Пламя и непреклонность

      Солнечные лучи пробивались сквозь облака, лениво скользившие по утреннему небосклону. Вокруг царило полное умиротворение. День обещал быть теплым и приветливым. Теплые порывы ветра, пришедшего со стороны Черноводной, взъерошивали волосы Юджи, заставляя того жмуриться. Он облокотился на балюстраду, всматриваясь вниз, силясь рассмотреть происходящее. На такой высоте звуки, пускай и долетали до него, к великому сожалению, превращались в неясный шум, отличающийся от привычных слов, но в данный момент дорнийский принц придавал этому мало значения. Все его сознание находилось в блаженном умиротворении, которого ему долгое время не хватало. Все тревоги, волновавшие его в последнее время, отступили, даря Юджи ту немногую свободу, на которую он претендовал уже долгое время.       Половину прошедшей ночи он старался не думать об одном принце и его самовольных поступках, которым всякий раз удавалось удивить Юджи, как бы сильно он ни готовился к ним. Он всегда подозревал, что Сукуна использует все имеющиеся у него в доступе способы для ухаживания, но ему и в голову не могло прийти, что тот пойдет на столь рискованный шаг. Он принес ему яйцо дракона. Не думая о последствиях или о том, что кто-то мог их увидеть. Сукуну это словно совсем не волновало. Он задался целью и был решительно настроен достичь ее, невзирая ни на что. От одного воспоминания захватывало дух. В жизни Юджи случалось много удивительных событий, которые он тщательно хранил как свои сокровища, но событие, позволившее ему лично держать нечто столь ценное, как драконье яйцо, останется с ним навсегда. Ни одна подготовка в мире не могла предположить, что Юджи доведется испытать нечто подобное. Наверное, именно поэтому он стоял так, будто его ударили палицей по голове, лишая способности мыслить здраво и рационально. Ему следовало пресечь любую попытку Сукуны поступать столь необдуманно, дать понять, что его невозможно подкупить подобными широкими жестами. Вот только не было смысла кичиться, когда момент упущен.       В тот самый миг он полностью предался своему восторгу. Если в его душе была хоть единая частица, куда не удалось ранее проникнуть Сукуне, то теперь все бастионы рухнули. Осознание вызвало у него ужас, но лишь минутный, который быстро сменился смирением. Он давно знал, что так произойдет, не имелось смысла переживать и предаваться меланхолии из-за этого.       Правда, для принятия всех истин ему пришлось долго и упорно обсуждать все с Дзюнпеем, который вовсе не хотел участвовать в этом, но у него не оставалось никакого выбора, когда Юджи занялся рассуждением. Дорнийский принц желал получить хоть какой-то совет. Позже оказалось, что он не дал Дзюнпею и слова вставить в свой тревожный монолог. Впрочем, тот и не был настроен как-то облегчать жизнь Юджи, более того, он все еще злился на его поведение и отвечал столь ехидно на любые наводящие вопросы, что дорнийскому принцу пришлось сдаться и принять свои душевные метания как соразмерное наказание за свое безрассудство.       Большую часть ночи он вынужден был крутиться в постели и смотреть уставшим взором в потолок, прокручивая в голове последнюю встречу с Сукуной, где он вел себя далеко не так учтиво, как следовало бы. Он намеревался поцеловать наследного принца, невзирая на все свои мысленные предостережения на этот счет. Не прерви их слуга, то неизвестно, чем бы все закончилось. Однако ни одно порицание самого себя не могло избавить Юджи от созерцания довольного образа Сукуны перед мысленным взором. Довольного, как кот, увидевший сливки. Он превосходно осознавал, какое действие произвел его рискованный шаг. Похищать драконье яйцо, возможно, и не лучшая затея для кронпринца, но она однозначно действует для покорения объекта обожания. Пожалуй, одержимость драконами заразна, иначе как объяснить восторг, обуревавший Юджи всякий раз, когда он вспоминал все произошедшие с ним события.       Юджи внезапно, со всей ясностью ума, наступающей только в час волка, осознал, что его увлечение Сукуной уже перестало быть простым увлечением и переросло во что-то более серьезное. Ему доводилось и раньше испытывать то окрыляющее чувство влюблённости, от которого перехватывало дух, особенно в моменты близости, но в случае с принцем все казалось куда серьезнее. Юджи пытался найти ответы, почему все сложилось подобным образом, но все рассуждения приводили его в тупик. В таких запутанных ситуациях всегда требовался наставник, который смог бы разложить все по полочкам и дать простой ответ. Но наставник Юджи в Дорне и давно перестал исполнять для юного принца эту роль, считая, что Юджи уже достаточно зрелый, чтобы принимать собственные решения. Вот он и решил вступить в связь с Таргариеном, невзирая на то, что их семьи долгое время объединяет вражда, не принимающая никаких мирных переговоров на долгое время.       Юджи мог бы сослаться на заклятия или какое-то заклинание каких-нибудь магов, но правда состояла в том, что он и сам не верил в такое примитивное объяснение собственных чувств. Произошло то, что произошло, и ему в пору примириться с этим фактом и закрыть глаза на все имеющиеся недостатки. Если быть достаточно объективным, то сложно не признать наличие у принца харизмы, которой он умело пользовался. Он мог расположить любого человека к себе, будь на то его воля, и как бы Юджи ни сопротивлялся чужому натиску, у него не было ни единого шанса с самого начала.       Юджи доводилось видеть, как ловко кронпринц пускал в ход свои навыки, и порой ему казалось, что Сукуна скорее вода, чем пламя. Его способность подстраиваться под ситуации поражала. Когда он поделился своими наблюдениями с кронпринцем, надеясь вложить в свои слова все имеющееся в нем осуждение, тот лишь усмехнулся в своей неизменной нахальной манере, мгновенно ставя себя выше всех окружающих. И Юджи тут же забрал свои слова назад. Сукуна был самым настоящим болваном, которого стоило иногда спускать с небес на землю. Принц слишком тщеславный, вспыльчивый и склонен к опрометчивым поступкам. И если боги избрали Юджи на роль того, кто будет остужать пыл кронпринца, то он искренне рад таким обстоятельствам.       И он влюбился в этого болвана, как иная девица влюблялась в рыцаря в сияющих доспехах, готового на подвиги ради нее. Только Сукуна не был рыцарем, а Юджи — девицей. И, возможно, из-за этого Юджи не спал и вторую часть ночи, проклиная и себя, и принца, чей насмешливый голос звучал в его ушах даже по ночам.       Дедушка бы им гордился, с нескрываемым разочарованием в себе подумал Юджи, всматриваясь вдаль, словно рассчитывая увидеть пески Дорна, находящиеся во множестве лиг от Королевской Гавани. Если вспомнить, как сильно прошлый принц не желал прогибаться под Таргариенами и не намеревался предоставлять мир столь легким путем, Юджи сразу же становилось тошно от столь глубоких размышлений, ранивших его сильнее, чем ему бы хотелось. В конце концов, он сам для себя самый страшный палач и судья, который ходит за ним неусыпно и в любую минуту готов зачитать приговор.       Вот только даже терзания совести не смогли остановить Юджи и предотвратить то, что никогда не должно было произойти. Даже в страшном сне никто не предвидел, что дорнийский принц вступит в связь с наследным принцем дома Таргариен и будет…счастлив?       Юджи едва не задохнулся от этой мысли. Ведь он действительно был счастлив. Да, имелась масса проблем и нюансов, делающих счастье не совсем полным, но он так давно не чувствовал подобной радости, что даже этого неполноценного источника воодушевления было достаточно.       Пускай совесть истерзает его, а призраки прошлого завоют прискорбную песнь на самое ухо Юджи, он не собирается избегать своей судьбы. Более того, он готов сказать тем самым призракам, что целовался с самым нахальным наследным принцем, и ему понравилось это. И если их что-то не устраивает, то они могут отправиться прямиком в Пекло и прекратить сеять бесконечную вражду, которая не идет на пользу никому. Он смирился с тем, что его статус пошатнулся в глазах дорнийцев, и готов принять их недовольство.       Однако пускай в своих мыслях он и истинный герой, готовый идти наперекор семье, в действительности же при встрече с родственниками его язык наверняка присохнет к небу, и он не сможет вымолвить и слова, чтобы отстоять свои убеждения. Юджи болезненно потер виски, прикрывая уставшие глаза. Его пугала перспектива скорой встречи с семьей, оставшейся в Дорне. Не будь свадьба принца столь масштабным событием, он бы и не подумал волноваться на сей счет, но празднество обещает быть размашистым. Лорды со всех концов света будут приглашены на столь торжественное мероприятие, чтобы принести поздравления паре, чьи чувства не подвергаются сомнению исключительно из-за упрямства Сукуны.       Отмахнувшись от досаждающих мыслей, Юджи вновь обратил свой взгляд к небу, скользя по облакам ленивым взглядом, думая, насколько приятны они сейчас на ощупь. Из окон его покоев открывался по истине замечательный вид. Юджи не испытывал недостатка ни в свежем воздухе, ни в солнечном свете днем, ни в звездах и луне по ночам, когда сон никак не желал приходить к нему. Он видел, как садится солнце, окрашивая небеса в невообразимые цвета, наблюдал за рассветом бесчисленное количество раз, когда возвращался в покои за полночь. Что будет, если он перестанет видеть все это и вернется к пустынным пейзажам Дорна? Перед внутренним взором появилось хитрое лицо Сукуны, задумавшего что-то скверное.              Юджи отчаянно простонал, пряча лицо в ладонях и осознавая, что при мысли о Сукуне внутри него сладко замерло сердце. Он потерян для королевства окончательно и бесповоротно. Ему изменила его способность оставаться объективным и трезво оценивать ситуацию, несмотря ни на что. Сукуна может радоваться очередной победе, хотя Юджи никогда не расскажет ему о своем поражении, даже если его подвергнут самым изощренным пыткам.       Из неутешительных и мрачных мыслей его вырвал приглушенный звук поединка, доносившийся откуда-то снизу. Звон стали о сталь звучал яростно, почти торжествующе, и не мог никого оставить равнодушным. Словно два злейших врага сошлись в схватке, чтобы наконец выяснить, на чьей стороне стоит правда. Юджи подался вперед, рассчитывая собственными глазами увидеть развернувшееся сражение, хотя вынужден был признать, что обзор с его башни не столь впечатляющий, как ему бы хотелось. Все попытки рассмотреть что-то во дворе оказались тщетными, а звуки между тем стали повторяться с особым ожесточением. Кто бы сейчас ни тренировался, увидеть этого Юджи не удастся, к огромному его сожалению. Можно было, конечно, спуститься и перестать прятаться в покоях, чтобы стать свидетелем чего-то более грандиозного, чем его собственные циклические рассуждения. Сковывающая его неловкость никуда не уйдет. Раз она следует за ним по пятам с самого пробуждения, не стоило тешить себя пустыми надеждами, что она отступит просто по мановению невидимой руки.       Ему непременно стоит спуститься и посмотреть, что происходит внизу. Очень редко на тренировочном поле проходят такие агрессивные схватки, если верить звукам, долетавшим даже сюда. Пока Юджи взвешивал все за и против, на Красный Замок опустилась тишина. Сражение длилось от силы пару минут. Дорнийский принц ощутил укол разочарования. Придется ему и дальше сидеть в покоях, ожидая возвращения Дзюнпея, отправившегося узнать у капитанов в порту по поводу писем из Дорна.       Звук внезапно возобновился с не меньшей яростью, вырывая Юджи из очередных размышлений. Он прислушался, пытаясь мысленно представить, кто мог сражаться с таким остервенением, и воображение услужливо предоставило воинственный образ Сукуны, грезящего о битвах. Принца учили сразу нескольким техникам ведения боя: более жесткой и прямолинейной, присущей Вестеросу, она сочеталась с плавным и неспешным ритмом Вольных Городов. Сукуна без труда использовал все органы чувств, изучал недостатки противников, чтобы после направить их против них же самих в самый неожиданный момент. Он балансировал на золотой середине между двумя стилями боя, стараясь почерпнуть из каждого все преимущества и выкинуть то, что ему не требуется.       Ему не было бы равных, не будь он столь нетерпелив. Знание собственного превосходства часто играло против него. Сукуна быстро мог забыть о сдержанности и дать волю эмоциям, своему восторгу. Кронпринц любил сражаться, в особенности, если противник стоил того, чтобы потерять голову. Юджи видел это в каждом движении тренировочного меча, видел этот дикий азарт в его глазах. И ему становилось не по себе от осознания, чего бы добился Сукуна, будь в его руках реальное оружие.       Звон то прекращался, то возобновлялся, но с каждой новой попыткой пыл сражающихся словно утихал. Удары становились не столь стремительными и быстрыми, в них чувствовалось какое-то смирение. Или же сказывалась усталость. Никто не может выдерживать столь быстрый темп, когда речь идет о тренировочной схватке. Позже Юджи стоит узнать у кого-нибудь из стражи, что там происходило. Хотя, возможно, слух разнесется куда раньше, и уже к полудню Дзюнпей расскажет ему все о каждом оппоненте, сошедшемся на тренировочном поле.       Тишина затянулась. Не слышалось более звона металла, отражавшегося о стены замка, как бы долго Юджи ни прислушивался, до него доносились лишь тихие звуки оживленного замка. С нескрываемой досадой дорнийский принц отпрянул от каменных перил, чувствуя, как затекли плечи от напряжения, и поспешил в покои. Он рассчитывал скрыться там от вездесущего солнца, но даже в комнатах его ожидала духота, полная сладких ароматов благовоний из Лисса. После пускай и влажного, но все же свежего воздуха, запахи, полнившие его покои, показались излишне яркими и навязчивыми. Он поспешил затушить пару палочек, от которых тонкой струйкой тянулся дым, и ненароком обжег пальцы.       — Седьмое Пекло, — прошипел Юджи, облизнув пострадавшие подушечки пальцев.       — Пекло, пекло, — вторил ему громкий голос ворона, обосновавшегося на платяном шкафу. В этой птице чувствовалось слишком много важности, и, по правде, Юджи от нее уже порядком устал, но не мог ума приложить, что с ней сделать. У Эйгона явно были свои соображения на сей счет. Он пристально наблюдал за вороном, щуря глаза и лениво помахивая хвостом. Словно пытался не выдать свою заинтересованность, но его конспирация с самого начала не казалась успешной. Во всей позе кота ощущалась напряженность, он ходил кругами вокруг расписного шкафа, терся о ножки, но не решался пока переходить в атаку, но Юджи предполагал, что за этим дело не станет. Пара дней — и по всем его покоям разлетятся черные перья. Принц будет в восторге, когда ему передадут то, что останется от его ручной птицы.       Юджи посмотрел на ворона, ощущая нечто, сродни негодованию. Он пытался выгнать птицу несколько раз, но та решительно отказывалась улетать, продолжая пронзительно каркать, перемежая все отрывистой речью, звучащей очень неуместно и даже жутко. Сукуна направил к нему свою птицу, с прискорбием признавая, что ему придется отменить их встречу, так как он, судя по всему, планировал заняться чем-то, что Юджи категорически не одобрит. Юджи предполагал, что в этом как-то замешан дядя кронпринца, но решил, что подробности ему знать не обязательно.       А пирог он ведь так и не попробовал.       С тех пор ворон обосновался в покоях Юджи и всячески дразнил Эйгона и Дзюнпея, который проклинал и птицу, и своего принца, и наследного принца, которому непременно необходимо было положить глаз именно на Юджи. Будто во дворе недостаточно других людей. Юджи не вмешивался, понимая, что мог стать следующим, на кого выльется чужое негодование.       — Он такой же упрямый, как и его хозяин, — вспылил однажды Дзюнпей, потеряв всякое терпение. — Скоро твои покои превратятся в зверинец. Кто будет следующий? Лютоволк? Олень? Дракон?       Юджи не стал рассказывать Дзюнпею о том, как Тень несколько раз оказывалась в непосредственной близости от его покоев. То, что его слуга не знает, никак ему не вредит. Все же не так плохо. Юджи держит всего лишь кота, в то время как Сукуна в детстве прятал в своих покоях Тень, которая спалила ему половину мебели, так как была достаточно взрослой, чтобы продолжать охранять сон юного кронпринца, а сам принц имел особую тягу играть с огнем. Юджи смеялся так сильно, когда ему рассказывали эту историю во всех подробностях. Не составляло труда представить, какой крик поднял юный Сукуна, который и сейчас не отличался особенной сдержанностью, когда обнаружил, что его подопечной больше нет в покоях. Сукуна веселья Юджи не разделял. Порой он страдал излишней юношеской самоуверенностью, не смягченной ни единым проблеском юмора. Отсутствие у дорнийского принца жалости к его персоне лишь ухудшало дело. Он недовольно морщился и напускал на себя излишне оскорбленный вид, ожидая, когда его собеседника покинет наконец веселье, но своими действиями он лишь подливал масла в огонь.       В дверь внезапно постучались с такой настойчивостью, что Юджи невольно напрягся, не ожидая ничего хорошего от незваного утреннего гостя. От одуряющего чувства влюбленности, превратившего его в расслабленного мальчишку, не осталось и следа. На смену ему пришла изнуряющая подозрительность. Он все еще ждал подвоха от окружающих его людей и к каждому относился с некоторым недоверием. У всех имелись свои цели, и каждый играл свою роль в замке намного лучше, чем Юджи, чьи актерские навыки начали давать слабину. Исключение, наверное, составлял лишь Сукуна, хотя, возможно, ему-то и следовало доверять меньше всего.       Стук повторился с большим рвением, словно тот, кто стоит по ту сторону двери, скоро выйдет из себя и проникнет самостоятельно, если ему придется ждать еще дольше. И желание хозяина покоев неважно, согласен с этим он или нет.       Не имея ни малейшего представления, кто мог навестить его в столь ранний час, Юджи поспешил к двери, не желая привлекать излишнее внимание обитателей замка. Он примерно представлял, где находится оружие, но искренне надеялся, что оно ему не пригодится. Да и зачем? Еще ни разу на него никто не нападал открыто. Ну, кроме разве что того же принца. Однако едва ли Юджи удастся его одолеть, если тот решит действовать всерьез. Он адекватно оценивал свои возможности и видел достаточно тренировочных боев во дворе, пускай Дзюнпей и косится на него всякий раз весьма откровенным образом. Словно куда больше Юджи знает о его мотивах приходить на тренировочное поле.       И снова мысли унесли его в сторону. Хотя в этом был определенный смысл: Юджи неожиданно почувствовал, как напряжение покидает его. Не так уж много было тех, кто стремился привлечь его внимание подобным варварским способом. Вариантов, кого он мог увидеть за дверью, было несколько, и не все из них ему нравились, учитывая, что в данный момент он находился один в своих покоях, а от охраны решительно отказался, несмотря на настойчивые уговоры Дзюнпея, Чосо и даже Сукуны.       Очередной стук вызвал уже раздражение. Юджи схватился за ручку двери и решительно открыл ее, готовый ко всему.       Разумеется, он увидел того, кому хватит непредусмотрительности пытаться проникнуть в покои дорнийского принца всеми правдами и неправдами, поднимая страшный шум на весь замок. Будто им не доставало проблем.       — Ваше Высочество? — уточнил Юджи, смотря на Сукуну и стараясь не выдавать своего негодования и вместе с тем воодушевления. Здравомыслие боролось с влюбленностью, и этот затянувшийся конфликт не мог не отражаться на лице дорнийского принца и на его способностях вовремя реагировать на те или иные события. Но в данный момент он не стал тревожиться из-за нарушения коммуникационных способностей. Оказывается, смирение странным образом воздействует на человека. Теплое чувство осело в груди и растеклось по всему телу, и никакие призывы к самоконтролю не могли помочь. Однако Юджи быстро пришел в себя, когда в полной мере рассмотрел Сукуну и его далеко не цветущий вид.       Принц выглядел весьма потрепанно, словно только что вырвался с боем из смертельной схватки с ожившим рыцарем со Времен Героев. Сукуна стоял на пороге взмыленный и запыхавшийся, в пыльной одежде и со всклокоченными волосами, в которых отчетливо виднелись следы песка. На лице — пара ссадин в дополнение к старым, побледневшим шрамам, только глаза горели ярким пламенем и выражали все негодование кронпринца. Нет, он не просто недоволен. Он в ярости. Все в нем кипело от гнева: руки с силой сжимали меч, плечи напряжены, а грудь ходила ходуном. Не будь они в достаточной мере близки, Юджи мог бы заподозрить, что Сукуна пришел за его головой.       Но едва ли он стоял бы и упрямо смотрел на Юджи, если бы желал ему смерти. Напротив, с каждой минутой, проведенной один на один, Сукуна будто бы успокаивался и позволял себе немного расслабиться и не поддаваться эмоциям. Юджи не решался ничего сказать. Порой молчание — лучшее, что можно предложить. «Все-таки это Сукуна сражался внизу», — промелькнула в голове Юджи отчужденная мысль, и это не очень сильно поразило его. Юджи больше удивил тот факт, что в городе нашелся человек, способный нанести какой-то, пускай и несущественный, но, тем не менее, заметный вред Сукуне и причинить его самолюбию непоправимый ущерб. Это наверняка здорово выводило Сукуну из себя, но предпринять хоть что-то было не в его власти, ведь ему хотелось, чтобы на поле к нему относились как к равному, забыв о его статусе. Теперь стоило пожинать плоды своих же решений.       — На Красный Замок напали? — позволил себе шутку Юджи, выглядывая из-за плеча принца, чтобы подкрепить эффект. Но Сукуна не улыбнулся, более того, он скривился и грозно нахмурил брови.       — Не смешно, — весьма нелюбезно огрызнулся он, проходя внутрь покоев, и Юджи решил, что помогать ему в возвращении самооценки не станет. Внутри что-то болезненно потянуло, но чувство жалости к принцу было тут же подавлено.       Сукуна решительно шел вперед, будто намереваясь вступить в очередную смертельную битву. Каждое движение, разворот плеч, слегка опущенная голова выражали высшую степень раздражения, кипевшую в нем. Юджи опасался, что оно в скором времени вырвется наружу и сожжет половину замка. Напряжение звенело в воздухе, заставляло ёжиться. Отбросив прежнюю веселость, Юджи поспешил прикрыть дверь за ним, бросив напоследок быстрый взгляд в коридор, удостоверяясь, что за принцем никто не следовал.       — Если бы на нас напали, то ты бы очень быстро это понял, — произнес Сукуна с колючим равнодушием в голосе. Ему будто все резко стало безразлично. Спина его расслабилась, а плечи опустились. Он замер на месте, не глядя на нерешительно застывшего Юджи, предавшись своим мрачным мыслям.       Пауза продолжала тянуться. Юджи с опаской смотрел на притихшего принца, продолжавшего сжимать в руках меч. Пускай он и лишен смертельной остроты, однако все равно представлял некоторую угрозу в профессиональных руках. Не успел он сказать и слова, дабы хоть как-то изменить атмосферу, Сукуна удивил его. Все так же храня молчание подобно подземельям крипты, он небрежно бросил меч около кровати, а сам плюхнулся на нее с тихим и протяжным стоном, выражающим всю свалившуюся на него усталость. Со шкафа раздалось пронзительное карканье ворона, напоминавшее скорее смех.       — Он все еще у тебя? — глухо спросил Сукуна, не потрудившись даже пошевелиться.       — Не смог его выгнать, — ошеломленно пролепетал Юджи, продолжая смотреть на своего измотанного гостя. Он отвечал автоматически, слишком был возмущен поведением принца. Ему бы обеспокоиться о его состоянии, но все, что он мог, это смотреть на Сукуну и мысленно возмущаться.       Тот странно хмыкнул, то ли посмеялся, то ли принял сказанное Юджи к сведению, снова погружая их в тишину.       Во имя Семерых, почему именно кровать? К щекам Юджи прилила кровь. Им еще не доводилось делить одну кровать. Ну, точнее, они спали вместе некоторое время назад, но это была скорее необходимость, чем обоюдное желание. Однажды, конечно, им посчастливилось лежать вместе, когда Юджи не встретился с принцем в условленном месте. Сукуна тогда впервые позволил себе поступить так, как он пожелал, а Юджи не стал ему противиться. Не стоило тогда переходить эту черту, но они были слишком опьянены собственной игрой, чтобы мыслить рационально. К счастью, им хватило ума противостоять собственным желаниям, однако соблазн уступить был огромен. Теперь же каждый шаг казался опасным балансом на границе, отделяющей их от новой ступени отношений, и Сукуна очень уж разыгрался на этой самой границе. Юджи сглотнул ком в горле, пытаясь придать своему лицу грозный вид.       — Только не начинай, — прогудел Сукуна, не отрывая лица от тяжелого покрывала, которым была застелена кровать. Он по-своему расценил молчание Юджи, и, в принципе, его умозаключения не далеки от истины. Ему же невдомек, что Юджи отныне будет лежать, окруженный чужим запахом, и о сне он может забыть еще на пару дней.       О, спасите их, Семеро.       — Я сейчас встану, — вопреки своим словам кронпринц не пошевелился. Он выглядел обессиленным: ни следа привычной хвастливости и напыщенности, с которой Сукуна каждый раз подходил к Юджи, чтобы поделиться очередной историей о своем триумфе. Неподходящие в данной ситуации мысли остались в прошлом, и Юджи ощутил болезненный укол сочувствия, хотя отчасти понимал, что не стоило жалеть того, кто сам виновен в своем плачевном состоянии. Ему не раз доводилось выражать обеспокоенность относительно увлечения Сукуны. Он тратил колоссальное количество времени, оттачивая свое мастерство, хотя Юджи предполагал, что самой весомой причиной, почему принц проводит так много времени на тренировочном поле, является банальное желание доказать свое превосходство и покрасоваться. Напыщенный дуралей, который слишком хорошо осведомлен о подаренной природой привлекательности.       Юджи с долей разочарования в себе осознавал, что и он клюнул на эту приманку. Едва ли его раньше привлекала такая грубая харизма, которая отделялась от жестокости едва заметной гранью, перейти которую не составляло никакого труда. В общем, он старался, чтобы Сукуна чуть меньше махал мечом не только для собственного блага, но и еще и потому, что мысли дорнийского принца теряли всякого рода логичность и хладнокровие, когда он становился свидетелем чужих тренировок. Впрочем, его просьбы не нашли никакого отклика. Кронпринц выслушивал все с любезным интересом и вниманием, но потом все равно делал то, что хотел. Он правда уважительно относился к мнению Юджи, но это не значило, что Сукуна собирался следовать всем его советам. И его выбор следовало принять со всем достоинством. Изменить Сукуну и как-то повлиять на его решения, если он что-то решил, не представлялось возможным.       Но вот Сукуна лежит весь в пыли и поту, не в силах пошевелить даже рукой.       На его кровати.       Юджи невероятно сильно хотелось напомнить о том, что ему как-то доводилось упоминать о подобных последствиях, но вовремя прикусил язык. Хорошо, он может сделать это чуть позже. Не в его правилах бить лежачего, хотя Сукуна не раз насмешливо отзывался о глупости принципов дорнийских принцев.       — Принципы, гордость и прочие громкие слова очень быстро теряют свою силу. Они не помогут выжить или выстоять перед лицом чего-то превосходящего по силе и возможностям, — говорил он тогда, наслаждаясь своим превосходством. Забавно было это слышать от человека, наделенного властью и имевшего собственного дракона, способного спалить небольшой город и его окраины. Юджи едва не посмеялся над ироничностью, если бы не один небольшой нюанс, о котором ему было известно. Сукуна прекрасно знал, о чем говорит. Пускай он бахвалится и напускает на себя излишне важный вид, словно все вокруг — всего лишь песчинки на фоне его жизненного опыта, однако ему действительно доводилось пережить то, что Юджи даже не снилось. Его жизнь в качестве бродяги на улицах Вольного Города, пускай и длилась недолго, но, тем не менее, Сукуне удалось пережить те самые дни, более того, он смог повернуть ситуацию в свою сторону. К тому же Юджи практически уверен в том, что большая часть деталей была опущена в рассказах кронпринца.       — Запомни, мой маленький принц, в любой ситуации нужно уметь адаптироваться и лишать врагов возможности ударить в спину. Так что бить лежачего — порой жизненная необходимость.       Юджи слушал его, но все равно оставался при своем мнении. Он скорее умрет, чем как-то прогнется под ситуацию. Поэтому, наверное, у Сукуны куда больше шансов выжить в случае какого-нибудь военного конфликта.       — Могу я узнать, что случилось? — поинтересовался Юджи, выныривая из самых потаенных уголков разума. Не стоило столь пристально погружаться в воспоминания о Сукуне и его словах, когда сам принц почтил своим присутствием и явно требовал хоть какой-то доли внимания. Следовало бы, наверное, напомнить ему, что думал принц об избиении лежачего. Возможно, он пересмотрит свои принципы.       Юджи не стал ничего говорить и ехидничать, он способен придержать все слова до более удачного времени. Он неспешно подошел к кровати, придавая себе самый благодушный вид, не спуская глаз с замершей фигуры, ярко выделяющейся на фоне светлого покрывала. Нависнув над Сукуной, он сумел сделать однозначный вывод, что принц стал участником боя с противником, оказавшимся ему не по зубам. Даже несколько попыток, если судить по тому, как часто возобновлялся внизу звон клинков, пока Юджи внимательно прислушивался, Сукуне не удалось ни разу выйти из спарринга победителем. Едва ли ему вообще довелось как-то задеть своего оппонента. Юджи не знал точно, откуда в нем эта уверенность, но готов был дать руку на отсечение, что поражение было громким и бесповоротным, лишившим Сукуну его привычного красноречия и энтузиазма.       Очень долго никакого ответа не последовало, и Юджи решил, что ему придется еще раз задать вопрос, но тут он заметил, как Сукуна пошевелился, сбрасывая оцепенение. Тело после недолгого отдыха двигалось как-то неловко, словно каждое движение вызывало дискомфорт. Юджи болезненно поморщился, будто это ему пришлось сражаться. Вряд ли Сукуна отделался парой ссадин на лице.       Шумно вздохнув, будто набираясь сил перед прыжком, Сукуна перевернулся на спину и угрюмо уставился на нависшего над ним Юджи.       — С чего ты взял, что что-то случилось? — с напускным спокойствием спросил он. Возможно, ему хотелось выглядеть невозмутимым, но кислое выражение лица портило весь образ. Если кронпринц надеялся, что Юджи поймет намек и перестанет развивать тему разговора, то надежды он лелеял напрасно. Можно подумать, Сукуна его совсем не знает. Удивленно вскинув брови, не теряя контроля над собой, Юджи красноречиво осмотрел своего гостя с ног до головы. Он сделал это достаточно медленно, чтобы до Сукуны дошел его посыл. Если ему хочется играть в какие-то игры и отказываться от истины, то стоит искать убежище в других покоях Красного Замка.       Сукуна продолжал упрямо хранить ледяное молчание, глядя на Юджи с вызовом в голубых глазах. В такой миг подобало бы оставить беседу и не давить на человека. Утоленное любопытство не всегда стоило тех жертв, на которые порой приходилось идти. Терпение и немного времени. Но Юджи не хотел проявлять рассудительность. К тому же немало задевал тот факт, что Сукуна пытается провести его и свести разговор на нет. Или же, что хуже, пытается заставить Юджи вытягивать из него информацию каплю за каплей.       — Даже не знаю, — медленно и с расстановкой произнес Юджи, не отводя глаз от Сукуны, который выглядел как человек, смирившийся со своей судьбой. Дорнийский принц воспринял это как хороший знак. Он старался придать своему голосу должное количество небрежности, но чувствовал, как каждое слово, вылетающее изо рта, звучало более ехидно, чем предыдущее. — Возможно, дело в том, что ты ворвался в покои, словно замок объят пламенем, выглядя при этом так, будто тебе пришлось сражаться со всеми богами, новыми и старыми, — на лице Сукуны появилась усмешка, но Юджи счел необходимым проигнорировать ее и позволил своему негодованию вырваться наружу. — Не объясняя причин своего внезапного появления, ты свалился на мою кровать в таком виде и продолжаешь хранить молчание. Возможно, именно поэтому я предположил, что что-то произошло? А возможно, меня на такие мысли натолкнул твой поверженный вид.       Легкая веселость тут же испарилась с лица кронпринца. Он грозно ощетинился, и глаза его полыхнули ледяным огнем ярости.       — У меня не поверженный вид! — гневно прошипел Сукуна, медленно садясь и теряя всякую расслабленность и усталость. Что-то в нем напомнило Юджи о том Сукуне, которого он встретил около двух лет назад: полного гнева и огня, опасности и острых как бритва углов. Наследник дома Таргариенов преображался в мгновение ока. Даже находясь в столь потрепанном состоянии, ему удавалось представлять немалую угрозу. Он буквально внушал желание отступить, скрыться, чтобы не стать жертвой чужой ярости. В голове проносились все страшные события, приписываемые Таргариенам, и то, как они расправлялись с врагами в разные периоды своего царствования. Но Юджи заставил себя стоять на месте и смотреть прямо на Сукуну, он лишь сильнее вцепился в свое запястье за спиной. Он не собирается бояться Сукуну, тот ему никогда не причинит вреда. Хотя, признаться, порой его уверенность подвергалась серьезным испытаниям, когда доводилось видеть такие вспышки злости.       — Неужели? — задал свой весьма неуместный вопрос Юджи. Голос его звучал чужеродно, словно кто-то другой говорил за него. Прозвучало столь холодно, что даже дорнийский принц поежился. Он не хотел быть резким, но его не прельщала перспектива становиться тем, на ком можно сорвать злость. Атмосфера в покоях переменилась. Она и до этого была далека от дружеской, а теперь и вовсе накалилась до предела.       Заметив, как изменилось лицо Юджи, Сукуна замер на мгновение и, словно что-то осознав, сжал губы и отвел глаза. Его ярость испарилась столь же быстро, как и появилась. Вот только Юджи не собирался оставлять ситуацию неразрешенной. Он всегда готов выслушать и поддержать Сукуну, если тому это необходимо, и принять его точку зрения, даже если не разделяет ее полностью. Нет смысла юлить и обманывать себя: Юджи готов стерпеть и принять многое, что раньше ему казалось неприемлемым. Сукуна, сам того не ведая, стал тем самым исключением из правил. Однако даже он не имеет никакого права срываться на нем, каким бы принцем он ни являлся. Юджи воспитывали совершенно иначе. Гордость, может, и не поможет выжить, но и пренебрегать ею он не собирался. В конце концов, не только в Королевской Гавани умеют злиться.       Юджи выразительно посмотрел в глаза Сукуны и вздернул подбородок.       — Хочешь сказать, что ты так злишься из-за того, что выиграл? — уголок чужих губ дернулся, а глаза вновь опасно сверкнули. — Помнится, тебе хотелось, чтобы к тебе относились как к равному во время всех тренировок на поле и перестали в тебе видеть только принца. Ты сам прекрасно знаешь, что жизнь устроена не только из побед. В любой момент можно встретить того, кто будет превосходить тебя, хочется того или нет. И лишь ты решаешь, насколько достойно ты примешь поражение. Будешь злобно ходить по замку, срываясь на всех, кто попадется тебе на пути, или приложишь некоторое усилие, чтобы в следующий раз подобного не произошло, — Юджи выдержал небольшую паузу, позволяя кипящему Сукуне переварить его слова и хорошенько подумать над тем, что он хочет сказать дальше. — А теперь, когда ты немного остыл и позволил себе немного подумать, я снова спрошу: что случилось?       Сукуна пристально всматривался в его лицо. Он все еще всеми своими жестами выражал злость, но усталость явно над ней преобладала. С тем же мрачным выражением на лице он вновь упал на кровать, устремив взгляд в потолок.       — Ты бываешь порой холодным и жестким, как зима за Стеной, — проворчал он. — Иногда было бы неплохо получить каплю сострадания.       — Здесь ты сострадания не найдешь. Я здесь не для того, чтобы тешить твое эго, Сукуна.       Стоило только имени принца слететь с губ Юджи, как его гость тут же заинтересованно посмотрел на него, теряя воинственный вид. Лукавый взгляд некогда холодных глаз скользнул по нему, и Юджи ощутил, как нечто приятное охватило все его естество. Даже злость ненадолго отступила, оставляя дорнийского принца в растрепанных чувствах. Его по-прежнему удивляла реакция Сукуны. Словно Юджи называл не его имя, а произносил какое-то чужеземное заклинание, способное умиротворить любого. Не желая выдавать своего замешательства, он нахмурился и выпрямил спину, надеясь таким образом получить некое превосходство над кронпринцем, следившим за ним с особым вниманием, будто выжидающий добычу хищник.       — Твои слова столь безжалостны, маленький принц, — медленно укорил его Сукуна, в голосе послышался едва уловимый валирийский акцент, что лишь подтверждало, каким высокомерным нахалом он мог быть. Вся минутная слабость Юджи растаяла, как снег весной.       — Не нужно срываться на мне, будто я мальчик для битья, — ровно и чопорно произнес он, прищурив глаза, видя, как весь его напущенный суровый вид не производит никакого впечатления. Момент для более жаркого спора упущен. К тому же Юджи не очень сильно хотел ссориться.       — Прошу меня простить, — Сукуна немного приподнялся и склонил голову, выражая больше раскаяния, чем надеялся увидеть Юджи. — Надеюсь, мне извинят мою грубость и малодушие.       Закончив фразу, он тут же вновь лег на кровать, явно не намереваясь предпринимать что-либо на этот счет. По всей видимости, нынешнее положение принца более чем устраивало. Покои вновь погрузились в тишину. С улицы до них вновь доносились приглушенные звуки жизни Красного Замка. Где-то совсем рядом раздался крик чаек, пара птиц пролетела мимо окон и исчезла среди облаков. Юджи невольно подумал о том, какие эмоции вызывает чувство полета. Сердце невольно сжалось от предвкушения, будто ему сейчас снова предстоит испытать то самое чувство, к которому невозможно привыкнуть.       Сукуна рядом ухмыльнулся так, словно все потаенные мысли Юджи не были для него секретом. С внезапной силой захотелось вновь осадить его, чтобы не видеть этого самодовольства на чужом лице. Но Юджи поступил мудрее. Ему не зачем вступать в заранее проигранную битву. Никак не комментируя улыбку кронпринца, он подошел ближе к нему и присел рядом. Сукуна подвинулся, уступая Юджи больше свободного пространства, и едва заметно поерзал, стараясь выглядеть невозмутимо.       Юджи следил за ним краем глаза и старался не выдавать своего внимания. В следующую секунду, когда он только хотел вновь вовлечь Сукуну в беседу, чужая рука прикоснулась к нему и мягко скользнула от запястья к локтю. И сквозь одежду он ощутил горячие пальцы, которые словно бы выжигали после себя след. Даже зная, что не стоит поддаваться мимолетному импульсу, Юджи все равно повернул голову к Сукуне. Тот смотрел на него в ответ, не отводя глаз и не говоря ни слова, а на лице застыло какое-то практически мечтательное выражение, полное того самого трепета, от которого перехватывало дыхание. Заметив, что на него смотрят, взгляд кронпринца переменился, становясь дерзким и беззастенчивым.       — Итак? — Юджи повернулся и с трудом нашел в себе силы, чтобы задать столь скомканный вопрос. Он перехватил чужую ладонь, боясь, как бы он не потерял самообладание, если Сукуна продолжит столь нескромно проверять границы дозволенного. Первой его мыслью было отбросить ее вовсе, но, поразмыслив немного, Юджи мягко сжал крепкую шершавую ладонь, на которой еще сохранились следы прошедшего сражения.       — Да, я проиграл, — признался Сукуна, попеременно смотря то на свою руку в чужой ладони, то на Юджи. Казалось, что физический контакт сбивал его с мыслей, даже хмурился он, вспоминая о проигрыше, как-то не до конца уверенно. — Стоит ли мне удивляться, что ты столь искусно раскусил меня?       Юджи не стал смеяться лишь потому, что не знал, действительно ли Сукуна так думает. Не стоило рассказывать кронпринцу, что он не всегда хорош в том, чтобы скрывать свои эмоции. Порой они так легко угадываются на его лице, что оставалось только поражаться тому, как ему удалось обвести вокруг пальца стольких людей. Юджи натянуто улыбнулся, склонив голову на плечо, продолжая участливо смотреть на своего собеседника, ожидая дальнейшей истории. Поняв, что выкрутиться не получится, Сукуна тяжело вздохнул.       — Не думаю, что у меня изначально были какие-то шансы на победу, — признался он со всей откровенностью. Заметив изумленный взгляд, кронпринц лишь фыркнул и повернулся на бок, подпирая ладонью голову. Во всей его позе сейчас читалась ленивая расслабленность, полная сытого удовлетворения, наступавшая сразу после того, как первые эмоции после спарринга утихают. Для Юджи Сукуна и правда был порой полнейшей загадкой. Он мог пересчитать по пальцам все случаи, когда Сукуна с подобной откровенностью признавал себя в чем-то хуже кого-то другого. Однажды ему пришлось признаться, что его навыки стрельбы хуже, чем у леди Нобары, но только лишь потому, что девица заставила его это сделать во всеуслышание. Впрочем, Сукуна сумел обхитрить ее, пользуясь тем, что никаких уточнений она не давала, как и кому принц должен рассказать о своем поражении. Заявив, что мнение Юджи для него важнее всего, он рассказал все только ему и гордо удалился, оставляя кипевшую девушку позади. А Юджи вообще не понимал, что происходит, пока Сукуна не прояснил ситуацию.       В остальных же случаях кронпринц делал все, чтобы быть на шаг впереди всех вокруг. Никаких полумер и поблажек. Если имелась возможность идти до конца — он делал это, и подобная упертость могла бы радовать, будь эта энергия направлена в нужное русло.       — В самом деле? — спросил Юджи, пытаясь мысленно перебрать возможных кандидатов, которые могли бы выбить из Сукуны боевой дух и заставить его практически изрыгать пламя от ярости. Признаться, он не был хорошо осведомлен о личностях всех рыцарей, тренировавшихся под стенами замка, поэтому его потуги ни к чему не привели.       — Можешь мне поверить, — важно кивнул Сукуна, осторожно высвобождая свою руку из чужих ладоней, чтобы начать свободно ею жестикулировать, выражая свое возмущение. — Самое неприятное, что сколько бы я ни пытался одолеть его, ни к какому результату это не приводило. Я менял тактику, старался вывести его из себя и заставить перейти в более агрессивное наступление — ничего не помогает. Единственное, чего мне удалось добиться — это вымотаться самому. Я годами пытаюсь хоть как-то продвинуться с одного места, но мне едва ли удается понять его стиль боя, так как вызвать его на спарринг — достаточно нелегкая задача, — он покачал головой и возвел глаза к потолку, словно надеясь, что таинственный соперник услышит все эти укоряющие слова и постыдится. — Он вечно занят, а когда мы все-таки сходимся, то его невозможно заставить быть серьёзным. Для него наши тренировки — игра. И это злит больше всего. Ведь если я не могу противостоять ему сейчас, то как мне выстоять против него в настоящем поединке? Со стороны мы смотримся наверняка просто нелепо: я со своими выпадами и разворотами и он, который уклоняется от моих атак с возмутительной простотой. Обязательно приходи посмотреть на нас в следующий раз, Сатору был бы в восторге.       Юджи слушал длинный, наполненный ворчанием монолог, полный мальчишечьего негодования, и старался не улыбаться слишком открыто. Он понятия не имел, о ком говорит Сукуна, но ему удалось разбудить в нем неподдельный интерес. Пускай ему и претило оружие, но было что-то изумительное в созерцании мастеров своего дела, вступающих в поединок. До сих пор он считал кронпринца достаточно сильным воином, которому не претит использование разных трюков, чтобы обставить соперника. Возможно, поэтому ему, наверное, никогда и не получить статус рыцаря, но не то чтобы Сукуну очень волновал этот факт. Однако, видимо, никакие трюки не помогли ему сегодня против закаленного в реальных битвах воина.       — Он решил позволить мне выдохнуться, прежде чем хоть как-то начать действовать, — продолжал рассказывать Сукуна, практически выплевывая каждое слово. Его будто смертельно оскорбили, но поделать с этим он ничего не мог. — А после он оставил меня на поле с моим проигрышем и ушел вершить другие дела. Мне сил не хватило даже дойти до своих покоев, не говоря уже о том, чтобы заняться какими-то своими обязанностями.       — Ну, с более опытным противником ты можешь научиться многому новому, — напомнил Юджи, когда первый поток негодования утих. Но стоило ему озвучить свои мысли, как его одарили очень тяжелым взглядом из-под нахмуренных бровей. — Что? Скажешь, я не прав?       Чосо всегда говорил Юджи, что обучиться и отточить мастерство можно у тех, кто превосходит тебя в этом. Да, будет нелегко и, возможно, даже болезненно, но, стоя на месте, никаких изменений не стоит ожидать.       — Но он не пытается меня учить, — подчеркнуто спокойно ответил Сукуна. Он говорил так, будто Юджи — несмышлёный юноша, представший перед мудрым старцем, и его невыносимо захотелось ударить за подобную надменность. — Ему нравится со мной играть, давая понять, что мои трюки и финты не стоят и медяка.       Юджи закатил глаза и устало вздохнул, подавляя желание потереть переносицу. Он должен являть собой образец достоинства и корректности.       — То, что ты не усваиваешь нового из этих схваток, не говорит плохо о твоем сопернике, — прояснил терпеливо дорнийский принц, сложив руки на коленях. — Напротив, это говорит лишь о том, что ты слишком увлекаешься процессом. Удивлен, что тебя раньше не ставили на место.       Юджи тут же ощутил болезненный тычок в бок. Из него вырвался смешок, и о серьезном разговоре можно было на время забыть. Он посмотрел на Сукуну, на лице которого отражалось напускное возмущение, но глаза при этом смотрели мягко. Кронпринц вопросительно вскинул брови, заметив чужое смущение, а потом лениво дернул Юджи за ткань рукава, словно предлагая лечь рядом. Краска тут же бросилась в лицо, и Юджи поспешно отодвинулся от Сукуны, вызывая у того лишь смех. Подвергать их отношения опасности из-за такого опрометчивого поступка Юджи не собирался. Так что мечты, где они с принцем лежат в разгар дня на одной кровати, придется предать забвению. Он прокашлялся, надеясь вернуть беседу в нужное русло, и более осмысленно посмотрел на крайне развеселившегося Сукуну. Ну, уступи ему Юджи, то от его самоуверенного нахальства не осталось бы и следа.       — Назначь с ним еще одну тренировку и постарайся более осмысленно вступать в драку, — произнес он, не зная, правда, наверняка, работают ли подобные порядки в Красном Замке. Он нахмурился, стараясь припомнить, стоило ли оповещать мастера над оружием и является ли это дуэлью, но быстро отмахнулся от этой мысли. — В конце концов, не мне тебе объяснять, как подобает поступить. Ты в этом более подкован, нежели я.       — Назначь, — передразнил его Сукуна. — Может, мне послать еще ворона с официальным обращением?       — Если твой оппонент — кто-то из знатных лордов или рыцарей, то подобное письмо не помешает, — бесстрастно ответил Юджи, стараясь поддерживать непринужденно-официальную атмосферу в их разговоре. — Никогда не знаешь, насколько серьезно отнесутся ко всем условностям. Пренебрежешь чем-нибудь, и следующий спарринг превратится в дуэль. А видят Боги, ты не умеешь быть деликатным, когда дело касается сражения на мечах.       Он помнил недавний спарринг, который ему довелось лицезреть однажды. Дзюнпей хотел увести Юджи, но тот остановился как вкопанный, не в силах отвести глаза. Картина, представшая перед ними, надолго осталась в памяти, отпечаталась, будто на внутренней стороне век. Даже спустя недели Юджи способен воспроизвести тот день в точности до деталей. Принц опирался на свой меч и с истинно жестоким наслаждением наблюдал за стражником, решившим бросить вызов Сукуне. Бой закончился быстро и лишь чудом не оставил ни на ком увечий. Кронпринц даже не пытался скрыть наслаждения от своей победы. Его улыбка казалась столь же острой и жесткой, как хороший клинок, не знающий пощады, а глаза — холодны, как древние льды Севера. Одно только это воспоминание способно было погубить хорошее настроение и лишить атмосферу всякой непринужденности.       Юджи поежился, надеясь, что его колебания остались незамеченными. Сукуна все это время с беспечным видом рассматривал узор на покрывале, водя по тонким стежкам вышивки пальцем.       — А если обращение направлено королю? — нарушил тишину кронпринц, поднимая на Юджи невинные глаза, заставляя того мигом забыть обо всех своих тревогах. Воздух едва не вышибло из его легких. На одно мгновение он решил, что ослышался, но искреннее упоение произведённым эффектом выдавало Сукуну с головой.       — Ты сражался с королем?! — Юджи не знал, возмущен ли он или же испуган. Он предполагал, что Сукуна вступил в схватку с каким-нибудь приезжим рыцарем или наемником, у которого имелся реальный опыт в битвах, а не только на турнирах под гордые звуки труб и барабанов. Однако все оказалось куда менее безобидным.       — О, а я не сказал? — веселье придало глазам Сукуны непередаваемый голубой оттенок, который можно увидеть в искрящихся в солнечном свете волнах моря. Он старался сделать вид, что удивлен своей неосмотрительностью, но сегодня актерское мастерство изменило ему. Словно понимая, что в его игру ни на миг не поверили, Сукуна приложил руку к груди, стараясь придать своему виду честности, но Юджи не вчера родился и не намеревался принимать все за чистую монету. — Я думал, что мне довелось обмолвиться об этой незначительной детали в самом начале нашей беседы, однако, видимо, это выпало у меня из головы. Прошу меня извинить. Спешу исправиться, — чем больше он паясничал, тем быстрее переполнялась чаша терпения Юджи, но усилием воли тот сдержался от едких комментариев, позволяя Сукуне и дальше разыгрывать этот спектакль. — Мой главный противник на тренировочном поле — мой отец, как ты уже верно понял. Король андалов, ройнаров и Первых Людей, ну, и дальше по списку.       Юджи медлил с ответом, лишь пораженно смотрел на Сукуну, пытаясь найти слова, которые не выдали бы его удивления, но абсолютно ничего не шло на ум. Он смотрел, как Сукуна потягивается на кровати, морщась от болезненных ощущений. Ярость окончательно ушла, оставив после себя видимое удовлетворение на его лице, а Юджи не мог поверить, что видит принца в заправду. Внезапное чувство сожаления обрушилось на него и заставило проклясть самого себя. Все же следовало спуститься и посмотреть этот бой. Не каждый день можно увидеть, как кронпринцу напоминают, что его королевская особа вполне может почувствовать горечь унижения от поражения.       Узнав все подробности, эмоциональная реакция Сукуны уже не кажется столь удивительной. Он, наверное, вызывал отца на дуэли с тех самых пор, как научился держать меч в руках. Одержать победу для него — дело принципа, но, видимо, он до сих пор достаточно далек от достижения своей цели. Юджи невольно представил совсем юного принца, облаченного в огромное количество одежд, чтобы не пораниться. Светлые волосы топорщатся во все стороны из-под детского шлема. Взгляд детских глаз дерзкий и уверенный, а в руке деревянный меч. Интересно, ездил ли в те дни Сукуна на пони? Наверное, нет. Юджи не мог сдержать улыбку и поспешил отвернуться, силясь замаскировать смех под кашель.       К счастью, Сукуна сосредоточился на разрешении серьезного вопроса и не заметил, сколь не собран его собеседник.       — Ума не приложу, что мне поможет его хотя бы не одолеть, а просто приблизиться? Он держит такую дистанцию, что все мои навыки теряют всякий смысл, — размышлял он, словно и не рассчитывая на ответ. Сукуна нахмурил брови и прикрыл глаза, предаваясь размышлениям. — Я каждый день оттачиваю свои навыки, но все эти тренировки совершенно бессмысленны, раз отец с такой легкостью парирует все мои атаки.       Юджи внимательно посмотрел на него и, не устояв перед искушением, провел большим пальцем между нахмуренными бровями Сукуны, разглаживая морщины. Принц продолжал рассуждать о тактиках, даже не замечая чужого прикосновения. Дорнийский принц усмехнулся, чувствуя щемящее чувство нежности. Ему нравится наблюдать за Сукуной, когда он настолько увлечен чем-то, что перестает замечать все вокруг. Интересно, а как видит эти схватки король? Едва ли он замечает, как быстро растет его сын. Наверное, Сукуна для него все тот же мальчишка, которому тренировочный меч слишком велик. Юджи простонал, понимая, что все глубже погружается в трясину собственных чувств. Вот почему он так опасался этого.              Его первостепенной задачей, находясь в Королевской Гавани, было поддерживать хрупкий мир между Вестеросом и Дорном. В какой-то мере ему удавалось этого достичь, находясь в столице и не создавая неприятностей. Ситуации особенно помогало то, что король и сам не был заинтересован в военных действиях. Проблему представлял собой Сукуна и его излишне воинственный нрав, но и с этим Юджи смог бы справиться. Он вполне мог отвлекать принца на себя, не давая ему слишком много свободного времени для создания стратегии войны с Дорном. Однако все с самого начала перевернулось с ног на голову и отклонилось от изначального плана. Теперь он столь далек, что Юджи перестал его различать в хитросплетениях последующих выборов, удаляющих тот план от него все дальше. Юджи упустил тот момент, когда представлялось возможным пресечь все на корню и вернуть в изначальное русло; теперь уже бессмысленно предпринимать попытки исправить то, что не требуется в исправлениях. Юджи прочно обосновался в Красном Замке, а тот самый наследный принц, за которым следовало бы следить, крепко обосновался в его душе. Любовь способна погубить любое чувство долга.       Юджи понял, что слишком долго молчал, судя по взгляду Сукуны — тот ожидал какого-то ответа. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, о чем они говорили.       — Никак, — чинно ответил Юджи, не кривя душой. Сукуна вопросительно вскинул бровь, загадочно улыбаясь. Складывалось ощущение, что Юджи умудрился ответить невпопад, но самое главное — делать вид, что именно так все и задумано. Он представил сражение принца и короля, и по спине побежали мурашки. Не требовалось долго вспоминать, как выглядит Рёмен, и мысленно поставить против него Сукуну. Ответ тут же приходил сам собой. Не нужно быть первым мечом Браавоса, чтобы понять, на кого стоит ставить в этой схватке. Никакая скорость реакции Сукуны не сможет составить конкуренцию такому противнику на поле. — Боюсь, у тебя нет никаких шансов, как бы сильно я в тебя ни верил. Страшно даже представить, как ты сможешь победить его, если он начнет воспринимать тебя всерьез. Мейстерам придется следить за вами неусыпно, дабы избежать появления Неведомого, спустившегося за твоей жизнью.       — Твои слова вселяют в меня невероятную бодрость, — натянуто улыбнулся Сукуна, не скрывая сарказма в голосе. — Мне следует чувствовать себя оскорбленным.       — Я реально смотрю на вещи, — пожал плечами Юджи и, искоса глянув на помрачневшее лицо принца, вздохнул. — Ты всегда можешь как-нибудь огорошить Его Величество до сражения, чтобы занять его мысли чем-то другим.       — Чем? Снова сжечь окрестности Королевской Гавани? Покорно благодарю. Уверен, что за такую выходку меня отправят на Стену первым же кораблем.       — Ну, там твои навыки явно пригодятся, — усмехнулся Юджи, взъерошив волосы принца. Тот попытался скрыть удовольствие на лице, спрятав его за напускной мрачностью. — На Стене каждый человек получает то, что заслуживает. Возможно, ты станешь чьим-то стюардом и будешь чинно прохаживаться, например, за лордом-командующим Ночного Дозора. Уверен, это приструнит твое надменное поведение.       Юджи не успел договорить, как глаза Сукуны опасно сверкнули, и он, подобно выскочившему из засады разбойнику, подался вперед, крепко обхватив дорнийского принца поперек пояса, и резко потянул на себя, повалив на кровать рядом с собой. Выпад был столь неожиданным, что дорнийский принц не успел ничего предпринять и предотвратить произошедшее. Юджи ощутил мягкую перину под собой и горячую руку, собственнически обхватывающую его. Голова немного кружилась от резкой перемены положения. Из Юджи сам собой вырвался смех, который заставил все переживания раствориться.       Не желая оставаться в долгу, Юджи постарался всеми силами вырваться из чужого захвата, рассчитывая воспользоваться чужой расслабленностью. Сукуна не ожидал, что его пленник попытается сбежать, и постарался предотвратить нападение на себя. В результате все превратилось в своеобразную игру, полную смеха и прикосновений. Все это время они, не осознавая этого, находились в опасной близости. Дыхание сбивалось, а ноги переплелись друг с другом и запутались в одежде и сбившемся покрывале. В покоях стало жарко, а воздух между ними раскалился до предела. На смену веселости пришло что-то еще, что-то более таинственное, раскалявшее кровь и опаляющее щеки. Они все меньше смеялись, а все больше странно затихали, ощущая более целенаправленные прикосновения, которым не мешало даже присутствие одежды. Лицо Юджи пылало, но он всеми силами старался не думать о том, что они в данный момент делают. Он хотел отдаться моменту и хотя бы на короткий миг ощутить себя свободным человеком, не обременённым такими вещами, как честь, долг и предусмотрительность.       Воспользовавшись замешательством Юджи, Сукуна смог одержать верх и теперь смотрел на дорнийского принца сверху вниз, надежно прижав его руки к кровати. Постель представляла собой весьма печальное зрелище: простыни сбились, одна из подушек покоилась на полу. Но Юджи определенно не собирался печалиться на сей счет.       — Значит, стюард? — прищурился Сукуна, силясь выглядеть воинственно, и приблизил свое лицо к лицу Юджи, чтобы их разделяло столь мизерное расстояние, что им можно было бы и пренебречь, посчитав слишком интимным и вызывающим. Одно, казалось бы, короткое мгновение они застыли на своих местах, смотря друг на друга и не желая уступать свои позиции. В ту злополучную секунду никому и в голову не приходила мысль о том, в насколько компрометирующем они положении. Но пора юности часто позволяет пренебрежительно относиться к подобным проблемам. Они были запыхавшиеся, разгоряченные после шуточной потасовки, и находились близко друг к другу. Не было ничего удивительного в том, что они забыли об осторожности.       Юджи — воплощение чрезмерной предосторожности — расплылся в усмешке, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. Он смотрел в глаза напротив и невольно думал о море, поглощающем солнечный свет на закате. Внутренний голос старался достучаться до него, увещевал, что позже он пожалеет о своем легкомыслии, но Юджи оставался глух. Более всего его занимала навязчивая мысль о том, что если он посмеет преодолеть это малое расстояние между ними, то сможет поцеловать Сукуну. Потерявший бдительность кронпринц тут же уступит свои позиции, позволяя Юджи поменяться с ним местами. Представленная картина вызывала целую бурю эмоций. Даже если Юджи не получит желаемой победы, то не огорчится на сей счет. Его вполне устроит то положение, в котором он находится сейчас. Самое сложное заключалось в том, чтобы рискнуть и провернуть затеянную им авантюру. Застать Сукуну врасплох, находясь столь близко. Искушение боролось в Юджи со здравым смыслом, и последний ужасающе быстро проигрывал. Ощущение вкуса чужих губ сбивало с мысли и нарушало его внутренний баланс.       — Именно так я и сказал, — мягко, растягивая слова, ответил Юджи, дерзко вскидывая подбородок. — Я бы предложил тебе роль конюха, но, боюсь, твои навыки обращения с любыми животными весьма плачевны. Разумеется, это не касается драконов.              Сукуна выглядел искренне оскорбленным его словами. Принц отпрянул, и Юджи ощутил укол разочарования из-за увеличившегося расстояния между ними. Он желал совершенно другого. По всей видимости, не стоило перебарщивать при рассказе о перспективах, которые откроются для принца, когда его нога переступит Черный Замок. Вот только мысли о поцелуях никуда не испарились, они беспокоили разум Юджи с того самого дня, когда Сукуна оставил его во время совместного обеда. Незавершенность сейчас чувствовалась особенно сильно.       — Ты собираешься меня поцеловать? — спросил Юджи, старательно подбирая слова на валирийском и всецело завладевая вниманием кронпринца. Если столь откровенная просьба и поразила его, на задумчивом лице Сукуны это не отразилось. Голова у Юджи кружилась, словно он позволил себе больше вина, чем следовало бы. После этого обязательно придет похмелье, но стоило ли переживать о такой мелочи?       Сукуна моргнул и более осознанно посмотрел на дорнийского принца. Прошли, наверное, часы с тех пор, как тот задал свой вопрос. Юджи начал было уже сомневаться в своих только появившихся навыках в валирийском. Не говоря ни слова, Сукуна подался вперед и прильнул к чужим губам, вызывая у Юджи удовлетворенный вздох. Они прижались друг к другу ближе, вмиг забывая о шутливом споре. Все стало таким неважным, покрытым вековой пылью. Их дыхание участилось, руки начали бездумно скользить по всему, куда только можно было дотянуться. Юджи прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям обжигающего жара, пульсирующего по всему телу. Позже он успеет пожалеть об этом, но до того момента у них есть еще целая масса времени.       Его ладони скользили вверх, к плечам Сукуны, наслаждаясь твёрдостью его мышц, но главной целью Юджи было другое. Он зарылся в чужие волосы, слыша, как шумно выдыхает Сукуна. Они осыпали друг друга горячими поцелуями, с открытыми ртами, соприкасаясь языками и губами.       Внезапно Сукуна отстранился и посмотрел на Юджи со странной решимостью. Он выглядел так, словно очень долгое время прислушивался к себе и собственным чувствам и, получив ответ, оказался ими недоволен. Поморщившись, делая свое лицо более похожим на человека, понимавшего глубину проблем, в которые ему довелось попасть по собственной прихоти, он произнес достаточно серьезно, чтобы заставить Юджи полностью обратиться в слух:       — Ты самый невыносимый и упрямый человек, которого мне довелось видеть, и твой дерзкий язык так и просится, чтобы его немного укоротили, но тем не менее…       Чем именно хотел закончить Сукуна, Юджи так и не довелось узнать, хотя его позабавила характеристика языка после того, как он побывал в чужом рту. Дверь в покои протяжно скрипнула, безжалостно напоминая о том, что за пределами этой комнаты существует целый мир, и не все его представители способны смотреть на их непредусмотрительность с должной снисходительностью. Звук надвигающейся катастрофы прозвучал оглушающе.       Все разочарования от прерванного поцелуя показались сущим пустяком. Сердце Юджи сжала когтистая рука ужаса. Он замер с широко раскрытыми глазами, вперив взгляд в нависшего над ним Сукуну, отчетливо осознавая, насколько тот близко. Если боги не обделили их удачей, то позволят им выйти сухими из воды. Но никакое везение не способно объяснить их положения в постели. Оно трактовалось более чем однозначно. На глаза навернулись злые слезы из-за полной несправедливости. Испуг изгнал все прочие мысли из головы Юджи, но он старался справиться с собой, взять все в свои руки и не позволить себе развалиться на части.       Время тянется нескончаемо, но Юджи понимал, что никто из них не успеет ничего предпринять. Следовало либо паниковать и судорожно соображать, что делать, либо принять факт неизбежности судьбы и потратить оставшиеся секунды с пользой. Юджи мягко пропустил между пальцами волосы Сукуны и не смог сдержать тяжелый вздох. Пускай хотя бы он выкрутится из этой ситуации, не испортив репутацию.       — В порту сегодня больше кораблей, чем я ожидал. Знай я об этом, отправился бы туда с рассветом, а так пришлось обходить каждого капитана, чтобы узнать все свежие новости. Однако я не потратил время даром, как бы ты мог подумать. Из Дощатого города прибыла весть от принца Чосо… — голос Дзюнпея резко оборвался, погружая покои в колючую и неловкую тишину. Юджи ощутил прилив облегчения и едва не вознес молитвы всем богам за их благосклонность, но вовремя удержался. Предстоящие расспросы и нотации, несомненно, заставят пожалеть, что их не обнаружил кто-то из шпионов замка. Лучше умереть быстро и безболезненно, чем испытывать ежедневные моральные страдания, которые обеспечит Дзюнпей.       Молчание звучало громче и красноречивее любых слов, и никто не мог набраться мужества, чтобы произнести хоть слово и нарушить повисшее напряжение. Отзвук голоса Дзюнпея замер на грани слуха и тяжело давил на Юджи, замершего на своем месте, не в силах дышать. Он мысленно отсчитывал в уме утекающие секунды, в тайне надеясь, что происходящее — лишь один из снов, посещавших его под утро. И какой странный припадок безумия заставил Юджи считать, что поцелуи с принцем — хорошая идея?       Дзюнпей, воспользовавшись предоставленной ему паузой, поспешил проанализировать ситуацию. Он смотрел то на второго принца Дорнийского, которого клятвенно обещал оберегать от всех невзгод в чужом краю, наполненном людьми, смотревшими подозрительно на каждого дорнийца, то на Его Высочество, наследного принца Сукуну, чьи притязания на благосклонность Юджи значительно усложняли работу Дзюнпея. Неестественность их поз едва ли предполагала иное объяснение, кроме как первого пришедшего в голову. Он сразу понял, что тут происходит, и на мгновение пожалел, что когда-то пошел на службу к Мартеллам и обрел способность видеть.       Дзюнпей вздохнул тяжело и протяжно, будто все бремя мира обрушилось ему на плечи. Мир вновь начал двигаться вперед. Юджи прикрыл глаза, испытав несвоевременное облегчение. Он жадно вдохнул горячий, застывший между ним и Сукуной воздух и едва не закашлялся. Не стоит расслабляться раньше времени. Радость сейчас более чем преждевременна. Юджи напряженно вслушивался в каждом звуке, издаваемом Дзюнпеем, и слышал свой похоронный марш. Не в силах более терпеть эту пытку, он выразительно посмотрел на Сукуну, надеясь только на то, что принц не станет задавать глупые вопросы. К его чести, кронпринц почтительно отступил, позволяя ему беспрепятственно встать. Их взгляды встретились. Сукуна вскинул брови, будто спрашивая, нужна ли ему помощь, но как бы дорнийский принц ни желал ее получить, понимал, что здесь придется действовать самостоятельно. Юджи удрученно покачал головой, и кронпринц, пожав плечами, устремил свой беспечный, практически равнодушный взор на резной столбик балдахина, принимая расслабленную позу, и закинул ногу на ногу.       Нахал.       На скорую руку придав своему облачению подобающий вид, который никак не выдавал, чем он тут последние полчаса занимался, Юджи неспешным шагом подошел к Дзюнпею. Его лицо было лишено всяческих эмоций, которые могли бы как-то укорить Юджи, лишь темные брови самую малость приподнялись, а взгляд метнулся сначала к Сукуне, а после вновь сосредоточился на Юджи. Уголок рта дернулся, но, вероятнее всего, причиной тому был скорее небрежный вид его подопечного, чем пострадавшая честь Юджи.       — Это не то, что ты думаешь, — прошептал он, понимая, что никакие слова не избавят от подозрений.       — Ну разумеется, мой принц, — ехидно ответил Дзюнпей, склонив голову к плечу. Темные глаза, полные лукавства, ни на миг не отрывались от растекшегося по щекам Юджи румянца. Его словам ни на секунду не поверили. И Юджи мог винить в этом только себя. Ну и еще Сукуну, притворяющегося невинностью у него за спиной. Но в данных обстоятельствах кронпринц не имел права голоса, так что Юджи придется самому выкручиваться.       — В следующий раз закрывай дверь, — продолжил Дзюнпей тоном, далеким от безобидного подтрунивания. — Седьмое Пекло, сюда мог войти кто угодно. Радуйся, что вас застал я, а не кто-то из стражи, отправленной на поиски Его Высочества.       — Думаешь, меня бы казнили за такую небольшую провинность?       — Твою голову бы похоронили заодно с твоей «небольшой провинностью», — взъярился Дзюнпей.       Юджи опустил глаза в пол, ощущая, как пылают щеки, но уже не от невинного смущения. Ему бы найти ответ, какое-то оправдание, но ничего подобного не шло на ум. Он позволил себе увлечься, пренебречь безопасностью. Чувства сыграли с ним злую шутку, а он не смог от них отказаться.       Дзюнпей с шумом втянул воздух и покачал головой с видом человека, успевшего смириться с ситуацией.       — Ваш брат отправил это, — произнес он официально и непринужденно, тоном, будто ничего и не произошло. Шлейф минутного раздражения испарился, возвращая Дзюнпею мирный настрой, вот только его глаза продолжали пристально рассматривать Юджи. — Мне бы стоило бить во все колокола, чтобы доложить ему, что здесь у вас происходит, а не прикрывать ваши отношения.       Если Дзюнпей и пытался выглядеть грозно, то у него ничего не вышло. Они оба прекрасно знали, что Юджи не следует волноваться о том, что об этом маленьком недоразумении донесут брату, который едва ли обрадуется этим известиям. Его излишняя привязанность к младшим брату и сестрам, переросшая в тревожащую одержимость, делала его крайне раздражительным, когда дело касалось щекотливых вопросов, связанных с их честью. Он и не посмотрит, что Сукуна — наследный принц, а тому только дай волю пустить меч в ход. По спине Юджи побежали мурашки. Дзюнпей умел давать пищу для размышлений.       — Не думаю, что он заинтересуется этим, — деланно небрежно заметил Юджи, взяв письма из его рук, надеясь, что дрожь в ладонях осталась незамеченной. На восковой печати четко виднелось солнце, пронзенное копьем, и он осторожно погладил края письма, словно это приблизит его к дому.       — О, уверяю вас, он очень заинтересуется тем, как его брат не дает прохода наследному принцу, — нахально произнес Дзюнпей. К щекам Юджи прилила кровь, он вскинул на него полный неверия взгляд, но слуга уже спешно развернулся и энергичной походкой направился в сторону двери.       — Прошу меня простить, но у меня еще есть кое-какие дела, — сказал он напоследок, глянув на Юджи через плечо. Тот продолжал стоять на месте, не в силах сказать хоть что-то против. Никаких дел у Дзюнпея и в помине не было, но ему нужен веский и убедительный повод покинуть покои и оставить прерванную им пару наедине.              Дверь захлопнулась, и Юджи поспешил запереть ее, чтобы не повторять прошлых ошибок.       — Я уже говорил, что меня крайне удивляют ваши отношения? — спросил Сукуна, прекращая притворяться каменным изваянием. — И что значит «не дает проходу наследному принцу»? У тебя есть еще какой-то принц, которого ты преследуешь? Юджи, а я и не подозревал, что ты тот еще бесстыдник.       Разумеется, он все услышал и не мог не воспользоваться информацией, которой его щедро снабдил Дзюнпей. Юджи едва не простонал от разочарования.       — Ты задаешь слишком много вопросов, — буркнул Юджи. Бросив взгляд на принца, он застал его все в той же позе и с таинственной улыбкой на лице. — Так и продолжишь там сидеть?       — Рассчитывал, что ты составишь мне компанию и мы продолжим на том, где нас прервали, — честно ответил Сукуна, элегантно пожав плечами. Кажется, раны перестали ему докучать, он вновь бодр и весел, в отличие от Юджи, потерявшего всю имеющуюся у него энергию.       — Боюсь, мне придется тебя разочаровать, — снисходительно произнес Юджи и потряс письмами. — Мне нужно это прочесть, иначе я не смогу спокойно спать.       — Можно подумать, ты спокойно спишь, — хмыкнул Сукуна, заставив Юджи пожалеть о том, что он поделился с кронпринцем большей информацией о своей жизни, чем следовало.       — Можешь продолжать сидеть тут, но я не смогу уделить тебе внимание в ближайшие полчаса, — сказал Юджи, садясь за свой стол, куда тут же спланировал ворон, намереваясь скинуть на пол все бумаги. Один выразительный взгляд в сторону Сукуны вынудил принца предпринять хоть что-то. Он коротко свистнул, и птица, пускай и с явной неохотой, перелетела к нему, удобно устроившись на плече. Ворон вовсе не выглядел несчастным, так что непонятно, что заставляло его проводить такое количество времени на шкафу у Юджи.       — Тебе тоже нравятся хмурые принцы, которые полностью игнорируют своих гостей? — поинтересовался Сукуна непривычно ласково, погладив темные перья на шее птицы. Ворон нахохлился и каркнул. Означало ли это согласие или же отрицание, Юджи не знал. Однако шпильку в свой адрес уловил и забывать не собирался.       — Мне нравятся гости, если они не слишком злоупотребляют моим гостеприимством.       — Это мой замок. Как я могу злоупотреблять твоим гостеприимством?       — Сукуна, это не твой замок. И не испытывай мое терпение, — Юджи бросил недовольный взгляд на принца, но тот как-то уж очень счастливо улыбался. Его губы, слегка порозовевшие от поцелуев, путали Юджи мысли и лишали воли. Поерзав на своем месте, он был вынужден сдаться и отвернуться, чтобы не поддаваться очередному искушению. Он выучил урок и теперь намеревался следовать правилам, придуманным им самим.       Юджи взломал печать на первом письме и быстро пробежал глазами по нестройным строчкам, написанным детской рукой, но, не успев погрузиться в чтение, его отвлек странный звук. Он резко обернулся и увидел, как Сукуна встал и попытался придать кровати пристойный вид. Выглядел он крайне неловко и сконфуженно, словно ему ранее не доводилось проделывать нечто подобное. Юджи не сдержал улыбку, и это не осталось незамеченным.       — Смеяться над своим принцем — преступление против короны, — бросил Сукуна с напускной самоуверенностью, хотя постель после его попыток придать ей подобающий вид выглядела едва ли не более небрежно, чем прежде.       — Можешь смело записывать меня в преступники, раз такое дело. Не в моих силах сопротивляться королевскому произволу, — усмехнулся Юджи, возвращаясь к письму. — Когда пойдешь докладывать на меня страже, предупреди, что я выставлю против них Дзюнпея, и у них не будет ни единого шанса. И только лишь потом я сдамся и направлюсь в Ночной Дозор.       — Там и встретимся.       Юджи посмеялся, так и представляя себе сцену с их воссоединением в Черном Замке. Более нелепой картины и представить нельзя.       Сукуна довольно хмыкнул, решив, что с него довольно лакейской работы, и неспешно подошел к Юджи, бесцеремонно заглядывая ему через плечо. Дорнийский принц напрягся, чувствуя за спиной чужое присутствие, но не подавал вида, хотя чаша терпения стремительно наполнялась. Правило гостеприимства, конечно, не допускало выставления гостей из собственных покоев, но именно этого Юджи сейчас хотел больше всего. Пускай боги потом превратят его во что-то неприятное, последствия своего поступка он будет расхлебывать позже.       Как долго, к слову, Сукуна находится здесь? Неужели никто не заметил, что принц исчез сразу после схватки с отцом? После того как их застал Дзюнпей, все нервы Юджи были напряжены до предела. Следовало выставить Сукуну из своей обители, если им не хочется попадать в очередную щекотливую ситуацию. Однако Юджи не делал ничего подобного. Напротив, он чутко реагировал на каждое движение принца, отвечал на его бессмысленные фразы и вопросы и лишь отчасти раздражался из-за его присутствия. И как он мог утверждать, что занят, если ежеминутно отвлекается, подобно ребенку, слишком увлеченному игрой, но вынужденному учиться.       Сукуна продолжал молча стоять и смотреть, делая напряжение в комнате физически ощутимым.       — Что? — не выдержал в конце Юджи, резко разворачиваясь на стуле и стараясь подавить негодование, клокотавшее внутри. Сукуна будто бы и не услышал недовольства в чужом голосе, все его внимание было сосредоточено на письмах.       — Письма от семьи?       Юджи мигом сконфузился, сам не зная от чего. Он отвел глаза и посмотрел на письма. Порой Сукуна задавал столь беззастенчивые вопросы, что становилось неловко.       — И еще от пары принцев, которым я не даю прохода, — решил пошутить он. Глаза Сукуны опасно блеснули. Удивительная сила воли удерживала его от того, чтобы не схватить письма и не отправить их в ближайший зажженный очаг.       — Я пошутил, — вздохнул Юджи, улыбаясь краешком губ. Взгляд, направленный на него, был просто бесподобным. Столько укора он не видел даже от Дзюнпея. — В основном они от Чосо. Он очень беспокоится, как я тут выживаю.       — Выживаешь?       — Выживаешь, — громогласно повторил ворон, и Сукуна мягко схватил его за клюв.       — Он думает, что тебя тут подвергают пыткам? — спросил принц, когда птица, успокоившись, начала терзать его волосы.       — Вероятнее всего, да. Я не раз пытался объяснить ему, что беспокоиться не о чем, но он предпочитает думать, что мои успокаивающие слова предназначены лишь для того, чтобы усыпить его бдительность. Он ждет не дождется своей поездки в столицу. Хочет лично засвидетельствовать, в сколь ужасных условиях мне приходится жить, — Юджи покачал головой, беря второе письмо и с легкостью разламывая печать. Трещины пробежали по застывшему воску, расколов солнце надвое.       — Когда я был в Браавосе, моя мать отправляла мне письма каждый день, — внезапно поведал ему Сукуна, небрежно облокотившись на спинку стула. Юджи спиной ощущал исходившее от принца тепло, и от этого факта его сердце забилось быстрее. Если бы ему пришлось стоять в эту самую минуту, то ручаться за устойчивость своих ног он бы не смог. Юджи сглотнул ком в горле и заставил себя слушать неспешную речь принца.       — Вероятнее, их обилие объяснялось тем, что она злилась на отца, и ей нужно было с кем-то поговорить. Я жаловался ей на дядю, но это не помогло мне уменьшить срок моей ссылки. Иногда злился уже я, и писем накапливалось больше, чем следовало. Приходилось заставлять слуг писать ответ за меня. Но незамеченным это не осталось, и пришлось вступать с ней в спор на расстоянии. А это достаточно утомительное занятие.       Юджи слушал это и пытался примерить ситуацию на себя, но даже при всем желании ему не удалось достичь успеха. Затаенная печаль сдавила ему сердце, и буквы перед глазами поплыли и потеряли всякую четкость. Он удивился той грусти, которую он все еще ощущал даже по прошествии множества месяцев. Письма приходили ему постоянно: от брата, от сестер, от отца, даже его учитель отправлял пару нравоучительных строк, но никогда — от матери.       — Считай это за благо, — отстраненно произнес он, повернувшись к Сукуне, который выглядел озадаченно, увидев отчуждение на чужом лице. — Она беспокоилась о тебе, и меньшее, что ты мог сделать, это уменьшить ее тревоги.       Сукуна удивленно посмотрел на него, а Юджи не нашел в себе сил смотреть в ответ и потому отвернулся.       — Моя мать не столь интересуется моим пребыванием в Королевской Гавани, — он сказал это лишь для того, чтобы Сукуна не решил вновь задавать наводящие вопросы, лишенные такта и приличий. Откровения подобного рода с кем-то, кто не был членом его семьи, заставляли чувствовать себя голым. Юджи любил свою оставленную в Дорне семью и знал, что и она любит его в ответ, пускай он пока еще не до конца понимает. Просто с людьми, окружавшими с самого детства, легче всего прийти к разногласиям. Юджи не считал себя обиженным или обделенным, в детстве у него с матерью складывались прекрасные отношения, и множество теплых воспоминаний только подтверждали это. Но с каждым годом им все сложнее становилось находить общий язык. Она видела то будущее для Юджи, которое было полной противоположностью его виденью. Ей хотелось, чтобы младший сын нашел себе жену, устроил жизнь, подобающую члену семьи дома Мартелл, чтобы он оставил свои метания и бесконечные странствия в поисках приключений.       Ее надежды рухнули в ту же секунду, когда Юджи объявил, что вновь покидает Дорн. После смерти дедушки прошло чуть больше полугода, боль от утраты немного притупилась и позволила вернуться к мыслям об оставленных обязанностях. В то время Юджи предполагал, что его возвращение — дело решенное, но, по всей видимости, его мать считала иначе. Их на время отложенный спор, вызванный скорым донесением о том, что Юджи на драконе доставил в Дорн наследный принц, вспыхнул с новой силой. Костер их разногласий запылал, и все находившиеся в Солнечном Копье могли наблюдать яростное пламя, лизавшее стены изнутри замка.       Юджи предельно долго старался ни в чем не перечить матери, соглашаться со всеми ее идеями, считая, что воплощать их в жизнь придется еще не скоро. Однако своим решением покинуть дом он свел на нет все приложенные усилия. Никакие его слова не смогли смягчить ее. Они попрощались прохладно, но вины за собой Юджи не ощущал. Он и сейчас не чувствовал ничего похожего на стыд, лишь грусть от того, что им не удалось понять друг друга. Их ссора давно зрела, как персик на ветке, и хватило лишь небольшого ветерка, чтобы сбросить его на землю.       Взгляд Юджи скользнул на знамя Таргариенов, колыхающееся на ветру. Ироничная ситуация. Своим отказом следовать воле матери он променял одного дракона на другого, только теперь с тремя головами [1]. Вот только ему не хотелось веселиться. Выходила лишь горькая усмешка.       — В самом деле? — голос Сукуны звучал недоверчиво, и Юджи пожал плечами, не собираясь прояснять ситуацию. У него недоставало моральных сил на объяснение всех тонкостей его отношений с родителями.       — Мы уже давно перестали понимать друг друга, — уклончиво ответил дорнийский принц, не обращая внимания на укол в груди. Он уже жалел, что начал этот разговор. — И если ты не против, я бы предпочел не развивать эту тему дальше.       У Сукуны хватило чуткости не задавать больше вопросов. Не говоря ни слова, он наклонился, оставляя короткий поцелуй на макушке Юджи, и поспешно отступил, предоставляя прекрасную возможность заняться прерванным делом. Юджи углубился в чтение, оставаясь в растрепанных чувствах. Он старался не думать о мурашках, побежавших по спине, и о странном тепле, растекшемся у него в груди. Это просто поцелуй, скорее утешительный, чем показывающий всю глубину чувств. Тогда почему у него так сильно колотится сердце, а на лице эта глупая улыбочка?       Юджи отложил одно из писем, чтобы заняться следующим, но все еще прислушивался к звукам, доносившимся из-за спины. Отчасти Юджи рассчитывал, что Сукуне быстро наскучит, и он покинет покои, например, чтобы посетить мейстера или избавиться от перепачканного костюма, все еще носившего следы тренировки. Однако очень скоро пришлось распрощаться с надеждами, потому что принц прекрасно обосновался в чужой обители и ни словом, ни жестом не выказывал своего намерения уйти.       — Его Высочество не хочет пойти в свои покои?       — Нет, — без капли стыда ответил Сукуна. Даже в его голосе слышалась дерзкая улыбка, полная какого-то темного порока. — Его Высочество желает остаться здесь, покорно благодарю за проявленный интерес. Ты можешь заниматься своими делами, маленький принц, я же никак не мешаю тебе.              — Постарайтесь смотреть не столь пристально, — попросил Юджи, зная, что Сукуну от формального тона передергивает, как если бы его облили холодной водой. Он рассчитывал выиграть пару минут тишины, но, чувствуя направленный в затылок взгляд, осознал, что и эта его задумка не привела к желаемому результату. Тяжелый вздох вырвался из груди.       Гости должны понимать, когда их присутствие уже становится навязчивым. Дзюнпей обязательно что-нибудь скажет по поводу того, что Сукуна ведет себя слишком по-хозяйски в чужой опочивальне. При мысли о Дзюнпее дорнийский принц поежился. У Юджи начало складываться впечатление, что он основательно подорвал лимит его доверия, и теперь контроль над ним станет еще более ощутимым. Этого ему еще не хватало.       — На тебя приятно смотреть, — легкомысленно заметил Сукуна, а когда Юджи повернулся к нему, даже не попытался отвести взгляд. Краска бросилась в лицо дорнийскому принцу, обжигая щеки. Не стоило ему поворачиваться. У этой дорожки не будет обратного пути, если он еще раз поддастся мимолетному желанию.       Юджи раздраженно отвернулся и с большей силой, чем требовалось, развернул послание. Семеро Богов, над ним ведь просто издеваются. Юджи едва не взвыл от той смеси чувств, которые охватили его. Если раньше Сукуна действовал неспешно, то теперь позабыл о всяком приличии. Он все еще придерживался осторожности, но церемониться прекратил. Говорил прямо и уверенно, всячески игнорируя окольные пути, предполагающие использование в разговоре призрачных намеков и безобидных комплиментов. Сукуна словно получал удовольствие от того, как тушуется собеседник от его откровенности.       — Льстец, — бросил Юджи, сумев совладать с собой. — Я все равно предпочту сейчас письмо общению с тобой, сколь бы приятны мне ни были твои слова.       — То есть улестить я тебя все же смог?       — Я этого не говорил. И прошу тебя перестать меня отвлекать, иначе я до вечера не сдвинусь с этого места.       Ответом ему послужил смех, которому вторил хрипло каркающий ворон. И звучало это, надо сказать, довольно жутко. Но Юджи сумел подавить в себе некоторую опасливость и желание повернуться, чтобы стереть из головы картину, созданную воображением, не имевшую, он уверен, ничего общего с действительностью. Юджи знал, что стоит ему повернуться, и он погибнет, станет вечным пленником чужих глаз.       Ранее он смотрел на свои отношения с принцем взглядом реалиста, знающего, что в случае выбора между миром в королевстве и собственными чувствами Юджи, не задумываясь, выберет первое. Однако теперь ему очень не хотелось бы вставать перед таким выбором.       Невеселые мысли отвлекли его от первой части письма. Юджи пришел в себя где-то на его середине и недовольно поморщился, когда понял, что читает о том, как из Цитадели в Солнечное Копье прибыл новый мейстер, и пока Чосо присматривается к нему, считая, что тот достаточно молод, чтобы выполнять свои обязанности на должном уровне. Мать, чью личность брат всегда затрагивал в письмах с особой осторожностью, зная о подвешенном состоянии их отношений, с частью своей свиты на время перебралась в Пентос, взяв с собой дочерей. Время от времени они покидали родовой замок Мартеллов и отправлялись в Вольные Города. Они то налаживали кое-какие дела с торговцами, то просто желали сменить обстановку. В такие дни замок погружался в уныние и тишину. Юджи с некоторой завистью, которую он всячески пытался скрыть, думал о том, что хотелось бы и ему составить компанию им во время их разъездов.       К сожалению, после пары предложений его отвлек громкий звон, раздавшийся позади. Обернувшись, Юджи лицезрел на редкость занимательное зрелище: кронпринц Вестероса, наследник Железного Трона и лорд Драконьего Камня, наездник грозной драконицы Тени и вероятный главарь какой-то шайки разбойников в Браавосе, отчаянно пытался найти что-то на полу, теряя всякий намек на величественность. Над ним, размахивая черными перьями, кружил перепуганный звоном ворон. Под недоумевающим взглядом Юджи Сукуна усмехнулся и показал хозяину покоев кольцо с видом воина, прорвавшего осаду города.       — Положи его на место, — попросил Юджи, не меняясь в лице, следя за каждым движением принца. Тот без тени смущения встал на ноги, положил украшение на место и подставил руку для птицы.       Юджи вернулся к письму. Ему всегда должно быть известно, что происходит в Дорне, и Чосо, осведомленный об особенности брата превращать любую тишину в зловещее предзнаменование, каждую неделю исправно предоставлял всю необходимую информацию, не скупясь на подробности. Он рассказывал и важные изменения в замке, и свои идеи, направленные на улучшение жизни в Дорне. Даже нелепые слухи, которых было в избытке в Солнечном Копье, Чосо не обделял вниманием и давал им почетное место в своих отчетах. Сведения, содержащиеся в этих письмах, придавали Юджи спокойствия и сил. Видят Боги, он не мог переживать еще за Дорн, находясь в Красном Замке и «не давая проходу наследному принцу».              — Может, ты все-таки пойдешь, скажем, к мейстеру? — спросил Юджи, когда краем глаза заметил движения принца, метавшегося по комнате, имея при этом такой важный вид, будто он полководец, готовящийся выйти к своему войску. — Мне кажется, твои травмы грозят стать несовместимыми с жизнью.       — Ты думаешь, отец настолько сильно выкладывается в наших поединках? Я же говорил: для него это только игра. При чем не самая занятная.       — Не знаю, как Его Величество использует свою силу, но гарантирую тебе, что мне придется показать все, на что способен я, если ты не успокоишься. Может статься, что ни один мейстер не поможет тебе в таком случае.       — Ты мне угрожаешь? — в голосе Сукуны недоверие и что-то еще, похожее на азарт. Достоверность этого наблюдения Юджи точно выяснять не станет, но чужая интонация превратила его тело в раскаленную до красна сталь. Он выдохнул, болезненно впиваясь пальцами в край стола, но не позволил себе обернуться.       — Сукуна, во имя всей привязанности, которую я к тебе испытываю, пожалуйста, позволь мне закончить это письмо, потому что я уже трижды прочел одно предложение и никак не могу взять в толк, что там написано.       Юджи думал, что сумел достучаться до кронпринца, погрузившись в благословенную тишину. Но счастье, как оно часто бывает, мимолетно и зыбко. Его очень легко упустить и вновь вернуться в суровую реальность. В этот раз упало явно что-то более габаритное, и Юджи потерял всякое терпение. Он решительно встал и поставил рядом с собой второй стул, недвусмысленно указывая на него Сукуне, стараясь выглядеть грозно. Тот сначала недовольно смотрел на кота, прошедшегося мимо него с гордым видом, а потом перевел взгляд на Юджи. Хитрая улыбка вызвала у дорнийского принца мурашки. Сукуна, не говоря ни слова в свое оправдание, грациозно присел рядом с ним, а Юджи вновь принялся читать про срубленное в саду апельсиновое дерево, по которому он в детстве любил ползать, потому что ветви росли в непосредственной близости от окон его комнаты. Он часто забирался на него и спускался во двор, пока в замке все спали. Под покровом темноты можно было улизнуть куда угодно, и все дороги были для него открыты. Когда об этом узнали, то у дерева поставили стражу, и Юджи пришлось находить иные пути, чтобы выскользнуть из дома.       Жаль, что живое напоминание о его детстве теперь предастся забвению. Чосо уверял, что от болезни пострадало уже все дерево, добравшись до самых корней. Если бы они не приняли этого решения, то мог погибнуть весь сад.       В конце, разумеется, виднелись стандартные вопросы, интересующиеся самочувствием Юджи и обстановкой в Красном Замке. Пытаться переубедить лорда Солнечного Копья, что в Королевской Гавани его жизнь складывается спокойно и лишена каких-то трудностей, не стоило. Чосо с недоверием относился к роду Таргариенов и к столице, и все убеждения Юджи в том, что все далеко не так критично, принимались с огромной долей скепсиса. И едва ли доверие укрепится, если до главы дома Мартеллов дойдет информация, что Юджи вступил в отношения с наследным принцем. Только эта мысль мелькнула в его голове, как взгляд сам собой метнулся к Сукуне, который скучающе крутил в руках длинный кожаный ремешок пояса Юджи. Сукуна смотрел прямо на него, и во всей его позе прослеживалась расслабленность, делающая его схожим с сытым хищником, не представляющим в данный конкретный момент угрозы. Принц усмехнулся, когда понял, что на него смотрят. Юджи, застигнутый врасплох, шумно выдохнул, не зная, куда деть глаза, но вовремя вспомнил, как этот самый человек с грацией большой кошки и харизмой отъявленного пирата искал его кольца, раскатившиеся по покоям. Желание поддаться природному обаянию Сукуны ненадолго отступило.       — Что-то не так в том, что я снова смотрю на тебя? — невиннейшим тоном спросил Сукуна, поворачиваясь к Юджи и опираясь одной рукой на спинку стула.       Седьмое Пекло.       Юджи посмотрел на него тяжелым взглядом и сложил письмо пополам. Ясно как день, что о написании достойного и подробного ответа, способного удовлетворить Чосо и не вынудить его созвать знамена, дабы пойти на Королевскую Гавань выяснять, в здравии ли находится его брат, не могло быть и речи. Придется на некоторое время отложить этот вопрос. Несколько позже Юджи напишет Чосо, что убил наследного принца за то, что тот вел себя слишком развязно, а тому придется либо отречься от родственника-изменника, либо предпринять какие-то действия, чтобы спасти его шкуру. Хотя вряд ли он успеет сделать хоть что-то. Юджи видел драконов короля и королевы, на их фоне Тень выглядела детенышем, который только-только вылупился из яйца, — Сукуну, к слову, очень оскорбили эти замечания, но его оскорбляет все, что касается его питомицы, если это только не восхваление всех ее достоинств.       Так вот, Юджи видел этих двух огромных драконов, и у него нет ни единого шанса скрыться от них или от их всадников. Ему даже Стену не предоставят в качестве альтернативы. Пеплу нет разницы, где пожинать плоды своего преступления.       Он уже было хотел ответить Сукуне, но внезапно его внимание привлекла приписка, мелькнувшая в конце письма. Нахмурившись, Юджи вновь развернул письмо и со всем вниманием уставился на одну-единственную строчку, написанную явно наспех:       «С лучшими пожеланиями и сердечной привязанностью, твой брат, Чосо».       Юджи никак не мог взять в толк, почему обратил на нее внимание именно сейчас и что за странный обрывок мысли мелькнул в голове. Будто он уже где-то видел подобное, но это не должно так озадачивать. Разумеется, видел. К тому, же множество раз, но только в других письмах от брата. Чосо всегда оставлял такую приписку, лишь изредка ее меняя. Это была самая обыкновенная деталь в его письмах, которая воспринималась как должное. Так почему же Юджи никак не может перестать смотреть на нее?       — Неужели у Его Высочества нет других важных дел? — спросил Юджи лишь отчасти заинтересованно, так как все его внимание было поглощено другими вопросами. Сукуна, обладавший удивительной наблюдательностью, сумел заметить, что дорнийский принц потерял к нему всякий интерес, и подался вперед, чтобы заглянуть в письмо. — Сукуна, не испытывай мое терпение.       Сукуна ответил ему дерзким пожатием плеч.       — Во-первых, как я уже говорил, мне нравится проводить время с тобой, а во-вторых, мне стало интересно, что заставило тебя так перемениться в лице, — ответил он, отстраняясь и более не пытаясь вторгнуться в личное пространство Юджи. Иногда он бывал удивительно понятливым, что не давало возможности поставить на нем и его воспитании крест.       Юджи вздохнул и покачал головой. О безответственности Сукуны они поговорят позже, раз теперь это его обязанность. А пока он попытается разгадать хитроумную загадку, придуманную его мозгом. Он откинул письмо Чосо в сторону и принялся рыться в своем столе, рассчитывая, что найдет хоть что-то. В сторону полетели письма, короткие записки, свитки и даже карты. Кое-что успел подхватить Сукуна, прежде чем это свалилось на пол, но Юджи не сумел оценить его благородного поступка. Из недр своего заваленного стола он вытащил старую, потрепанную веками книгу с красивым золотым узором на обложке.       Что-то внутри подсказывало, что он на верном пути.       Как книга на валирийском связана с припиской Чосо в письме? Ответ не желал приходить так просто. Юджи недовольно смотрел на книгу, будто это она виновата во всех трудностях, которые он испытывал.       Сукуна, заметив погруженного в раздумья Юджи, осторожно потянул того за пояс, но, не получив никакой реакции, перевел взгляд на книгу. В глазах его сверкнуло узнавание. Кончики пальцев мягко коснулись плеча дорнийского принца, привлекая внимание и вынуждая того вздрогнуть. Вырванный из глубокого омута мыслей, Юджи смотрел на своего гостя растерянно, и на один короткий миг ему почудилось, что он и вовсе не узнает человека перед собой.       — Хочешь позаниматься валирийским языком? — Юджи непонимающе нахмурился, и Сукуна кивнул на книгу с заговорщицким видом. — Нет предела совершенству, не так ли? Мне следует восхищаться твоей тягой к знаниям, а то в последнее время мы мало уделяли внимания твоим урокам.       Осознание заставило Юджи подскочить на месте. Не говоря ни слова, он под недоуменным взглядом Сукуны решительно направился к сундуку, стоящему у изножья кровати. Тяжелый засов не сразу поддался, но спустя пару попыток его таки удалось открыть.       — Что ты делаешь? — поинтересовался кронпринц, наблюдая, как Юджи достает всяческие мелочи, привезенные им из Дорна, но не нашедшие места в новых покоях. Все это было не то. Юджи отчаянно искал кое-что конкретное и искренне надеялся, что не оставил это в Солнечном Копье. И вот удача ему улыбнулась: на самом дне лежала небольшая неприметная шкатулка с резными стенками, в которой тщательно хранились письма. Он уже и не помнил, откуда она у него, и не подозревал, что найдет ей какое-то применение, однако времена меняются. В ней в строжайшей тайне хранились все письма, которые Юджи получил от Сукуны за время своего пребывания в Дорне. Они были дороги ему, хоть он и понимал, какую беду они принесут, если попадут не в те руки.       Сохраняя безмолвие и не развеивая непонимание Сукуны, Юджи вернулся назад и опустил шкатулку на стол. Громкий звук заставил кронпринца поморщиться, но он продолжал с интересом наблюдать за развернувшейся немой сценой, ожидая каких-либо объяснений.       — Ты там прячешь свои драгоценности? — полушутливо-полусерьезно осведомился он, надеясь, по всей видимости, с помощью поддразнивания заполучить ответ. Юджи покрутил в руках шкатулку с задумчивым видом, пытаясь вспомнить, а после зажал один мало выделяющийся узор на правой стенке. Послышался характерный щелчок, и на лице Сукуны отразилось искреннее изумление.       — Серьезно? Шкатулка с замком?       — Небольшая предосторожность, — пожал плечами Юджи, вытаскивая первое попавшееся письмо, сразу же находя маленькую приписку на нем. В самом низу. Валирийские слова, по-прежнему незнакомые ему, и только имя Сукуны четко определялось. Он достал следующее — точно такая же картина. Во всех письмах Сукуна оставлял запись, которая не поддавалась пониманию Юджи. Он совсем забыл, как ломал голову над этой загадкой, а ведь именно из-за нее ему и пришлось углубиться в изучение чужого для него языка. Раздражение неприятно пощекотало изнутри, и он бросил рассерженный взгляд на кронпринца.       — Что? — не понял тот, вскинув брови, не прекращая играться с поясом вновь севшего за стол Юджи.       — Что это такое? — прямо спросил Юджи, требовательно указывая на интересующую его фразу, надеясь, что Сукуна не начнет, как всегда, увиливать. Тот непонимающе прищурился и подался вперед, чтобы лучше рассмотреть собственное послание. На одно мгновение его лицо отразило сразу несколько эмоций: растерянность, смущение, неверие, а потом все скрылось за лукавой маской. Глаза его искрились весельем, и Юджи уже доподлинно знал, какой ответ получит.       — Ты прятал в этой шкатулке мои письма? — самодовольство текло из него рекой. Юджи буквально физически мог ощутить его. Сукуна наклонился еще, чтобы заглянуть в шкатулку. — Что еще там интересного? Юджи тут же захлопнул ее, жалея, что не прищемил любопытный нос одного принца. Сукуна беспечно рассмеялся, вызывая большую досаду. Почему этот человек так любит превращать все происходящее в шутку? Впрочем, Юджи взглянул на искренне веселившегося принца и вздохнул: было бы во много раз хуже, будь он смурным и жестоким, знающим только один способ «веселиться».       — Ты покраснел, — проворковал Сукуна, выпрямляя спину и хитро щурясь.       — Катись в Пекло, Сукуна, — огрызнулся Юджи. Минутная слабость прошла, и ей на смену пришло негодование. Он перевел взгляд на книгу, решая самостоятельно взяться за перевод. Сегодня он разгадает эту тайну, чего бы это ему ни стоило. Что такое пара слов? Ему уже по силам поддерживать с Сукуной некое подобие беседы на валирийском. Одна фраза не должна стать помехой.       Ворча себе под нос о невыносимых принцах, которые воображают о себе слишком много, хотя единственным их достижением является пара срубленных голов и излишне вздернутый нос, Юджи обратил внимание на пожелтевшие страницы книги и совершенно упустил момент, когда Сукуна встал, оставляя стул около него пустующим. Мягкими и бесшумными шагами кронпринц обошел дорнийского принца со спины и занял выгодную позицию, наблюдая за всем из-за его плеча.       — Если не хочешь помогать, то либо не мешай, либо отправляйся в твердыню Мейгора, — попросил Юджи, перелистывая страницу за страницей. Глаза все еще не желали улавливать на исписанных страницах знакомые очертания слов. Он становился все нетерпеливее, хоть и не понимал своей одержимости идеей перевести фразу именно сейчас. Юджи неприязненно хмурился, потирая одной рукой ноющий висок. Еще немного, и у него разболится голова от ряби перед глазами.       — Ты очень торопишься, — ладонь Юджи внезапно мягко перехватили, не давая перелистнуть очередную страницу. Он замер, забывая, как дышать. Сукуна, сохранявший все это короткое время молчание и бездействие, наклонился ближе, опираясь одной рукой о стол, а второй удерживая ладонь Юджи. Горячие пальцы нежно обхватили запястье и медленно скользнули выше, чтобы получить доступ к книге.       Юджи завороженно смотрел на чужую руку, сохранившую все следы тренировок, на оголившееся запястье, выглядывающее из-под рукава свободной туники, расшитой красными нитями. Черные полосы приковывали взгляд, дразнили и интриговали.       — Ты смотришь на мои руки или в книгу? — весело поинтересовался Сукуна, прекращая это сладостное наваждение.       — Я не стану отвечать на столь провокационный вопрос, — фыркнул Юджи, не позволяя себе смущаться. Он посмотрел на книгу, где Сукуна все же перевернул пару страниц и остановился на одном из разделов, до которого им еще не доводилось доходить. Сплошной текст без единого намека на иллюстрацию вызывал уныние. Аккуратные и ровные буквы, сливающиеся в единый частокол слов, запрыгали перед глазами Юджи. Он думал, что перевод не составит труда? Что ж, теперь придется взглянуть правде в глаза: если Сукуна не смилуется и не поможет ему, то Юджи придется сидеть над этой книгой целый день.       — Неужели ты просто не можешь мне сказать все прямо? — спросил он, возмущенно окинув книгу взглядом, полным негодования.       — Нет, — ответил Сукуна, с легкостью переходя на валирийский. Юджи мрачно посмотрел перед собой, ненавидя принца с особой силой. Ему пришлось подавиться собственными словами, когда тяжелые крепкие ладони легли ему на плечи. Сукуна бесцеремонно, отдавая отчет каждому своему действию, наклонился вперед ровно настолько, чтобы суметь произнести последние слова прямо на ухо Юджи: — Я уже сделал большую часть работы. Теперь можешь читать.       Юджи старался сохранять самообладание и не обращать внимания на возросшее желание отбросить свою идею. На это потребовалось куда больше сил, чем он надеялся. Им уже доводилось оставаться наедине и быть достаточно близко друг к другу. Не стоило слишком преувеличивать важность происходящего момента. Юджи не заглотит наживку и позволит себе оставаться в безмерном спокойствии и невозмутимости. Впрочем, и на этом поприще его ожидал провал. Пускай Сукуну едва ли можно назвать искусителем, сумевшим покорить множество сердец, но, тем не менее, Юджи ощущал трепет, когда тот выходил за рамки привычного поведения и проявлял себя с новой стороны. Например, как сейчас.       Он обречен сидеть за этим столом весь оставшийся день.       По спине пробежали мурашки от того места, куда только что коснулись губы Сукуны, прокладывающие себе путь вдоль линии шеи Юджи. Ненавязчиво, делая достаточные паузы, чтобы его смогли остановить. Но этого не происходило, и он продолжал выполнять свой коварный замысел. Первостепенной задачей Сукуны было всяческими способами отвлечь дорнийского принца от чтения, и только этот факт еще более подстегивал Юджи. Но он не мог ничего сделать с реакцией собственного тела, тянущегося к ненавязчивым ласкам, а его цель таяла, как мираж в пустыне.       Юджи тихо посмеивался и жмурился, ощущая легкую щекотку. Он даже не старался вчитываться в текст, зная, что ничего, кроме плывущих строчек, не увидит. Он не мог банально прочитать предложение, не говоря уже о том, чтобы понять его смысл. Сукуна шумно выдохнул куда-то в плечо Юджи, когда тот наклонил голову на бок, давая больший доступ к своей шее. Горячее дыхание заставило мурашки скользнуть вдоль позвоночника, подобно маленькому разряду молнии. Голова с каждой минутой становилась все более пустой, жар в покоях нарастал, и приближающийся полдень был совершенно ни при чем.       — Ты специально отвлекаешь меня, чтобы я никогда не узнал ответа? — наигранно ворчливо спросил Юджи, оборачиваясь и смотря на Сукуну укоряющим взглядом. Щеки его слегка порозовели, а глаза лихорадочно блестели. Он видел в чужих глазах слишком много чувств и эмоций, и они поглотили Юджи без остатка. Он сглотнул ком в горле, когда кронпринц мягко взял его подбородок и развернул назад к книге. Одна часть его естества, отвечающая за неповиновение, желала тут же возмутиться, но вторая же, более заинтересованная в результате, к которому все это ведет, решила уступить. Иногда нужно быть более податливым, позволяя кому-то другому проявлять инициативу.       — Я приму это как ответ «Да», ты, хитрый мерзавец.       — Но ведь иначе ты ничего не запомнишь, — сказал Сукуна с неискренним сожалением в голосе. Юджи, даже не видя его, представлял, как тот раздувается от гордости. Он закатил глаза. — Если твои поиски будут сопровождаться маленькими трудностями, то все отложится в твоей памяти на долгие годы. А я хочу, чтобы это, — Сукуна небрежно махнул в сторону шкатулки, заполненной его письмами, — осталось с тобой навсегда. Письма можно уничтожить, а знания, что ты приобретешь — останутся с тобой навсегда.       Одна рука Сукуны, несмотря на всю высокопарную речь хозяина, скользнула по боку Юджи, заставляя того вынырнуть из того омута, куда он погрузился несколько минут назад. В голове мелькнула тень тревоги.       — Мне будет легче запомнить, если ты прекратишь быть занозой в моей заднице и просто скажешь. Это, между прочим, письма мне, — заметил Юджи, перехватывая руку Сукуны и укладывая ее на стол. Жест более чем однозначный, а кронпринц всегда понимал, когда его просят не действовать слишком поспешно. Юджи чувствовал себя несколько смущенным.       — Письма, может быть, и тебе, но писал их я, — пожал плечами Сукуна, встречаясь с дерзким взглядом Юджи, который не намеревался принимать такой ответ в качестве аргумента. — Из всей игры пропадёт всякий азарт.       — Сукуна, я очень тебя прошу, облегчи мне немного задачу. Я не столь уверен в своих силах относительно валирийского и не хочу просидеть над этим весь день. И у тебя, и у меня есть еще дела, помимо того, как сидеть в моих покоях, позволяя остальным гадать, куда ты запропастился после тренировки с Его Величеством.       — Меня не интересует, кто и что будет обо мне говорить, маленький принц, — небрежно повел плечом Сукуна. Хорошо. Он не оставил Юджи выбора.       — Понимаю, — кивнул Юджи. — Но не вините меня в том, что многие сочтут вас человеком, не готовым смириться с поражением, — он с деланной небрежностью обратил свое внимание к книге, физически ощущая негодование, исходившее от Сукуны. Да, он поступил очень низко, но когда на кону стоит утоление любопытства, все средства хороши. Даже столь безжалостные.       — Очень низко, Юджи, — прошипел Сукуна, выпрямляясь и подходя ближе к столу. Он взял в руки письма и пробежал их глазами. На мгновение он поморщился, словно не веря, что слова, написанные на бумаге, вышли из-под его пера.       — Просто признай, что ты, как и твой дядя, просто выдумал это слово.       Еще один удар, достигший цели. Сукуна едва не задохнулся от возмущения и посмотрел на Юджи поверх письма. Тот самодовольно улыбался, положив подбородок на сплетенные руки. Кронпринц так часто злится из-за сравнений с Сатору, что не воспользоваться полученными знаниями казалось невозможным.              — Нет, я не выдумывал это слово, — передразнил Сукуна, резко наклоняясь так, чтобы их лица оказались на одном уровне. На мгновение Юджи растерялся, и лишь уверенность в том, что Сукуна не причинит ему никакого вреда, позволила остаться на месте, не дрогнув и мускулом.       — Пока ты не доказал обратного, я не могу тебе верить, — невинно произнес Юджи. Сукуна наклонился еще ниже, не разрывая с ним зрительного контакта. Их губы в очередной раз оказались в опасной близости друг от друга, и никто не спешил двигаться с места, чтобы изменить их положение. Теплое дыхание коснулось лица Юджи, и он едва не поддался соблазну.       — Не сдайся ты так быстро, то очень быстро бы нашел ответ, — протянул Сукуна, недовольно фыркая. Юджи вскинул бровь. — Перевод до боли простой, но на валирийском это звучит куда красивее, — продолжал тянуть кронпринц, бегая глазами по чужому лицу, выискивая на нем хоть какой-то намек на догадку. Сердце у Юджи подскочило, а потом рухнуло вниз. Часть его догадывалась, о чем шла речь. Он ждал, когда слова будут озвучены и ничего повернуть назад уже не получится, и боялся этого момента. Ну кто просил его играть со спящими драконами? Сукуна, будто не заметив внутренней борьбы в своем собеседнике, двинулся вперед еще немного, практически целуя Юджи. Он произнес ответ ему в самые губы, на грани шепота, превращая все в самую интимную сцену из всех возможных. Слова зазвенели в ушах Юджи и заставили застыть. Удар молнией и то произвел бы меньший эффект.       «С любовью, Сукуна».       Горло Юджи сдавило судорогой, в голове зашумело с новой силой. Не доверяя себе в должной мере, он отвел взгляд, стараясь избегать пристального внимания Сукуны, суетливо соображая, как ему следует поступить. На чаше весов — его собственные чувства и бремя ответственности. Признание в любви — это что-то более значимое, что-то более реальное. Это невозможно игнорировать или отодвигать на самые задворки разума, притворяясь, что этого нет. Юджи рассчитывал, что этот разговор не поднимется в ближайшее время. В идеале — никогда. Одно дело, когда все ограничивается ухаживаниями и легким заигрыванием, но совершенно другое — любовь.       Потребовалось больше времени, чем он планировал, чтобы справиться с тем, что на него свалилось столь неожиданно и сумбурно. Мир прекратил крутиться вокруг него в суетливом и безумном танце, и Юджи сумел сделать вдох, а вместе с тем и обрел способность мыслить разумно и хладнокровно. В конечном счете рано или поздно этот момент настал бы. Он не был слепым или глухим. Его учили видеть и делать соответствующие выводы.       Юджи притянул шкатулку к себе и заглянул внутрь, чтобы найти самое первое письмо. Как он и думал, в нем тоже красовалась та самая фраза, которой теперь никогда не удастся стереться из его воспоминаний. О какой любви говорил Сукуна, когда писал эти строки? Между ними были достаточно натянутые отношения в момент возвращения Юджи в Дорн. Да, возможно, имелась некоторая симпатия и взаимный интерес, напоминавший скорее дружеский, но ничего более грандиозного и серьезного. Его одолела целая рать сомнений и тревог, пока он всматривался в аккуратные буквы, оставленные Сукуной.              — Вот как, — произнес Юджи, не в силах выдерживать повисшую в покоях тишину. Голос его звучал более бесстрастно, чем он себя ощущал на самом деле. Его разрывали на части противоречия и страхи. Должен ли он что-то сказать? Является ли заявление принца признанием, на которое нужно ответить? Тень недосказанности стояла над ними, как третий участник беседы, готовый вот-вот вступить в разговор. И Юджи страшился этого момента. Он облизнул губы и покосился на замершего рядом Сукуну. Лицо его, прежде самодовольно усмехающееся, хранило черты растерянности. Словно до него дошел весь смысл сказанных им слов, и теперь он опасался их, не знал, что предпринять, чтобы избавиться от неловкости.       — Я и не догадывался, что ты писал мне о любви с того самого момента, как я покинул Королевскую Гавань, — продолжил он, откидываясь на спинку стула. Слова любви застыли на кончике его языка и готовились в любой момент сорваться. Будь что будет.       Слова давались ему с трудом, ему едва хватало сил для ясности мыслей. Все происходящее выбило у него из-под ног почву. Это будто бы происходило с кем-то другим, а он стал невольным свидетелем разыгравшейся сцены.       Но, даже находясь на перепутье, снедаемый нерешительностью, Юджи, пожалуй, вполне готов рискнуть.       Сукуна прокашлялся и провел по растрепанным волосам, стараясь скрыть свою неуверенность.       — На самом деле, — он запнулся, и глаза его забегали в поисках чего-то, что сможет выручить в столь щекотливой ситуации. — На самом деле все не так однозначно, маленький принц. У слова «любовь» в валирийском имеется много других смыслов. То есть, оно обозначает не прямо романтическую любовь, а скорее как дружескую. Более точным переводом было бы «с уважением» или что-нибудь подобное.       Он говорил торопливо, сбивался с мыслей, и Юджи перестал понимать, о чем речь. Единственное, что он понимал точно, так это то, что Сукуна лжет. Старательно, однако очень неумело. Оправдания, вырывающиеся из его уст, казались столь же достоверными, как и вероятность того, что простой рыбак поймает кракена в свой невод.       Он так хотел сохранить мир в королевстве.       Но он также хотел быть с Сукуной.       Юджи позволил себе улыбку, наблюдая за попытками Сукуны справиться со своим смущением. Он постарался прикрыть рот ладонью, но это не помешало ему скрыть свое веселье. Кронпринц резко замолчал, уставившись на Юджи в некоторой нерешительности, и тот не смог сдержать смех, принесший облегчение.       Пора признать, что Дзюнпей был прав. Они оба бестолковые, вечно кружащие вокруг друг друга, не готовые пока к кардинальным изменениям в своих судьбах. Оно и к лучшему. Впрочем, Юджи все равно придется как следует обдумать эту ситуацию, чтобы решить, как действовать в дальнейшем. Взгляд Сукуны смягчился, и на лице появилась знакомая ухмылка. Он, уже справившись с замешательством, взял ладонь дорнийского принца в свою, слегка ее сжимая.       — Что же вызвало такое веселье у моего маленького принца?       — Правда хочешь знать? — хитро спросил Юджи, вскинув брови и склоняя голову на бок.       Они смотрели друг другу глаза в глаза, позволяя тишине окутать себя. Юджи видел, как решимость в кронпринце тает с небывалой быстротой. Взгляд заметался, а улыбка становилась все более натянутой. Румянец, появившийся на его лице, светлая кожа Сукуны не в состоянии скрыть, выставляя таким образом все чувства принца напоказ.       — Я думаю, мне уже пора, — резко и нетерпеливо произнес Сукуна, вставая и спешно поднимая оставленный у кровати меч. — Я вспомнил о кое-каком деле, которое требует моего участия. Будет крайне некрасиво, если я не явлюсь на эту встречу.       Он сделал пару стремительных и легких шагов в сторону двери, стараясь ретироваться незамедлительно, несмотря на все ранние попытки Юджи отправить его восвояси. Но, не дойдя до двери, кронпринц остановился и вернулся назад, сохраняя на лице мрачную решимость.       — Надеюсь, ты посетишь мейстера, — участливо сказал Юджи, потеряв всякое желание дразнить Сукуну. Он оборвал себя на полуслове. Сукуна бережно, но тем не менее решительно вновь завладел рукой принца и оставил на тыльной стороне ладони поцелуй.       — Увидимся позже, любовь моя. Надеюсь, наша встреча произойдет в других обстоятельствах.       Не говоря более ни слова, Сукуна резко развернулся и поспешно удалился, оставляя Юджи в столь долгожданной тишине покоев. Все произошло меньше чем за минуту, а дорнийскому принцу придётся собирать себя по кусочкам еще несколько часов. После ухода кронпринца на него тут же обрушились все сожаления и печали. Острое отсутствие Сукуны тяжело давило на плечи, как будто их расставание произошло годы назад, а не только что.       Он не должен был веселиться. Стоило прямо сказать Сукуне, что в его поспешных признаниях нет ничего плохого. Более того, Юджи бесконечно рад, что тот оставлял в каждом своем письме след своей привязанности. В нем не было так много храбрости, чтобы так же легко сознаваться в своих чувствах. Хотя, возможно, этот навык ему бы не помешал.       Внутри болезненно потянуло, и из Юджи вырвался страдальческий стон. Он спрятал лицо в ладонях, все еще видя перед собой образ Сукуны, который никуда не собирался исчезать. После того как тот ушел, покои стали казаться больше и неуютнее. Словно Сукуна забрал с собой все краски жизни, оставляя Юджи довольствоваться своими переживаниями и нерешительностью.       — Юджи? — голос Дзюнпея прозвучал озадаченно и беспокойно. И как-то очень неуместно в том мире самобичевания Юджи, куда тот погрузился. Он вздрогнул и нервно огляделся, не представляя, сколько уже прошло времени с момента, как ушел Сукуна.       — Что-то случилось? Этот зазнавшийся павлин расстроил тебя? Или обидел? — Дзюнпей присел перед Юджи, и решимость в его глазах вызывала легкую тень улыбки. Пускай он говорил мягко и обходительно, стараясь не тревожить дорнийского принца, что-то в его словах вызывало мурашки по спине. — Тебе лучше ответить мне. Этот шалопай вылетел из твоих покоев, будто, по меньшей мере, позволил себе такое, о чем в приличном обществе не смеют говорить вслух.       — Все в порядке, — с нескрываемым трудом произнес Юджи. — Просто я полнейший болван.       — Допустим, эта часть для меня не новость.       Юджи вздохнул и усмехнулся. У него нет времени рассиживаться. Лучше действовать быстро, пока недосказанность не сотворила между ними того, что позже невозможно будет исправить. Раньше Сукуна всеми силами выстраивал мосты, желая наладить с ним контакт. Теперь стоит Юджи приложить некоторые усилия. Он встал, ощущая в себе странную уверенность.       — Мне нужно поговорить с Сукуной.       — Ты с ним еще не наговорился? — с некоторым удивлением спросил Дзюнпей, скептично смотря на Юджи. Тот ответил ему укором во взгляде. Дзюнпей вздохнул, вставая и стряхивая с одежды невидимые глазу пушинки. — А тема разговора какая? Мне нужно доложить его слуге, чтобы нас представили должным образом. Ну и назначили встречу. Знаешь, не так-то просто получить аудиенцию у наследного принца.       Юджи ощутил раздражение.       — Он вроде как признался мне в любви, но я струсил в моменте, и ему пришлось придумывать оправдания. Теперь до меня дошло, что я полнейший кретин, и мне надо ему ответить должным образом.       Дзюнпей смотрел на него, не изменившись в лице. От его взгляда становилось неуютно, но Юджи не мог позволить себе отступить сейчас. Он и без того потерял слишком много времени.              — Этого я сказать слуге Его Высочества не смогу, — безэмоционально промолвил он. Темные брови сошлись на переносице, и взгляд стал ехидным и пробирающим до костей. — И что значит «струсил»? Когда я заходил в прошлый раз, вы были на полпути к тому, чтобы достигнуть взаимопонимания.       К щекам прилил жар, и Юджи на мгновение забыл о своем затруднительном положении.       — Все не то, чем кажется.       — То есть, ты хочешь сказать, что вы с Его Высочеством не резвились в твоей постели, как пара подростков, впервые узнавшие, чем мальчики отличаются от девочек? — Дзюнпей вложил в голос столько невинной дерзости, что Юджи не представлял, как ему ответить, чтобы не выглядеть лжецом. Молчание стало ответом для Дзюнпея, не знавшего никакой меры в том, чтобы стыдить Юджи. — Что и следовало доказать. К чему вообще некие словесные подтверждения вашей симпатии, если и без того все понятно?       — Мы просто целовались! — не выдержал Юджи, испугавшись, как громко прозвучали его слова. — Обсуждать этот момент я не собираюсь. Проблемы начались позже, когда я пытался выяснить кое-что у него. Но в итоге события стали развиваться не так, как я рассчитывал. Теперь я хочу все исправить.       Дзюнпей задумчиво склонил голову.       — Правильно ли я понял, что ты выяснил каким-то вероломным способом, что Его Высочество любит тебя, но ты не потрудился воспринять его слова всерьез, и ему потребовалось срочно искать себе оправдание, чтобы защитить свою честь? А потом он удалился, не объяснив причин?       — Из твоих уст все звучит излишне упрекающе, но в общем и целом именно так все и было, — кивнул Юджи и был обескуражен той выразительностью взгляда Дзюнпея, направленного на него. — В свое оправдание скажу, что я растерялся!       — Милостивые боги, я же дал себе слово, что не буду участвовать во всем этом, так почему же мне приходится решать проблемы, не имеющие ко мне никакого отношения? — простонал слуга и, подойдя к двери, открыл ее. — Идем.       — Вот так вот сразу?       — Нет, мы будем ждать до зимы, — раздраженно огрызнулся Дзюнпей. — Я не желаю становиться свидетелем твоих стенаний. Будем бегать теперь хвостиком за Его Высочеством. Польстим его эго. Он ведь так себя обожает. Хотя едва ли он будет покорно сидеть и ждать вас у себя в покоях.       — Наверняка, он сейчас сеет хаос во всем замке, желая выместить на ком-то свое раздражение, — предположил Юджи, лишь отчасти шутя. Ему ли не знать, как Сукуна реагирует на то, что не дается ему легко в руки. Всегда имелась вероятность, что он сорвется в Драконье Логово, а после направится кружить над королевством, сея таким образом беспокойство в сердца крестьян, не ожидавших от белого дракона ничего хорошего.       — Мы можем сходить пока в конюшни, — предложил Юджи. Его решимость изменила ему уже в тот момент, когда Дзюнпей открыл перед ним дверь, давая понять, что отсидеться не выйдет. — Я хочу посмотреть, как дела у Шандистона. Во время последней нашей поездки он не важно ступал на переднюю ногу, мне надо удостовериться, что с ним все в порядке, — он врал столь бессовестно, что впору посетить септу и принести извинения богам за свою лживую натуру, иначе гореть ему в семи пеклах до скончания времен.       Дзюнпей покосился на него и беззлобно усмехнулся.       — Настолько страшно идти к нему?       — Ты даже не представляешь себе, насколько.

***

      Выходить из замка было смертельной ошибкой. Юджи понял это сразу, как только тень замка перестала скрывать их от обжигающих солнечных лучей. В Королевской Гавани почему-то куда тяжелее было переносить дневной зной, хотя в Дорне жара не спадала до самого вечера, пока солнце не скроется за горизонтом, окрашивая небо в пылающие огненные оттенки, будто бы предвещая, что завтрашний день будет столь же обжигающе суров.       Перспектива проверить конюшни перестала прельщать. Возможно, стоит вернуться к изначальному плану и найти принца. Юджи поморщился и отступил назад, скрываясь в тени замка, рассматривая пространство вокруг себя придирчивым взглядом. Даже сейчас, в самый разгар жаркого дня, придворные и слуги двигались по двору, словно в давно отрепетированном танце. У небольшого колодца девушки оживленно перешептывались и хихикали, бросая нескромные взгляды в сторону стражников, которые старательно делали вид, что не замечают пристального внимания.       — Вы уверены, что нам стоит выходить из замка сейчас? — осведомился Дзюнпей, одной интонацией в своем голосе выражая свое отношение к дневным прогулкам. — Крепость Мейгора совсем близко. Мы можем отправиться туда и начать поиски оттуда.       Почему он не может просто уйти к себе в покои и дождаться следующей встречи с Сукуной? Может, принц вообще не желает его видеть и потребует, чтобы Юджи незамедлительно удалился с его глаз. Подобного позора Юджи не выдержит, но и бездействовать он не мог. Он и в конюшню-то направлялся лишь для того, чтобы немного отсрочить момент, дать себе время на обдумывание. Но стоило ему выйти из замка, как его настигли сомнения, не дававшие выбрать правильный путь. Все решения казались неверными, неидеальными, полными подводных камней, которые не были не видны, пока он не вступит в реку.       Если бы он мог знать, что его поджидает в конце, но таких способностей за ним, к сожалению, не водилось. Приходилось надеяться лишь на себя и свою удачу, которую он будто бы растерял давным-давно.       Не стоило отпускать Сукуну из покоев так просто. Теперь им никогда не избавиться от этого запутанного кома недоговоренностей.       — Он подобен ребенку, который выражает свое недовольство, когда не получает желаемого сразу, — произнес Юджи себе под нос. Хотя винить в этой ситуации ему следовало только себя, а никак не Сукуну.       — Не знаю, чего именно вы ожидали, — фыркнул Дзюнпей, сложив руки на груди. — Драконья кровь не наделила их терпением.       — У него более чем достаточно терпения, просто… — Юджи взмахнул рукой, понимая, что все далеко не так просто. — Просто нам нужно разное количество времени, чтобы что-то осознать для себя.       Дзюнпей закатил глаза и покачал головой.       — Хорошо, милорд, — подчеркнуто вежливо произнес он, бросая на Юджи очередной ехидный взгляд, который припечатывал не хуже любой остроты. — Не мне давать вам советы, но…       Договорить он не успел. К ним внезапно подбежал молодой человек с копной черных курчавых волос, скрывавших темные миндалевидные глаза. Он улыбался столь ослепительно и дружелюбно, что Юджи стало несколько не по себе. Не часто встретишь такую ретивость в стенах Красного Замка.       — Принц Юджи, кто бы мог подумать, что из всех людей в этом переменчивом мире здесь я повстречаю именно вас, — он говорил с энергией и беспечностью, которые не могли не удивлять. Его голос оказался гораздо ниже, чем можно было ожидать, глядя на его стройную фигуру. Он был тонким и гибким, как тростинка, и постоянно находился в движении, не желая останавливаться ни на мгновение. Юджи изо всех сил пытался понять, кто перед ним, но на одежде незнакомца не было ни единого герба, который мог бы помочь ему в этом нелегком деле.       — В самом деле, боги порой ведут занимательную игру, в которой у нас самая непримечательная роль, — продолжал распинаться незнакомец, и в его голосе Юджи наконец уловил кое-что знакомое. Что-то, возвращающее его в родные края бесконечных песков и красных гор. Осознание неприятно поразило его и не вызвало той ошеломляющей радости, на которую, возможно, рассчитывал незнакомец. Что делать дорнийцу так далеко на севере? И почему этот человек ведет себя так, будто знает Юджи всю свою жизнь? От такой панибратской манеры дорнийскому принцу становилось неловко. Правила хорошего тона предполагали вести себя со всеми учтиво и вежливо, словно ты знаешь любого, с кем ведешь разговор, даже если это далеко от правды. Но даже в случаях, когда собеседник тебе неизвестен, ты знаешь хотя бы что-то о нем. Беседа всегда строилась на тех подсказках, которые удавалось получить, глядя на человека. Вот только Юджи смотрел на незнакомца и ничего не видел, его взгляд не мог ни за что уцепиться.       Что он делает в Красном Замке? Юджи бросил короткий вопросительный взгляд на Дзюнпея, но тот лишь пожал плечами, пребывая в таком же недоумении. На его лице появилась настороженность. Он внимательно рассматривал человека, который продолжал говорить о судьбе, но, похоже, так и не смог его узнать.       Заметив их замешательство, юноша обезоруживающе улыбнулся, но его улыбка не коснулась глаз. Юджи, решивший, что незнакомца задел тот факт, что он остался не узнанным, опасался, что все могло превратиться в очень некрасивую сцену.       Стоило остаться в покоях, чтобы избежать всего этого. А лучше вообще никогда не приезжать в Королевскую Гавань и наслаждаться спокойной жизнью в Солнечном Копье.       — Боюсь, вы могли не вспомнить меня, — непринужденно произнес незнакомец, переступив с пятки на носок. — Я Рос Сэнд. Мне доводилось бывать в Солнечном Копье некоторое количество раз в прошлом.       Сэнд — именно такую фамилию дают бастардам в Дорне. Только это никак не приблизило Юджи к пониманию того, кто этот человек. У него складывалось впечатление, что он упускает что-то крайне важное, но оно продолжало крутиться где-то в непосредственной близости, не желая даваться в руки.       — Мой отец разводил лошадей, — Рос явно ни капли не смущался, что ему за время его монолога никто не ответил, и с радостью заполнял тишину своим рассказом. — Я унаследовал у него эту страсть. Мне даже доводилось встречаться с вашим дедом. Он называл меня бродягой и болтуном, — он тут же рассмеялся, будто эта шутка — самое смешное, что доводилось слышать.       Воспоминание о дедушке затронуло некую струну в душе Юджи, заставив измениться своей подозрительности. Пускай он и не помнит этого человека, но, по крайней мере, ему известен тот, кто занимал в жизни Юджи огромное место. С кем бы ему дальше ни предстояло познакомиться, для них его дед — лишь личность из его историй. Им никогда не удастся с ним познакомиться и составить собственное мнение, как бы Юджи ни пытался передать словами все тонкости его характера.       Он вздохнул, и Дзюнпей бросил на него странный взгляд — то ли предупреждающий, то ли сожалеющий. Юджи не успел понять, когда слова уже сорвались с его губ:       — Он называл так всякого торговца, что находил путь в Солнечное Копье, — он покачал головой, словно бы продолжал корить родственника за его полное отсутствие гостеприимства и манер. Он всегда был таким: недоверчивым ко всем и ворчливым. — Мой отец рассказывал, что даже в молодости тот не отличался вежливостью.       Рос вежливо улыбнулся, довольный, что хоть какую-то тему для разговора поддержали.       — Расскажите же, что вас привело так далеко за Красные Горы? — спросил Дзюнпей, удивляя своей прямотой Юджи. Он растерянно глянул на слугу, но тот смотрел недоверчиво, прищурившись и подобравшись так, будто готовился в любой момент ринуться в атаку. На невысказанный вопрос принца Дзюнпей не спешил отвечать, хотя Юджи был уверен, что его недоуменный взгляд не остался незамеченным.       К счастью, Рос явно не ощутил исходящей угрозы от Дзюнпея.       — Сейчас я путешествую по миру со своим товаром, и кое-кто в замке заинтересовался в нем и попросил доставить прямо в замок. Мне нужно было проследить, что все доставят в целости и сохранности, — их беседу, напоминающую скорее допрос преступника, прервал оклик одного из спутников дорнийца. Он обернулся и махнул рукой. Вернув внимание Юджи и Дзюнпею, Рос извиняюще улыбнулся. — Боюсь, мне уже пора. Был бесконечно рад вас видеть, мой принц, но теперь прошу меня простить, но я должен оставить вас. Промедление — слишком большая роскошь для торговцев. До скорой встречи.       Не успел Юджи попрощаться, как Рос растворился среди блуждающих придворных, как призрак. Ничего не свидетельствовало о его присутствии, кроме странного смятения, которое вызвало скорее странное поведение Дзюнпея в отношении торговца.       — Что на тебя нашло? — спросил Юджи у него. Слуга оставался мрачным и сосредоточенным. Его взгляд судорожно перемещался с одного лица на другое, словно он пытался найти в них ответы.       — Давайте вернемся в замок, — попросил Дзюнпей, вновь оглядываясь, словно проверяя, действительно ли странный торговец покинул двор замка. Ничего не понимающему Юджи оставалось только подчиниться. Беспокойство уже передалось ему, и он опасался встретить за ближайшим углом смертельную угрозу.       — Мне он не понравился, — признался Дзюнпей, когда оживленный внутренний двор остался позади, а они вышли на крытую галерею, ведущую в сторону сада. На вопросительный взгляд он терпеливо пояснил: — От него так и разит ложью.       — Ты очень подозрительный, Дзюнпей, — вздохнул Юджи, но не собирался пропускать слова мимо ушей. — И что натолкнуло тебя на эту мысль?       — Слишком уж все удачно сложилось. Он и лошадьми занимается, и знал предыдущего принца Дорна, хотя никак не высказался по поводу правления твоего брата. Ему не нужно, конечно, возносить пламенные поклоны ему через тебя, однако дань вежливости все же должна соблюдаться. Я могу предположить, что он либо не поддерживает политику Дорна, либо намеревался поговорить с вами в присутствии множества людей, чтобы после обязательно рассказать, как второй принц прекрасно проводит время в столице, как можно дальше от родных мест.       Юджи скривился, пытаясь назвать рассуждения Дзюнпея надуманными, не имеющими под собой никакого основания. Но правда в том, что зерно сомнения в нем быстро давало ростки.       — А почему он не мог поговорить со мной просто потому, что он меня знает?       — Потому что ты его не знаешь, — спокойно произнес Дзюнпей. — Ты ездишь верхом с пяти лет и знаешь каждого торговца, как-то связанного с этим делом и бывавшего в наших местах. Неужели ты мог забыть сверстника-мальчишку, приезжавшего с отцом? Очень маловероятно.       Пожалуй, в его словах имелся смысл. Юджи вертелся у всех под ногами всякий раз, как в замок или в город около него приезжали торговцы. Он обожал эти дни, когда вокруг мелькало множество незнакомых лиц, говорящих на всевозможных языках и показывающих такие вещи, которые Юджи и представить себе не мог. Ярмарка ему нравилась во всем ее многообразии: загадочные зрелища, звуки и запахи.       Он ходил туда в сопровождении с кем-то из домашних или сбегал самостоятельно, чтобы проводить часы в окружении этой суматохи, разговаривать с новыми людьми, пробовать новые блюда, странные на вкус. Особый интерес у него вызывали торговцы, выставлявшие чистокровных скакунов или боевых коней, чей буйный нрав не позволял подходить слишком близко. Вот только Юджи не был до конца уверен, что не встречал в детстве какого-нибудь сверстника, помогающего отцу. Его в тот миг занимало совершенно другое.       — Он просто мог вырасти, — предположил Юджи. — А я иногда отвлекался столь сильно, что не замечал никого вокруг.       — Или он мог никогда не бывать в Дорне.       — Ты стал везде искать заговоры, Дзюнпей, — улыбнулся Юджи и беззлобно задел плечом плечо слуги, надеясь его приободрить. Унылая атмосфера вокруг Дзюнпея вызывала тревогу. — За все время пребывания здесь не случилось ничего, что могло бы сделать тебя столь подозрительным. Уверяю тебя, эта встреча не является определяющей мою судьбу.       — Мне было бы спокойнее, если бы ты взял с собой сопровождение из Солнечного Копья, — покачал головой Дзюнпей. На это Юджи не мог решительно ничего сказать. Быть под постоянным присмотром казалось ему слишком удушливым. Словно бы его свяжут по рукам и ногам и вынудят постоянно продумывать каждый свой шаг.       Они шли дальше, пока не стало виднеться массивное здание твердыни Мейгора. Квадратная крепость, являющаяся истинным сердцем Красного Замка, обнесенная стенами и окруженная сухим рвом. Замок внутри замка. Дальний конец моста, переброшенного через ров, всегда охранялся, так что не стоило даже и думать о том, чтобы пробраться в твердыню незамеченным. Юджи остановился, всматриваясь в устремленную в небо башню. Грозная и неприступная.       — Уверен, он поддержал бы меня в том, что странные торговцы, ошивающиеся в Красном Замке — подозрительны, а тебе нужен эскорт, соответствующий твоему положению, — заметил Дзюнпей, увидев, куда направлен взгляд дорнийского принца.       — С каких пор вы с ним стали друзьями? — возмутился Юджи, посмотрев на слугу. — Полчаса назад ты называл его павлином.       — Одно не исключает другого. Так что, мы направимся прямо к Его Высочеству, раз путь привел нас сюда?       — Я… — Юджи осекся, не успев договорить прерванную фразу, заприметив знакомую фигуру, приближающуюся к ним неспешным шагом. Волосы на затылке встали дыбом, и он догадывался, что предстоящая встреча добром не кончится. — Ох, да помогут нам боги.              — Как радостно видеть вас в добром здравии, милорд, — голосом гладким и обманчиво ласковым поприветствовал его мастер над законами, подходя ближе. Он смотрел на Юджи парой мертвенно-холодных глаз, а отстраненная блеклая улыбка на бледном лице делала его похожим на ядовитую змею. Под руку с мужчиной шла его дочь, взиравшая на Юджи холодным и колючим взглядом, резавшим самую душу. Юджи невольно поежился, чувствуя, как все внутренности у него замерзают. Весь воздух словно выкачали из его легких; выдавить из себя улыбку он не без труда, но сумел.       — Милорд, — произнес он, смотря то на мастера над законами, то на девушку. Темные волосы спадали на плечи и спину густыми локонами, но, несмотря на внешнюю привлекательность, глаза ее казались жесткими и неприветливыми. — Миледи.       Она кивнула отчужденно, с нескрываемым пренебрежением. Во всем ее виде читалась неприязнь, будто Юджи по меньшей мере покусился на ее честь. Ну, или расстроил ее брак с наследным принцем, но уж за это он не будет испытывать угрызения совести. Участвовать в интригах ему никогда не хотелось.       — Погода сегодня достаточно жаркая для прогулок, — произнес Юджи первое, что пришло в голову, не представляя, как избавиться от необходимости разговора.       — Да, в это время года легко, наверное, только драконам, — улыбка у Кендзяку стала еще более хитрой. Он посмотрел на Юджи пронзительным взглядом, будто пытался проникнуть в самую его суть. На миг показалось, что ему это удалось, и Юджи нестерпимо захотелось прикрыться. В присутствии этого человека даже мысли не казались в должной степени защищенными. — Скорее всего, нас будет ожидать достаточно холодная зима. Доводилось ли вам переживать сильные морозы, милорд?       — Не думаю, — покачал головой Юджи, убирая руки за спину и глядя прямо на своего собеседника, тщательно взвешивая каждое свое слово. Он вспомнил, как играл с ним в шахматы, и сейчас представлял, что каждая произнесенная ими фраза — определенный ход на черно-белой доске. — В наших краях зима практически не ощущается.       — Удивительное все же место этот Дорн, — вздохнул Кендзяку. — И населяют его такие же люди. Столь же непокорные и доблестные.       Юджи шумно выдохнул, ощущая, что где-то рядом застыл Дзюнпей. Вся его кровь вскипела от ярости, требуя немедленного выхода, но он знал, что не должен поддаваться эмоциям. Он вздернул подбородок и выпрямил спину, смотря прямо в холодные глаза Кендзяку. Он не мог не знать, что значат эти слова в отношении к дорнийцам. Не мог не знать, с каким пренебрежением относились к ним в остальных частях Вестероса. Это знание болезненное и ранит очень глубоко до сих пор.       Впрочем, не столь важно, какими словами пытается задеть его мастер над законами. Больше Юджи волнует причина такого поведения. Зачем намеренно пытаться вывести его на эмоции и разозлить? Чтобы он сказал что-то лишнее и выставил себя в дурном свете? Или же причина менее тривиальна?       — Драконам в наших краях, думаю, не понравится, — ровно произнес Юджи. — У нас пустынно, жарко и водятся скорпионы. А им, как мне известно, предпочтительнее гнездиться в пещерах.       Юджи не отводил глаз и улыбался самой учтивой из улыбок, хотя внутри у него все бурлило от ярости, но, как и в игре в шахматы, ему приходилось думать на несколько шагов вперед. Он не должен позволять загонять себя в ловушку. Если показать свой страх, то в него вцепятся и не выпустят до тех пор, пока Юджи не выдаст все свои тайны. День явно намеревался испытать его на прочность, и ему начинало казаться, что он не справится со всем напряжением, грозившим сломать каждую кость в теле.       — Вы более осведомлены в этом вопросе, нежели я. Сложно этого не признать, — кивнул Кендзяку, и что-то в его голосе Юджи крайне не понравилось. — Проводя с Его Высочеством время, неудивительно узнать что-то новое, не так ли? Надеюсь, вы меня простите за мои предыдущие замечания по поводу ветрености нашего юного принца.       Юджи напрягся всем телом, ощущая, как они вступают на очень скользкую дорожку в их беседе. К чему вообще упоминания их отношений с Сукуной, и как много этому человеку о них известно? Он ощутил горький привкус на языке, понимая, что вся его выдержка рискует развалиться на куски.              — Думаю, вам стоит принести извинения вовсе не мне, — он старался выглядеть расслабленным и беспечным, хотя прекрасно понимал, что воздух вокруг них начинает накаляться со страшной силой.       — Я надеюсь, вы не страдаете от отсутствия общения в этом чужом городе? Вам же пришлось оставить свой привычный уклад жизни, — вновь произнес Кендзяку, погладив дочь по ладони. — Мне довелось увидеть Его Высочество некоторое время назад. Он казался весьма расстроенным. Вероятно, виной тому стал неудачный спарринг с Его Величеством. Вас не было видно на площадке в это утро, но, думаю, вы уже слышали об этом.       — Боюсь, у меня имелись другие дела этим утром, так что я упустил возможность увидеть это, — слишком поздно Юджи прикусил язык. Если он не был утром на площадке, то узнать о спарринге мог только от Сукуны. Как бы ему ни хотелось выдавать Кендзяку, что он сегодня встречался с принцем, его язык опередил мысли. Раздражение — плохой товарищ в игре, где важно использовать терпение и спокойствие.       — Надеюсь, вы не повздорили? Было бы прискорбно услышать, что столь знаменательный союз распался.       Его дочь странно хмыкнула, и по спине Юджи побежали мурашки, но он сохранил лицо. Все сейчас держится исключительно на его способности держать себя в руках, хотя его порядком раздражали вопросы, касающиеся принца. Если мастер над законами так интересуется Сукуной, то пусть отправляется к нему. Кронпринц не отличается терпением, когда это касается его личности и его жизни, да и завуалированных угроз он не потерпит.       — Уверен, что леди Нобара составила его Высочеству более удачную компанию, нежели я, — Юджи доподлинно не знал, была ли Нобара на тренировочном поле, но она вряд ли бы упустила такую возможность. Предположение было кинуто наугад, и ему оставалось надеяться, что оно попало в цель. — Мне плохо удается поддерживать чужие неправильные решения.       В глазах девушки при упоминании Нобары полыхнул огонь, и Юджи почувствовал странное торжество, однако тут же пристыдил себя за это.       — Считаете, спарринг принца и короля подходит под описание неправильного решения? — поинтересовался Кендзяку с той же острой улыбкой.       Неправильным решением было начать разговор с ним, но уже довольно поздно что-то менять. Юджи едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Он устал и хотел закончить все как можно скорее. Сукуну он искать сегодня точно не станет. Его Высочество стал приносить в жизнь Юджи слишком много проблем.       — Мои убеждения зачастую сильно отличаются от взглядов Его Высочества, — уклончиво ответил Юджи, не намереваясь углубляться в детали. — Прошу меня извинить, но мне необходимо вас покинуть, хотя наша беседа была для меня весьма приятной.       — Разумеется, милорд, нам тоже была приятна ваша компания, — поклонился Кендзяку, наблюдая, как Юджи неспешно идет вперед. — Обязательно приходите как-нибудь еще ко мне сыграть в шахматы. Во время игры ваше умение сохранять самообладание — неоспоримое преимущество. Мне кажется, с нашей последней встречи вы изрядно улучшили ваши способности. До скорой встречи.       Они разошлись, и Юджи с запозданием осознал, что на нем сыграли, как на волынке, а он оказался слишком взвинчен и глух, чтобы услышать зловещую мелодию. Если он пытался опровергнуть какие-либо догадки мастера над законами, то сделал все далеко не так идеально, как мог. Наверняка, своими излишне отчужденными ответами Юджи лишь вызвал подозрения. От этой непрошенной мысли его едва не поглотил ужас, перекрывавший всякое желание найти Сукуну.       — Насколько все плохо? — осипшим голосом спросил Юджи, даже не глядя на притихшего Дзюнпея.       — Ты хорошо справился, — ответил тот, не потратив и минуты на раздумья или сомнения. Юджи резко посмотрел на него, решив, что над ним насмехаются, но встретил лишь серьезный взгляд. — Он хотел разозлить тебя.       — И он был чертовски к этому близок, — выдохнул Юджи, сжимая руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладонь. — Слышал, что он сказал?       — Да, — кивнул Дзюнпей, скривив губы. — Но не буду отрицать, что я не ждал чего-то подобного в Королевской Гавани. Удивительно, что впервые чья-то неприязнь проклюнулась почти через два года. Годы вражды сложно искоренить так просто. Пройдут годы, прежде чем что-то изменится.       — Если только не начнется новая война, — буркнул Юджи, слишком отчетливо представляя одну конкретную смерть. Однако эта мысль так его испугала, что он одернул себя и яростно потряс головой, избавляясь от мрачного образа. Он против сражений и против бессмысленного проливания крови. Вот только опасение за свою жизнь заставляло забывать о принципах.       Они продолжали свой путь в давящем и колючем молчании. Юджи то и дело бросал взгляды в сторону твердыни Мейгора, задаваясь вопросом, чем сейчас занимается Сукуна. Возможно, все же стоит встретиться с ним.Но мысль об этом призвала образ не принца, а кое-кого другого. Того, кто слишком заинтересован в отношениях Юджи с Сукуной, а это не могло не вызывать определенную тревогу. У стен в Красном Замке есть глаза и уши. Не стоило давать им слишком много для размышления. По крайней мере, сегодня. Юджи уже в достаточной степени испытал удачу. Нет никаких гарантий, что она ему не изменит, если он продолжит упорствовать.              — Эта девица смотрела на тебя так, словно желала откусить тебе голову, — произнес Дзюнпей спустя какое-то время. И Юджи нервно усмехнулся, но внутренне содрогнулся, вспоминая холодный неприязненный взгляд.              — Все еще злится, что я расстроил свадьбу, — предположил он.       — Надеюсь, не вашу с ней.       Юджи посмотрел на Дзюнпея тяжелым взглядом. Если однажды ему и доведется жениться, то едва ли его невеста будет родом с земель, не имеющих никакого отношения к Дорну. Хотя, чем больше Юджи задумывался о перспективе брака, тем хуже представлял себя в роли порядочного семьянина. Наверное, поэтому им никогда не удастся договориться с матерью. Он должен жениться и соответствовать принцу Дорнийскому. Он должен оставаться в Королевской Гавани, чтобы мирный договор был чем-то подкреплен. Как ни посмотри, Юджи везде и всем должен. Удивительно, что банк Браавоса не направил к нему своего представителя, чтобы взыскать с дорнийского принца еще какой-нибудь долг.       — Моя мать не переживет, если я возьму в жены дочь советника короля, — буркнул он, не желая вдаваться в подробности своих переживаний.       — Понимаю, — прогудел Дзюнпей, уперев руки в бока и устремив свой взгляд к потолку. — Твой любовный интерес несколько выше ростом. Как ни крути, тебе всегда нравились высокие.       — Дзюнпей!       — Что? Не нужно играть передо мной спектакль оскорбленных чувств. Мне известно достаточно, чтобы не верить напускному возмущению. Уверен, твоя матушка сочла бы этот брак очень выгодным.       — И невозможным, — резко бросил Юджи, ставя жирную точку в конце разговора. — Давай вернемся в покои. Я, кажется, исчерпал все свои силы и не намерен выходить за дверь, пока боги не нашлют на Королевскую Гавань шторм, чтобы город смыло в Черноводную.       — Ты ненавидишь воду.       — Пусть Иные поберут эту реку со всеми утонувшими в ней кораблями. Я лучше позволю себя утопить, чем еще хоть с кем-то заговорю сегодня.

***

      Яркий лунный свет лился сквозь окна, окрашивая покои в блеклые, потусторонние цвета. Юджи лежал без намека на сон в постели и наблюдал, как легкий ветер мягко теребит занавеси, делая их похожими на призраков. В тусклом серебристом свете все тени, притаившиеся в комнате, становились гуще, мрачнее и навевали мысли о спрятавшихся в них чудовищах. Когда-то давно ему попалась книга, повествующая о путешествиях через далекие северные моря, в чьих холодных водах плавали чудовищные кракены, левиафаны и морские драконы.       Вот только едва ли ему доведется встретить кракена в темном углу покоев.       Юджи скользил усталым взглядом по привычному образу стен, по столбикам балдахина, на котором были вырезаны причудливые звери. Вся обстановка казалась знакомой, ему не раз приходилось изучать каждый предмет мебели, рассчитывая найти свой утерянный сон. Сосредоточиться на чем-то конкретном не получалось, его мысли все время витали где-то в другом месте, делая Юджи безвольным и бесконечно уставшим. Вынужденным из раза в раз прокручивать в голове одни и те же события, какие бы усилия он ни прикладывал, чтобы отвлечься на что-то иное. Например, на сон.       В его покоях, находящихся достаточно уединенно, властвовал покой, о котором можно было только мечтать. Толстые стены гасили любой шум, но сейчас, в ночной тишине, это казалось далеко не благом. Юджи всматривался в потолок, слыша собственное тяжелое дыхание и грохот сердца, стучавший в ушах подобно военному барабану. К концу ночи он точно сойдет с ума.              Сегодняшний день затратил слишком много его душевных сил. Изобилие событий будоражило разум и не давало спокойно закрыть глаза. Всякий раз, когда Юджи пытался это сделать, множественные образы набрасывались на него, вынуждая вынырнуть из долгожданной дремоты. Ночь грозила превратиться в сущую пытку.       — Слишком много всего, — произнес Юджи в пустоту, чувствуя, как пульсирует боль в затылке. Он продолжал неподвижно лежать, вспоминая подробности утреннего разговора с Сукуной. Их беседа произошла относительно недавно, но, по ощущениям, прошла целая жизнь с того самого момента. За весь день кронпринц никак не дал о себе знать, даже птицу не отправил с какой-нибудь вестью. Привыкший к каждодневному присутствию Сукуны рядом, Юджи остро ощущал нехватку его компании. Внутри болезненно ныло. А ведь у него был шанс обговорить с ним все, поделиться своими подозрениями и тревогами. Однако последующая встреча так его переполошила, что он не нашел в себе мужества последовать за кронпринцем и объясниться с ним.       Дорнийская доблесть[2]. Возможно, в этом что-то есть. Юджи горько усмехнулся и потер глаза до ярких пятен. Когда он стал таким малодушным? Таким слабым и нерешительным? Если любовь действует подобным образом, напоминая какую-то болезнь, то он бы обошелся и без этого разъедающего чувства. Ночные думы никогда не несут в себе ничего, кроме сомнений и тягот. Наверное, поэтому людям стоит спать в темное время, чтобы не забивать голову тем, что днем покажется несущественной глупостью.              Впрочем, проблемы с Сукуной и неуверенность Юджи в себе — не единственная дилемма, не дающая уснуть в столь поздний час. Он продолжал думать, подстегиваемый сомнениями Дзюнпея, о странной встрече во дворе Красного Замка. И чем больше он думал, тем сильнее закручивался клубок его тревог. Дорнийцы — не частые гости в Красном замке. За все время, что Юджи провел в его стенах, ему ни разу не доводилось видеть кого-то из его мест. Да, они прибывали в Королевскую Гавань, торговали с местными купцами, продавали зажиточным горожанам свои товары, но для посещения замка у них не имелось ни одной причины. Что изменилось на этот раз? Юджи, конечно, не разделял мнения Дзюнпея, что причина кроется в политике или в желании подорвать авторитет дорнийских принцев. Но что же тогда крылось за этой встречей? Незнание заставляло чувствовать себя марионеткой на сцене, пока за ниточки дергает кто-то, спрятавшийся в тени.       Но, возможно, все это его фантазия и досужие домыслы. Как велик шанс снова встретить этого Роса? Ничтожно мал. Юджи, конечно, мог написать Чосо, вдруг ему что-то известно, но крайне не хотелось тревожить брата по такой мелочи.       Юджи не успел оправиться от одной встречи, как его настигла другая, еще менее приятная. Мастер над законами — та личность, которую Юджи старался избегать всяческими способами. Он ему не доверял, и события сегодняшнего дня подтвердили, что Юджи сделал правильные выводы относительно этого человека. Их странный и неприятный во всех отношениях разговор все еще эхом звучал в голове, заставляя испытывать ярость. Как он вообще посмел говорить с ним подобным образом? Один лишь факт, что Кендзяку принадлежит к Малому Совету, не делает его неприкасаемым и тем более не позволял говорить вещи, не допустимые в присутствии Юджи. Однако слова советника — меньшее из зол. Более тревожное — то, что он не сказал. Не озвученные фразы повисли над ними и читались между строк. Некие догадки, некие подозрения, которые Юджи не в силах был развеять.       Он знает или близок к тому, чтобы узнать. И тогда неизвестно, как он поступит со своим знанием.       Юджи метался в постели, не находя облегчения ни во сне, ни в бодрствовании. Когда ему удавалось задремать, его тревожили короткие и беспокойные сны, которые переплетались с мучительными мыслями, не покидавшими его и наяву. Во сне он постоянно пытался скрыться от чего-то или кого-то, но путь к спасению становился всё более недосягаемым и далёким. Просыпаясь, Юджи вскакивал с кровати, задыхаясь и запутавшись в простынях, и даже не пытался снова уснуть. Однако, не имея других занятий, он снова погружался в тяжёлые размышления, которые давили на него не менее сильно, чем кошмары. Перина под ним казалась наполненной терновыми иглами, и он крутился, не в силах облегчить свои страдания.       Не в силах более терпеть эту пытку дальше, Юджи сделал над собой усилие и встал с кровати, ощутив озноб, пробежавший по телу. Пол обжег оголенные ступни, но бодрости Юджи не ощутил. Напротив, каждая досадная мелочь вызывала раздражение, но даже оно казалось каким-то блеклым и вялым. Накинув на себя халат и взяв со стола свечи, он бросил в последний раз короткий взгляд на заваленный бумагами стол. А ведь утро так чудесно начиналось. В полутьме, которую разгоняли призрачные лучи луны, Юджи показалось, что он услышал отголоски их с принцем разговора и почти детские споры, смешивающиеся со смехом.       Об этом он подумает позже. Когда солнце поднимется высоко над горизонтом, а он перестанет чувствовать себя таким разбитым.       Выскользнув за дверь, он первым делом зажег свечу от факелов, развешенных на стенах. Тихий треск пламени развеивал мрачную атмосферу и внушал некую уверенность. Шел Юджи, пускай и уверенно, но, тем не менее, не замечал дороги. Все темные коридоры походили один на другой; крутые винтовые лестницы то вынуждали его спускаться к протяженным длинным галереям, то подниматься вверх, сбиваясь с дыхания. Ему невдомек было, окончится ли успехом его прогулка, но выбор у него оказался сравнительно небольшой: или продолжать мучиться бессонницей, или же попытаться предпринять хоть что-то. Единственной его надеждой было то, что мейстер тоже сейчас не спит.       Он прошел путем, прилегающим к богороще, рассчитывая не встретить никого из стражи. Ему не хотелось тратить время на объяснения своих передвижений глубокой ночью. Сегодня с Юджи достаточно подозрений. На удивление, в замке ему никто не повстречался, что наталкивало на мысль, что покой придворных нынче ночью никто не охраняет. Эта мысль должна была вызвать тревогу. Он бросил взгляд через окно на твердыню Мейгора. В некоторых окнах горел свет, и отчего-то по спине Юджи пробежал холодок. Не давая себе возможности вновь углубиться в размышления, он поспешил вступить на лестницу, ведущую в башню мейстера.       Когда четверть пути осталась позади, где-то вдали раздался приглушенный раскат грома, и Юджи поежился, всматриваясь во тьму через узкое окно, но увидеть ему ничего не удалось. Лишь редкие огни в замке и посеребренные лунным светом крыши Королевской Гавани. Ни одного намека на приближающуюся грозу. Зрелище на город всколыхнуло в Юджи иное воспоминание, и он остановился на миг, чтобы прочувствовать те несравнимые ни с чем эмоции. Однажды ему довелось увидеть город с высоты птичьего полета, когда еще большая часть жителей и не намеревалась спать. Факелы мигали тут и там, напоминая звездное небо, упавшее на землю. Юный лорд Орлиного Гнезда преклонил колено перед Таргариенами после одного-единственного полета на драконе, а Юджи довелось испытать это чувство не единожды, но он не мог признаться потомку завоевателей в своих чувствах.       Юджи остановился перед дверью, ведущей в покои мейстера, и попытался отдышаться после длительного подъема. До него донеслись крики воронов, находившихся в птичнике под самой крышей. Пару раз Юджи доводилось бывать там, когда ему требовалось отправить несколько посланий. Вороны — удивительные создания. К счастью, не многие из них обладают той же особенностью, что и птица Сукуны. Слышать, как вороны наперебой говорят услышанные ими где-то слова, явно было бы невыносимо.       Дорнийский принц нерешительно замер, пытаясь сообразить, сколь уместен будет его поздний визит. Достаточно запоздалая мысль, если подумать, ведь он уже пришел, и поворачивать назад в душные покои, где его не ждет ничего, кроме клубка запутавшихся тревог, решительно не хотел. Он стоял на месте, раздираемый неуверенностью. Вдали послышался очередной раскат грома.       Юджи, преисполнившись уверенности, поднял руку подчеркнуто неспешно и осторожно постучал. Звук, казалось, получился в разы громче, чем он рассчитывал. Юджи вжал голову в плечи, стыдясь собственной реакции. Он ведь не делает ничего противозаконного. Не схватят же его стражники за желание получить помощи у мейстера.       Он простоял несколько минут, переминаясь с ноги на ногу, прежде чем решиться на еще одну попытку, но горячий воск со свечи решил расстроить его планы. Пара раскаленных капель упала на кожу, заставив Юджи зашипеть от боли и разжать пальцы. Свеча рухнула на пол и тут же потухла, оставляя ночного гостя в темноте на пороге чужих комнат.       — Седьмое Пекло, — выругался Юджи, смотря себе под ноги. Обратно придется возвращаться, надеясь исключительно на свет факелов.       Не успел Юджи в должной степени разочароваться от столь неприглядной перспективы, как дверь перед ним отворилась, и его ослепил свет, вырвавшийся из покоев. Он зажмурился и неловко отступил назад.       — Милорд? — произнёс мужской голос, в котором одновременно звучали и вопрос, и утверждение. Юджи, привыкший к резкому контрасту освещения, поднял взгляд на мейстера, стоявшего перед ним. Мужчина смотрел на дорнийского принца с лёгким недоумением, словно не мог понять, что могло привести его сюда в столь поздний час. — Могу ли я вам чем-то помочь?       В словах мейстера ощущалась странная забота, которая в тот момент была Юджи так нужна. Он почувствовал, как напряжение покинуло его плечи, а усталость всего дня навалилась с новой силой.       — Прошу прощения, что потревожил вас, мейстер, — извиняющимся тоном сказал Юджи, натянуто улыбнувшись и убрав руки за спину, надеясь не выдать своего беспокойства. — Надеюсь, я вас не разбудил?       — Ничуть, — покачал головой тот и отступил, позволяя Юджи пройти внутрь. Тот охотно принял приглашение.       В обители мейстера царила особая атмосфера уюта, несмотря на то, что пространство могло бы быть и более просторным. На столах и стульях громоздились высокие башни книг, а на полках, как и во время прошлого визита Юджи, ровными рядами выстроились многочисленные закупоренные сосуды. У распахнутого окна возвышалась бронзовая труба, а стены украшали карты Вестероса и звездного неба. Очевидно, Юджи прервал мейстера за каким-то занятием, и ему вновь стало неловко за своё неожиданное появление.       — Что привело вас ко мне в такое время? — озвучил вопрос мейстер, пряча руки в рукава своего одеяния. Он смотрел на Юджи с некоторым интересом, но в его глазах дорнийский принц увидел некоторое нетерпение, связанное наверняка с прерванной работой. Не стоило медлить и еще больше задерживать мейстера.       — Я не могу уснуть, — честно признался Юджи, жалея, что снял с пальцев все кольца. — На самом деле, достаточно давно. Я не стал бы вас тревожить, если бы ситуация не требовала вмешательства. Не будет ли у вас чего-то, что поможет мне уснуть хотя бы на эту ночь?       Юджи не стал упоминать, что еще в Солнечном Копье советовали не злоупотреблять сонными зельями. Существовала опасность, что он не сможет обойтись без них в будущем. Но он не мог ничего с собой поделать. Всякий раз, когда в его жизни происходило что-то выходящее за рамки привычного, можно было без всяких сомнений попрощаться со сном и готовиться к многочасовому бдению. Некоторое время назад, правда, проблема отступила, давая возможность забыть о ней, но последние два дня выдались нелегкими.       Мейстер посмотрел на него пристально и изучающе. Нечитаемый взгляд изучил Юджи с ног до головы, и, судя по тени тревоги, скользнувшей по немолодому и суровому лицу, вид принца был достаточно убедительным.       — Вас мучают кошмары? — спросил он.       — Нет, — покачал головой Юджи. — Я просто не могу уснуть. В последнее время слишком много мыслей и тревог, с которыми достаточно сложно справиться за один день. И, к сожалению, мне сложно перестать о них думать, когда приходит время ложиться спать.       — Что же вас так сильно тревожит?       — Я…- Юджи осекся на полуслове, понимая, что не может быть откровенным даже с мейстером. Он не в Солнечном Копье, и у него нет никаких гарантий, что он может доверять этому человеку. Сколь бы циничной ни была его мысль. — Я все чаще тревожусь за Дорн. Мне немного не по себе от того, что мне необходимо находиться так далеко от привычных мест.       Ложь с языка сорвалась легко, оставляя после себя горький привкус. Однако мейстер не выглядел убежденным.       — Вы же понимаете, что нельзя просто выпить сонное зелье и решить, что проблема ушла? — спросил он, и у Юджи не было никакого достойного ответа, кроме усталой улыбки.       Ему потребовалось приложить еще некоторые усилия, чтобы убедить мейстера потворствовать его просьбе, несмотря на все ее недостатки. Да, он обязательно попробует принимать теплые ванны перед сном и будет прогуливаться в саду. Возможно, даже попросит дозволения отправиться в Солнечное Копье на какое-то время, чтобы удостовериться в том, что его тревоги беспочвенны. Но прямо сейчас ему может помочь только сонное зелье. Более он никогда не прибегнет к простому способу решения своей проблемы, хотя в Дорне Юджи говорил то же самое. И куда это привело его? Снова к мейстеру. Уже, конечно, к другому, но просит он его о том же самом, что и раньше.       С явным неудовольствием мейстер удалился из главной комнаты, оставляя гостя в одиночестве. Юджи тут же воспользовался предоставленной возможностью, чтобы вновь рассмотреть чужую обитель. Ему нравилась здешняя своеобразная умиротворённость. У всех вещей имелось свое собственное место, которое со стороны, возможно, казалось не очень уместным и объяснимым. Он с интересом рассмотрел резную фигурку на столе, которая еще не обрела узнаваемые черты, и попытался вспомнить, куда положил свою собственную, полученную в дар много месяцев назад. Но сколько бы ни пытался, ответ ускользал от него. Небольшая фигура кошки, напоминавшей сумеречных котов, водящихся вблизи Долины, словно испарилась. Стоило попробовать отыскать ее среди бумаг на столе, порой Дзюнпею удавалось найти под ними множество самых необычных вещей.       — Я настоятельно не советую вам использовать этот метод в дальнейшем, — мейстер, несмотря на впечатляющий рост, двигался бесшумно, заставив Юджи вздрогнуть от звука его голоса. Он резко повернулся, и ему тут же вручили маленький глиняный пузырек. — Это зелье слабее моих обычных, но, уверяю вас, и этого будет более чем достаточно.       — Благодарю вас. Не представляете, сколь сильно я нуждаюсь во сне, — искренне улыбнулся Юджи, все еще чувствуя на себе суровый взгляд, и не испытывал никакой злости на мейстера. Тот слово в слово вторил тому, что Юджи уже неоднократно говорили. Но как ему помогут эти слова, если он не может спать? Ночные думы всегда пугали его. Они казались более зловещими, легко искажали и преувеличивали действительный размер какой-то проблемы. При свете солнца ситуация уже не казалась такой уж критичной, но до утра еще следовало дожить, а Юджи сомневался, что при таком режиме ему это удастся.       — У вас молодой организм, который должен сам определять, когда спать, а когда бодрствовать, — продолжал поучать мейстер, сурово нахмурив брови, но тон его голоса стал значительно мягче. Наверное, Юджи сыграл на руку его измотанный и разбитый вид человека, боровшегося с ночными демонами. Будь принц более суеверным, то задумался бы о возможности появления в его покоях призраков, которые намеревались нарушить сон дорнийца, потомка тех, кто долгие годы не давали королям прошлого спокойно спать по ночам. Если они планировали мстить за все десятилетия вражды, то Юджи стоило забыть о мирной жизни. — Меньшая необходимость во сне присуща более взрослым мужам.       И Юджи невольно вспомнил дедушку, который на закате своей жизни не мог по многу дней сомкнуть глаз, а если же он и засыпал, то просыпался до восхода солнца и ходил по замку в сопровождении стражи, отчаянно желавшей вернуть своего лорда в покои.       — Возможно, мои думы слишком похожи на те, что посещают взрослых мужей? — невесело усмехнулся Юджи и приложил горлышко сосуда к губам, опрокидывая содержимое себе в рот, чтобы избежать дальнейшего разговора на эту тему. Он лишь запутавшийся мальчишка, которому не доставало смелости разложить все мысли по полочкам.       Густое снадобье сложно было назвать вкусным. Оно несколько отрезвило, и Юджи поморщился. Холодное зелье отдавало мелом и какими-то горькими травами. Оказалось очень сложно подавить в себе желание выплюнуть все назад. Помнится, в Солнечном Копье ему его подслащивали медом, но не время выбирать и капризничать.       — Наверное, стоило выпить это уже в покоях, — внезапно произнес Юджи. Запоздалая мысль посетила его лишь тогда, когда лекарство было проглочено, и как-то исправить положение не представлялось возможным.       Если в его планы не входит сон на ходу, то ему требовалось незамедлительно вернуться в свои покои, пока сонное зелье не начало действовать. Пускай и в малых дозах, но оно всегда исправно выполняло свою функцию. Усталость, накопившаяся в теле Юджи, лишь усилит эффект зелья, она обрушится на него всей своей мощью и собьет с ног, не обращая внимания на обстановку вокруг. По телу уже прошла приятная волна, принесшая мышцам желаемое расслабление. Некогда шумный поток мыслей становился вялым и неспешным, переставая напоминать рев горной реки. На короткое мгновение Юджи счел это приятным избавлением, пока осознание, что он по-прежнему в покоях мейстера, не вернуло его в реальность.       Дзюнпей обязательно поднимет на уши весь замок, если не обнаружит принца на месте поутру. И наверняка придумает множество, пускай логичных, но не делающих чести Юджи, причин, почему тот отсутствовал ночью. И ему придется выслушать каждую теорию во всех подробностях, когда его найдут под какой-нибудь лестницей.       — Мне следует вернуться, пока меня еще держат ноги, — вздохнул он, отдавая баночку из-под снадобья мейстеру. — Еще раз спасибо вам. Я постараюсь впредь не искать легких путей.       — Я бы посоветовал вам избавиться от причин ваших тревог, — учтиво произнес мейстер, участливо рассматривая лицо Юджи. — Пока вы продолжаете волноваться о тех вещах, что не дают вам спать, вы и дальше будете прибегать к «легким путям».       Если Юджи захочет избавиться от причин своих тревог, то ему придется убить как минимум двоих: мастера над законами, говорящего каждый раз загадками и внушающего первобытный ужас, а также наследного принца по куда более серьезным причинам. Если он пойдет на такой шаг, то никакие тревоги ему уже не будут страшны. Мертвые, как говорится, не умеют волноваться.       Озвучить это Юджи, конечно, не мог, однако его избавили от необходимости придумывать достойный ответ. От разговора их отвлек характерный шум за дверью мейстера, словно целая гвардия, гремя доспехами, спешила заполнить башню. Никакое предположение о природе этих звуков не могло сформироваться в затуманенном сонной дымкой мозгу Юджи. Он смотрел растерянно на дверь, ощущая некоторое опасение, которое, впрочем, было так же приглушено и заторможено, как и все прочие его реакции.       — Сегодня моя персона на редкость популярна, — произнес мейстер голосом того, кто совершенно не рад очередным гостям. Его ни к кому не обращенная фраза заставила Юджи насторожиться. В какой-то момент, пока он прислушивался к звукам по ту сторону, ему стало казаться, что все происходящее — плод его воображения. Ему доводилось слышать о случаях, когда человек засыпал на ходу и начинал терять понимание, где реальность, а где сон. На смену облегчению так же скоро пришло непонимание. Что, во имя Семерых, происходит в Красном Замке этой ночью? Не только Юджи беспокоят призраки или же сам Неведомый решил почтить Королевскую Гавань своим присутствием? Невольно дорнийский принц задумался о возможном захвате замка, о котором говорил Сукуна сегодня днем. И если тогда он говорил так лишь для того, чтобы развеять мрачную атмосферу, то теперь прикидывал, каков шанс оказаться в окруженном замке, в самом сердце Вестероса.       Эта мысль должна была заставить напрячься и прийти в полную боевую готовность. Однако ничего подобного не было и в помине. Юджи смотрел на все с кристальным спокойствием и смирением. Ему даже удалось оценить иронию ситуации: именно тогда, когда от него меньше всего толку, на Красный Замок обязательно должен был кто-то напасть. Стоило ли беспокоиться о собственном равнодушии? Наверное, нет. Он же буквально желал этого несколько минут назад, чтобы уснуть. Как бы теперь не уснуть на века. Юджи с трудом удалось подавить зевок, понимая, сколь неуместно сейчас давать волю естественной реакции организма.       Шум на мгновение затих, и в воздухе зазвенело напряженное ожидание. В молчаливом согласии Юджи и мейстер не обронили ни звука, продолжая буравить дверь взглядом. Казалось бы, вот-вот они услышат характерный стук, который заставит вздрогнуть. По телу Юджи внезапно побежали мурашки, и он облизнул пересохшие губы, чувствуя вкус снадобья. Минуты тянулись как часы — мучительные и беспокойные. Томительное ожидание достигло своего апогея, однако ничего не происходило. Оставалось только четкое ощущение чьего-то невидимого присутствия. Юджи не умел видеть сквозь стены, но кожей чувствовал, что все свободное пространство вокруг двери мейстера заняли люди.       Никто не стал стучать в дверь. Послышались легкие и уверенные шаги, оставшиеся неслышимыми, если бы к каждому звуку из внешнего мира не прислушивались с особенной тщательностью. В покои внезапно ворвалась королева, ярко выделяющаяся на фоне темного коридора за ее спиной. Дверь громко ударилась о стену и обрушила на пол одну из прикрепленных карт, но Ее Величество не обратила на это никакого внимания, даже не вздрогнула. Она была полностью поглощена своей решимостью. Наверняка, будь дверь заперта, то она сумела бы преодолеть это препятствие.       Изумление, постигшее Юджи, смогло пробить ту стену невозмутимости, которую выстроило вокруг его разума сонное снадобье. Он смотрел на королеву, понимая, что ему стоит отвести глаза, но не был в силах справиться с собой. Он стоял перед Ее Величеством, как самый невежественный дикарь, не знающий ничего об уважении и правилах хорошего тона. Но его можно было понять. Обращаясь в ночной час за помощью к мейстеру, меньше всего ожидаешь встретиться с кем-то из августейшей четы.       Королева Висения ворвалась в покои подобно буре, как гром, который приходит после вспышки молнии, грозя обрушить на головы людей небеса. Одно ее появление накалило атмосферу. Однажды Юджи читал об Эйгоне Завоевателе и двух его сестрах-женах — одна из них, старшая, носила имя Висенья. О ней говорили как о женщине с крутым нравом, суровой и несгибаемой. Ее считали воином, не уступавшим Эйгону. Она летала на огромном драконе и владела валирийским мечом Темная Сестра, внушая ужас и уважение всем подданным от Севера до Юга. Нынешняя королева, конечно, не держала в руках меча и не носила кольчугу и доспехи, но и ее взгляд заставлял содрогнуться любого, кто скажет что-то поперек ее слова.       Ее Величество предстала перед ними с горящими глазами, полными пылающей и ослепляющей ярости, готовой спалить весь Красный Замок до основания. Нечто подобное Юджи временами видел в глазах ее сына. Светлые волосы, отливающие золотом от света множества свечей, выбились из косы и придавали королеве грозный, воинственный вид, щеки лихорадочно покраснели, но никак не смягчили черты рассерженного лица. На ней было белое ночное платье и явно наспех накинутый на плечи халат. Внезапно внимание Юджи привлекло нечто, заставившее похолодеть: на светлой ткани отчетливо виднелись следы крови, и ужас ледяным ужом скользнул вдоль позвоночника, прогоняя любую сонливость.       Вопрос напрашивался сам собой: чья кровь на королеве? Юджи отчаянно соображал, придумывая множество вариантов, каждый из которых был хуже предыдущего. Страх сдавил горло подобно удавке, а желание сорваться с места тут же пронзило все тело. Что, если что-то случилось с Сукуной, пока он тут сидел и пытался найти способ уснуть?       Юджи бросил быстрый взгляд на дверной проем, всматриваясь в темноту за спиной королевы, одновременно надеясь и страшась увидеть принца. Однако его страхам не дано было сбыться. Вместо принца в комнату вошел король, что лишь усилило его недоумение. В отличие от своей жены, король двигался с неторопливой грацией, плавно и почти лениво. Для него будто вся ситуация, приведшая в ярость королеву, не являлась чем-то стоящим внимания. Юджи не мог ничего прочитать в этом человеке, как бы сильно он ни пытался. И со временем он перестал испытывать хоть какие-то иллюзии относительно понимания короля. Даже Сукуна говорил, что выражения лица отца для него — сущая загадка, которую он устал разгадывать.       Юджи сглотнул ком в горле, увидев на одежде короля кровь. На нем ее было куда больше, и это вызывало мороз по коже.       Король вошел в покои и сразу заполнил собой все пространство. Его наряд был непривычно неформальным для Юджи. Более того, ему удалось лицезреть то, что он никогда не чаял увидеть. Привыкший к образу короля Вестероса, с извечной повязкой на поврежденном глазу, он никак не ожидал, что сегодняшняя ночь прольет свет на эту тайну. Старый, огрубевший шрам бросился в глаза, и Юджи не смог отвести от него взгляд, даже если бы на кону стояла его жизнь.       Шрам оказался не таким пугающим, как думал Юджи. Сукуна как-то говорил, что в нем нет ничего особенного: просто старая рана с черной пустой глазницей. Юджи доподлинно убедился в правдивости слов кронпринца, когда внимательно рассмотрел шрам. Чем дольше он смотрел, тем сильнее задумывался, кто мог нанести такое повреждение. Казалось, короля ударил когтистой лапой какой-то зверь. На правой стороне лица остался не только этот шрам, но и множество других, разбросанных по всему лицу.       — Прошу прощения за беспокойство, мейстер, — спокойно произнес король, чье лицо оставалось бесстрастным, но в голосе прозвучал свинец и некоторая жесткость, вызвавшая у Юджи мурашки. Он никогда не считал себя трусом, но прямо сейчас ощутил витавшую в воздухе угрозу. — Боюсь, мы здесь по безотлагательному делу. Я знаю, что вы намеревались наблюдать за движениями звезд, но уверяю, это не займет много времени.       Лицо Висении изобразило все оттенки недовольства, но за ними Юджи удалось увидеть искреннее беспокойство. Он смотрел то на королеву, то на короля, силясь понять, что происходит. Во рту у него пересохло, и он ощутил горечь, оставшуюся после снадобья.       — Ваше Величество, — произнес наконец мейстер, приходя в себя и направляясь к королеве осторожными движениями человека, опасавшегося худшего. Вид королевы и правда вызывал некоторое беспокойство: румянец отступил, уступая место бледности, губы подрагивали, однако глаза продолжали гореть. — Вы не ранены, Ваше Величество? Вам стоит присесть.       Мейстер быстро оглянулся в поисках стула, и Юджи, не теряя времени, быстро подал тот, что стоял ближе к нему. Он старался ничего не говорить и не бросать слишком откровенные взгляды на короля и королеву, будто бы те не заметят его, если он не станет смотреть им в глаза. Юджи ощутил на себе пристальный взгляд Рёмена, и по спине его пробежал холодок, и он почтительно отступил в сторону, оставляя все на заботы мейстера.       — Со мной все в порядке, — возмущалась тем временем Висения, услужливо усаженная на стул совместными усилиями мейстера и короля. — Да во имя Семерых! Не я здесь пострадавшая, а он!       Взгляды всех присутствующих обратились к королю, стоявшему за спиной Висении. Из него вырвался тяжелый вздох. Вздох человека, который очень долго с кем-то спорил, но все равно потерпел поражение на этом поприще.       — Простая царапина, — произнес он устало и ровно, несмотря на негодующий взгляд жены, направленный на него. Юджи увидел в нем свирепость и молчаливое требование, которое мог понять только Рёмен. Король не изменился в лице, но атмосфера как-то поменялась. Не говоря ни слова, он поднял ладонь, обмотанную тканью. Та уже настолько пропиталась кровью, что было сложно распознать ее изначальный цвет.       Мейстер выпустил тяжелый вздох.       — Помнится, не так давно принц Сукуна приходил ко мне с такой же проблемой, — произнес он, покачав головой, и щеки Юджи запылали от воспоминаний. Те события казались произошедшими так давно, что больше напоминали фантазии.       — Сукуна поранил руку? — тут же встревожилась королева. — Я же просила быть мягче на ваших тренировках!       — Он поранился о Железный Трон, — поспешил успокоить ее Рёмен, позволяя мейстеру развязать повязки на его пострадавшей ладони. — У этого ребенка достаточно своих мечей, но его продолжают манить те, которые получить пока не представляется возможным. Боюсь, в будущем он найдет способ, как разобрать престол по частям, чтобы добраться до тех мечей, которые не дают ему покоя.       Юджи едва подавил желание закатить глаза. Ну разумеется, Сукуна крутился вокруг трона не только в тот день, когда его за этим занятием застал дорнийский принц.       — Боги милосердные, — голос мейстера вырвал Юджи из раздумий. От увиденного ему стало не по себе. Импровизированная повязка прикрывала достаточно глубокую рану, из которой тут же потекла кровь. — Что произошло? Валирийская сталь?       Что-то в его голосе заставило забыть о непринужденном настрое и стать серьезнее. В голове появилось слишком много вопросов, на которые у него не имелось ответов, как и возможности их получить. Слишком много предположений о случившемся. Единственное, что крутилось в его голове: «Все это очень плохо кончится». Он не знал, откуда именно взялась эта мысль и на что она опиралась, но раненый король — достаточное подтверждение того, что в замке неспокойно.       Королева уже было открыла рот, чтобы внести ясность, но внезапно осеклась и посмотрела на застывшего Юджи. Напрасно он рассчитывал и дальше быть безмолвным свидетелем. В голубых глазах Висении боролись сожаление и решимость в своем решении. Взгляд ее смягчился, и Юджи понял намек. Он не намеревался заставлять королеву озвучивать свою просьбу, в этом не было никакой необходимости. Ему в любом случае делать здесь нечего. Последующий разговор предназначен не для его ушей.       Поспешно откланявшись и поблагодарив мейстера за снадобье, он выскользнул за дверь и тихо притворил ее за собой. Сердце бешено колотилось в груди, а руки подрагивали. Как только шок спадет, сонливость, которую он так надеялся получить, вновь вернется с удвоенной силой. Поэтому следовало вернуться в покои прежде, чем это произойдет. О странной встрече он сможет подумать утром. К тому времени появятся некоторые прояснения, которые прольют свет на тайну. Дзюнпей всегда узнавал все новости двора с рассветом, и Юджи был уверен, что тот ему всё расскажет еще до завтрака.       — Как там обстоят дела? — внезапно раздался чей-то голос рядом. Юджи едва не вскрикнул от неожиданности и отшатнулся назад, увидев в полутьме лик брата королевы, чье лицо было окружено ореолом растрепанных светлых волос. Глаза его будто светились во мраке, как у кошки.       — Милорд? — искренне удивленно спросил Юджи, приложив руку к груди, силясь успокоиться. Боги просто издеваются над ним, не иначе. Возможно, это повод посетить септу, чтобы уже закрыть этот вопрос.       Сатору, не теряя времени даром, тихо прислонился к двери, прислушиваясь к происходящему по ту сторону. Недоумение дорнийского принца сменилось потрясением.       — Что вы делаете?       — Подслушиваю, — со всей невозмутимостью ответил Сатору. — Моя дражайшая сестра обладает ангельским характером, но когда она в гневе, мне очень не хочется попадаться ей на глаза. Поэтому приходится узнавать о подробностях нарушений таким вот образом.       — Нарушений? — переспросил Юджи, осматриваясь на стражу, патрулирующую лестницу. Им, видимо, не было никакого дела до Сатору и его действий.       — В твердыню Мейгора пробрался какой-то бродяга, — с нескрываемым раздражением ответил дядя Сукуны, выпрямляясь. Его лицо ожесточилось, и он бросил на Юджи странный колючий взгляд, словно это он ворвался в крепость и стал там бесчинствовать. — Он заявился в покои моей сестры. Даже не хочу думать, что могло бы произойти, будь она в тот момент одна.       Из Юджи будто выбили весь воздух. Он смотрел на Сатору, не веря в услышанное. Информация не желала укладываться у него в голове. На королеву хотели напасть? Зачем? Каким образом злоумышленнику удалось пробраться в неприступную крепость незамеченным? Что за темные дела начали происходить в Красном Замке? Юджи пожалел о своем решении отказаться от сопровождения во время поездки в Королевскую Гавань.       — К слову, я надеюсь, что ты не расскажешь никому обо всем, что ты увидел и услышал? — спросил Сатору, склонив голову на бок, испытывающе смотря на Юджи. — Мне вообще не стоило тебе рассказывать, но уж сделанного не воротишь. Настойчиво прошу не распространяться по поводу того, что ты узнал. Не стоит сеять панику в замке. К тому же преступник уже обезврежен. Очень сложно улизнуть от короля, которому удалось тебя поймать.       Не до конца доверяя своему голосу, Юджи кивнул, с удивлением наблюдая, как серьезный вид Сатору сменяется на более беспечный и почти безобидный. Не то чтобы у Юджи могла появиться безумная идея рассказать всей округе о творящихся в замке делах, но, как оказалось, требовалось доказательство того, что ему свойственно здравомыслие. Сатору, удовлетворенный молчаливым ответом своего собеседника, вновь прильнул к двери. Вся ситуация выглядела бы комичной, не произведи брат королевы неизгладимое впечатление на Юджи.       Он переступил с ноги на ногу, не решаясь нарушить тишину. Его мучило множество вопросов, но он не мог их задать, опасаясь получить ответы, которые придутся не по душе. Оставалось наблюдать за Сатору, ожидая, когда тот сам поделится знанием. Юджи, пускай и знал его относительно недолго, сумел определить, что долгое молчание не свойственно Сатору.       — Его Высочество… — голос предательски надломился, и Юджи ощутил себя неловко, радуясь, что полумрак скрывает выступивший на щеках румянец. Не давая Сатору и минуты, чтобы сделать какие-то скоропалительные выводы, он поспешил продолжить фразу, призывая всю оставшуюся в нем уверенность. — Его предупредили об инциденте? Злоумышленник же мог действовать не в одиночестве.       — Думаю, мой доблестный племянник сейчас лично прочесывает твердыню Мейгора в поисках того, на ком он сможет выместить свою злобу, — произнес Сатору, задумчиво потерев подбородок. — Не стоит переживать о нем.       — Будь у злоумышленника помощник, который рискнул спрятаться в Красном Замке, я бы больше волновался о нем, нежели о Его Высочестве, — пробубнил под нос Юджи, прекрасно зная, с какой радостью Сукуна бросится по следу преступника: как одержимая охотничья собака, идущая по следам вепря. Но по спине все равно побежали мурашки. Он старался не волноваться о принце, но волей-неволей возвращался к его образу, и тени беспокойства терзали его, представляя один неутешительный вид на будущее за другим.       Сатору хихикнул, услышав необдуманную фразу дорнийского принца, но взгляд его при этом оставался острым и проницательным, будто бы он пытался рассмотреть что-то, бережно хранимое в душе Юджи. От пристального внимания становилось не по себе. Вдоль позвоночника пробежал холодок, и Юджи усилием воли заставил себя стоять прямо и не отводить глаз.       — А ты достаточно хорошо знаешь моего племянника, — заметил Сатору, теряя интерес к двери. Он сделал несколько шагов к Юджи, выдерживая некоторую дистанцию между ними. Ее было достаточно, чтобы не дать обратиться в бегство, но при этом она не заставляла чувствовать себя некомфортно. Юджи напрягся, наблюдая за каждым чужим движением, которые лишь казались ленивыми и безобидными. В них чувствовалась определенная угроза.       Сукуна все время отзывался о дяде в нелестном ключе, но при этом никогда не давал ему достаточно объективной оценки. Юджи не представлял до конца, что из себя представляет человек перед ним. С одной стороны, он казался забавным, интересным собеседником, знающим множество занимательных историй, но бывали моменты, подобные тем, что происходят сейчас, когда требовалось пересмотреть свои знания и прийти к выводу, что их плачевно мало. Он абсолютно ничего не знал о Сатору.       «Он — Таргариен. Не стоит думать, что он дуралей, ведущий праздную жизнь в Браавосе», — слова набатом бились в голове Юджи.       — Мне казалось, что мы это выяснили в прошлую нашу встречу, — заметил Юджи как можно более непринужденно, не сводя взгляда с Сатору. Он пытался выглядеть расслабленно и безмятежно, но наверняка его напряжение уже стало заметным. — С ним непросто найти общий язык, но, думаю, мы смогли прийти к своего рода соглашению.       И закрепили это соглашение парой жарких поцелуев, скрытых от чужих глаз только благодаря снисходительному отношению Богов.       — Стоит ему дать пару раз по носу, и его интерес к человеку становится по истине необъятным, — вздохнул Сатору, теряя ту угрожающую ауру, окутывающую его. Юджи недоверчиво моргнул, думая, что ему послышалось. Заметив его растерянность, Сатору покачал головой и ослепительно улыбнулся. Не успел дорнийский принц попросить больше подробностей, как до них донесся громкий звук шагов. Кто-то вновь стремительно поднимался по лестнице, и никто из стражи не пытался остановить.       Понять, что мимо них промчался Сукуна, можно было только по вихрю розовых волос, скрывшихся сразу за дверью мейстера. Юджи ощутил облегчение от осознания, что тот невредим. Он смог наконец вдохнуть полной грудью, ощущая вновь навалившуюся усталость. Ноги предательски стали ватными, и его немного повело, но Сатору быстро подхватил Юджи под локоть, не давая упасть.       — Не знал, что ты настолько впечатлительный, — произнес он лишь наполовину весело, в глазах его мелькнуло беспокойство. Юджи с трудом заставил свое тело подчиниться и выпрямиться. Со всей возможной деликатностью он освободился от чужой хватки и смущенно улыбнулся.       — Я попросил мейстера приготовить мне сонное зелье, — признался он, проводя по горящей шее ладонью, надеясь выглядеть более убедительным. — Вероятно, оно начало действовать как раз сейчас. Спасибо, что подстраховали меня.       — Сонное зелье? А ты не слишком юн, чтобы пить нечто подобное? — Сатору озадаченно вскинул брови, осматривая собеседника с ног до головы, словно пытаясь найти ответ. Будто Юджи был для него какой-то сложной загадкой, и он не решил, стоит ли ее разгадывать или же проще избавиться. Потому что никогда не знаешь, что будет, когда все тайны всплывут наружу. — Мучают кошмары?       Голубые глаза Сатору странно блеснули, и Юджи было почти жаль отвечать на его вопрос отрицательно.       — Нет, — покачал он головой, пряча руки за спиной, чтобы унять дрожь. Взгляд его собеседника потускнел. Он вздохнул и одним движением взъерошил себе волосы. Непонятно, откуда взялось это разочарование на лице Сатору. — Я просто слишком много думаю.       За дверью послышался шум и неразборчивые громкие голоса. Следовало ожидать чего-то подобного, раз внутрь зашел Сукуна, разбуженный стражей, обыскивающей каждую комнату, чтобы удостовериться, что более никто не проскользнул в крепость. Страже, наверное, очень страшно встречать рассвет нового дня. Всегда имелась такая вероятность, что на исходе завтрашнего дня кто-то останется без головы, кого-то без титулов отправят на Стену, а кому-то, возможно, более везучему, а может, и напротив, менее, придется и дальше нести свою службу, чувствуя на себе пристальный взгляд всех вокруг. Знание того, что ты не справился со своими обязанностями, — тоже своего рода наказание.       — Хочешь присоединиться? — заискивающе спросил Сатору, кивая в сторону двери и улыбаясь подобно мальчишке, замышлявшему какую-то пакость.       Юджи удивленно выгнул брови. Ему в самом деле предложили подслушать за королевской семьей? И кто, надо думать, предложил? Член этой самой семьи. Будь в нем больше сил и отваги, то он тут же бы воспользовался случаем, но в данную конкретную минуту он пытался просто устоять на ногах. Каким образом он намеревался возвращаться в покои — загадка.       — Благодарю, но я, вероятно, откажусь от столь щедрого предложения, — произнес он со всей возможной серьезностью.       — Эх, Юджи-Юджи, — покачал головой Сатору, подбираясь к двери и прислоняясь к ее деревянной поверхности. — Мне думалось, что мы сможем найти общий язык, но, по всей видимости, моим надеждам не дано сбыться.       Юджи натянуто улыбнулся, наблюдая за ним со смесью зависти и неверия в то, что этот человек действительно делает то, что делает.       — Вы слишком рано списываете меня со счетов, — усмехнулся он, все-таки делая пару шагов в направлении двери, тут же коря себя за это. Его тело будто плыло в пространстве и казалось слишком неповоротливым. Одновременно и легким, и тяжелым. — Однако предпочту не ввязываться в неприятности, связанные с событиями, которые обсуждаются за дверью.       — Со временем привыкаешь, — отмахнулся Сатору с небрежностью, а Юджи не рискнул спрашивать, что именно значит это его «со временем».       На какое-то короткое мгновение все погрузилось в тишину. Юджи невольно напрягал слух, чтобы услышать чужой диалог. Как бы он ни противился, не поддаться соблазну было ему не по силам. Но удача этой ночью решила изменить ему. Сколько бы Юджи ни вслушивался, удавалось уловить только отдельные, ничего не значащие слова. Валирийская и общая речь смешивались, как в густом бульоне, не позволяя понять причину столь бурной ссоры. Единственное, что удалось уяснить Юджи, так это то, что ругался в основном Сукуна — что не было неожиданностью, — второй же голос звучал несколько тише, но не менее грозно.       — Боюсь, я не совсем понимаю, из-за чего ссора, — признался Юджи и вздохнул. Шпион из него был не важный. Не бывать ему королевским доносчиком, которому известно все, что творится в замке. Это умозаключение принесло удивительное утешение.       — Судя по всему, дело в их утренней тренировке, — нахмурился Сатору. — А еще он недоволен тем, что его не предупредили сразу и приставили к нему стражу, которая не желает ему подчиняться, — он повернулся к Юджи и улыбнулся. — Прошу простить, речь моего племянника такая сбивчивая, когда он перевозбужден. Постоянно соскакивает с темы на тему и говорит на смеси двух языков. Валирийский — не тот язык, который можно подслушивать, — мужчина укоризненно покачал головой. — Но, уверяю тебя, ты ничего не теряешь. Стоит упомянуть как-нибудь, чтобы ругались они все же на одном языке. Это невежественно с их стороны ставить нас в неудобное положение.       Юджи не знал, говорил ли Сатору всерьез или же пытался сгладить ситуацию. Наверняка же он волнуется и таким образом пытается скрыть свои переживания. Страх ранит глубоко, достает такие места, куда ни меч, ни кинжал не найдут себе дороги.       — Из меня в любом случае плохой шпион, — произнес Юджи, прислоняясь к стене, ощущая ее прохладу и от удовольствия прикрывая глаза, но тут же открывая их. Нельзя давать себе уснуть. Не здесь.       — Сукуна, выйди за дверь, — голос короля показался громким и практически раздраженным. Никогда прежде Юджи не доводилось слышать, как тот повышает голос. Он невольно поежился и покосился на Сатору. К его удивлению, Сатору, изменившись в лице, резко отступил от двери на пару шагов, придав себе невинный вид.       Секундой позже из дверей вышел Сукуна, гневно сверкая глазами.       — Чем ты так сильно разозлил своего терпеливого отца? — поинтересовался Сатору, направляясь к племяннику. Кронпринц поднял на него неприязненный взгляд и раздраженно ударил дядю по протянутой ладони, которая тянулась к его волосам.       — Катись в Пекло, Сатору, — огрызнулся он, отстраняясь, чтобы держать Сатору в зоне видимости.       — Грубо. Я уже на протяжении двух десятилетий стараюсь достичь схожего результата, но у меня никак не получается хоть как-то растормошить его, — вздохнул Сатору. — Но я понимаю, почему ты не хочешь делиться своими тайнами.       Юджи видел, как Сукуна закатывает глаза, силясь унять свою злость, но внезапно их взгляды встретились, и Юджи пожалел, что не ушел раньше. Он не был готов к их встрече. Но если подумать, разве не принца он ждал все это время?       На лице кронпринца отразилось удивление, скрывшее всякое негодование и злость. Юджи улыбнулся, надеясь, что не выглядит сейчас глупо, но не слишком верил в такую удачу. Весь переполошенный и с сонными из-за действия зелья глазами — едва ли в нем осталось хоть что-то от принца знатного дома. Не обращая более внимания на дядю, Сукуна решительно направился в его сторону, двигаясь стремительно и нетерпеливо. Юджи едва подавил в себе улыбку, внимательно рассмотрев представшего перед ним принца. Волосы у него растрепались и примялись с одной стороны, на щеке — след от подушки. Только глаза были полны бодрости и затаенной нервной энергии.       — Юджи, что ты тут делаешь? Ты в порядке? — шквал вопросов посыпался на Юджи проливным дождем. В голосе Сукуны слышалось искреннее беспокойство. Он, не отдавая себе отчета, немного наклонился вперед и, заглядывая прямо в глаза, положил руку на плечо дорнийского принца. Прикосновение обжигало, как бывало всегда, и приятное тепло согрело изнутри. Сукуна, не дожидаясь ответа, бросил разъяренный взгляд на дядю. — Ты его сюда притащил? Мы, кажется, уже говорили на эту тему.       Юджи очень хотел узнать, какая это тема, которая касалась непосредственно его, но он будто бы разучился говорить. Присутствие Сукуны заставляло его расслабиться и забыть о некоторых своих тревогах, которые по большей части были связаны исключительно с принцем. Ирония во всех ее проявлениях.       — Я здесь ни при чем, — возмутился Сатору. — Когда я пришел, он уже был у мейстера! И почему ты не спросил о моем благополучии?       — Потому что ты никому не сдался, — огрызнулся Сукуна и, потеряв к Сатору всякий интерес, обратил внимание на Юджи. — Ты можешь хоть иногда не быть в гуще событий? Что тебя привело к мейстеру так поздно? Снова смотрел на свои звезды?       — Ну, нужно же мне как-то вбивать знания вам в голову, — парировал Юджи с вызовом в глазах, смотря, как на лице принца расплывается усмешка.       — Тебе надо вернуться в покои, — произнес внезапно со всей серьезностью Сукуна, отступая и на одно короткое мгновение касаясь шеи Юджи. — Ты замерз, к тому же ходить по замку может быть не безопасно.       — Тебе стоит сопроводить нашего гостя, — голос Сатору вырвал их из маленького мира и напомнил им, что они здесь не одни. — Я в любом случае отправлюсь туда, — он кивнул на дверь в покои мейстера. — Испытаю удачу. Уверен, твоя матушка уже не в столь гневном расположении духа. К тому же не думаю, что она одобрит твои патрули.       Сукуна закатил глаза.       — Тебя там только не хватает, — практически прошипел он. — И моей матери не обязательно знать, чем я собираюсь заниматься в свободное время.       — Меня вовсе не нужно провожать, — произнес Юджи одновременно с принцем. Их взгляды с Сукуной встретились, и Юджи не собирался отводить глаза первым. — Я знаю, где мои покои, и способен сам о себе позаботиться, Ваше Высочество.       — Разумеется, — согласился Сатору откуда-то со стороны, пока внимание обоих юношей было направлено друг на друга. — Но боюсь, что, приняв сонное зелье, имеется риск свернуть куда-то не туда.       Он был прав, и у Юджи сводило челюсти от осознания этого факта. Ему действительно не помешало бы сопровождение, хотя он не представлял Сукуну в этой роли.       — Сонное зелье? — удивленно спросил кронпринц, посмотрев на дядю, а потом вновь перевел взгляд на Юджи, выглядя при этом в крайней степени озадаченным. Стоит сделать заметку на память: никогда ничего не рассказывать Сатору — он просто не способен держать язык за зубами.       — Зачем ты пил сонное зелье? — спросил Сукуна.       — Я не мог уснуть, — вздохнул Юджи, слегка ударяясь затылком о каменную стену. Хмурая складка образовалась между бровей Сукуны, рука его дернулась, но предупреждение в глазах дорнийского принца вынудило замереть на месте.       — Не лучше ли было взять его с собой в покои, чтобы выпить там?       Юджи ожег Сукуну взглядом. Пускай радуется своей вседозволенностью, как только они окажутся вдали от чужих глаз и ушей, Юджи обязательно выскажет ему все, что думает о его манерах держаться.       — Может быть, и лучше, но рядом не было вас, чтобы давать эти умные советы, — ехидно произнес Юджи, вздернув подбородок. Где-то рядом хохотнул Сатору, и Сукуна неприязненно покосился в его сторону, наверняка желая, чтобы тот испарился с его глаз.       — Кажется, ты собирался уходить, — деланно небрежно поинтересовался он, прищурившись. — Если повезет, то, возможно, тебе удастся увидеть отцовский шрам.       — Во мне борется любопытство и опасение перед твоей матерью. Кажется, я смог ее расстроить накануне, — признался Сатору, покачав головой, а потом вздохнул, взявшись за ручку двери. — Когда пойдете, возьмите с собой стражу. В замке может быть неспокойно.       — Тебя забыл спросить, — пренебрежительно фыркнул Сукуна, и Юджи, поддавшись внутреннему импульсу, хлопнул кронпринца по ладони, призывая к благоразумию.       Сатору долго смотрел на Сукуну с нечитаемым выражением на лице, а потом перевел взгляд на Юджи.       — Юджи, постарайся найти себе более любезных друзей, — произнес Сатору и, прежде чем Сукуна успел хоть как-то отреагировать, нырнул за дверь, оставляя их вновь наедине.       Между ними повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тихими голосами по ту сторону двери. Даже стражники вели себя так, будто дали обет молчания.       — Как твой отец? — тихо спросил Юджи, не в силах и дальше выдерживать давящую на уши оглушающую тишину. Сукуна, вырванный из раздумий, посмотрел на дорнийского принца и как-то отстраненно повел плечом.       — Рана достаточно глубокая, но мейстер надеется, что он не потеряет подвижности, — произнес он, нервно проведя ладонью по волосам. Во всем его теле чувствовалось напряжение, и Юджи с глубоким сожалением понимал, что не в силах снять с его плеч часть мучивших терзаний. Он осторожно взял ладонь Сукуны и осторожно сжал.       — Мне очень жаль.       — Не о чем жалеть, — пожал плечами Сукуна, возвращая себе утерянный самоконтроль. — Он схватил клинок голой рукой. Не стоило ожидать другого исхода.       Юджи сглотнул ком в горле, слишком ярко представляя себе сцену короткой схватки в покоях королевы. Кому же хватило благоразумия ворваться так просто в самое сердце Красного Замка? К тому же в одиночку. Стоило задуматься, чем руководствовался злоумышленник, идя на заранее провальное дело.              — Порой мне кажется, что ты слишком много думаешь, — вздохнул рядом стоящий Сукуна. Он уже, казалось, смирился с произошедшим и не собирался понапрасну тратить время на лишние сомнения и раздумья. Ему, видимо, хватало самого простого объяснения, к которому он уже пришел. Иные варианты едва ли приходили в его голову.       Каково это — жить и не подвергать каждый свой шаг сомнениям?       — Я приму это как комплимент, — чопорно ответил Юджи, выпрямляясь, но сразу же понимая, сколь нелепыми выглядят его попытки перевести их разговор в официальное русло. У них всегда это плохо получалось. Он помассировал себе виски и шумно выдохнул, пряча лицо в ладони. Лишь одна секунда на то, чтобы взять себя в руки.              Ладонь Сукуны осторожно легла ему между лопаток, замерла на мгновение, а после начала обводить широкие круги по спине. Это действовало удивительно успокаивающе. Гул голосов в голове постепенно стих, и Юджи практически почувствовал себя счастливым. Разве что некоторые неразрешенные вопросы еще тяготили его, но, по всей видимости, они останутся с ними до той поры, пока он не сочтет их актуальность утерянной. Скорее бы это уже произошло.       Юджи поднял глаза на Сукуну и благодарно улыбнулся.       — Как думаешь, что натворил твой дядя такого, что опасается попадаться на глаза твоей матери? — первое, что пришло в голову, брякнул Юджи, понимая, насколько неуместным кажется сейчас этот вопрос. В замок пробрался нарушитель, ранил короля, а он спрашивает подобную глупость.       Сукуна красноречиво закатил глаза и сложил руки на груди.       — Притащил в свои покои какую-то птицу, — фыркнул он с ноткой раздражения в голосе. После сражений на мечах проклинать дядю — его любимое занятие.       — Птицу? — переспросил Юджи, не до конца понимая смысл слов Сукуны. — Это что-то из браавосийского диалекта? Птица обозначает не совсем то, что кажется на первый взгляд?       Совсем как со словом «любовь» в валирийском языке. Юджи не сказал этого, но тень непроизнесенной фразы повисла между ними.       Сукуна смотрел на него с недоумением.       — Птица означает птицу, — произнес кронпринц. — Он выиграл у кого-то в городе павлина и принес в твердыню Мейгора. Она орала половину ночи сегодня, и, возможно, преступник воспользовался предоставленной возможностью, пока все в крепости занимались тем, чтобы проклинать моего дядю. А о чем ты подумал?       Юджи, смущенный своим невежеством, промямлил что-то нечленораздельное и отвел глаза. И о чем он только думал? Конечно, вряд ли брат короля приведет в свои покои какую-нибудь девицу, воспользовавшись сумерками ночи, но так сложно было поверить, что Сатору в действительности использует свои комнаты как птичник. Хотя, если подумать, у Сукуны тоже имелся ручной ворон, которому было выделено почетное место в покоях.       Сукуна, поняв, что именно кроется в молчании дорнийского принца, расхохотался. Достаточно громко, чтобы привлечь внимание и заставить Юджи желать, чтобы земля под ним разверзлась и спасла от столь нелепого конфуза.       — Было бы забавно на это посмотреть, — сказал Сукуна, когда веселье оставило его. Юджи посмотрел на него укоризненно. — Напомнить, как ты смеялся надо мной не позже чем сегодня днем?       Юджи жалел, что не может ударить его прямо сейчас. Внезапно лицо кронпринца потеряло всякую веселость. Очень быстро преобразившись, он осмотрелся по сторонам и кивнул в сторону коридора, спрятанного в тени и куда свет факелов не мог добраться.       — Нам стоит идти, — сказал Сукуна. Он вновь стал напряженным, как струна, словно готов ринуться в бой в ту же секунду, как это окажется необходимым. Бросив быстрый взгляд на стражу, стоящую к ним спиной, кронпринц приложил палец к губам и неслышно двинулся во мрак. Юджи считал, что они поступают глупо и необдуманно, подвергая себя неоправданному риску, но его речевые способности были утеряны в тот самый момент, как Сукуна взял его за руку, чтобы увести их как можно дальше от докучливой охраны.       Они уходили все дальше, а Юджи мог слышать только быстрый ритм своего сердца. Он то и дело оглядывался назад и старался не отставать от принца, которому темнота никак не мешала ориентироваться. Они петляли по коридорам и сырым заброшенным лестницам, сохраняя молчание. Лишь когда перед ними открылась дорога, освещенная с обеих сторон пламенем факелов, напряжение спало и позволило расслабиться.       — Вам в самом деле не нужно сопровождать меня, — произнес Юджи наконец, хотя он понятия не имел, где именно в замке они сейчас находятся. — Я действительно могу дойти самостоятельно.       Ночь — то время, когда совершаются измены и происходят пылкие признания в любви.       — Ну конечно, маленький принц, — хмыкнул насмешливо Сукуна, разрушая все подернутые влюбленной дымкой мысли Юджи. Он мрачно уставился на кронпринца, выражая всю свою уязвленность, но тот лишь оскалился и гордо вскинул подбородок, по которому так сильно хотелось ударить. Как много заносчивости в одном человеке.       — Вы мне не верите? — обманчиво ласково спросил Юджи, сложив руки на груди и прикладывая все силы, чтобы идти вровень с принцем. Ему приходилось всеми силами подавлять в себе слабость, хотя он уже валился с ног от усталости. Наглый блеск чужих глаз лишь подтверждал, что Юджи очень плохо справляется с конспирацией.       Сукуна мягко подтолкнул его в сторону очередной лестницы, следуя за ним по пятам. Юджи, поняв, что растерял всю свою гордость и самоуважение, решительно направился вперед, стараясь игнорировать раздающийся за спиной смех. Это оказалось далеко не так просто, как хотелось бы. Звук отражался от стен и дразнил слух дорнийского принца некоторое время, пока наконец не исчез где-то в темноте.       — Я думал, что у вас достаточно других забот, — буркнул Юджи, едва не оступившись на ступеньке, но чужая рука вовремя успела схватить его за локоть. Он уже дважды чуть не оказался в весьма неприглядном положении. Это определенно успех, которым заставят гордиться всех в Дорне. Он бросил недовольный взгляд на Сукуну и одернул руку, вырываясь из его хватки. Юджи не хотел злиться на него. Видят Боги, он не заслуживает такого отношения. Да, он тот еще невыносимый мальчишка, способный вывести из себя кого угодно, но прямо сейчас Сукуна проявляет себя с самой терпимой своей стороны. А вот Юджи, напротив, ведет себя как настоящий осел.       Сукуна нахмурился. Очевидно, он был схожего мнения.       — Юджи, я знаю, что ты в силу своего упрямства готов из кожи вон вылезти, лишь бы показаться неприступной ледяной стеной. Но уверяю тебя, ты не развалишься и не будешь выглядеть слабым, если немного расслабишься и позволишь себе помочь, — раздраженно прошипел он, пользуясь тем, что они уже были вне досягаемости чужих ушей. Юджи показалось, что он услышал властные ноты в чужом голосе, и впервые за долгое время ничто внутри него не желало восстать против этого. К тому же, когда Сукуна успел стать таким мудрым?       Не ранее чем сегодня утром он устроил грандиозный скандал из-за того, что его одолели на тренировочной площадке.       — Я провожу тебя не потому, что я тебе верю или не верю, а потому, что мне хочется удостовериться, что ты добрался благополучно. Не говоря уже о том, что тебя сейчас с ног собьет порыв ветра.       Будто бы в подтверждение его слов раздался раскат грома. Юджи уже почти забыл о том, что на улицах собирается гроза.              — И ты говоришь про мое упрямство, — пробубнил он под нос, поправляя халат, чтобы хоть чем-то занять руки. — Почему ты не взял с собой стражу?       Сукуна беззастенчиво пожал плечами и уверенно направился вперед, ловко лавируя по лабиринту Красного Замка. Он действительно знал это место как свои пять пальцев и вовсю пользовался своими знаниями, чтобы оставаться незамеченным для тех, кого принц не желал видеть в данный момент времени.       — Мне нравится быть с тобой наедине. Тем более они выдадут матери все о моих передвижениях. В этом замке ничто не происходит без ее ведома просто так. А я не желаю ее беспокоить.       Он сказал так, будто это самая очевидная вещь. Юджи бы хотел иметь хоть каплю той невозмутимости, что принц демонстрировал ему всякий раз, как они встречаются. Отвечать ему не хотелось, да и вряд ли нашлось бы хоть что-то, что смогло бы пошатнуть эту уверенность Сукуны в себе. Его беззаботность действовала на нервы и пугала, но Юджи устал его поучать.       Они шли быстро, преодолевая один коридор за другим. Сукуна двигался ловко и стремительно, пользуясь своей явно неиссякаемой энергией. В отличие от него, Юджи не мог похвастаться такой же резвостью. Множественные подъемы утомляли, а ноги будто налились свинцом, и он уже перестал чувствовать под ногами пол. Неужели его покои находятся настолько далеко?       В очередной раз чуть не потеряв принца за одним из поворотов, Юджи схватил того за ладонь, чувствуя странное удовлетворение от соприкосновения кожи с кожей. По телу побежали мурашки, и он на мгновение растворился в моменте, думая, как бы было чудесно чуть чаще делать так. На мгновение Сукуна будто окаменел и нерешительно посмотрел на Юджи, а потом на их сцепленные руки. Слова, сказанные утром, не прозвучали, но каждый из них определенно подумал о них. Если Юджи искал более подходящий момент поговорить, то вот он. Самое время принять реальность и взглянуть на вещи трезвым взглядом. Он потратил весь день на то, чтобы продумать стратегию поведения, но именно сейчас она напрочь вылетела у него из головы.       — Что? — Юджи отвел глаза, надеясь не выглядеть смущенным.       — Ты держишь меня за руку, — заметил Сукуна и кивнул на их сцепленные ладони.       — Ты тоже держал меня за руку некоторое время назад, — парировал Юджи и поморщился. Он говорит совершенно не то. Они снова не поймут друг друга. — Я хотел поговорить о нашем разговоре утром.       Черты лица Сукуны будто бы заледенели. Он отвел глаза, словно пространство коридора, полного доспехов рыцарей, стало занимать его куда больше, чем Юджи.       — Мне стоило выслушать тебя, но, по правде говоря, я немного растерялся, — признался Юджи, тоже оглядываясь по сторонам, надеясь, что их никто не подслушает. У Дзюнпея случится удар, когда он ему расскажет, где именно произошло признание в любви. Их свидетелями станет гвардия безмолвных рыцарей, покрывшихся слоем пыли. — Сам подумай, ты написал мне нечто подобное, когда я с трудом мог назвать тебя другом. О речи о чувствах тогда вообще не шло… Сейчас, разумеется, все обстоит иначе, но мне нужно было обдумать все с большей доскональностью. Мне никогда не доводилось бывать в таких ситуациях, когда требуется балансировать между своими чувствами к тебе и осторожностью. Не уверен, что смогу дать тебе сразу то же, что ты предоставил мне сегодня. Все это…смущает.       — А мне казалось, что дорнийцы — страстный народ, — подумать только, Сукуна действительно нашел в себе наглость, чтобы дерзить. Юджи едва не задохнулся от нахлынувшей ярости. Праведный гнев обжег легкие.       — Я передумал. Катись в Пекло, Сукуна, — получилось даже громче, чем Юджи планировал. Лицо его горело. Он попытался вырваться, но не тут-то было. Обычно учтивый с ним кронпринц в этот раз решил не проявлять рыцарской добродетели — он ловко притянул Юджи к себе, заключая в объятия. Сильная рука прижимала дорнийского принца к Сукуне, как бы тот ни пытался выбраться из западни.       — Я не удержался, — горячий шепот обжег ухо.       — Держи свое милое лицо подальше от меня, если не желаешь, чтобы я разбил тебе нос, — огрызнулся Юджи, сверкая на принца глазами. Сукуна не внял угрозам и осторожно поцеловал его в висок, прежде чем отпустить. В это же самое время Юджи сумел-таки наступить на ногу кронпринца.       — Я забираю все свои слова назад, — возмутился Сукуна, смотря на Юджи. — Я собираюсь отправить тебя в темницу прямо сейчас, чтобы ты проявил уважение к королевской особе.       — Охотно посмотрю на это, — вздернул подбородок Юджи. Обещание Сукуны запереть его в темнице — уже своего рода ритуал, и они оба перестали воспринимать эту угрозу как что-то серьезное. — Я объединю всех преступников и подниму бунт.       Несмотря на развязавшийся спор, рук они не размыкали, что делало неважным, кто именно станет победителем в этой перепалке. Когда гнев Юджи отступил, он более внимательно посмотрел на довольного Сукуну.       — Ты выглядишь слишком счастливым в это безбожное время суток.       — Ибо ночь темна и полна ужасов, — заметил Сукуна, но, увидев недоумение на чужом лице, усмехнулся. — Ты сказал две вещи, которые способны поднять настроение даже самому несчастному человеку.       — Две? Мне кажется, я не говорил тебе ничего подобного. Повтори, что я сказал, чтобы более не повторяться.       — Ты сказал, что у меня милое лицо, — важно повторил Сукуна, но тут же стушевался. В глазах мелькнула тень нерешительности. Он прокашлялся, заметив внимательный взгляд, и продолжил: — А еще ты сказал, что тебе не доводилось раньше балансировать между чувствами и осторожностью, — Сукуна пожал плечами. — Это дает повод думать, что чувства все же есть.       Юджи молча смотрел на него. Какой же Сукуна порой болван. Он сделал глубокий вдох.       — Сукуна, я люблю тебя, — произнес Юджи и, заметив удивление в глазах Сукуны, поднял руку, прося не перебивать. Он еще не закончил. — И я правда хочу, чтобы у нас все складывалось хорошо. Однако ты слишком просто ко всему относишься. Если ты готов столь легко относиться к своей репутации, то не жди от меня того же. Я не хочу, чтобы вокруг тебя кружили слухи, способные тебе навредить. К тому же не забывай, сейчас ты ответственен не только за себя, — на непонимающий взгляд пришлось пояснять: — Леди Нобара, Ваше Высочество.       Сукуна скривился то ли от обращения Юджи, то ли от упоминания его невесты. Юджи старался не лукавить. Он сможет смириться с тем, что вокруг него начнутся пересуды. Он родом из Дорна — его едва ли заденут уничижительные слова по типу «мужеложец», но Юджи передергивало от мысли, что, не соблюдай они осторожность, вся правда всплывёт наружу. Может, утром он так же простодушно смотрел на вещи, но за один день успело очень много чего измениться. Нельзя, чтобы дурная молва коснулась Сукуны, даже если он не осознает этого в полной мере. Он едва ли потерпит в свою сторону оскорбления, и полетят головы. И это вызовет еще больший объем проблем и конфликтов. В итоге все приведет к тому, что сам Сукуна возненавидит Юджи.       Сукуна смотрел на него задумчиво, переваривая слова Юджи, и, судя по мрачному виду, его не особенно устраивали собственные выводы, к которым он пришел. Юджи прекрасно его понимал.       — Можно подумать, ты готов поставить на кон свое счастье, лишь бы сохранить мир в королевстве, — Сукуна усмехнулся и оставил короткий поцелуй на ладони Юджи, и тот впервые не ощутил прилива нежности.       — Сукуна, я без колебаний положу голову на плаху, если это будет означать, что и ты, и этот чертов мир в королевстве будут в безопасности.       Взгляд Сукуны потемнел. Он сделал решительный шаг к нему, и Юджи со всей непоколебимостью смотрел на него, не собираясь отказываться от своих слов. Однако что-то во взгляде принца заставляло чувствовать себя неуютно, но он оставался стоять неподвижно.       — Нужно ли мне говорить, что будет с миром в королевстве, если однажды что-то приведет к такому исходу? — Сукуна вскинул брови, и алый ободок вокруг его зрачка пылал. И в этом огне Юджи невольно увидел пламя, которое способно объять всю страну.       — Поэтому я и говорю тебе, что надо быть осмотрительнее. Сегодня нас поймал Дзюнпей, потому что мы потеряли бдительность, но все могло закончиться не так благополучно. Поверь, умирать я не собираюсь. Это лишь в песнях воспевают трагичную любовь, — Юджи невольно сжал ладонь кронпринца, наблюдая, как медленно напряжение на его лице уступает место смирению. — А теперь давай закончим нашу прогулку, потому что я действительно едва стою на ногах.       — Кстати, говоря о любви, — произнес Сукуна, когда они вновь возобновили свой путь. — Твое признание, наверное, самое нелепое, что мне доводилось слышать.       — Надо ли мне напомнить Его Высочеству, что он, кроме как в письмах, никак не озвучил свои чувства?       — Его Высочеству должно озвучивать каждую очевидную вещь? — Сукуна нахально вскинул брови, смотря на Юджи сверху вниз. — Огонь — горячий, вода — мокрая. А я настолько влюблен в тебя, что готов мириться с твоей дерзостью и отсутствием уважения.       — Вот это — худшее признание в любви.       — Помалкивай, — Сукуна беззлобно пихнул его в плечо, довольно усмехаясь и выглядя при этом невероятно счастливо.       — Разве нам не направо? — Юджи нарушил идиллическую тишину между ними лишь спустя долгое время. Он все еще не понимал, почему поход до его покоев занимает так много времени. Да, ему нравилось прогуливаться в компании с принцем, но не тогда, когда во дворе ночь, а его глаза уже с трудом держатся открытыми. Сукуна ответил ему столь же непонимающим взглядом.       — Нет. Ты шел таким длинным путем в башню мейстера? — спросил он тоном, будто не верил в глупость дорнийского принца. Краска бросилась Юджи в лицо, но он уверенно стоял в сторону нужного, как ему казалось, коридора.       — Да. И, как ты видел, успешно добрался до него, — бросил он. — С тобой мы идем, наверное, уже час, хотя до мейстера в одиночестве я добрался куда быстрее. Не хочешь же ты сказать, что твой путь короче?       — Хочу и говорю, — невозмутимо ответил Сукуна, не изменившись в лице. Губы его растянулись в усмешке, пока Юджи искал, что ответить на подобную дерзость. — Ты же понятия не имеешь, где мы сейчас находимся.       — Не болтай вздор, — прошипел Юджи и резко дернул на себя первую попавшуюся дверь, чтобы удостовериться, что там находится одна из кладовых. Однако реальность его несколько удивила. Маленькая комнатушка была залита светом факелов, отбрасывающих темные тени. Все пространство занимал тяжелый деревянный стол, за которым сидели двое. Судя по доспехам, один был из личной охраны кого-то из придворных, вторая же личность оставалась неизвестной. Миниатюрную фигуру скрывал темный плащ.       Они играли в кости.       Юджи растерянно посмотрел на Сукуну, который поспешил подойти ближе. Заглянув внутрь, он на мгновение замер, не в силах поверить в то, что видит.       — Я все-таки уснул? — слабо улыбнулся Юджи, с надеждой глядя на принца.              — Если бы, — вздохнул тот и сделал первый шаг внутрь комнаты. Юджи тут же схватил его за рукав, неосознанно понимая, что нельзя давать ему вступать на неизведанную территорию.       — Что здесь происходит? — голос Сукуны прозвучал грозно, но никто из играющих не пришел в ужас. Молодой стражник покосился на принца, а после вернул внимание к игре.       — Ваше Высочество, прошу нас извинить, но прямо сейчас у нас весьма напряженная игра, — произнес он легко и непринужденно. — Лорд-десница в данный момент пытается лишить меня моего недельного жалования.       И Сукуна, и Юджи мигом обратили свое внимание на вторую фигуру, не веря в услышанное, но если отбросить первое удивление, то под комплекцию идеально подходил невысокий десница короля. Удивительно, что он сейчас здесь, а не около Его Величества.       — Думаю, Его Высочество также сможет объяснить, почему в столь напряженное время он находится не в своих покоях, а гуляет по замку без должного сопровождения? — тон десницы, как холодный ветер с Севера, пробирал до костей. — Вы вновь помогаете принцу Юджи найти его покои? Весьма похвально. Однако ваша матушка непременно захочет послушать, как вы пренебрегаете своей безопасностью и ее просьбам. Кажется, она дала четкий приказ гвардейцам неустанно следовать за вами.       Сукуне не нашлось, что ответить. Казалось, он потерял всякую возможность взаимодействовать с реальным миром, словно то, во что он долгое время верил, треснуло в единый миг с оглушительным хрустом. И этот человек говорил Юджи о том, что надо уметь подстраиваться под обстоятельства? Но нельзя винить Сукуну в его реакции.       Пауза затянулась. Стражник покосился на них с явным любопытством. Юджи, более не желавший находиться под чужим пристальным вниманием, решительно потянул Сукуну вон из комнатушки.       — Просим прощения, — бросил он на прощание и закрыл дверь, удивлённо смотря на принца. — Я все же смею предположить, что это сон.       — Который снится нам обоим?       — Во что ты поверишь: в то, что нам снятся одинаковые сны, или в то, что десница короля играет в кости со своим стражником, находясь при этом даже не у себя в башне?       — В любом случае, расскажи мы кому-то, что увидели, нам все равно никто не поверит.       Они молча посмотрели на дверь, будто опасаясь, что за ними сейчас отправится погоня. Не сговариваясь и резко развернувшись, они продолжили свой путь, надеясь больше не встретить никого, кто смог бы подействовать столь отрезвляюще.       — Помнишь, как мы играли в кости? — внезапно нарушил затянувшуюся тишину Сукуна, на пробу сжав ладонь Юджи, будто удостоверяясь, что она по-прежнему покоится в его руке. Юджи действительно хотел идти на расстоянии от кронпринца сразу после неожиданной ночной встречи, но его рука неосознанно нашла ладонь Сукуны, как только они возобновили свой путь. На соблазн так легко поддаться. И что бы Юджи ни говорил себе или другим, люди, в конце концов, были созданы для любви. В этом и величие, и главная трагедия. Даже если знать, что эти самые чувства способны испепелить, человек тянется к ним, как мотылек.       Смысл вопроса не сразу дошел до Юджи, но когда он откинул в сторону меланхолические мысли, то позволил себе улыбку. Они играли в кости целую вечность назад. В маленьком трактире, среди веселых горожан, в чьих жилах было больше эля, чем крови. В те времена они не были с Сукуной столь близки, они даже друзьями не могли назвать друг друга. Но если где-то история и должна брать начало, то та ночь, проведенная на улицах Королевской Гавани, была их началом.       — Да, — кивнул Юджи, предаваясь воспоминаниям. Они были полны громких песен и смеха. — Ты был достаточно ловок. Никогда не видел, чтобы принцы так играли.       Сукуна отвесил шутовской поклон и осклабился, в его глазах сверкали озорные искры.       — В Браавосе нет недостатка в учителях, — заметил он не без гордости в голосе. — К тому же это простая игра.       — Мне больше по душе шахматы, — пожал плечами Юджи и тут же ощутил ледяную волну беспокойства, прокатившуюся по его телу и заставившую волоски встать на голове дыбом. Он поежился, надеясь, что Сукуна примет это за обычный озноб.       — Ну разумеется, — цокнул он языком, закатывая глаза. — Я почему-то совершенно не удивлен, что тебе по душе эта заморская игра.       — Мой дедушка учил меня в нее играть. — Юджи старался не думать, как и с кем играл в последний раз. Воспоминания все еще казались свежими и липкими, как водоросли, хватавшие за ноги где-то в глубине какого-нибудь озера. Во рту ощущалась горечь, не имевшая ничего общего со снадобьем. Юджи с внезапной ясностью ощутил, что уже довольно давно не прикасался к шахматам. Раньше они вызывали в нем ностальгию и воспоминания о дедушке, но теперь приятные чувства были вытеснены, и Юджи не знал, как избавиться от мрачного наваждения.       Сукуна, к счастью, не стал ничего говорить или спрашивать. Его взгляд стал странно участливым, почти сопереживающим. Юджи не хотел, чтобы его жалели. Однако он одернул себя и со всей внимательностью посмотрел на кронпринца. Стоило ли ему сказать о том, что произошло днем? В словах мастера над законами чувствовалось какое-то двойное дно, тайный смысл, почти угроза. От тайных замыслов Кендзяку отчетливо пахло трупами.       Вот только он не успел озвучить свои слова, они застыли на языке и не желали срываться. Что, если он просто надумывает и видит проблему там, где ее нет? Юджи — дорниец, и вокруг достаточно людей, считавших его проблемой, практически врагом. Да, они скрывали это за любезностью и холодной вежливостью, но не стоило забывать, как много крови было пролито со стороны Вестероса и со стороны Дорна. С другой же стороны — уважаемый человек из старинного дома, занимавший важное место в Малом Совете. Их слова никогда не будут весить одинаково, по крайней мере, сейчас.       — Мы пришли, — заметил Сукуна, вырывая Юджи из раздумий. — Ты так погрузился в себя, что я уже начал переживать. Думал о том, как бы обучить меня шахматам?       Юджи хмыкнул и, толкнув дверь в покои, прошел внутрь. По всей видимости, кронпринц принял это как приглашение и ловкой тенью скользнул за дорнийским принцем, прикрывая за собой дверь.       — Боюсь, Ваше Высочество, мне будет сложно вас обучить, — признался Юджи, развязывая халат и бросая его на стул. Изнеможение достигло своего пика. Он намеревался лечь в кровать, на которой сейчас плясали последние отблески луны. Он не стал акцентировать внимания на том, что Сукуна зашел без позволения. Если честно, в компании принца ему было куда спокойнее. По крайней мере, он у него на виду, а не ходит по замку в поисках неприятностей.       Сукуна наблюдал за его действиями нечитаемым взглядом.       — Боишься, что я превзойду все твои ожидания? — ухмыльнулся он, вызывая очередной смешок Юджи.       — Я не очень хороший учитель, — признался он, не кривя душой. Ему доводилось предпринимать попытки научить игре пару своих знакомых, но быстро пришлось признать, что это дурная затея. — А теперь, если ты не против, я отправляюсь спать, — и в подтверждение своих слов он забрался в постель, едва не застонав от удовольствия. День был действительно сложным.       Кронпринц смотрел на него с искренним весельем в глазах, убрав руки за спину. В своей одежде и со все еще взъерошенными волосами он выглядел намного моложе и практически безобидно. И Юджи бы поверил в этот образ, не будь знаком с Сукуной ближе.       — Мне рассказать тебе сказку про великанов? — услужливо предложил Сукуна, подходя ближе.       — Избавь меня от этого, пожалуйста, — поморщился Юджи, не слывший любителем подобных историй. — Ты ужасный рассказчик.       Сукуна закатил глаза, но отрицать не стал.       — Я подожду, когда ты заснешь, и пойду, если ты не против, — горячая ладонь легла на голову Юджи, слегка потрепав волосы. Он внезапно ощутил тупую боль в сердце. Как только он закроет глаза, Сукуна уйдет туда, в темноту. Пускай Таргариены и подобны богам, но сегодня Юджи видел, что из их ран течет такая же кровь. Ему стало не по себе от мрачности своих мыслей. Сглотнув ком в горле и взвесив все за и против, он осторожно двинулся, освобождая часть постели.       Сукуна смотрел на него с недоумением, явно не понимая намека, а Юджи надеялся, что темнота скроет румянец на его щеках. Под простынями стало жарко, а воздуха в покоях решительно не хватало. Семеро, и почему все приходится объяснять на пальцах?       — Ты можешь остаться здесь и не уходить, — на грани шепота произнес Юджи, смотря куда угодно, но только не на принца. Пальцы теребили ткань простыней, а гул в ушах стал практически оглушающим.       Напряжение, повисшее в воздухе, можно было резать ножом. Не в силах справиться с любопытством, Юджи покосился на принца, тут же жалея об этом. Тот стоял, будто пораженный молнией. Заметив, что на него смотрят, он смог взять себя в руки, возвращая контроль над собой.       — Юджи, ты предлагаешь мне… — Сукуна осекся на полуслове и не смог договорить. Щеки его немного порозовели, а глаза тревожно забегали. Юджи даже не хотел знать, что именно там себе напридумал кронпринц. Только винить его в этом было крайне сложно. Предложение и правда можно было рассмотреть и с иной стороны. И самое ужасное, что Юджи не чувствовал той волны неконтролируемого отрицания при мысли об этом. Он потряс головой. Надо взять себя в руки. Ничего подобного не имелось в виду, не нужно слишком много думать об одной только возможности.       — Ты же сам говорил о том, что не хочешь торопиться.       Юджи едва удержался от разочарованного стона. Он говорил не о своем желании не торопиться, а о необходимости держаться в рамках приличия и не действовать, руководствуясь прихотям и мимолетным желаниям, о которых будет поздно жалеть.       — Я предлагаю тебе сон, — подчеркнуто серьезно произнес Юджи, разгладив простыни на коленях, жалея, что не может скрыться под ними с головой. Что он делает? Сам только говорил о том, что нужно сопротивляться желаниям, и тут же предлагает принцу совместную ночь. Он прокашлялся, избавляясь от мысли, что он самый лицемерный человек в Семи Королевствах, и продолжил с той же невозмутимостью: — Если ты вернешься в твердыню Мейгора, то я не смогу глаз сомкнуть, думая, не убили ли тебя там. Мои покои сейчас во много раз безопаснее твоих. Никто не станет тебя искать здесь, — спорное заявление, учитывая, что, наверное, почти все в замке знают о привязанности Сукуны к дорнийскому принцу. Юджи не дал себе остановиться, чтобы поразмыслить. — Я очень хочу выспаться, и, как ни странно, сделать я это смогу, если ты будешь рядом.       Кронпринц смотрел на него недоверчиво. Его нерешимость сменилась привычной развязностью, хотя щеки все еще оставались бледно-розовыми, выдавая смущение.       — Только сон? — переспросил он, опираясь на столбик балдахина и нависая над Юджи. Подобная напускная уверенность вполне могла бы подействовать на менее подготовленного человека, но Юджи себя таковым не считал. Он красноречиво посмотрел в ответ. В глазах Сукуны смесь эмоций и чувств, которые заставляют медленно сгорать изнутри. Действительно ли он желает соблазнить его или же, напротив, опасается, что это сделает Юджи? Какая непрошеная мысль за несколько часов до рассвета. Да помогут им Боги.       Не желая отвечать на прямой вопрос, Юджи фыркнул и откинулся на подушку, подарив Сукуне ленивый взгляд снизу вверх:       — Ты всегда можешь отказаться, Сукуна.       Долго размышлять принц не стал и, развернувшись, направился к двери. На короткий миг Юджи растерялся и даже приподнялся на кровати, но лишь увидел, как Сукуна запирает дверь. Не говоря ни слова, он вновь вернулся к кровати, дерзко смотря в глаза Юджи.       — Я, по-твоему, похож на болвана или евнуха? — задиристо спросил он, немного резко откинул простыни и, не дав Юджи времени на то, чтобы передумать, ловко лег рядом.       Они оба застыли на месте, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Юджи ощутил, как в груди у него сжалось сердце. Он чувствовал рядом с собой горячее тело Сукуны, столь же неподвижное, как и его. Слишком близко. Непозволительно малое расстояние, которое можно преодолеть, лишь протянув руку. Никто из них не решался заговорить или пошевелиться. Иначе все станет слишком реальным, и тогда пути назад у них не будет.       Казалось, прошли часы, когда Сукуна внезапно потянулся к нему и коснулся под простынями ладони Юджи. Тот едва не вскрикнул от неожиданности. Он передумал и не готов к такому ответственному и решительному шагу.       — Мне казалось, что ты собирался спать, — произнес Сукуна откуда-то рядом, его большой палец мягко поглаживал костяшки на руке Юджи.       — Именно это я и собираюсь делать, — ответил он. Веки уже начали слипаться, несмотря на весь стресс, который сейчас испытывал Юджи. Он зевнул. — Но завтра мы поговорим о твоем своевольном поведении.       — Ты сам пригласил меня. Не жди, что я буду лежать без попыток что-то предпринять, как в тот раз.       Юджи усмехнулся, ощущая, как медленно раскачивается мир перед ним. Он вспомнил тот гостевой дом и ту маленькую неудобную кровать, которую им пришлось делить. Их, возможно, первый откровенный разговор звучал в ушах дорнийского принца, и он улыбнулся. А еще он помнил осторожные прикосновения Сукуны к своей шее и волосам. Осторожные, практически невесомые.       — Я тогда не спал, Сукуна.