу... – прохрипел мужчина. – Я... я не знал! – Не знал? – удивился Сайгику, хмыкнув, – По-моему, тот факт, что ты оказался в больнице, должен был служить красноречивым предупреждением... А ты как думаешь, Тэттё? – Если он не идиот, Дзёно, то, разумеется, – согласился брюнет. – Ах, точно! – воскликнул блондин. – Как я мог забыть? Он идиот. Как и все тупые наёмники, пытающиеся воровать у организации босса, – он пожал плечами. – Пощадите...! – взмолился напуганный человек, дёргаясь в попытке вырваться. – Пощадить? – Дзёно показательно задумался, – Где товар? – сахарно улыбаясь, поинтересовался он. Мужчина закашлялся. Пытаться удержать себя на весу одной рукой, когда другая в недавно наложенном гипсе, было сложно. Его искалеченное, в синяках и зашитых порезах лицо исказилось. Подстроенная авария обошлась ему весьма легко. Она служила предупреждением. Но, кажется, его не поняли. – П-продал! – как мог громко воскликнул мужчина. В уголках глаз скапливались слёзы, – Вы же получили деньги...! Что ещё...? – Пойми, придурок, – почти ласково заявил Дзёно. О, как же обманчив был этот тон... – Такой товар раздобыть на твои вшивые деньги не так то просто. Уговор был и на товар, и на деньги. Твой наемщик и так должен нашему боссу. С нашей стороны это была милость. – Я же не знал! – испуганно воскликнул он, – Мне было велено передать чемодан! Товар был продан раньше! Дзёно прислушался. Сердечный ритм ускорился. Он буквально ощущал, как всё тело, напрягшееся вдвое, и усилившийся запах пота наемника кричали ему: «Он лжёт! Он лжёт!». Дзёно ухмыльнулся. – Тэттё, наш друг, кажется, нас плохо понял, – протянул он. – Не мог бы ты… Тэттё молча достал пистолет, прицелившись в голову несчастному. Тот вздрогнул всем телом от резкого удара в живот сильным кулаком. Сайгику бил резко и быстро, настолько, что движение становилось почти незаметным. На серой больничной рубашке выступила кровь, швы на животе разошлись. – Говори, паскуда, куда ты дел пакет? – прошипел Дзёно. – Цена одного пакета этого наркотика куда больше, чем цена всей твоей никчемной жизни. – В... В шкафу моей палаты... Чемодан... Он заперт на замок с кодом... Код: пять, один п-пять, восемь... – прохрипел наёмник. От боли он лишь чудом находился в сознании. Не врал. – Спасибо, дорогой, – елейно улыбнулся Сайгику. – Как жаль, что мы не врачи и можем помочь тебе лишь освобождением. Нам не нужны свидетели, – он слегка кивнул напарнику. Раздался один единственный выстрел. Кровь и ошметки мозга брызнули на кирпичную стену. Тело обмякло и повисло. Дзёно в отвращении скривился, отпуская труп и слушая противный звук, с которым он хлопнулся на асфальт. Брюнет убрал оружие в кобуру на поясе, а его напарник брезгливо отряхнул руку от крови. – Палата...? – Тэттё обвел глазами пустынную в ночное время подвальную парковку. Пахло сыростью. Теперь к ней примешивался металлический запах крови. В отдалении тускло светили фары автомобиля. – Четыреста четвертая, насколько я помню, – отозвался Дзёно, уже шагая ко входу в больницу. По пути он одернул полы идеально выглаженного пиджака. – Ненавижу эту грязь. В следующий раз держишь будущий труп ты. – Как скажешь, – пожал плечами Тэттё. Стук каблуков эхом отдавался по больничному коридору первого этажа. Немного непредусмотрительно, но удобно то, что выходы на парковку не охраняются. – Хотя у тебя лучше получается выбивать информацию. – Так я и не прошу тебя говорить, тупица, – фыркнул Сайгику. Тэттё всегда представлял, как Дзёно бы в такие моменты закатывал глаза, не будь они закрыты. – Просто держи ты, а беседы с допрашиваемым я беру на себя. – Хорошо, – кивнул Тэттё. Уголки его губ чуть приподнялись в подобии улыбки. Стук их каблуков эхом отдавался в тишине больницы. Кое-где из-за дверей палат раздавалось покашливание или писк аппаратов. В отделении хирургии, интенсивной терапии или скорой помощи дежурные врачи явно никогда не спят, усердно спасая жизни. Но здесь, в крыле послеоперационных палат и палат, где за больными не нужен постоянный присмотр, ночами тихо и безлюдно. Нет, где-то дежурный врач, безусловно, есть, но где именно…? Вероятно, он не слишком ответственный. – Сюда, – прокомментировал Тэттё, без лишних слов проходя в палату с нужным номером. На постели в углу завозился какой-то послеоперационный больной. Он приоткрыл глаза, в ту же секунду удивленно уставившись на ночных визитёров. – Тихо. Двинешься, издашь звук или сообщишь кому-то, убью, – негромко предупредил Суэхиро. Темные глаза опасно сверкнули в темноте. Больной побледнел и молча закивал, отворачиваясь к стене. – Нашёл, – сообщил Дзёно, безошибочно угадав на ощупь в глубине шкафа общей палаты небольшой чемоданчик на замке. Тэтте подошёл к нему, забирая чемодан и вводя по памяти названный убитым пароль. Замок тихо щелкнул. Внутри, как и предполагалось, оказался пакет сантиметров двадцать в длину, туго набитый белым порошком. – Не вскрыт, – Тэтте внимательно осмотрел его на предмет повреждений и взвесил на ладони. – Вроде столько же. – Отлично. Упаковывай все обратно и пошли, – махнул рукой Сайгику, уже скрываясь за дверью палаты. Тэттё снял и оставил в шкафу маленький навесной замок и плотно закрыл чемодан. Босс будет доволен. Им удалось вернуть всё, о чём было приказано: должок от одного из мафиозных глав и их товар. – Пошли курить, сил моих нет. Воздух спёртый. Ненавижу подвальные помещения, – недовольно вздохнул Дзёно, забирая у напарника из рук чемодан и забрасывая в багажник ко второму. Он был поувесистее. – Ты ненавидишь всё, Сайгику, – констатировал брюнет, направляясь на улицу вслед за напарником. – Тебя я тоже ненавижу, заткнись, – фыркнул он, на ходу доставая сигареты и затягиваясь. – Ты уверен, что машину можно было оставлять открытой...? – протянул Тэттё, нагоняя блондина. – Что ей сделается? Полчетвёртого утра, больница, никого нет. Кому она нужна? – пожал плечами Дзёно, затягиваясь и выдыхая едкий дым. Тэттё не курил и не особенно любил запах табака, но от Сайгику этот запах казался почти приятным. Это, вероятно, вкупе с самим Дзёно. – Ладно... – протянул Суэхиро. У него было нехорошее предчувствие. Выйдя на улицу и встав недалеко от входа на парковку на плечи навалилась какая-то ужасная усталость. Он полной грудью вдохнул прохладный воздух, с примесью запаха сигарет. На душе скребут кошки. Сколько бы он не убивал, легче от этого точно не становится. Он всегда умел контролировать эмоции и держать лицо. Тэттё бы даже не сказал, что его мучает совесть. Просто... Неприятно осознавать, что твои руки в крови по локоть. Он наблюдал, как Сайгику, недовольно нахмурившись, стянул белые, запачканные кровью перчатки и сунул их в карман. Лицо Тэттё держать всегда умел. По нему и не скажешь, что ему тревожно. Но контролировать сердцебиение у него никогда не выйдет. – Гложет смерть очередной сошки? – устало вздохнул Сайгику. Голос уже не так сочился ядом и сарказмом. Всё то время, что Дзёно в тишине курил, он неосознанно прислушивался к окружающим звукам. Острый слух, как всегда, не оставил незамеченным непривычно скорый сердечный ритм и чуть тяжелое дыхание. Он никогда не видел эмоций напарника. Даже не знал, как выглядит его лицо. Об этом он мог только догадываться. Но он фактически слышал все его чувства и мысли. От Дзёно ничего не скрыть. Но от его голоса вся тревога медленно успокаивалась. Тэттё еще раз вздохнул, переводя взгляд на напарника. Лицо того было спокойно, расслаблено. Светлые брови больше не хмурились в недовольстве, белёсые ресницы слегка подрагивали. Он выглядел умиротворенно. – Когда же тебе станет плевать...? – чуть усмехнулся Дзёно, впрочем, через пару секунд отвечая на свой вопрос самостоятельно. – Ах, точно... Ты, не я. Похоже, твоё сердце никогда не окаменеет. – И у тебя не окаменело, – отозвался Тэттё, рассматривая редкие проносящиеся мимо автомобили. – С чего же? – блондин приподнял бровь, облокотившись на стену и выпуская очередное облако дыма в небо. – С того, что оно способно на ненависть, – пожал плечами Суэхиро, разглядывая лицо напарника. – Ты думаешь? – чуть нахмурился Дзёно. – Я знаю, – кивнул Тэттё, наклоняясь ближе и мягко выхватывая из чужих пальцев дымящуюся сигарету. Сайгику недовольно фыркнул. – Ты же ненавидишь меня, – брюнет наклонил голову на бок, чувствуя, как холодные пальцы легли на его шею. – Больше, чем кого-либо, – негромко согласился Дзёно, позволяя напарнику коснуться своих губ. Поцелуй недолгий и неглубокий. Но вкус табака во рту оседает надолго и прочно ассоциируется с Сайгику. Вместе с ощущением тонких и сухих губ. Они отстранились друг от друга через минуту. Тэттё внимательно впитывал взглядом каждую черту лица напротив, хотя и так знал их наизусть. Сайгику не стал комментировать что-либо. Молча затянулся из чужих рук, выпуская дым в лицо напарнику и довольно слушая его тихий кашель. Внезапно чуткий слух Дзёно уловил в отдалении негромкие шаги и голоса. Он прислушался. Но без надобности. Через мгновение раздался громкий звук мотора и скрип шин по асфальту. Дзёно не мог спутать звук собственной машины с какой-либо другой. – Сука... – хором выдохнули оба, но уже было поздно. Машина (их машина, между прочим) выехала с парковки, быстро набрав скорость. Её занесло на паре резких поворотов. Между ними повисло молчание. Тэттё знал, как сильно Дзёно ненавидит признавать, что был не прав, и отсчитывал секунды до взрыва. Блондин уже начал винить себя, поэтому ему было срочно необходимо скинуть часть вины на напарника. – Ты идиот, Тэттё!! – взревел Сайгику, резко разворачиваясь на месте, словно в намерении куда-то пойти, но так как не придумал куда, просто сделал пару шагов вперёд и так же резко замер. Суэхиро вздохнул. Ожидаемая реакция. – Мы оба идиоты, – вздохнул Тэтте, глядя вслед автомобилю. – А камеры на парковке...? – вздохнул Сайгику, уже зная, какой ответ его ждёт. Брюнет кивнул. – Да. Не работают, – заключил он. – Иначе как бы ты предлагал грохнуть того наемника!? – оправдываясь, воскликнул Тэттё. Дзёно хлопнул себя ладонью по лбу. – А я только понадеялся на спокойный вечер... – потёр переносицу блондин. – Чёрт с ним. Пошли. Придется выслеживать... – Босс нам головы оторвет... – вздохнул Тэттё. Дзёно громко стуча каблуками берцев, выкинул окурок в мусорный бак и направился прочь от больницы. – Если ты не пошевелишься, тебе голову оторву я! – рыкнул он. Тэттё поспешил за ним. Вот же дерьмо... * * * – И всё же, какой у нас план? – Дазай довольно развалился на сидении, забросив ноги на приборную панель и выкуривая одну из последних сигарет, оставшихся в пачке Чуи. Тот недовольно сверкнул на него глазами. – Во-первых, дай и мне, а во-вторых, я импровизирую, – проворчал он, на что Дазай весело рассмеялся. Настроение у него было прекрасное. Он вытянул последнюю сигарету из пачки и протянул Чуе, ожидая, когда тот возьмет ее в рот, и поднёс к ней зажигалку. Пустую пачку он недовольно смял в ладони. Ну вот. Теперь курить нечего. – Солнце, будь проще, – отмахнулся он. – Я не спрашиваю точный поминутный план. Только примерно, – он пожал плечами. Чуя приподнял бровь на это легкомысленное: «Солнце». – Если примерно, то мы держим путь к границе Франции. Скоро пересечём её. А после направимся в Париж, – ответил он, стряхивая пепел в окно. – Ох, путь не близкий, – зевнул Дазай, его волосы трепал прохладный ветер с улицы. За окном проносились сельские пейзажи: поля, редкие речушки, желто-красные деревья. Они уезжали всё дальше от Лозанны. – Верно. К вечеру, думаю, доберёмся, – вздохнул Чуя, – Там уже и с одеждой и всем остальным разберёмся, а после передохнём как следует... Конечная наша с тобой цель – Атлантическое побережье. – Жду не дождусь, – улыбнулся Осаму, пробежавшись взглядом по чужому расслабленному лицу. Дазай испытывал странный трепет от того, как Накахара произносил: «наша с тобой»... – Я надеюсь, в наш план входит твоё ужасно дорогое вино, раз уж мы во Францию? – он наклонил голову к плечу, отмечая, как губы рыжего дернулись в легкой улыбке. – Посмотрим, – неопределенно пожал плечами он. – У нас всё еще ни гроша в кармане. – Мы с этим разберёмся, – в очередной раз зевнул Осаму, съезжая вниз по сидению и прикрывая глаза. Чуя задумчиво кивнул, глянув на брюнета с каким-то нечитаемым выражением лица. В глазах было нечто похожее на нежность. Он протянул руку и ласково провёл по чужим волосам. – Обязательно разберёмся, – согласился он. Дазай улыбнулся, свешивая руку в окно и выкидывая туда уже потухший окурок. – Забавно все это, – тихо сказал он. – О чем ты? – День назад у нас обоих в жизни было всё совсем по-другому. Я не знаю, как ты жил до этого, а ты не знаешь, как жил я... И при этом сейчас у нас один путь. Короткий, но один... – шатен вздохнул. – Не находишь это всё странным? – Пожалуй, – задумчиво хмыкнул рыжий. – Жизнь вообще штука странная. Никогда нельзя знать наверняка, что она для нас готовит. Моя жизнь как будто уже остановилась вчера, а сейчас... это всё словно сон. Дазай грустно улыбнулся. Вот и опять всплывает их с Чуей разительное отличие. – А я как будто только начинаю жить, – произнес он.– И ты можешь меня ударить, но я даже рад, что всё происходит именно так. Ведь если бы не это всё... Вряд ли когда-нибудь мы бы встретились. Чуя молчал, нечитаемым взглядом глядя на пустую дорогу. – В каком-то смысле ты прав, – наконец сказал он. – Но неужели три дня вместе в обмен на всю жизнь – это то, чего бы ты хотел? Осаму повернул голову, встречаясь взглядом с голубыми глазами. Взгляд Чуи снова стал тяжелым и грустным, как и в их первую встречу. Дазай задумался. Вся его жизнь вот уже много лет не имела никакого смысла. Только головная боль, которая стала обязательным атрибутом его существования, работа, одинокая квартира... Какие-то пустые сожаления, размышления... И вот, эта его жизнь вот-вот кончится. Что он чувствует? Страх перед неизвестным, как и все люди. Но при этом облегчение и безразличие. Но Чуя... Он другой. Дазай не хочет видеть отчаяние или безразличие в его глазах. Эти глаза ассоциируются с силой, безопасностью и волей к жизни... Он повернул голову к окну, провожая взглядом проносящиеся мимо редкие автомобили встречной полосы. «Да. Да, это то, чего бы я хотел». – Я не знаю. Может быть, – честно ответил он. Если бы он внезапно не встретил Чую, где бы он был сейчас? Очевидно, там же, в больнице. И, вероятно, течение жизни даже в отведённое ему оставшееся время не изменилось бы почти не в чём. Он умирал бы в одиночестве, исходясь бессмысленной ненавистью к больнице и окружающим его врачам. Возможно, он бы заперся от них в палате, отказываясь от всех препаратов, или сбежал оттуда один и наложил бы на себя руки дома. Но... Накахара словно бы вдохнул в него волю к жизни одним своим появлением. Всё что они уже сделали, собираются сделать и... море. Всё это добавило краски в остаток существования, придало ему удовольствие, цель... смысл. Чуя словно окрасил всю серость его жизни в яркие цвета. Головная боль словно в страхе затихает рядом с ним. И стоит ли это короткое время с Чуей, того длительного, что он провёл бы в одиночестве и серости? Определённо. – Ты сложный человек, Осаму, и, возможно, я не понимаю тебя или не знаю всего. Я не знаю, как ты жил, что чувствуешь... Даже то, кто ты такой, – задумчиво произнёс Чуя, не глядя в его сторону и вытягивая Дазая из своих мыслей. – Но вот что я тебе скажу. Никогда не стоит размениваться своим временем. Это то, чего не вернуть и не добавить. И ты должен это понимать сейчас, как никогда раньше. Будь у меня возможность прожить дольше, я бы ею воспользовался. – А будь у меня возможность прожить дольше, я бы не задумываясь отдал всё своё время тебе, – произнёс Дазай внезапно для самого себя, но тут же понял – это правда. – Ты кретин, Осаму, – прошептал Чуя, жмурясь на долю секунды. – Возможно, – согласился тот, осознавая один забавный факт. О чём бы они сейчас не говорили, ничего из этого сделать не выйдет. Как верно заметил Чуя, время не выменять и не вернуть. Никто из них не мог бы перевести стрелки на невидимых часах и отсчитать себе больше времени. Также как и не мог отдать его другому. Однако Дазай отдал бы всё, что бы быть с Чуей дольше. Дальше ехали молча. Тишина не была напряженной, но ощущалась как-то странно. Оба, кажется, думали о своём и в то же время об одном и том же. – Я тебе нравлюсь, верно? – внезапно спросил Накахара, слегка щурясь. Дазай удивленно приподнял бровь, переводя взгляд на водителя. Тяжесть чужого взгляда уже почти совсем ушла, сменившись неподдельным любопытством. Осаму усмехнулся отворачиваясь. – Я ещё не решил. А я тебе? – Я ещё не решил, – в тон ему, ухмыляясь, ответил Чуя. – Ладно, – кивнул Дазай. – Ладно, – согласился Накахара. Они переглянулись и одновременно прыснули от смеха. Оба уже знали ответ. Быстро возникшую взаимную симпатию отрицать никто из них не собирался, да и не было времени на долгие раздумья и разбирательства в человеке. Они для тех, кто, возможно, хочет серьёзных и долгих отношений? Они для тех, у кого есть на это время. Они для тех, у кого впереди жизнь, а не несколько суток. Спустя несколько часов езды они перебросились несколькими бессмысленными фразами, успели поиграть в слова. Дазаю удалось несколько раз вывести Чую из себя (злой Накахара грозился выкинуть Осаму из машины на полном ходу, пока Дазай заливался смехом), но к теме серьёзных разговоров они больше не возвращались. Лучше наслаждаться, отсчитывать время молча, и не произносить в слух, что через несколько суток ты умрёшь. Вскоре они пересекли границу. – Поздравляю, мы во Франции, – хмыкнул Чуя. – А я заебался. Мне нужно размяться, – заявил Накахара, тормозя на обочине и потягиваясь. Дазай уже успел задремать и встрепенулся, когда машина остановилась. – Уже? Чудненько, – улыбнулся он. – Размяться отличная идея,– согласился он, выбираясь из машины и разминая затёкшие плечи и ноги. В голые стопы неприятно впивались мелкие камушки, и кожу неприятно холодил асфальт. – Нам бы заправиться. Ещё немного и бак пуст, – вздохнул Накахара, сверившись с датчиком на панели. Он взъерошил волосы, собирая их в низкий хвост, чтобы не лезли в лицо. Дазай задумчиво кивнул, не торопясь, расхаживая туда-сюда рядом с машиной. Мимо проносились редкие машины, поднимая за собой столб пыли и вызывая порыв ветра. – Лишь бы хватило до ближайшей заправки, – протянул Осаму. Чуя хмыкнул. – Ежу понятно, – отмахнулся он. – Должно. От нечего делать Накахара обошёл машину и открыл багажник. Мало ли интересное что? Ну, или канистра бензина...? Ну, вдруг. – Осаму... – через мгновение позвал он. Дазаю его тон показался странным, поэтому он незамедлительно подошёл к нему. – Что-то случилось? – Кажется, играть в грабителей нам больше не придется, – протянул Чуя, указывая в багажник. – Мы уже спиздили все что могли вместе с этой машиной... Дазай заглянул внутрь через его плечо и обомлел. Перед ними лежал открытый чемоданчик, доверху набитый пачками купюр. На глаз не прикинешь какая сумма, но купюры не маленького номинала. Не обязательно пересчитывать, что бы обозначить все одним ёмким словом: до-ху-я. – Твою мать... – протянул шатен, удивленно моргая. Чуя весело рассмеялся, хлопнув его по плечу. – Похоже, мы родились под счастливой звездой? Кому еще будет так везти? – заметил он. – Ну, кроме того, что мы умираем? – Справедливо. Но, кажется, карма все же есть, и она шлёт нам компенсацию, – усмехнулся Накахара. – А это что? – с подозрением спросил Осаму, вытаскивая из недр багажника еще один кейс. Меньше первого, но более прочный на вид. – Не знаю, – Чуя с интересом посмотрел на находку шатена. – Открой? Дазай опасливо щелкнул замками и приоткрыл крышку. Чуя присвистнул, когда оба уставились на пакет с белым порошком, чуть больше ладони. – А вот это совсем уже неплохо, – заметил рыжий, взвесив пакет на руке. Дазай взъерошил волосы на затылке. – Меня всё же одно волнует... Чья. Это. Машина? – Какая разница? Теперь наша, – Чуя уложил пакет на место и затолкал кейс поглубже в багажник. Деньги, напротив, вытащил, закидывая на заднее сидение машины и захлопывая багажник. Больше там ничего интересного не было. – Верно. Но, кажется, ребята не простые... – спокойно заметил Осаму, зевнув и облокотившись на капот машины. Чуя пристроился рядом, разминая затёкшую шею. – Хер с ними, – пожал плечами рыжий, – Несколько дней мы от них побегаем. К тому же, – добавил он, усмехнувшись, – Мы же это все не навсегда... Можно считать, что взяли в аренду на пользование... – И вернем не всё... – пробормотал Дазай, на что Чуя закатил глаза. – Ты против? – Нет. С чего бы? Я за. – Ну и всё тогда. На том и порешали. Зато теперь денег у них навалом. До первого опорного пункта – Парижа, оставалось ещё часов пять езды. – Итак, что мы с этим всем будем делать? – наклонил голову Осаму, уже примерно зная, какой ответ он получит от Чуи. Они оба уже уселись в машину и тронулись в дорогу. – Ну, для начала одежда и обувь, – серьёзно ответил он. – Но так как средств достаточно, я считаю просто несправедливостью не остановиться в дорогом райончике Парижа и не раздобыть бутылочку Шато-Петрюс... – Звучит прекрасно, я только за. Но я говорил о другом, – шатен многозначительно поднял бровь. Чуя неопределенно пожал плечами. – О другом... Попробовать? Все равно уже нечего терять... А получить кайф в последние дни жизни дорогого стоит... Зависимость нам не грозит. Она не успеет появиться, – метко заметил он, слегка улыбаясь. – Действительно, – фыркнул Осаму, закатив глаза, но не удержавшись от улыбки. Перспектива пуститься во все тяжкие с алкоголем и наркотикамика залась ему весьма заманчивой. Для полного набора только секса не хватает... Впрочем... Он неосознанно скосил глаза в сторону Накахары. Взгляд упал на крепкие руки и кисти, лежащие на руле, задерживаясь на пальцах. Так, не о том думаем. – Смерть – как основной исход употребления нам грозит и так , – спокойно отозвался Чуя. Он с легкой улыбкой, немного печальной, смотрел в окно на проносящиеся мимо зеленые холмы. Вдали мелькали деревушки или небольшие озёра. Солнце уже давно было в зените. Вскоре они наткнулись на заправку, где пополнили запасы бензина, наконец-то купили поесть и вновь отправились в дорогу, уплетая какую-то снэковую дрянь и купленные бутерброды несколько сомнительного происхождения. Впрочем, оба были настолько голодными, что дерьмовый в целом вкус их не особенно смущал. Дазай задумчиво разглядывал Накахару. Тот выглядел расслабленно, прикладываясь к жестяной банке колы и делая несколько крупных глотков. Кажется, тоска и горечь всё еще мелькали где-то на периферии взгляда Накахары. Но на настоящий момент глаза горели неподдельным азартом, упорством и даже, кажется, счастьем. Что не могло не радовать и не разжигать в нём самом что-то живое... Что-то похожее на счастье. Вновь наступила приятная слуху тишина. Дазай только сейчас заметил, что головная боль стала совсем незаметной. Он удивленно коснулся виска кончиками пальцев. Почти не болит. Он перевёл взгляд на Чую. Тот наблюдал за ним и по его удивленному лицу явно всё понял. – Помнишь? Половина твоей боли – моя, – улыбнулся Накахара. Удивительно, что он помнил, что говорил в состоянии пьяного в дерьмо. Дазай, например, забыл большую половину их разговоров. Но эта фраза запомнилась. Как будто въелась на подкорку головы. И словно действительно забирала половину боли. – То же самое могу сказать о твоей боли, – заявил Осаму в успокаивающем жесте, уложив ладонь на чужое колено и чуть сжав. Накахара на долю секунды опустил глаза на его руку, но ничего не сказал, лишь дернув уголком губ. Осаму тоже молчал, но руку не убирал, задумчиво оглаживая острое колено. – Ты спрашивал, нравишься ли мне, – внезапно сказал он, словно озвучивая свои мысли. Чуя непонимающе поднял бровь на такую резкую смену темы, посмотрев на шатена. Тот отвернулся к окну. – Да, нравишься, – честно признался он, больше не развивая тему и замолчав. Накахара моргнул, а потом молча сжал чужую ладонь в своей, переплетая их пальцы и, внезапно поднял к своему лицу, целуя тыльную сторону его ладони. Дазай почувствовал, как кожа загорелась, а вместе с этим вспыхнули и щеки. Такой крохотный поцелуй был настолько мягким и тёплым, что защемило в груди. – Как слащаво, – пробормотал он, улыбаясь, что бы немного разбавить внезапное смущение. – Ой, заткнись! – фыркнул Чуя, закатив глаза, но не отпуская его руки. Дазай негромко рассмеялся. – Знаешь что, а давай послушаем музыку, – заявил он спустя еще какое-то время молчания (ведь Накахара просил заткнуться, а кто Дазай такой, что бы не замолчать хотя бы на пятнадцать минут). Рыжий пожал плечами. – Хорошо, – легко согласился он. Осаму понажимал на несколько кнопок на панели и прибавил громкость, очевидно знакомой ему песни по радио. Машину заполнил веселый и динамичный мотив. Чуя с усмешкой покосился на Дазай, который вновь забросил ноги на приборную панель и покачивал ими в такт музыке. Кажется, Осаму даже начал негромко подпевать, вызывая у Чуи легкий смешок. Пожалуй, слушать с Дазаем музыку – это крайне весёлое занятие. Наблюдать за ним в момент того, как он увлечен мелодией и покачивает головой из стороны в сторону так, что кудрявые волосы то и дело спадают на лицо – очень забавно. Если бы Чуе не надо было следить за дорогой, вряд ли он бы оторвал взгляд. На припеве он и сам поймал себя на том, что начал в такт барабанить пальцами по рулю. And I can tell just what you want, You don't want to be alone, You don't want to be alone, And I can't say it's what you know But you've known it the whole time Yeah, you've known it the whole time... Чуя встретился взглядом с Осаму. Тот улыбался. Он действительно не хотел быть один. Они оба не хотели. Кажется, даже проводить день вот так в дороге намного лучше, чем загибаться от тоски в больнице. Лучше, чем загибаться от тоски да где угодно. На душе было тепло и спокойно. Вот бы время остановилось в этой машине, под эту песню, пока солнце клонится к закату и заставляет щуриться от своих лучей. В груди не болит, дышится не так тяжело. Да и Дазай, похоже, забыл о головной боли... Впрочем, время не подвластно желаниям человека. И двух людей, в том числе. Время не остановится. И больше его не станет. Им остаётся только использовать его по полной. Чуя почувствовал, как в щеку ткнулся чужой палец, привлекая внимание. Осаму молча встретил его взгляд, улыбаясь и подмигивая. Отчего-то казалось, что он знал все, о чём ты думаешь. – Скоро доберёмся? – поинтересовался он. Накахара кивнул, вновь перехватывая его руку в свою. Еще со вчерашней попойки в кладовке ему понравилось держать брюнета за руку. Успокаивало и расслабляло. * * * Дзено недовольно рыкнул, пока Тэтте пересматривал запись с дорожной камеры. По этому короткому кадру, выловившему их машину, отследить ее будет почти невозможно. Придется перебрать еще множество видеокамер. И всё это поручено делать Суэхиро по понятным причинам. А Дзёно ненавидит бездействовать. А поручать серьёзную работу Тэтте он не любит тем более. Но зрение он себе не вернёт физически, даже ради важного дела. – И? – нетерпеливо подал голос блондин, складывая руки на груди. – Ничего, – отозвался Тэттё, потирая глаза. Они не спали всю ночь, пробегав по улицам в поисках зацепок. – Твою мать! Когда найду этих мразей, убью! – зло прошипел Дзёно, потирая виски. – Не кипятись. Плеваться ядом ты еще успеешь, – Тэттё успокаивающе похлопал товарища по плечу, на что тот лишь фыркнул и дернулся в сторону, как от заразы. – Логичным на их месте было бы отправиться за границу... – предположил брюнет. – Судя по направлению езды... Куда они могли направиться? – Мы в Европе. Вариантов немало, – недовольно хмыкнул Сайгику, направляясь к выходу. Тэтте нагнал его в дверях. – Франция? – предположил он. – Легко скрыться, легко затеряться в толпе... – Легко с шиком просадить деньги. Подходит. Поехали, – подтвердил Дзёно, усаживаясь на пассажирское сидение машины (благо что автомобили организации у них в полном распоряжении и пока ничего не пришлось объяснять боссу). Тэттё вздохнул и, зевая, уселся за руль. После бессонной ночи его сейчас волновало только одно. Как бы, блять, не заснуть за рулем и не посшибать все встречные столбы на дороге. Благо, что ему не впервой садиться за руль не выспавшимся или вообще полуживым. Так что яйца в кулак, а спать нельзя... И в погоню за чертовыми беглецами. * * *