Под тенью звёзд

      Тэхён никогда не видел Чонгука спящим и это почему-то очень расстраивало. Омега, сам того не замечая, старался собрать как можно больше черт характера альфы и всегда радовался, когда получал подобную информацию. Недавно он узнал, что Чонгук боится щекотки, никогда не пробовал сладкого пирога и любит васильки. Рассказывая о последнем факте, Чонгук почему-то засмущался сильнее обычного и потом весь день старался не смотреть в глаза омеги, которые и напоминали ему любимый цветок.       Не сговариваясь, они больше не обсуждали тему побега из дома и истинную сущность Чонгука. Если быть откровенным, Тэхёну до дрожи хотелось узнать как можно больше про волка, увидеть его и совсем чуть-чуть погладить. В ту их единственную встречу он заметил, какой пушистой и мягкой выглядела шерстка альфы. А уши, казалось, вообще жили собственной жизнью.       Теперь омега все чаще замечал, сколько в Чонгуке скрыто необыкновенной силы. К примеру, тот мог совершенно спокойно поднять огромный валун или упавшее дерево, которое преграждало им дорогу. Вопросами добывания и приготовления еды также занимался Чонгук. На предложение Тэхёна помочь, хозяин дома очень удивился, потому что заботиться о ком-то было, кажется, самым большим удовольствием в его жизни. Дни пролетали совсем незаметно и только по изменениям природы вокруг, омега понял, что близится середина мая – его самая любимая пора.       Утром он проснулся совсем рано и спешно отправился на улицу, чтобы осуществить задуманное. Последние дни ему очень хотелось сплести для Чонгука венок из первых весенних цветов. В его поселении молодые омеги таким образом демонстрировали альфам симпатию. И хоть юноша все ещё не признавался в этом даже самому себе, но становилось все сложнее контролировать сердцебиение, когда Чонгук подходил ближе или заботливо поправлял волосы. Тэхён понимал, что за очень короткий срок Чонгук стал важной частью его жизни. Они жили скромно, примерно также, как если бы все еще оставались детьми, но при этом, затапливающая нежность и трепет, наводили на мысли, что до большого и огромного чувства оставался всего один шаг.       Тэхён уже довольно хорошо ориентировался в местности, ему нужно было найти небольшую полянку, где ещё в прошлую их прогулку можно было заметить ростки будущих цветов. Чонгук скорее всего отсутствовал по причине охоты и это было как нельзя на руку. Предвкушение от того каким красивым альфа будет выглядеть с венком на голове подогревало двигаться быстрее.       Когда до заветной полянки оставалось всего несколько шагов, Тэхён, погрузившись в свои мысли, вдруг каким-то шестым чувством почувствовал приближение к себе, а затем сильный удар по голове, от которого подкосились ноги и резко потемнело в глазах. Грубые руки схватили тело юноши и поволокли словно мешок картошки, не обращая внимания на все ссадины, которые сулила долгая дорога. *** Сильный звон в ушах не проходил ни на минуту. Тэхёну казалось, что каждый сантиметр его тела кричит от боли. Омега попытался сесть, но почувствовал, что его руки и ноги связаны, веревка больно вонзалась в нежную кожу и кисти рук были уже совсем онемевшими.       — Здесь есть кто-нибудь? Пожалуйста, помогите! — Тэхён сидел в одиночестве на грязном полу в комнатке со странно знакомым запахом. Голос, который он услышал через минуту практически парализовал его.       — Только посмотрите кто очнулся! — желчь в голосе жреца вызывала привычную тошноту. — Маленький, глупый Тэхён, который посчитал, что сможет перехитрить меня - Яхима! Мужчина склонился перед омегой и больно ухватился за подбородок.       — Может быть расскажешь как тебе удалось выжить? Или ты оказался настолько туп, что не смог просто лечь на камень и сдохнуть? — зловонное дыхание касалось щеки юноши и Тэхён молился лишь о том, чтобы его не стошнило.       — Яхим, что происходит? По какому праву вы держите меня здесь словно пленника? Отец узнает об этом и тогда… Сухой, колючий смех заполнил комнату.       — О, солнышко, ты действительно туп как и все омеги, пригодные лишь для того, чтобы раздвигать ноги. Разве ты ещё не понял, каким образом тебе удалось выбраться из поселения? Разве ты ещё не понял почему засов двери был открыт? — жрец смотрел не мигая и даже в приглушенном свете комнаты его глаза сверкали безумием.       — Признаться, я был удивлен, когда увидел, что твой отец даже не думает отправлять кого-то на поиски сбежавшего сына. Но поразмыслив, я сложил все факты воедино и буквально прозрел. Наш вождь знал, что ты никогда не допустишь гибели любимой сестры, поэтому тебя пригласили на собрание старейшин, где до этого никогда не было омег. Тэхён ясно слышал слова жреца, но ужасающий смысл его речи как будто ускользал. Словно правда была настолько горькой, что организм в попытке сохранить рассудок не давал информации просочиться в мозг. Ведь это не могло быть правдой.       — Вы лжец и безумец! Отец обо всем узнает и тогда вы почувствуете на себе гнев вождя! — Тэхён пытался сохранить остатки своей храбрости, превозмогая боль. Он не станет умолять, ни за что. Старик вновь рассмеялся и лишь жестче сжал руку, фиксируя голову юноши.       — Знаешь как мы поступим? Сейчас я вытащу тебя на улицу, собственноручно проведу ритуал, а затем принесу твоё тело в общину со словами, что твоя жертва не была принята. И тогда Дали придется повторить твой маленький подвиг, ведь еды становится меньше с каждым днём.       — Дали? Боги, вы еще более безумны.. Моя сестра никогда не причиняла вам вреда, за что вы хотите погубить её?.. Пощечина резко обожгла щеку и голова омеги сильно дернулась назад. Жрец сжал пальцы на шее юноши, усиливая хватку с каждым словом.       — Вреда? Ты думаешь кто-то из твоей жалкой семьи способен причинить мне вред? О нет, мой маленький, сладкий омега. Твоя сестра совершила нечто более страшное, она лишила меня покоя. Знаешь ли ты, какого это изнывать всем своим существом по желанному телу, которое никогда не будет твоим? Чувствовал ли ты когда-нибудь огонь отчаяния в своей голове? Вы, жалкие омеги, во время течки так и проситесь залезть на ствол какого-нибудь альфы. Думаешь, я не чувствовал твою сестру все это время? Она так сияла всякий раз, стоило этому недоумку Довону обратить на нее внимание. Яхим скорчился в отвращении и наконец отпустил Тэхёна. Приток воздуха был таким долгожданным, что омега жадно вдыхая не выдержал и закашлялся. Но передышка была лишь коротким ослаблением, потому что через секунду ему в рот уже вставили кляп из какой-то жесткой ткани.       — Мальчишка, мне некогда возиться с тобой. Надеюсь, у тебя не было планов на вечер и остававшуюся жизнь? — с этим словами жрец потащил сопротивляющегося омегу на улицу. Одна его рука крепко держала юношу за шкирку, а во второй, переливаясь холодом металла, лежал длинный кинжал. На улице было уже довольно темно, но Тэхён даже сквозь пелену слез смог узнать очертания внутреннего двора жреца. Тот жил чуть вдалеке от поселения, почти все сторонились его.       Мысли путались, сердце, как маленькая пташка, трепыхалось в груди и всё, что мог мысленно произнести омега, была лишь бесконечно тихая просьба, лишь одно слово: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Он ведь за всю жизнь не совершил ни одного дурного поступка. Он ведь столько всего не успел сказать Чонгуку. Ах, если бы он смог увидеть альфу ещё хоть на одну минуту, ещё раз взглянуть на эту застенчивую улыбку и погладить по щеке. Жрец рывком прислонил омегу к старому дубу и прикрыв его глаза одной рукой, резко занес кинжал над шеей.       — Яхим! Голос отца показался Тэхёну таким родным и знакомым, что он заплакал сильнее прежнего. Конечно, ему помогут. Теперь он спасен.       — Яхим, чем ты занят здесь в столь поздний час? — Вождь племени не спеша приближался к жрецу, но когда свет луны озарил лицо связанного человека, резко остановился.       — Это.. Тэхён? — мужчина с кинжалом в руке резко замер. Черт бы побрал этого мальчишку, с которым все вечно шло не по плану.       — Кэсон, уверен я все смогу объяснить! — выпрямляясь, Яхим лихорадочно пытался придумать какую-то причину, но ему не дали произнести и слова.       — Ты, маленький ублюдок, отнявший жизнь моей дорогой жены, почему ты ещё жив? Я лично сделал все, чтобы ты сбежал из поселения и наконец-то сдох, но ты! Ты, живучая змея, которая пригрелась на теле нашей семьи! Ты своим рождением забрал самое дорогое в моей жизни! Тэхён слушал гневную речь своего родного отца и жалел лишь о том, что не умер минутой ранее. Тогда бы ему не пришлось впитывать эти слова и чувствовать, как все его органы сжимаются от разрывающей боли. Да, отец никогда не был с ним излишне нежным или добрым, той же сестре всегда доставались все подарки и объятия, но простодушный Тэхён не замечал этого или старался не обращать внимание. Но сейчас в голосе его отца звучала ненависть, которую вынашивали годами. Не имея возможности говорить или хотя бы пошевелиться, омега лишь горько плакал, понимая, что последнее предательство отняло у него не жизнь, а нечто более важное. Право на безусловную любовь и защиту от дорогого человека. Ким Кэсон не мигая смотрел на то, как жрец вновь заносит руку для удара и чувствовал эйфорию — наконец он избавится от этого вечного напоминания перед глазами. Тэхён был копией своей матери, чью жизнь отнял ещё при родах. Жалкая ошибка природы, изменившая всё. *** Тот ужас, который почувствовал Чонгук, вернувшись в пустой дом, он не забудет никогда. После охоты он всегда чувствовал себя очень хорошо, ведь большая добыча означала, что его маленький Тэхён будет вкусно накормлен, счастлив и весел. Альфа и не заметил, в какой момент комфорт омеги стал главным смыслом его жизни. Он просто считал очень правильным наблюдать за тем, как Тэхён хихикает из-за огромных порций еды. Его персональное счастье с васильковыми глазами.       Но сейчас, он стоял в растерянности посреди комнаты и содрогался от боли, которая как самый дикий куст царапала его сердце. Что-то подсказывало, омега бы не ушел не простившись, не смог бы причинить такую боль. Этот кроха плакал несколько дней назад из-за того, что Чонгук рассказал ему о птенцах, которые остались без матери. Тело начало вибрировать, будто волк внутри знал что-то и поэтому рвался наружу. Переметнувшись, Чонгук вышел из дома и почувствовал знакомый запах омеги, который как и всегда пах цветами и чем-то свежим. Путь до поляны волк преодолел за какие-то минуты и насторожившись, учуял чужой запах, тяжелый и ужасно противный. Почему-то казалось, что так пахнуть может только подлость. От страха за Тэхёна из груди альфы вырвался глубокий и очень громкий вой. Он эхом отразился от деревьев, камней и словно волна ревущей реки прокатился по всей долине. Чонгук поймал след. *** В ту же минуту, когда занесенный кинжал должен был сверкнуть перед омегой в последний раз, нечто большое и черное буквально сбило жреца с ног. Скалясь, огромный волк наступал на мужчину.       — Ты! Этого не может быть! Я убил последнего оборотня много лет назад своими руками! — Яхим панически отползал назад и с ужасом смотрел в глаза монстра перед собой. Эти слова заставили Чонгука остановиться. Минутная оплошность и вот уже короткий нож вождя плавно входит в тело волка. Жгучая боль взрывается в теле и альфа через минуту предстоёт обнаженным человеком, зажимая окровавленный бок рукой.       — Повтори, что ты сказал..! Ты убил волка? Тэхён никогда ещё так сильно не ненавидел себя и свою беспомощность. Когда волк сбил его мучителя с ног, он на какую-то секунду поверил, что все закончится хорошо. Но когда его отец, придя в себя, вдруг замахнулся из-за за спины, несчастный омега чуть не потерял сознание. И сейчас Чонгук выглядел разбитым вовсе не из-за раны на теле. Казалось, что потревожили шрам куда более старый.       — О, я встречал таких как ты. Вы - нелюди, результат насмешки богов. Разве ты не знаешь, что каждый убитый волк дарует силу тому, кто отобрал его жизнь? Вы такие сильные и такие глупые, звериные мозги, что с вас взять. Всегда спешите на зов. Кажется и тогда мне пришлось знатно повозиться с одним омегой, чтобы он как следует позвал на помощь. И знаешь что? Спустя несколько минут явился такой же уродец и какое же удовольствие мне принесла его смерть. Кстати, вы очень похожи, только тот… Чонгук чувствовал как все кошмары детства разом обрушиваются на него. Его отец, добрый и справедливый, пал от руки этого ничтожества. Зверь внутри тихо скулил от боли, оплакивая родную душу.       Всю свою жизнь Чонгук старался контролировать волка внутри. Он сам немного боялся той силы, которая порой бурлила в его жилах. Но сейчас, он впервые позволил гневу поглотить себя, чувствуя огненную лаву, затапливающую его сознание. Удлинившиеся клыки мешали говорить, но Чонгук все равно постарался произнести четко: Тэхён, пожалуйста, закрой глаза. Вмиг зажмурившись, омега мог только догадываться какой силы должна была быть боль, чтобы жрец по имени Яхим издавал такие крики.       Через несколько минут на улице вновь повисла тишина и омега почувствовал легкое прикосновение к своему лицу. Чонгук легко погладил его по скуле и одним движением освободил руки и ноги. Кляп же мягко потянул на себя, боясь повредить затекшую челюсть.       — Ты можешь встать? Нам нужно уходить. — альфа шептал, смотря с нежностью в глаза юноши.       Поднявшись, омега пытался смотреть куда угодно кроме того места, где лежали останки жреца. Ему очень сильно хотелось оказаться далеко-далеко отсюда.       — Через несколько минут тут будут мои воины, ты ответишь за смерть члена нашего поселения! — отец омеги находился в состоянии шока, но видя как его сын без угрызений совести идет в руки убийцы, вновь почувствовал ярость.       — Мы уйдем и тогда никто не пострадает. Если ты или твои люди попробуют найти нас, преследовать или тревожить, даю тебе слово – я вернусь и перебью вас всех. — низкий голос Чонгука никогда ещё не звучал так угрожающе.       — Значит такой выбор ты делаешь, Тэхён? Хочешь жить с чудовищем? — насмешливый голос отца был острее самого опасного кинжала. Альфа своим телом закрывал Тэхёна, но услышав слово вождя тот подался вперед.       — Нет, я не буду жить с чудовищем. — на этих словах омега почувствовал как альфа позади него вздрогнул и опустил плечи. Ну, конечно, его добрый Чонгук сразу же принял обидные слова на свой счет. — Я не буду жить с чудовищем, в которое превратился мой собственный отец. Надеюсь, что когда-нибудь ты поймешь какую ошибку совершил и сможешь раскаяться в своих словах, но до той поры, думай обо мне, как о своем умершем сыне. А теперь мы уходим. Тэхён обернулся, чтобы крепко взять Чонгука за руку и уверенно шагнуть вперед. В жизнь, в которой не было места боли, предательствам и злобе.