Живи и давай жить другим

«Шестой цикл полёта на Хаймат» «Station Nr. 1» Палата номер один «03:36 по корабельным часам» Я услышала обеспокоенный стон, исходящий от кого-то несчастного по правую сторону от меня. Открыв глаза, я вновь вижу Рину, спящую рядом со мной. Похоже, что ей снится что-то дурное. Сознание должно возыметь сильный эмоциональный эффект, чтобы реплика видела сны. Не знаю, как там с этим у гештальтов, но сейчас мне нужно разбудить её, чтобы перезапустить сновидения. — Рина. Рина… Легко качнув её за плечо, я добиваюсь прекращения стонов. Рина приподнимает голову и осматривается по сторонам, не сразу приходя в себя. Потерев переносицу, моя подруга смотрит на меня уставшими от недосыпа глазами. — Опять они? Кошмары? — Они самые. Кошмары — мой верный спутник с того момента, как мы достигли космопорта. — Могу ли я чем-нибудь помочь тебе? — Ты разбудила меня, этого вполне достаточно в данный момент. Но… думаю, рядом с тобой они скоро должны отступить. — Тогда закрой свои глаза и думай лишь о нас вместе. Рина послушно опускает голову и вновь прижимается ко мне. Я пристально смотрю на неё, ожидая, когда она заснёт. Лишь затем я позволю и себе тоже уснуть. Этому я научилась у Бит.

***

«Два цикла до пробуждения Ринды. Третий цикл полёта на Хаймат.» «Каюты реплик» «22:15 по корабельным часам» — Хм… Что-то долго наших девушек нет. — Ой, смотрите, Илса и Капи идут! — Рассказывайте, что там с Риндой? — Как прошла операция? — Вы поставили её на ноги? — А вдруг вы… добили её? — Эмили, помолчи. — У нас есть хорошие новости для вас, дамы. Во-первых, это был плодотворный вечер. А во-вторых, такими темпами Ринду можно переподключить уже через цикл. Мы потратили всё время на пайку её визуальной схемы и вытаскивание осколков из тела. А потом уже легче: тут подмазать, тут ножки вставить, тут подклеить… — Фу-у-х… обрадовали. Рина, как тебе вести? — Отличные… — А вы наших остальных подруг не встречали по пути? — Встречали. Скоро последние тесты: как сдадут, так и подойдут.

***

— О-о-о-о! Девушки, взгляните! Как важно шагает Арьяна! — Наконец-то ей ноги подлатали. — Верно. Хмх, теперь хоть не буду глупо передвигаться неуклюжей походкой. — Да ладно тебе, ты отлично держалась. А где остальные? — Сейчас будут. — Гляньте на Арьяну, она мысленно вновь ползает по вентиляционной шахте. — Пха-ха-ха! Габи, умеешь ты развеселить «Ару», спасибо. — А то! — Мэрц, Сага, вы уже догадались, сегодня, к сожалению, вам уже не успеют поставить новые глаза. Слишком долго только нас троих чинили. — ... — ... — Завтра они целый цикл уже на вас одних потратят, не переживайте. — И наполируют ваши черепушки до блеска! — ... Кто-нибудь, нацепите Эмили на язык прищепку. — Ещё кто-то из наших идёт! — Бит! — Эй, Шел, твоя подруга здесь! — Би-и-ит! Как ты? Ох, геля и ниток на тебя не жалели... Ну, дай тебя осмотрю... Личико, горло, на плече тоже ранку обработали... Как твой голос? Можем ли мы тебя услышать? — Можете. Но связки ещё не до конца срослись, поэтому говорить нужно помедленнее и потише. Э-эй, девчата, давненько я вас так не называла. Чтобы без хрипов и заиканий. — Наконец, будешь тоже нами командовать? — Лишь шутя. Или если Шел решит внезапно поспать подольше. — Такого не случится. А кстати, как там Аделин? — Идёт. Смотрю, Лорна вся на нервах. — Ажиотаж после вашего ремонта сложно переоценить. — Небось Аделин себе попросила такую руку, чтобы можно было Лорну катать на ней. — Вы всё только об этом и думаете... Да ну вас! Я заботилась об Аделин как могла, помогая бедняжке, после того, как её оставили калекой. Я видела её взгляд, когда она обречённо вздыхала, потому что не могла полноценно обнять меня. Я не потехи ради хочу видеть её здоровой и счастливой. — Лорна, Лорна, остынь. Пошутили, смутили, мы это прекрасно понимаем. — Можешь стукнуть меня по лбу, раз я тебя так раззадорила. — Нет, Эмили, я не сержусь, просто хотела выговориться... — Ну, Шел, скоро решишь вновь подремать рядом со мной? Я жду не дождусь порадовать тебя своим храпом, ха-ха. — Эм, Бит храпит? — Нет, Юта, она иногда посапывает. Вы же ничего не слышали ночью, как засыпали? — Нет... — Я просто засыпаю самой последней. А так я храплю как трактор. — Кхрм, «сопит, как ангел». — Тсс! Чш-ш-ш! — Габи, что такое? — Кто-то топает строевой походкой... И я догадываюсь, кто это... — Дамы. Могу ли я… увидеть Лорну? — Аделин! Покажи, покажи! — Так, сделайте дорожку между ними двумя. Все к стене прижмитесь. — Смотри. Утраченная конечность заменена и полностью функционирует. — У-Р-Р-Р-А-А! — Теперь хоть смогу тебя полноценно обнять в ответ. — М-м-м… Мы же теперь сможем танцевать, используя все привычные позиции и движения, правда? — Правда. Я тоже ждала этого момента. — Аделин, можно ли завтра отправить Юту к вашим специалистам? Может им удастся что-нибудь сделать с её шрамом на горле?.. — Боюсь, что шрам останется. Тут её выручат лишь гримёры и косметологи. Бит уже во второй раз не вызовут, чтобы закрасить её швы... — Грм. Тогда сама что-нибудь придумаю. — … — Рина, ты не завидуй им. Вернее, завидуй, но в меру. Эм, я совсем запуталась. — Я рада за них, Эмили. — Ты учти, что как только Ринда очнётся, девушки в любом случае на неё набросятся. Но ты должна быть в первом ряду. — Да, ха-ха…

***

«Шестой цикл полёта на Хаймат» «Station Nr. 1» Палата номер один «08:47 по корабельным часам» Я открываю глаза и вижу… Вижу… Всё ещё так странно ощущать себя, вернув себе зрение, пусть я и была слепой всего лишь цикл. Ощущалось это как вечность. Моя рука лежит на макушке Рины. Она тихо сопит, почти не шевелясь. Я бы хотела сдвинуть одеяло в сторону, чтобы полноценно взглянуть на свой корпус и визуально оценить степень восстановления, но я не хочу будить её. Для меня прошло всё так быстро… В один момент я нахожусь на окровавленной «Серпински». Затем темнота. И вот я здесь. Что самое главное, Рина тоже тут. Какой же долгий всё-таки был тот день… В коридоре стали слышны шаги. Двигалась пара, судя по отдающемуся эхо. А затем в палату вошли реплики-медсёстры. Хотя… это Илса и Капи? — Вот и нашлась наша соня. Хорошо, что герр майор разрешил. — Капи, взгляни! Ринда очнулась! — Здравствуйте. Рада вас видеть. — Получилось! А ты говорила: «Да всё будет плохо, да всё будет плохо». Всё будет хо-ро-шо. — Ринда… Как самочувствие? — Удовлетворительное. Спасибо за оптимизм. — Кхм. Прости, что сомневалась. Мы втроём старались говорить тихо, чтобы не разбудить нашу Рину. Хотя восторг от встречи было тяжело сдерживать и у нас всех проскакивали громкие ноты. — Мы зашли тебя проведать. Ты всё ещё под наблюдением, ведь мы не до конца провели тесты с новыми конечностями. — Ясно. Как видите, пока что я встать не могу. — Пошевели своей левой рукой. Как она? Первым испытанием я сжала кулак. Тест пройден. Следующим движением я приподняла уже всю руку и попробовала ей покрутить. Несколько секунд спустя рука перестала отзываться и плюхнулась на кровать. Я попробовала снова подвигать рукой и история повторилась. — Не отзывается? — Скорее всего контакт не до конца подсоединили. Или же... — Нет, Ринда, руку тебе мы ампутировать не будем. — Хвала Нации... — Тебе и так сильно досталось. Нечего тебя ещё больше калечить. — ... Я, честно признаюсь, не ожидала... — Не ожидала, что тебя не бросят в космопорте? Не говори глупостей, как я себе уже успела наплести. Шел лично убедила гештальтов эвакуировать тебя, а Рина так вообще чуть с вооружённым человек не подралась, лишь бы с тобой подобающе обращались. — Не знала, что влияние Шел настолько сильно... Ваша старшая просто зверь, вы ведь в курсе? — Эм, если глянуть с такой позиции, то... Да. — Хи-хи!.. — А Рина... Мне было бы горько очнуться, чтобы узнать, что с ней случилось что-то плохое. — Всё обошлось, Ринда. Мы все в безопасности. Но впереди ещё много дел. — Верно, у нас с врачом ещё предстоит работа по твоему восстановлению! — Секунду, вы также занимались моим ремонтом? — Конечно! Для Капи это было делом чести — залатывать твои раны. Бывает как начнёт опять думать плохое, поникнет головой, а затем р-р-р-раз, встряхнётся, и с новыми силами возьмётся за тебя. — Илса… Смущённая медсестричка отвела от нас взгляд. Видно, что она всё ещё чувствовала вину за произошедшее с Ютой передо мной. Не думала, что попаду к ней «в руки». Но теперь я никак не могла на неё сердиться. И Илса… Так странно думать о том, как они за мной ухаживают, хотя лишь недавно я обеспечивала им защиту. Так, со мной более-менее разобрались, теперь необходимо сориентироваться, где мы, и если на корабле, то куда направляемся? — Илса, Капи, а в каком месте мы находимся? — Научно исследовательское судно «Брюсилов». — И куда…? — Прямиком на Хаймат, представляешь! Я там ни разу не была, но говорят, там очень величественно. Хаймат… со слов Илсы, мы отправляемся на родину Ундины. Кстати об Ундине! — Ундина. Моя напарница. — … — Говоря о ней… Медсёстры помрачнели. Этого я и боялась. — С ней всё очень сложно. Нас не допускают в её палату. Не допускают? А какая может быть причина? Допрос? Как её можно допрашивать, если ей тяжело оставаться в сознании? Может, кто-то из её серии? Ох, нет… Тогда пусть Адмирал будет с тем, кому не повезло влезть к ней в голову… — Ринда? Ты притихла. — Я… — М-м-м… Наши разговоры разбудили спящую Рину. Мы втроём притихли, думая, что она снова задремлет, но её сон уже окончательно спал. Она подняла голову и неторопливо огляделась по сторонам, прежде чем задержать свой взгляд на мне. — С новым циклом тебя, Ринда. — И тебя. — Илса, Капи, я, наверное, вам мешаю. Сейчас уйду. — Нет-нет-нет, всё в порядке. Пока что мы проводим плановый осмотр. Продолжение операции начнётся лишь через несколько часов. Доктор должен сперва осмотреть нашу Ундину. — Поняла. Я посижу рядом с Риндой, хорошо? — Ты можешь сидеть где хочешь, Рина, нам просто нужно взглянуть на её новые конечности. Капи подошла ко мне поближе и отбросила одеяло в сторону. И, наконец, я увидела их — пару протезов взамен моих родных ног. Сплошной метал без какой-либо органики. Армейский тёмно-зелёный цвет, щитки на коленках, стальное покрытие, поршни, провода, пружины и контакты, для обслуживания которых будут требоваться техники вроде Арьяны. Я никогда вживую не наблюдала хоть кого-то из реплик нашей серии столь повреждёнными, чтобы им заменяли целые конечности... Да и просто кого-то из протекторов или гражданских. Были заменённые глаза-модули у моей сестры, но внешне она практически никак не изменилась. Что ж, теперь-то у меня будет полно времени насмотреться на «Шторх» без родных ножек... Хм. Дизайн какой-то старомодный, но отдающий военщиной, будто основная идея была не удобство или бег, а возможность выдержать выстрелы мелкого калибра. С какого запылённого склада их достали?.. Рина с не меньшим интересом осматривала замену моим утерянным конечностям. Постучав по ним кулачком и услышав глухой звон металла, Рина напрягалась всё сильнее, что отразилось во взгляде, прогоняя в голове схожие со мной мысли: — Они… целиком металлические? И выглядят такими… старыми. — Угу... — Доктор Нойманн сообщил, что это — лишь «временная замена». Длинных ног под рост Шторх не нашлось, зато на этих можно регулировать высоту. Правда, лучше пользоваться той, что стоит «по стандарту». Чем сильнее поднимаешь, тем выше шанс повредить внутренние механизмы при ударе. Но, судя по предписанию, тебе их вытянут под стать твоему росту, до упора. — О как... Интересно. А я могу сама регулировать высоту? — Самой тебе будет крайне неудобно, если не невозможно. Здесь нужна помощь извне. Капи подошла ближе и отодвинула щиток на наколеннике вверх. Судя по всему, именно там находились механизмы, которые позволяли бы технику подгонять рост для пациента. Грубо говоря, это — «универсал» для реплик различных серий и модулей. Надеюсь, что приспособлюсь к ним быстро. — Та-ак… Илса, проверь, нигде провода не натянулись? — Не-а. Ринда не могла ворочаться во сне, так как мы их ещё не подключили. — Шестерни здесь… смазывать не нужно, отлично. Пока медсёстры обозревали мои «новшества», я оглядывала остальной корпус, насколько мне позволяло положение: ожидаемо с меня стащили нагрудник и пояс, а оплавленный наружный кожух на моих руках и теле где-то отодрали, где-то замазали. Гмм... Та область, где располагался мой серийный номер, была посечена взрывом основательно. Вряд ли там теперь можно хоть что-то разглядеть. Незаметно для себя я обнаружила, что моя ладонь снова сжимает кисть Рины. Сейчас мы не смотрели друг на друга, но, будто неосознанно, продолжали общаться между собой. — В общем, будем заниматься сегодня подсоединением твоих конечностей. — Ясно. — А ты, Рина, иди. Пропустишь завтрак. — Могу ли я ей принести порцию чего-нибудь? — Хм, почему нет? Всё равно сюда зайдут и все остальные. — Ринда, увидимся через полчасика. Перед тем как выйти Илса накинула на меня одеяло, а затем помахала рукой. Я не сдержалась и вновь взглянула на свои «новые» стальные ноги. Не думала, что со мной будут возиться после всех моих повреждений. Интересно, а руку Аделин заменили? Ожидая прихода остальных, я думала о том, что произошло на «Серпински». И о том, как мне нужно будет подать рассказ на допросе, чтобы он не звучал как бред деградировавшей. Погружаясь в свои воспоминания, я пыталась разложить по полочкам всю полученную информацию, цикл за циклом, новость за новостью. Лучше думать об этом сейчас, пока я в относительной тишине, как бы мне не хотелось просто отдаться комфорту и компании моих подруг. Шахты. Болезнь. Фальке. Ундина. Ретрансляция. Остальные Колибри. Вся станция. Болезнь. Сигнал. Фальке. Колибри. Сигнал. Фальке…

***

«… То, что она транслировала в нас, через нас, мы так или иначе перенаправляли на других.»

***

Всё началось с шахт. С Фальке. Но что именно она там нашла? Что именно она там поймала, что исказило структуру её сигнала? Это был огромный пробел в отчётном бланке, который я никак не могла заполнить…

***

«Каюта Тринити» «09:15 по корабельным часам» — … — … — … — Третья, ну как ты? — … — … — Я пойду одна, фрау Гретэль. Мои сёстры больше не могут мне помочь. — Может, стоит оставить эту «Ундину» другой группе «Колибри» на Хаймате? Вместе у них будет больше шансов, чем у тебя одной. Ты и так вчера едва смогла самостоятельно добраться до своей каюты. — Нам почти удалось вернуть её в сознание. Поток мыслей нашей сестры проясняется, ведь мы практически очистили основной канал общения от её жутких видений. — А если ты не справишься? Теперь ты осталась одна, пока твои сёстры пребывают в таком… состоянии. — Ради них я как раз и должна закончить начатое. Дайте мне... стакан воды. Пожалуйста. Сейчас допью и отправлюсь в ту палату. — Идешь прямо как на убой. — Ха... действительно. — Я просто пошутила. Удачи тебе. И сразу зови, если тебе станет худо.

***

«Station Nr. 1» Палата номер один «09:35 по корабельным часам» К моей комнате стал приближаться шум... нет, даже не так... какофония, состоявшая из множества голосов, смеха и топота ног. Сейчас вся орава резко завалится сюда и моментально задавит меня, но хватит ли им всем места? Я не могла сдержать улыбку, думая о своих подругах. Почти дойдя до двери, шум резко прекратился. Дверь открылась, но в проходе никто не стоял. Вдруг выглянула одна голова Ойле… затем другая, затем третья... Затем кто-то похлопал, и вся эта масса разом ворвалась в палату. — РИНДА! С пробуждением! Юта не стала прятаться за другими и сразу налетела на меня. Обняв её в ответ, я стала расчёсывать пальцами её волосы. Подбежавшие Эмили, Лорна и Габи также попытались навалиться на меня. Места уже не хватало, поэтому Рина начала обходить меня с другой стороны, заняв место по левую руку. Будто здесь действовала некая «иерархия», ибо никто больше не шёл к свободным местам слева. Лишь Рина стояла там, держа меня за руку, словно заняв место, принадлежащее только ей. — Ты уже обняла её спереди, дай теперь и мне зайти! — Но, Габи, я только начала! — Юта, давай делись! — Да, знай меру! — А-а-а! Девушки! Как я по вам соскучилась! — А мы ещё сильнее по тебе! Как приятно! Как же приятно! — Ринда, рада тебя вновь увидеть. Я подняла взгляд выше и сквозь обнимавших меня девушек увидела Аделин с… обеими руками! — Аделин! Как твой протез? Не жалуешься? — Расступитесь, девушки, дайте Ринде взглянуть на свою боевую подругу. Девушки отцепились, давая мне обзор на ухмыляющуюся Штар. Мне было радостно от того, что такой протектор, как она, была снова в строю, с новенькой рукой серебристого цвета, выглядящей гораздо новее, чем мои пододеяльные костыли. Аделин сжала ладонь протеза в кулак и стукнула ей о свою родную руку. — Работает как часы. — Это же славно! А вы с Лорной уже…? — Они пока не могут из-за тесных кают. — Зато в космопорте была пара танцев. Голос подала Бит, выглянувшая из задних рядов. Её тело покрывали шрамы, но, хвала Адмиралу, ей вернули голос. Теперь она могла говорить столько, сколько хотела. — Бит? Вновь можешь говорить «девчата»? — Могу и буду в дальнейшем. Но вот от сражений меня попросили воздержаться. Бит развела руками, словно ей старшая запрещала заниматься столь «весёлым» занятием, грозя наказанием. Я усмехнулась, а затем перевела взгляд на Арьяну, которая подошла ближе и оценивающе трогала мои пока не подсоединённые протезы. В её походке я подметила, что она шла ровно, не опиравшись ни на кого. Её тоже не обошли стороной, и это хорошо. — Илса, можно взглянуть на протезы Ринды? — Они пока не готовы. Лучше пусть она устроит вам сюрприз, когда поднимется на ноги. — Гм-м, хорошо. — Арьяна, смотрю, тебя тоже подлатали. — Как видишь, мы без дела не сидели. Проходили техобслуживание, занимались работой в космопорте... Так, чуть-чуть по мелочи делали всякое от безделья. — Хех... — А самое главное — скучали без тебя! Сзади донёсся голос великой старосты Шел, которая стояла в проходе, держа в руках тарелку с едой и кружку. А рядом с ней была Тес, у которой были… целлофановые пакетики, по форме напоминавшие батончики. — Вы это всё мне?.. — А кому же ещё? — Я же столько не съем... — Илса сказала, что для твоего восстановления нужно нормально питаться, употреблять много витаминов и полезные компоненты. Сюз, подвинь столик, пожалуйста, чтобы мы могли туда поставить еду для Ринды. Теперь раздался звук крутящихся колёсиков, предзнаменовавших ожирение. Оказалось, что для меня выбили отдельный столик большего размера, чтобы сложить туда всё съедобное «добро». — Вы это серьёзно? Я имею ввиду, разве это всё — не ваша доля? — Ну что ты, Ринда. Надо же тебя как-то поздравить с тем, что ты сделала тогда. — И да, я не забыла про твоё обещание! Как только встанешь на ноги — покажешь нам танец с Риной! — Хорошо, Эмили. — А то ты настолько не хотела этим заниматься, что себе ноги… чт… Ладно, извиняюсь за плохую шутку. Занесло меня не туда. Девушки начали сверлить ту взглядом, а я демонстративно махнула работавшей рукой, показывая, что не злюсь. — Как же тебя долго не было с нами… Тес подошла к столу и выложила на него батончики, затем позволила Шел поставить тарелку с кружкой в то мизерное свободное пространство, которое ещё оставалось на нём. — А было бы ещё дольше, если бы за меня не вступились. Правда, Шел? — Ай, у-у-у-х... Я... Я сделала то, что должна была: донесла до них, что ты не просто использованный ресурс, каким они тебя считали изначально, и заслуживаешь лучшего обращения... — Даже так... Атмосфера постепенно теряла былой задор. Так, это никуда не годится. Столько ожидали встречи друг с другом, чтобы закончить на грустной ноте. Я убираю правую руку под голову, чтобы придать своей позе как можно более вальяжный вид. — Один ресурс я точно пока что выработала — желание возвратиться на работу! — Кхрх! — Пфа-ха-ха! — Это да, это уж точно... — У нас уже скоро будет месяц, как продолжается этот импровизированный отпуск. Единственный минус — нам не заплатят рацион-марками. — Ну, Аделин, пока нас содержат, дают койки и бесплатное питание — грех жаловаться. — Эмили разбирается в теме, все слушайте Эмили! — Ха-ха-ха! Я жестом попросила Шел подойти поближе, а после наклониться, чтобы затем поблагодарить её поцелуем в лобик. «Чмок» — Ах! — Это тебе за проявленную активность по вызволению меня из холодного неуютного Ленга. — Да я же... Да это же... — Да-да-да! Шел в одиночку вела общение на «ты» с бандой вооружённых людей, пока Рина готовилась растерзать каждого, кто плохо отозвался о тебе! — Габи! — Как всегда преувеличивает историю... — Рина, а ты что скажешь?.. — Я сделала бы всё, чтобы не дать им ранить тебя. Но всё же те, кто эвакуировали нас, оказались хорошими людьми. Я принесла извинения тому гештальту, которого чуть не... задела ножницами. — Ах ты моя героиня. Ну-ка иди сюда. «Чмок» «Чмок» «Чмок» Расцеловав Рину от лба до щёк, позволяя каждому поцелую быть долгим и звонким, я довольно смотрю на уже вторую смутившуюся Ойле в этой палате. — Ринда, а где записаться на очередь к поцелуям? — Сегодня день свободных чмоков, так что можно хоть сейчас. — Юта, погоди... Ринда, мы тебе должны кое-что сказать... — Да-а? — Вернее, показать... Шел демонстративно прокашлялась, после чего она и остальные прижались к стенкам, освобождая место для... некой «Штар» и «Ойле» в платке...? Минутку, девушки решили меня разыграть? Эти двое подозрительно похожи на деградировавших, которых мне довелось видеть. — Ринда, это Мэрц и Сага. Их забрали с «Серпински» отдельно от нас, когда за нами пришли спасатели. Ты уже пересекалась с ними... — Да, я... Мэрц... «Сорок пятая»... У меня челюсть отвисла от удивления. Выходит, что они послушались моих криков тогда и смогли выбраться! Хотя стоп! Никто больше не находился в грузовике, когда Рина тащила меня к выходу! Как же они выжили?! — У тебя, наверное, сейчас очень много вопросов... — ДА! Вы выжили! Чёрт вас дери! ВЫ-ЖИ-ЛИ! Но как?! Вы пешком шли до космопорта? — Ринда, они всё ещё не могут говорить. — Ох. Тогда ответьте мне кто-нибудь за них. Я уже ёрзаю по кровати от нетерпения! — Кхрм. Из того, что нам поведали Мэрц и Сага, они слышали твои крики на всю станцию, но в тот момент они и впрямь не собирались уходить. — Я их хотела придушить в тот момент! — Они считали, что деградировали и перешли за грань допустимого, и от того не видели иного выхода. — Ага уж, деградировали. Что-то я не вижу, чтобы они размахивали тут тесаком среди вас... Я поймала себя на мысли, что вместо того, чтобы радоваться, сейчас выгляжу как злая старуха, которой только дай повод поругаться с кем-то. Мне вправду хотелось подняться, дать им подзатыльники по их вычищенным и отполированным стальным черепушкам за то, как они сильно потрепали мне нервы в момент наблюдения за камерами, но... Ладно, послушаю дальше, а затем решу насчёт подзатыльников. — Прошу прощения. Шел, продолжай. — ... Как описывала увиденное Сага, пол вокруг «начал утопать в крови». Затопление было настолько сильным, что Мэрц могла захлебнуться, если бы Сага не взяла её на руки и не подняла выше. По всему этажу пропал свет. Они стояли в темноте несколько часов, прежде чем уровень кровавой жидкости не понизился, а затем и вовсе не исчез. И тела... Я знаю, что это звучит фантастично и мы все, кроме Рины, тоже не могли в это поверить, но и Сага, и Мэрц, а также гештальты говорят, что никаких тел больше обнаружено не было. Деградировавших тоже. Всё исчезло. Рина говорит, что вы перед уходом видели некую паранормальщину, что-то необъяснимое... — Да... видели. Как будто кальмар, покрытый оксидантом, выпускал свои щупальца повсюду. — Кальмар? — Животное есть такое на Винете, Габи. Была бы книжка по морской биологии рядом, я бы тебе ещё и изображение показала. Но не суть. Наша Ундина видела эти вещи раньше нас всех, благодаря своему биорезонансу. Помните, когда ей стало плохо после шестого этажа? Она говорила, что видела кучу трупов, переполнивших шахту лифта. — ... — Так вот отчего ей стало так плохо... — А я думала, что биорезонанс — это просто возможность читать мысли. — Нет, Бит, Ундина мозги одной «Шторх» расплавила, так что не только это. Девушки стали переглядываться. Тут и маленькому гештальтику ясно, что пока сам воочию не увидишь что происходило на станции, то в это будет невероятно трудно поверить. Я не буду удивлена, если узнаю, что Рине надоело все эти циклы доказывать остальным, что это не воображение разыгралось от чрезмерного страха. — То, что паранормальщина происходила на станции — горький факт, как бы нам не хотелось этого отрицать. Ундина упоминала, что Фальке повлияла на остальных «Колибри», но устроить подобного рода кровавую баню? Это уже какой-то уровень осознанного садизма. — Девчат, я, может, и не смыслю во всех этих резонаторах и транзисторах, но наша Фальке, во-первых, месяц на больничном, а во-вторых... Она такая же реплика, как и мы с вами. И услышанное от вас как-то совсем за гранью её сил. — Бит, порой ты выдашь такое, что хоть свет туши. — А что я такого сказала? — Ты ведь не знаешь, насколько была могущественна Командующая. — Нет, Эмили, но никакого её могущества не хватило, чтобы спасти себя от болезни. — Тогда что вообще могло сотворить всё это? — Без понятия. Шел, можешь вернуться к рассказу Мэрц и Саги? — ... После того, как затопление прошло, дамы выбились из сил и пролежали, как они считали, около суток без сознания. Затем, после пробуждения, Мэрц и Саге ничего не оставалось, кроме как исследовать опустевшую станцию. Когда они добрались до покоев Командующей, то её там не нашли... — Похоже, что и Фальке смыло волной... — Шел, расскажи им про флаги. — Да, про флаги снаружи! — Я и так собиралась перейти к этому. В общем, наши дамы без дела не сидели и решили собрать всю возможную символику со станции и подняться на поверхность по аварийной лестнице. Флаги и знамёна они втыкали в сугробы, с трудом передвигаясь по ним. Эти флаги Мэрц и Сага исчертили серийными номерами реплик и именами гештальтов, что погибли на станции. — ... Рина, можешь отпустить мою ладонь на секунду. — Хорошо. У меня сейчас не было ничего к этим двоим потрёпанным репликам, кроме сильнейшего уважения. Я сконцентрировалась, чтобы положить свою плохо работающую левую руку на живот, чтобы начать хлопать по ладони. Это были неловкие, не самые громкие, но те аплодисменты, на какие мне хватило сил, чтобы посвятить им. Габи, Эмили и Лорна попытались отдать воинское приветствие, но каждая подвела к голове ту руку, которую она считала верной. Аделин тактично промолчала, пока Сюз вжала в себя губы и делала вид, что не знает никого из этих девиц. — Сага, Мэрц, в последний раз, когда я вас видела, вы махали мне и не собирались уходить... Что изменилось, что вы так рьяно стали цепляться за жизнь? — Ну... Дамы говорили, что в момент затопления они услышали некий голос, который приказал им жить. — Голос разума, я надеюсь? — Без понятия. На это они отвечали уклончиво. — Что ж. Пускай они обе снимут с себя тряпки, хоть погляжу на них. Мэрц и Сага послушно сняли ткани и отложили их в сторону. Теперь я видела их: всё те же оголённые стальные черепа, пусть и очищенные от остатков кожи. Но теперь в них были глаза. Модули, подобные тем, что носила моя сестра. Они ничего не чувствуют и не пересыхают, так что отсутствие век им не помеха. Мэрц сразу опустила взгляд в пол и начала тянуться обратно к ткани, а Сага... Подвела ладони к своим новым глазам и, сгорбившись, стала озираться по сторонам, как гештальты-родители делают, чтобы попугать своих детей. — Хех... — Чувство юмора в Саге не угасло, и это главное. — Теперь я знаю уже вторую Штар, которая может поднять всем настроение. — Мэрц, твоя подруга не стесняется, так что ты тоже не стесняйся. Я и Илса успели такого насмотреться, что ваш облик нас нисколько не смущает. — Нисколько-нисколечки! Пока «новенькие» в нашей группе красовались, я высмотрела через толпу Тес, которая держалась позади всех. Своё лицо она так и не дала мне нормально рассмотреть, поворачиваясь только здоровой стороной. Поэтому я окликаю её и прошу подойти ближе: — Тес, дай и на тебя поглядеть. Все остальные какой-никакой ремонт получили, так что там насчёт твоего лица? — Ох, сейчас... Кухарка наклонилась и повернула голову, дав мне возможность детальнее рассмотреть ремонт. Раненую часть лица Тес обработали гелем телесного цвета, но выглядывающие наружу зубы так и остались видны. Наращивание кожи достаточно трудоёмкая процедура, которую даже на Ротфронте практически нигде не делают, но могли бы ей хотя бы выдать маску! Она ведь «Ойле», в конце концов! Ей же нужно выглядеть красивой... М-да, бинты сняли, но называть это полноценным «восстановлением» — язык не повернётся. — Ринда, я по вашим глазам вижу, что вы недовольны... — Скорее разочарована... — Что было в их силах, то они и сделали... Но её руки… на них всё также были шрамы от ремней. От допроса… Ими могли легко заняться, но не стали. Потому что она была под стражей? Уже узнали? Я нахмурилась и спросила всех стоящих передо мной: — Девушки, вас уже допрашивали? — Да. Но лишь неофициально, в присутствии герр майора и его сослуживца. — Это был пока что только предварительный сбор информации. Герр Вальтер не представляет комиссию, поэтому нам ещё предстоит встреча с судебными представителями и комиссией по расследованиям. Я кивнула на слова Аделин. Как бы нам этого не хотелось, но нам повторно будут задавать вопросы, снова и снова, пока не будет поставлена окончательная точка... или приговор в нашей истории. — Нас почти всех опросили, на самом деле. Остались лишь ты и Ундина, на «горячее». — Хм, ясно. А Ундину... пытаются привести в чувство? — Никто не знает. Местные «Колибри» всё свободное время проводят с ней. — Как раз то, о чём Ундина и предупреждала... — Оставим работу профессионалов с профессионалом. Лучше давайте думать о чём-то весёлом. Например, о том, как допрашивали Юту. — Уггх... Зачем вы напомнили об этом? Я вопросительно взглянула на Сюз, но та лишь ухмыльнулась: — Наша Юта перегрузила герр майора своими показаниями. Мы думали, что Юта знает что-то важное. Оказалось, что она просто забалтывала его первым, что придёт в голову. — Хм!

***

«Четвёртый цикл полёта на Хаймат» «15:10 по корабельным часам» «Запись допроса реплики «Ойле» — S3343»: — Итак, я задам тебе… — Я всё расскажу! — … тот же вопрос, что задавал и остальным твоим подругам, поэтому ты не пугайся так. — Хорошо. — Расскажи о том, что происходило на станции до вашей эвакуации. — Да что тут рассказывать? Наша великая командующая Фальке, которая создана по образу и подобию самой революционерки, заболела! Да как заболела, никогда такого не видела, чтобы ни врачи, ни медсёстры её поднять не могли. Ну так мы ей подарок оставили. Меня просили не выдавать, но я вам всё равно скажу, только не бейте — это была Эмили, которая отнесла к ней цилиндр с гравировкой совы. А музыку для него записывала Сюз. А придумала всё это Шел. Откуда у нас был цилиндр? Ну, мы его заказали в качестве символа нашего безмерного уважения Фальке! Но была проблема: цилиндр был слишком большим и не помещался в почтовый ящик. Тогда Шел прибегла к новому плану: разослать цилиндр по кускам в разные почтовые ящики. Номоглибывысебепредставить наши лица, когда «разобранный» цилиндр отказывался собираться обратно! Пришлось просить Арьяну, чтобы она что-то придумала. Так это было только первым делом. Шел пошла упрашивать Адлера, чтобы он разрешил нам отнести его Фальке. И то, нам пришлось подключать вообще всех, всю нашу комнату, всех наших знакомых, чтобы получить официальное разрешение! Но нужно же ещё и доставить его к ней, верно? А из-за введения карантина мы не могли перемещаться в наше свободное время. Пришлось снова подбить Арьяну, чтобы она пронесла цилиндр через вентиляцию прямо к командующей. А за это мы дали ей много-много порций нашего рациона! Но тут случилось неожиданное: Арьяна не смогла утащить всё за раз. Атаккаконаперемещаетсяподполом, Габи тоже пришлось лезть в вентиляцию, чтобы отнести оставшуюся часть рационов на её этаж. А всё из-за карантина! — … Но затем Ринда нашла меня под кроватью. А я ведь так испугалась после того, как Сюз крикнула мне бежать, что решила бежать прямо к Ринде, но Ринды не оказалось на месте! Я запаниковала и залезла туда, где мне казалось безопаснее всего. А вы никогда не думали о том, что кровати Шторхов такие большие, что туда могут несколько человек поместиться? А задумывались ли вы над тем, как спят Майны? На самом деле, никто не видел их покоев на станции, такую ведь громадину внутрь не пропихнешь. Но это всё к чему я… — Перерыв. — Вальтер, ты куда? — За коньяком и кофе.

***

— Могу только догадываться о том, что она ему рассказала. — Лучше не думай об этом, а то мозги перегрузишь. — Ха-ха-ха! Мы общались, пока было время. Кое-кто из девушек даже присел на кровать ко мне, пусть Шел и шипела, прося, чтобы меня не беспокоили. Хотелось, чтобы этот момент шёл как можно дольше, но ненадолго мне вновь придётся остаться одной. Капи взглянула на часы и произнесла: — Скоро операция. Доктор начнёт её до обеда, а затем продолжит. — Итак, дамы, ещё успеем поболтать с Риндой. Дадим ей полакомиться пищей и восстановиться. — Ещё раз можно? — Ладно, Юта, обними меня ещё раз. — Ммм! — И… можно, я тоже обниму? — Конечно, Тес, конечно. — Это было и в самом деле долгое прощание… Я провожала взглядом остальных и одновременно смотрела на оставленную мне недельную норму рациона. Будет непросто… Рина собиралась выходить последней. Обойдя кровать, она вновь встала по правую сторону от меня, а затем наклонилась и стала тихо шептать: — С возвращением. Это тебе от меня. «Чмок» Её поцелуй пришёлся мне на лоб. Наклонившись ниже, она поцеловала мой нос. «Чмок» Её губы двинулись ещё ниже, но тут же переместились на мою кисть. «Чмок» Я чувствовала, как тяжело задышала. В романтических книгах, что я однажды глазком проглядывала, так и было? Она так рада меня видеть? — Поправляйся. Рина кивнула головой и вышла, оставив меня в недоумении и немного смущённой.

***

«Station Nr. 2» Палата номер два «10:56 по корабельным часам» — Доктор Нойманн, можно ли что-нибудь сделать для Тринити? — Нет. Здесь должны работать те, кто обладает биорезонансом. В крайнем случае, если и Третьей станет плохо, я рекомендую отправить срочную шифрограмму, чтобы на Хаймате готовили специалистов. — Одна маленькая Колибри, а столько проблем для реплик её же серии. — Биорезонатору может помочь лишь биорезонатор. И что бы эти дамы не делали, я вчера слышал, как данная Колибри говорила во сне. — Эта… Ундина что-то говорила? — Больше было похоже на бред. Но к ней постепенно возвращается речь. Это хорошо. — Вот только Тринити выходят из строя, а это уже слишком. — Хм, я думал, что вам всё равно на них. — Разрешаю так думать и дальше. Что по Шторх? — Сегодня планирую закончить с ней возиться. На следующий цикл она уже должна ходить и свободно давать показания. — Отлично. Буду ждать.

***

«Station Nr. 1» Палата номер один Закончив с завтраком, я вскрыла и опробовала один из оставленных мне батончиков. В отличие от тех, что нам давали на «Серпински», эти были мягкими и даже слегка сладкими. От этого мне захотелось съесть ещё один. Остальное оставлю на потом, а если меня выпишут раньше — разделю с подругами трапезу. Машинально попыталась встать и отнести посуду, но хлопнула себя по лицу, вспомнив причину, по которой я всё ещё здесь. Через пару часов время обеда и вот-вот должен подойти мой доктор. Давно пора мне перестать быть обузой и вновь начать ходить. Всё ещё чувствую себя погано за то, что Рине пришлось меня в одиночку вытаскивать из станции, рискуя собой. Не дело это для протектора — быть настолько бесполезной. Входная дверь распахнулась, и в помещение зашёл лысоватый гештальт-медработник, приблизительно находящийся на своём пятом десятке лет. В его сопровождении пришли Илса и Капи, имеющие при себе сумку с инструментами. — Та-а-ак. С3901, смотрю, пребываете в добром здравии и ясном сознании, в отличие от вашей знакомой. Халат у данного гештальта имел белый цвет, а не серый. Значит специалист широкого профиля. Белые халаты выдают обычно тем, кто «чинит» гештальтов, а серые как раз тем, кто обслуживает реплик. Допускается присутствие обычного врача к репликам только в том случае, если у него есть образование, отвечающее потребностям по уходу за репликами. Получается что-то вроде «врача-техника», который и простуду гештальту полечит, и перевязку сделает, и кровь остановит, и протез реплике прикрепит. В обычное время в этом нет смысла — сваливать столько работы на одного гештальта, но... Был на «Серпински» один старик, которому повезло отработать свой контракт и вовремя покинуть станцию. С ним я пересекалась всего пару раз, но моя сестра работала в медицинском крыле и знала про него больше. Так она рассказывала, что по молодости он служил на фронте врачом, недалеко от поля боя. Раненых много, медперсонала мало, техников и того меньше, так что ему приходилось помогать как себе подобным, так и репликам. На станции он как раз и замещал собой двух специалистов разного профиля, благодаря своему опыту. Однако когда он уехал, то оказалось, что замещал чуть больше, чем должен был, и станция лишилась терапевта, техника по репликам, онколога, психолога... Или кто там ещё гештальтам нужен? Психолога, кстати, так потом и не завезли. Врач-техник взглянул на мою историю болезни, и, быстро пробежавшись глазами, отложил её в сторону, словно книгу, которую не столь интересно читать во второй раз. — Что по показателям? — Состояние в норме. Никаких изменений в пульсе или давлении не наблюдается. — А что нам скажет сама пациентка? — Не жалуюсь. — Ну и славно. Снимайте с неё покрывало и кладите сумку. Медсёстры обступили меня, пока врач-техник осматривал сочленения между останками моих старых ног и «новыми». Закончив с осмотром, он достал разводной ключ и принялся подкручивать шестерни на протезе в районе колена, отчего штифт начинал удлиняться, вытягиваясь по кровати. Так он подстраивал протезы под мой обычный рост. — Хм-хм… Капи, проделай то же самое с другой конечностью. Илса, готовь пассатижи и паяльник. Я внимательно наблюдала за тем, как мне возвращали возможность ходить…

***

«Каюты реплик» — Сюз, у меня вопрос. Почему, если медсёстры работают с репликами, то Арьяне нельзя присутствовать на операции? В нас же тоже есть механические части. — Потому что она специалист по сварочным работам, а не по живой ткани, которой в избытке внутри нас. Для каждого дела есть свой специалист. — А-а-а-а… Сюз, можно ещё один вопрос? — Юта, тебе ведь не обязательно спрашивать у меня разрешение на вопросы. Мы ведь уже давно не находимся на служебном месте. — Привычка обращаться в такой манере осталась. Тогда скажи, может ли реплика полюбить реплику? — Может ли… что? — Я, может, и младшая среди нас, но даже я понимаю то, как Рина смотрит на свою спасительницу. В палате она не сводила с неё глаз и держалась поодаль от нас. Ей явно хотелось уединиться с Риндой. — Она видела Ринду обезображенной две недели. Естественно ей хотелось побольше времени провести с ней. Сказать, как она ей благодарна за спасение. — А что насчёт Аделин и Лорны? Наша сестра очень подозрительно держала свою руку у неё на талии, когда они вели свой танец в космопорте. — Это был просто обычный танец. — А то, что говорит о них Эмили? — Это она так подшучивает над ней. Они вместе проживали на Ротфронте, а затем на пару прибыли на Ленг, так что они давно так делают друг с другом. — По-моему, ты просто отрицаешь очевидное. — Репликам запрещено вступать в романтические связи с кем бы то ни было. Таким будет мой окончательный ответ на этот вопрос. — Но… мы ведь с тобой одной серии. Разве Ойле не способны на любовь? — Гмм… — Хотела ли ты быть любимой кем-либо? — Мне хватает и сестринской заботы, включая твоей. — Тогда я хочу воспользоваться своим правом на вседозволенность! Можно ли мне услышать твои настоящие мысли? — Переходишь черту меры… — Пожалуйста. Неужели ты не была бы счастлива за них, если бы они сказали тебе всё как есть? — Я… Юта... Нельзя репликам любить друг друга. Есть правила, которые написаны нацией. Правила, которые нельзя нарушать. Не я придумывала их. — Тогда ты доложишь об их отношениях? — Нет. Я ведь стараюсь быть хорошей подругой, а хорошие подруги должны прикрывать спины своих друзей. И сестёр в том числе. — Интересно, а наш гештальт-прототип была романтиком? — Юта, мы созданы не для отношений, а для работы и службы, как и в случае с протекторами. Отношения — это то, что разрешено гештальтам, не нам. — И всё же, что мы можем с собой поделать, верно? — Верно…

***

«Station Nr. 1» Палата номер один «13:01 по корабельным часам» — Так, попробуй согнуть колено. Повинуясь команде доктора, я сконцентрировала свои мысли на одном конкретном действии, чтобы заставить жестянку пошевельнуться. Совершенно не ощущаю протезы, как продолжение своих конечностей, так что придётся тратить время на привыкание. Однако датчики внутри протеза работали, и медленно, но верно, нога стала изгибаться в колене, пока я, наконец, не поставила стопу на кровать. Всё это действие сопровождалось щёлканьем механизмов и натягиванием пружины. — Хорошо, теперь и вторую ногу тоже. Пока я повторяла действие, Илса наблюдала и записывала всё это в журнал. Сами протезы издавали такую мелодию звуков, что про бег можно было забыть — лишь бы они не развалились при ходьбе. Но выбирать не приходилось, а у самих протезов, по крайней мере, была приставка «временные» в названии. — Ладно, вижу, что нужна ещё «полировка». Продолжим с этим после обеда. — Герр Мёбиус, пациентка ещё жаловалась на периодическую потерю подвижности в левой руке. — Это всё успеется. Мне приказали сначала поставить её на ноги. Что ж. Давай сразу проведём быстрый тест. «Ноль первая», попробуйте встать с кровати. Кивнув, я стала разворачивать корпус к краю постели. Подбежавшие ко мне медсёстры аккуратно опустили обе мои ноги на пол, а затем встали по обе стороны, чтобы я могла на них упереться. — Давай, Ринда, ты сможешь. — Аккуратнее поднимайся. Девочки помогали меня поддерживать, пока я медленно и неуверенно поднималась во весь рост. Мои ноги начали трястись, когда тело окончательно встало с кровати. Было страшновато выпрямлять спину, но Илса и Капи придали мне уверенности и в конце концов я вновь стояла на привычной мне высоте в 2,5 метра. Макушкой я не шерканула потолок, за что спасибо стандартизированной планировке кораблей, где реплики моего роста чувствовали себя спокойно. Лишь для «Майн» требовались специализированные корабли грузового класса, чтобы перевозить таких здоровух. — Ну, ты как? Илса поинтересовалась, насколько мне было комфортно стоять, но я всё ещё опасалась убирать руки с плеч подруг. Ноги тряслись, тело пошатывалось, уверенность в ходьбе — тем более. Но расхрабрившись, я стала приподнимать ладони, пока полностью не освободила девушек от своей хватки. — Вроде… Вроде держусь. — Попробуй сделать первый шаг. — Давай, у тебя получится. Едва я попробовала передвинуть ногу вперёд, как тут же потеряла равновесие, и чуть не плюхнулась на пол! — Держу! — Не падай, Ринда! Благодаря Илсе и Капи я не распласталась на полу, словно жертва криминальной хроники. Поняв, что мне ещё рано передвигаться на этих жестяных ногах, медсестрички сжалились и усадили меня обратно на кровать. — Не беспокойся, мы подкорректируем ноги, и ты сможешь нормально расхаживать, правда-правда. — Поверю на слово. По мере своих сил пыталась самостоятельно уложить протезы на кровать, но девушки и тут меня не оставили одну, аккуратно приподняв их обеими руками и уложив на простыни. Врач-техник ещё раз прошёлся взглядом по мне, а затем посмотрел на часы: — Ладно дамы, сейчас обед. К концу дня, думаю, управимся со всеми проблемами, что мешают вашему протектору ходить. Пока доктор Нойманн уходил вместе с Капи, Илса решила накинуть на меня одеяло, а затем собрать всю грязную посуду со стола. — Сейчас Капи принесёт тебе ещё еды. — Я не настолько голодна, правда-правда. — Кхм-кхм! Этого требуют: А — протокол лечения, и Б — все остальные девушки. — Ясно. Тогда мне никак не отвертеться, ха-ха. Буду ждать. Илса кивнула и вышла в коридор за остальными, пока я глядела на прикреплённые ко мне чужеродные железки. Буду учиться заново ходить, словно какой-то ребёнок гештальта, ну и ну.

***

«14:04 по корабельным часам» «Коридор, ведущий к палатам» — Гретэль! Ты не видела Третью на обеде? — Нет. Сама хочу проверить, почему она задерживается. — Может, вошла в транс, или как там это у них называется? — Сейчас пойдём и сами всё увидим. — Третья? Третья! — Кхх… кхх… — Чёрт, ей плохо... — Не отвечает. Уносим её к остальным. — Вальтер, смотри! Та «Колибри» поднялась с койки! — … голова… голова… — У них получилось…

***

«14:21 по корабельным часам» «Каюта Вальтера фон Бокка» — Вальтер, врач принялся осматривать ту эвакуированную нами A1129. Говорит, что у неё сильные головные боли, отчего ей трудно реагировать на внешние раздражители. В таком кататоническом состоянии от неё мало проку. — А что с Третьей? — Присоединилась к своим сёстрам, если ты понимаешь, о чём я. — М-да… Бедные девицы. — Они проделали титанический труд, чтобы вытащить ту Колибри из летаргического сна. Только вот… Что теперь с ними будет? Их тоже кто-то должен вытаскивать из подобного состояния? — Не знаю… Я уже оформил шифрограмму на Хаймат, чтобы там были готовы к оказанию помощи Тринити.

***

ОТ: Генерал-майор Вальтер Эмиль фон Бокк. КОМУ: Космопорт 2С, Хаймат; Начальнику охранной службы космопорта капитану Хайнеру Лаутербаху; СООБЩЕНИЕ: «Тринити» при попытке пробуждения сторонней реплики «Колибри» были выведены из строя. Однако им удалось выполнить поставленную перед ними миссию. По прибытии в космопорт требуется персонал, способный оказать им помощь. Возможен запрос дополнительных модулей «Колибри».

***

— Ты хочешь вызвать ещё Колибри, когда мы этих потеряли от всего одной реплики из их серии? — Но они справились. Нужно просто больше этих модулей, чтобы они могли равномерно распределить нагрузку между собой. Клин клином вышибают. — Я бы тебе возразила, но честно скажу, что у самой нет никаких идей, как им помочь. — Отдадим их тем, кто разбирается в этом лучше нас с тобой. «БИП» — Что это? — Уже пришёл ответ? Когда ты отправил сообщение? — Пятнадцать минут назад. Может, здесь неподалёку ещё корабли? — Давай взглянем.

***

ОТ: ПОЛКОВНИКА ОХРАННОГО ВЕДОМСТВА И ПРОТЕКТОРАТА ЙЕНСА БЛЮХЕРА. КОМУ: НИС «БРЮСИЛОВ». СООБЩЕНИЕ: ГОВОРИТ БОЕВОЙ КОРАБЛЬ «ГРАФ СПРИЙ». ПРИСТЫКУЕМСЯ К ВАМ В ТЕЧЕНИЕ ЧАСА. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ УЙТИ С КУРСА СБЛИЖЕНИЯ.

***

— Что за...? Корабль службы протекторов? К нам навстречу? — И похоже, что они летят уже пару циклов в нашу сторону. Думаешь, они хотят поздравить нас за успешную операцию? — Скорее всего, это из-за тех дам, что мы эвакуировали. Гмм… Похоже, что кому-то очень сильно не понравились шифрограммы, что я отправлял. — Их арестуют? Может, сообщить нашим Кондорам? — Нет смысла, Гретэль. Нас слишком мало, чтобы сражаться со всей абордажной командой. Я попробую отправить им ещё сообщения, чтобы разобраться в происходящем. — Тогда я пока проверю наших биорезонансных девочек.

***

«14:43 по корабельным часам» «Каюта Тринити» — … — … — … — Ох, Тринити… молодые. Хоть и реплики, но всё же… — Я не занимался лечением тех, кто пострадал от биорезонанса. Вы уже отправили сигнал домой? — Отправили, доктор Нойманн. — Та пара реплик-медсёстер сообщила мне, что они поддерживали состояние «Колибри» с помощью капельниц и инъекторов. Приготовлю им систему прямо здесь. — Хорошо, оставлю девочек вам. Раз их сестра очнулась в палате, стоит навестить и её тоже. — Удачи с ней. Мне кажется, она просто безостановочно бредит.

***

«Station Nr. 2» Палата номер два — … нгхх… — Ундина, верно? — … магнитофон… нож… Серпински… магнитофон… нож… Серпински… — Вот, я приготовила тебе тряпку, пропитанную холодной водой. Дай лоб тебе вытереть. — ... девушка… девушка… д-… … кха-кха-кха-кха!.. — А вот это уже нашатырь. — Ну и дрянь…! — Всё-таки тебя можно вывести из транса. Как голова? Тебе можно помочь? — Н… нет… Где те Колибри? Хочу извиниться перед ними, пока ещё… нгххх… Дай ещё дыхнуть мне этой дряни. — Вот, держи. — КХА-КХА-КХА… Ох, Адмирал… Хочу извиниться, что им досталось за мою больную голову. — Они выведены из строя. Мы отнесли их в свою каюту. — Вот как… Проклятье… Офицер?.. — Диаз. — Офицер Диаз… вы можете… ликвидировать меня? — Ликвидировать? Мы ведь тебя ещё даже не допросили, а Тринити несколько циклов пытались достучаться до тебя. — Я… мне жаль, что всё так выходит… — Если собрать множество разных Колибри, разве они не смогут помочь тебе? — Нельзя делиться с ними кошмарами. Моим… гнилым сигналом. Нггхх… КХА-КХА…! Мерзость, но хоть проникает в мозг этот ваш «нашатырь». Голова болит, а так долго я действовать не могу, если меня... постоянно не откачивать этой дрянью. Я даже не уверена, что смогу нормально спать теперь… Я попробую рассказать вам… словами, что произошло, но функционировать в таком состоянии я не могу. Не те дни уже… хе-хе-кха-кха-нггхх… — Допрос сейчас не начнётся — возникли «обстоятельства». Но я могу побыть с тобой пока что. — Вы очень милая, фрау Диаз. Скажите… здесь не пробегала высокая Шторх, которая отличилась героизмом и личным клубом фанаток среди «Ойле»? Она ещё отзывается на кличку «Ринда». Это, кстати, я ей придумала… хе-хе-хе… — Ей восстанавливают ноги. Она в соседней палате. — Значит… вы меня отведёте к ней, когда её освободят, пожалуйста? Хочу увидеться с ней напоследок. — Отведу-отведу. Ты пока ложись, я тебе тряпочку на лоб положу. Воды или сока принести? — Сок, если есть. Хоть смочу себе губы чем-то приятным… нгх… Вы прямо как бабушка… — Не знаю, радоваться мне этим словам или нет. — Я же… шутя. Не принимайте эти слова близко к сердцу… — Расслабься, сейчас вернусь.

***

«Station Nr. 1» Палата номер один «15:25 по корабельным часам» Моя операция должна была уже давно начаться. Судя по всему, доктора отвлекли. Мне предписали не двигаться и дожидаться медперсонала, но… разве мне впервой нарушать приказы? Стянув с себя одеяло, я вновь гляжу на свои протезы. Надо привыкать к ним. И учиться вставать с кровати без посторонней помощи. Я медленно и аккуратно начинаю поворачивать свой корпус к краю постели, попутно мысленно приказывая своим «ногам» опуститься на пол. Медленно и не спеша… «Топ Топ» Обе стопы упёрлись в пол. Теперь… нужно подняться. Руками я опираюсь на столик, а сама пытаюсь осторожно встать с койки. Давай же… Это не должно быть настолько трудно. Быстрым движением я вскакиваю с кровати, но теряю равновесие и заваливаюсь всем корпусом на стол. Фух, благодаря ему я не свалилась. Но и держаться за него вечность я не собираюсь. Постепенно начинаю вновь выпрямлять спину, как тогда утром, убирая то один пальчик со стола, то два, пока не убираю ладони с него целиком. Всё, я поднялась с постели без посторонней помощи. Ура, часть дела сделана. Осталась лишь вторая часть — шаги. Т-а-а-а-к… Не посрами себя, ты — Шторх, в конце концов! Если есть задача, ты идёшь к ней, а не жалобно просишь, чтобы кто-то дотащил тебя до неё. Сделай шаг вперёд! — У-ухх! Едва я двинула ногой, как тут же возникла угроза встречи моего лица и прохладного пола. Руки с бешенной скоростью схватились за стол, отчего он чуть не перевернулся. Это было опасно… Но тут ко мне приходит идея: передвигаться вдоль стен, опираясь на них. План мне невероятно понравился, но до стены ещё предстояло добраться. Подвинув столик к краю кровати, я хватаюсь за её стальной карниз, чтобы упереться, а после рывком прилипаю к стене. Пришлось потратить ещё несколько секунд на то, чтобы ноги перестали предательски скользить по полу, но я удержалась. Теперь шаг вперёд. И ещё. Аккуратно переставляя свои ноги, я прижимаюсь к стене, позволяя телу иметь опору. Выглядело это так, словно я шла по краю обрыва, боясь развернуть свой корпус и свалиться вниз. Но происходит то, чего я и намеревалась добиться — я начинаю «расхаживать» свои протезы, чтобы привыкнуть к ним. Дойдя до конца палаты, я поворачиваю голову в другую сторону, где вижу свою следующую цель — кровать. Нужно теперь проделать весь путь без опоры. Легонько оттолкнувшись от стены, я делаю выпад вперёд на пол шага. Теперь. Нужно. Осторожно. Сделать. Ещё. Один. Шаг. Вперёд. — Оп!.. И вот я нахожусь посреди комнаты. На середине своего пути... И без какой-либо спасительной опоры под рукой... — Хе-хе, так, спокойно… Едва я захотела сделать следующий шаг, как вновь начала терять равновесие и шататься. Чёртчёртчёрт! Нужно действовать быстро! Перебирая ногами, как неуклюжий аист, я двигаюсь к точке своего назначения. В последний момент, когда ноги готовились предательски уронить меня, я чуть ли не в прыжке плюхаюсь на кровать и шумно выдыхаю. — Фух. Нужно больше практики. Забравшись на кровать, я кое-как кладу свои ноги обратно и пытаюсь накрыться одеялом, словно я никогда и не вставала с постели. В таком положении я провела ещё какое-то время, ожидая прихода врача-техника. Или хотя бы кого-нибудь из своих знакомых. Хоть мы и виделись совсем недавно, но я уже скучаю по ним. Да и вообще: я просто скучаю в этой палате, где ничего нет, кроме еды. Повторно разгуливать пока нет никакого желания, так что останусь лежать в ожидании посетителей. Что ж, съем тогда один из батончиков, которые мне оставили.

***

«15:40 по корабельным часам» «Шлюз. Внутренний отсек» — Герр майор, что случилось? — Стройтесь, солдаты. К нам стыкуется корабль протекторов. — Проверка, не заболели ли мы чем? — Нет, не думаю. Пауль, оповести Гретэль, что они уже здесь. — Слушаюсь. — Эрнес, собери врачей и персонал корабля. — Есть. — Герр майор, скажите прямо: мы в чём-то провинились и поэтому за нами летят? — Мы — нет. Но в этом проклятом мире всё наоборот.

***

«16:01 по корабельным часам» «Шлюз. Внутренний отсек» — Построиться! — Вальтер, ты узнал, зачем они прилетели к нам? — Сама увидишь. — Я вижу твою физиономию, и там много неприятных вестей. — Да… Как дела у Тринити? — Плохо. Но хоть Ундину откачали. — Мда… — Идут. Множество людей, не вижу реплик. — Они внутри их корабля. — Автоматы, противогазы. Они правда готовились дать нам бой? — Гмм… — Вон полковник. Мне стоит фальшиво улыбаться? — Просто будь собой, Гретэль. — Приветствую. Предлагаю провести всё быстро и коротко. Нам нужно лететь на Ротфронт. — Полковник Блюхер, можно узнать, по какой причине вы пристыковались к нам? — Герр майор вам не сообщил? Ну что ж, вот вам официальный приказ. Читайте на здоровье.

***

ПРИКАЗЫВАЮ: ЗАДЕРЖАТЬ РЕПЛИКУ «ШТОРХ» — С3901, РЕПЛИКУ «ШТАР» —K4207, РЕПЛИКУ «КОЛИБРИ» — A1129, ЗА: — ОСТАВЛЕНИЕ БОЕВОГО ДЕЖУРСТВА БЕЗ НАДЛЕЖАЩЕГО ПРИКАЗА; — ОСТАВЛЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕЙ «ФАЛЬКЕ» БЕЗ НАДЛЕЖАЩЕГО ПРИКАЗА; — ПО ПОДОЗРЕНИЮ В ДЕЗЕРТИРСТВЕ И ДЕГРАДАЦИИ; ДАННЫЕ ПРОТЕКТОРЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ НЕМЕДЛЕННО ЗАДЕРЖАНЫ И ДОСТАВЛЕНЫ В ТЮРЬМУ, СЕКТОР Т-8 НА РОТФРОНТЕ;

***

— Цена их геройства… — Вы читайте дальше, офицер.

***

ПО ПОЛУЧЕННЫМ СООБЩЕНИЯМ МЫ УЗНАЛИ, ЧТО НИС «БРЮСИЛОВ» ПЕРЕВОЗИТ С СОБОЙ ГРАЖДАНСКИЕ МОДУЛИ, ЭВАКУИРОВАННЫЕ СО СТАНЦИИ. ПРИКАЗЫВАЮ: — ЗАДЕРЖАТЬ 11 РЕПЛИК СЕРИИ «ОЙЛЕ» ЗА СВОЕВОЛЬНОЕ ОСТАВЛЕНИЕ РАБОЧЕГО МЕСТА И ПОБЕГ СО СТАНЦИИ; — ЗАДЕРЖАТЬ РЕПЛИКУ СЕРИИ «АРА» ЗА СВОЕВОЛЬНОЕ ОСТАВЛЕНИЕ РАБОЧЕГО МЕСТА И ПОБЕГ СО СТАНЦИИ И ЗА НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ «СЕРПИНСКИ» ВО ВРЕМЯ СВОЕГО ПРЕБЫВАНИЯ НА НЕЙ;

***

— А этих за что?! — За то, что надо. Где «Тринити»? — В своей каюте… Их нужно доставить в больницу на Хаймате. — Хм. Деградировавшим репликам не стоит лезть в голову. А, судя по всему, «Тринити» уже можно считать списанными модулями. — Вы не можете… — «Они же просто дети»? Кстати, вы ещё не всё дочитали, фрау Гретэль.

***

— ЗАДЕРЖАТЬ: ВАЛЬТЕРА ФОН БОККА И ГРЕТЭЛЬ АНАСТАСИЮ ДИАЗ ЗА СОКРЫТИЕ НАРУШИТЕЛЕЙ НА СВОЁМ КОРАБЛЕ;

***

— Ч… что? Вальтер, ты знал?! — Я получил это сообщение за несколько минут до их прилёта. Здесь ничего мы не можем сделать. — Точно ничего? — Ну… вот тебе и последняя миссия… Кое-что можно ещё сделать. «БАХ» — Аа!.. — Нападение на полковника! — Расслабьтесь, второй раз бить не буду. Но не из-за уважения к тебе. — Герр майор! — Кондоры! Пока меня не заковали в наручники, я дам вам последний приказ. Возвращайтесь на родину и живите мирно! — Тьфу… Старикашка. Тебе, дед, давно пора было на пенсию, а ты начал играть в пёсье гавканье с комитетом. Обыскать весь корабль и доставить к нам на борт нарушителей. — Так точно.

***

«16:11 по корабельным часам» «Каюты реплик» — Рину не видели, девчат? — Она выпросила зеркало и сидит в пустой каюте. — Хм? Я бы и сама не была против поглядеть на себя, но боюсь, что зеркало лопнет! Ха-ха-ха! — Запомни, Бит, от каждой шутки про твои раны где-то плачет одна Шел. — Ну ладно, ладно. Пойду навещу Рину. — Передай ей, что Лорна попросила зеркало следующей. — Э-э-й… Рина, ты прихорашиваешься? — Ммм… Бит? Я просто осматриваю себя. — Давненько ты этого не делала. Это из-за пробуждения Ринды, я так поняла? — Угу. Ну, как я выгляжу? — Всяко лучше меня! Ха-ха. Но если быть с тобой откровенной… сделай личико помилее, уложи волосы и нужно что-нибудь для век. Ты не высыпаешься? — По правде говоря — нет. — Жаль, что нет косметички подходящей, так бы мы тебе замазали тёмные участки под глазами. Но для нашей Ринды, что постоянно пачкает себе руки, ты и так идеальна. — Думаешь, у неё низкие стандарты? — Думаю, что для неё красота стоит на втором месте. На первом стоишь ты. — Это… настолько очевидно для всех, не так ли? — Учитывая, что ты являешься её первым партнёром по танцам и той, за которой она вернулась обратно в недры станции, вас связывают особые узы. Это все прекрасно понимают. — Ясно… Я бы хотела провести ещё одну ночь с ней. — Я передам Шел, можешь идти. — Спасибо, Бит.

***

— Гмм? Что за шум там? — Кажется, кто-то идёт. Слушай, похоже, что много кто идёт. — Какой-то ажиотаж? — Не двигаться! Руки поднять и встать вдоль стен! — Всем выйти из своих кают! — А-а-а-а! — Юта, ты куда? — Под кровать! — Зачем?? — В прошлый раз сработало! — Только не по лицу! — Ойле, заткнись. Штар, руки вперёд. — Что происходит? — Ты арестована. — Аделин!! Арестуйте тогда и меня вместе с ней! — С большим удовольствием. — Это что ещё за две уродины?! — Рож нет, блевать тянет. — «Ойле» — S2303 и «Штар» — К4145. В отчёте дед указывал, что у них подозрение на пошатнувшееся психическое состояние из-за проблем с речью. Хотя тут и дурак скажет, что деградация на лицо. — Герр полковник, их не было в списке целей... — Потому и смысла в аресте спятивших реплик нет. Но они очень кстати будут смотреться с остальными, чтобы ни у кого не возникло сомнений в моральном облике наших «гостей». В наручники их и тащите в изолятор. Штар отдельно, Ойле отдельно. — ...! ...! — ... ... ... — ...

***

— Рина, Бит, пришли оперативники, они всех арестовывают! — Тес? Что? Почему?! — Я не знаю! — Нет… — Рина, ты ещё можешь попасть к Ринде. Прорывайся в первую палату, я задержу их! — Я с тобой, Тес. Готовься бежать. — Поняла. — Эй, вы двое, вы куд- — Угх! — Ой, простите, мы такие неуклюжие. — Просто мы обрадовались, что к нам пришли гости. Мы их обычно встречаем таким образом. — Ст… стой! — Седьмой, от нас сбежала одна из «Ойле»! — Что произошло? — Пара дур свалила нас с ног.

***

Я лежу одна в палате уже несколько часов. Где доктор Нойманн или Илса с Капи... Или хотя бы кто-нибудь!? — Хмм? Снаружи стали доноситься звуки частых ударов ног по полу. Кто-то очень спешил ко мне в палату. Я немного приподнимаюсь и внимательно смотрю на дверь. Из распахнувшихся створок в палату врывается Рина, тяжело дыша. Она оглядывается назад, а затем, чуть ли не плача, смотрит на меня. — Рина, что случилось? Не отвечает. Вместо этого она подбегает к моей постели и начинает целовать моё лицо. — Р… Рин… Ну всё уж… Слышу ещё шаги в коридоре. Тяжёлый топот армейских ботинок. Следующим в палату зашёл не герр майор, а оперативник в чёрном костюме с противогазной маской. Он хватает Рину за плечо и силой пытается оттащить её от меня. Последний поцелуй Рины ложится мне на губы, возможно случайно. — Ринда! Ты спасла нас однажды, так спаси нас вновь! — Рина… Пока мою партнёршу уволакивали в коридор, она всё это время пыталась смотреть мне в глаза. Наконец до меня доходит, что всё происходящее не входило ни в чьи планы и корабль взяли на абордаж. Ни нам, ни герр майору, ни его подчинённым просто так не отделаться от проблем «Серпински»... — Вставай. Живо. Вернувшийся оперативник держал меня под прицелом своего автомата. Что ж… Сопротивляться тут бесполезно. Посмотрим, насколько мне хватит моей практики с протезами. Я аккуратно разворачиваюсь корпусом к краю кровати, а затем опираясь на столик, где ещё оставалось множество недоеденных мной батончиков, встаю во весь рост. — Руки. Протягиваю их вперёд, чтобы оперативник защёлкнул на них наручники. Магнитный замок. Чтобы даже арестованный протектор не смог высвободиться. Обо всё позаботились... — Теперь шагай вперёд. Главное — не опозориться. Я не уверена, насколько я готова ходить на искусственных ногах, но хватит заставлять гештальта ждать. Едва я сделала первый самостоятельный шаг, как тут же пошатнулась и упала на металлический пол. Падать всегда больно. С моей высоты тем более. Приложилась я лицом знатно. Лишь бы оксидант не потёк из носа. — Ты что, ходить разучилась? — Да. Протезы. — Девятый, нужна помощь. Пришли людей. В комнату забежала ещё пара человек. Пока двое меня поднимали и брали за руки, третий не сводил с меня автомата. Кха. В нынешнем состоянии я могу только головой брать на таран, как какая-то деградировавшая с «Серпински». — Первый, все цели взяты. Ведём их на корабль. Я шагала в сопровождении оперативников, которые грязно ругались, едва я снова начинала заваливаться, заставляя их поддерживать меня при ходьбе. Хорошее сопровождение, как после бурной попойки. Моими спутниками были бойцы особой группы задержания, а не обычные протекторы-милиция. Можно сказать, что это был «торжественный приём». Затем мои глаза широко раскрылись. Я увидела, как впереди меня волокли за руки Ундину! — Унд--! Угхх! Едва я попыталась окликнуть свою напарницу, как получила прикладом в живот. — Шагай и помалкивай. Ты тут не на свободной прогулке. Мы достигли шлюза, где нам приказали двигаться дальше, на пристыкованный корабль. Уже внутри я увидела, как в свободном пространстве ангара на коленях сидела Аделин вместе с Ундиной, которая хваталась за голову. Меня подвели к ним и усадили рядом. Аделин хотела что-то сказать, но я мотнула головой, чтобы её не побили. Затем к нам вышел гештальт в форме протектора высшего звена, держащий перепачканную салфетку у носа. — Это все? — Все, товарищ полковник. — Ну что ж. Эта троица у нас на особом счету. Их в одиночные камеры, отдельно от остальных «пассажиров». «Тринити» поместите в общую камеру. Пока что мне не давали разрешения утилизировать эти потерянные модули. Пассажиров? Мне хотелось верить, что арестуют только нашу «троицу». Что только нам, протекторам, предъявят обвинения. Сагу могут объявить деградирующей из-за повреждений лица, но хотя бы это избавит её от клейма дезертира. Лишь бы они не трогали остальных... — Увести их. Я взглянула на своих боевых подруг. Надеюсь, что не в последний раз. — Чтобы не произошло, мы прошли через «Серпински»... — ... и пройдём через это тоже, Ринда. Мы с Аделин улыбнулись друг другу. Но Ундина... Ундина ничего не ответила. Не знаю, насколько далеко зашли с её восстановлением, но похоже, что вместо постоянного сна у неё появились другие проблемы. Она не заслужила всего этого. — Твоя камера, «протектор». — Временная, так что не привыкай к ней слишком сильно. Меня толкнули внутрь, отчего я опять упала. Чёрт… проклятые протезы… Охранник нажал на кнопку на пульте и магнит ослаб. Теперь я хотя бы могла свободно двигать руками. Но сейчас мне ни к чему вся эта подвижность… Оглядевшись по сторонам, вижу, что нахожусь в небольшой, но хорошо освещённой камере. Одна лежанка с матрасом и подушкой. Один унитаз. В двери есть отделение, которое поднимается, чтобы протаскивать мне еду. Такая теперь у меня «комната». Если моя догадка верна, то мы сейчас должны лететь на одну из тюрем, расположенных либо на Хаймате, либо на Ротфронте. Если Ротфронт… Тогда вновь увижу свою планету перед возможным концом. А пока что… Мне остаётся лишь ждать…

***

«Время — нет данных» «Камера С3901» — Твоя трапеза. Не подавись. Через поддон снизу ко мне просовывают рацион. Норму для заключённого. Я не брезгую, ибо это обычная каша, пусть и сваренная кое-как, которую иногда подавали нам в столовой на Ротфронте. Протектору не нужна изысканная кухня… Я ведь всё ещё протектор, ведь так?

***

«Время — нет данных» «Камера С3901» Часы перетекают в циклы. Циклы перетекают в недели. Я не знаю, как долго мы будем лететь. У меня полно свободного времени, которое я трачу на попытки кружиться по комнате, как тогда, во времена хороших дней… Всё это мне нужно, чтобы наконец привыкнуть к своим железным ногам. Иногда я убираю руки за спину и пытаюсь ходить по кругу так. Можно сказать, что я понемногу смелею в обращении с протезами.

***

«Время — нет данных» «Камера С3901» Иногда, если повезёт, пара гештальтов-охранников начинают переговариваться между собой о различных новостях. Хоть так я узнаю что-то о моих подругах, ведь я даже не знаю, где они и что с ними. — Ты когда-нибудь видел блюющую реплику? — Нет. А должен? — Я и сам не видел. Но парень, охранявший камеру «Колибри» сказал, что её рвало чем-то тёмным. — Фух, а то я уже испугался, что у нас повара опять решили варить не по инструкции. Ундину… рвало? Ох, Адмирал… Бедная…

***

— … Никто не говорит со мной. Никто не приходит к моей камере, чтобы допросить меня. Не нужно быть столь наивной, чтобы не понять, к чему это всё. Для любого происшествия нужно найти виноватых и показательно их обвинить. Я, как никто другой, подхожу для этого, как и Ундина с Аделин. Но будь моя воля, я бы попросилась переложить всё на меня. Лишние погибшие подруги ни к чему.

***

«Время — нет данных» «Камера С3901» Я лежу на кушетке, подогнув под себя ноги. Мой рост не позволяет их вытянуть. В этой камере слишком мало места для меня или кого-то из моей серии. Интересно, а сажают ли в камеры «Майн»? Хотя я никогда не слышала, чтобы какая-то реплика их модуля внезапно бы стала нарушителем. Слишком хорошие. Такими размышлениями я пытаюсь хоть как-то перебивать тянущееся время… Пока, наконец, я не слышу шаги за дверьми. — Вставай. Мы прилетели. Сейчас прогуляешься до новой камеры. — Давно пора. Магнит снова срабатывает, и мои руки смыкаются в запястьях. В открывшуюся дверь входят конвоиры, правда, теперь без противогазов. Мой путь к дверям шлюза прошёл без особых проблем, хоть я и хотела бы взглянуть на своих подруг. Ещё я мысленно поблагодарила свои расхаживания по тесной камере, ибо хоть немного, но смогла привыкнуть к протезам. Ещё на подходе к пандусу меня обдавало ветром. Холодный, стылый, но я так долго пробыла взаперти, что соскучилась по нему. И сейчас прохладный воздух, касающийся моего лица и волос, ощущался как приветствие старого приятеля. Ротфронт… Дом. Или, вернее, то место, где я провела свои первые циклы. Дома в привычном понимании гештальтов у нас нет, но всё же приятно вновь почувствовать… снег. Одна из снежинок упала мне на кончик носа, отчего я даже слегка улыбнулась. Всё-таки я вновь увидела свою родину. «Шестьдесят пятая»… она, как и я, тоже тосковала по этому месту. Если бы она выжила, если бы всё обошлось... мы бы вернулись на свои прежние рабочие места, забыв «Серпински», как дурной сон. Пребывание снаружи было недолгим, но приятным, особенно после той узкой камеры на корабле. Пройдя через посадочную площадку, мы вошли в многоэтажную тюрьму одного из секторов Ротфронта. Кирпичи этого здания видали лучшие времена, как и весь внешний фасад. Судя по тёмному небу, мы прибыли на планету к вечеру. Значит, что сегодня меня уже никуда выводить не будут, а лишь запрут в камере до следующего цикла. — Стоять. Мои конвоиры остановились. Впереди шагали реплики моей серии в сопровождении тюремного офицера и «Колибри». Ещё «Шторхи». Давно я не видела кого-нибудь из себе подобных, чтобы все органы были внутри грудной клетки, а волосы не были пепельно-белыми, скрывающими обезображенное лицо. Броня моих сестринских реплик была чёрного цвета, означающая их работу в тюремном отделении службы протектората. Даже «Колибри» имела небольшое пальто под её рост, полностью выкрашенное в чёрный цвет. И теперь я нахожусь в их власти. — Ага, вот и наша Шторх. Остальные ещё на корабле? — Оформляются. Той Колибри, как я понял, нужна камера для особого содержания? — Верно. Всё уже готово. Можете сообщить полковнику Блюхеру, что его указания выполнены. — Хорошо. Вот, пока сопровождайте эту громадину. Давненько меня гештальты не называли подобным словом из-за моего роста. Как на той фабрике они шарахались от меня, хе-хе… Лучше думать об этом, чем о том, где я сейчас нахожусь. Меня толкнули вперёд, и пара ближайших мне «Шторх» стали для меня новыми конвоирами. Одна шла впереди, а вторая наклонилась в мою сторону и начала шептать мне на ухо: — Мы читали твоё досье. — Вот как… и что же вы вычитали? — Что ты дезертир. Я закатила глаза. Ожидаемо, хотя я не знаю, что ещё можно ожидать в данной ситуации. — Хорошо, что ты попалась именно к нам, сеструля. — Тоже рада вас видеть. — Мы из тебя всю дурь выбьем. Тварь. Я промолчала. Нет смысла сейчас злиться или грубить ей. Я просто хочу, чтобы меня бросили в новую камеру. Чем скорее, тем лучше. — Сюда. — !!... Едва я зашла внутрь своей новой камеры, как получила дубинкой по спине, отчего свалилась. Начало в моём духе… — Завтра увидимся. Пока что наслаждайся минутами спокойствия. Скоро они у тебя закончатся. Дверь камеры за мной закрылась, пока я пыталась вновь подняться на ноги. Мне всё ещё не отключили магниты на наручниках, так что на питание сегодня я могла не рассчитывать. Взобравшись на кушетку, я огляделась: кирпичная стена, ржавый унитаз, лампы на потолке не было — свет шёл через окна за решёткой. Кое-где на полу лежал песок, осыпавшийся с кирпичей. Это была старая тюрьма, потрёпанная временем. И ко всему прочему… Хах… у меня не было подушки под головой, отчего я легла на голый матрас. Заключённый не вправе жаловаться на состояние своей камеры, ведь будь он добропорядочным гражданином, он не оказался бы в тюрьме. Но всё-таки я чувствовала, что здесь было гораздо прохладней, чем на корабле. И темнее. Мне нечего больше делать. Мысли о моих подругах я отгоняла, чтобы не чувствовать себя ещё хуже, чем сейчас. Всё, что мне остаётся — это лечь на спину и закрыть глаза.

***

— Ух-х… Судя по свету, пробивающемуся сквозь облезлые прутья камеры, сейчас наступало утро. Холодный свет. Видимо, небо опять заволокло тучами. Я редко помню здесь по-настоящему ясные дни. Может, в других регионах этой планеты ситуация иначе, кто знает. Ещё… меня морозило. Я чувствовала озноб от ночи, проведённой здесь. Кто-то мне однажды сказал, что тела гештальтов остывают во сне. Происходит ли такое с репликами? Меня посещает забавная мысль, что если меня выволокут для показательных избиений, то я в той комнате смогу согреться. Попытавшись осмотреться через дверь камеры, я никого не наблюдала в коридоре. Быть может, ещё слишком рано? В моём общежитии не было никого, кто мог бы работать в тюрьме, так что я совершенно ничего не знаю об их быте. Уже необычная раскраска брони меня удивила, так что мне стало интересно, обучают ли их особым навыкам рукопашной борьбы? Может, им дают специальную форму, чтобы работать здесь? Или тёплую одежду? Я сижу на кушетке, опустив голову… Догадывалась ли я о том, что окажусь здесь, когда принимала решение в комнате «Фальке»? Догадывалась… Смотря назад, я не уверенна, что хотела бы уцелеть от того взрыва. Не проходить через всё это, а просто остаться мёртвой там, на станции. Рина бы и так выбралась… — Мггх-хх… Стучу затылком по стенке от того, что опять задумалась о ней и подругах. Они же тоже в этой тюрьме? В этих поганых камерах? Или их отослали куда дальше? Вдалеке стало слышно цоконье ступней реплик. Похоже, что за мной. — Пойдём, сестра, прогуляемся. — Ты, наверное, устала тут сидеть, да? Я мрачно смотрю на пару «Шторх», вооружённых электродубинками, после чего поднимаюсь и подхожу к двери. — Не хочешь посопротивляться нам, а? Мы будем даже благодарны. — Ноги уже не те, чтобы убегать. — Какая досада… У неё ноги уже не те… Ц-ц-ц... Дверь резко открывается, и меня хватают за плечо и выталкивают в коридор. — Остальным тоже расскажешь, как тебе жалко свои ножки. Пошли, у нас уже руки чешутся. — Вперёд, протектор, чёрт возьми. Я знаю, почему они злятся на меня. На мне клеймо дезертира, а наша серия всегда придерживалась имиджа строгих блюстителей порядка. Но произошла «Серпински», и случилась я… Если это будет ещё и показательным судом, то новость о «Шторхе-дезертире» разлетится и по Хаймату. Позор для всех моих сестёр. Я действительно не хотела этого для них. Знаю, что сама бы злилась на такую новость.

***

Меня завели в комнату, которая, судя по отвратительному виду, представляла собой допросную: пол, залитый тёмно-алой краской, стол с «инструментарием», кушетка и… стул, находящийся в центре помещения, позади которого стояли ещё две «Шторх». Я устала постоянно ждать чего-то, так что наконец-то за меня возьмутся. Пора на своей шкуре испытать то, как мы допрашивали провинившихся гештальтов. — Давай к сидению в центре. Я послушно двинулась вперёд и села на стул. Вдруг мои магниты расцепились, но лишь для того, чтобы руки мне затащили за спину и свели магниты там. — Ты, наверное, догадываешься, почему ты — главная звезда сегодняшнего спектакля? — Потому что я — дезертир? Нет смысла оправдываться. Я здесь не для допроса или рассказа своей истории. — В точку! Вот тебе разряд бодрости!

***

̶≯О̴Б̵Н̶А̸Р̴У̷Ж̴Е̴Н̴О̷ ̶В̷О̴З̶Д̶Е̵Й̴С̵Т̶В̶И̷Е̶ ̶Э̸Л̶Е̴К̸Т̶Р̵И̸Ч̷Е̶С̷Т̷В̵А̴ .̷ .̸ ̵>̴4̶3̸9̸1̶5̸1̴3̴4̸5̴1̵7̸3̵4̴5̷0̷1̶0̴3̵9̷4̷7̴5̴0̵1̵9̵3̴7̶4̶5̵0̸9̸3̷7̷4̵5̶7̵7̷3̶4̴ ̶>̴2̶3̷0̶5̶7̴1̷0̷5̷7̷1̶0̷4̶3̴7̷5̷1̵3̵6̶4̵6̵0̷5̸1̶3̷8̴5̵4̸5̵7̷0̶3̶4̸1̶9̷7̸5̴0̸0̴9̷ ̵>̷0̷2̴4̸3̵5̶7̵1̶0̸2̴1̸9̴7̸5̵0̶1̴3̸4̵7̵5̷0̵3̴1̵4̶7̶6̵0̷1̸3̵4̶6̵8̴3̶1̸4̶5̸6̶0̵3̴8̶

***

— ГХХА-АХ! Вот… вот значит, как это ощущается!.. П-приятного мало… — Давай-ка я тебе кое-что проясню. Во-первых, ты никакой не протектор. Во-вторых, ты больше не «Шторх». — Вы… это же глупо… Я буквально создана как модель этой серии и как протектор. — Протекторы не нарушают приказов. «Шторх» — никогда не нарушит директиву один. А ты что сделала?

***

≯О̴Б̵Н̶А̸Р̴У̷Ж̴Е̴Н̴О̷ ̶В̷О̴З̶Д̶Е̵Й̴С̵Т̶В̶И̷Е̶ ̶Э̸Л̶Е̴К̸Т̶Р̵И̸Ч̷Е̶С̷Т̷В̵А̴ .̷ .̸ ̶>̵1̵1̶5̶1̵9̵9̷2̸0̸0̴7̵1̵6̴0̴9̷9̶9̴8̵7̶1̵2̸3̵7̸9̸5̷0̷0̸1̶1̶2̵3̷8̶1̶1̵3̶1̴2̶5̶7̵6̶ ̵>̷1̶1̴2̸3̵2̷0̴7̸1̵0̶0̸7̵1̸6̸0̷9̷9̷9̴8̴7̷1̸2̸0̷0̶0̷5̵1̸2̸3̶0̴7̴0̸9̸7̸1̷2̶3̷7̸9̵5̴ ̴≯1̴4̴0̸2̸5̷1̷3̷4̶0̷7̵5̵6̸1̷0̵3̶4̷6̸7̵1̶0̷3̸4̶7̷5̵0̵1̴3̵4̶7̴5̵0̵3̶7̸4̷5̶0̸7̸9̶5̶

***

— ХХАХ… ХХГХХ… КХА!.. — Что ты сделала? — Оставила пост... Бросила командующую Фальке… — Ой, гляньте, а она, оказывается, знает, что совершила. Подошедшая «старшая» взяла меня за ухо и начала громко шипеть: — Так какого же чёрта ты это сделала?! «Хлоп Хлоп Хлоп» — Ну, ну, дамы, дайте и я отведу душу. Из тёмного угла этой комнаты вышла та самая «Колибри», облачённая в пальто. Похоже, что она и является главным дознавателем в этой тюрьме. — Разумеется. Слушай сюда, мы кличем её «Щелкунчик». Знаешь, почему? — А…? — Щелкунчик, продемонстрируй ей. «Щёлк»

***

«̵Т̷В̶О̴Я̷ ̵Г̴О̷Л̶О̵В̷А̶ ̷З̸А̴Б̸И̸Т̶А̵ ̶В̷С̷Я̷К̵О̴Й̷ ̴Д̷Р̵Я̸Н̸Ь̸Ю̴»̶

***

Я чувствую, словно мой мозг протыкают иголками. Та Колибри щёлкнула пальцами, после чего резко стало темно. Мне приходится приложить усилия, чтобы открыть глаза… Под носом влажно — капает оксидант… — Она — наша гордость. Бывает несколько раз щёлкает, но там уже в мешок совать нужно заключённого. — Я схожу, поболтаю с надзирателем. А вы пока развлекайтесь с ней. — С радостью. Впереди ко мне подходят две «Шторх», ещё две сестры стоят сзади, вне поля моего зрения. Я пытаюсь угадать, с какой стороны будет нанесён первый удар.

***

>ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ

***

Била «Шторх» позади прямо мне в челюсть…

***

>ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ

***

Следующий удар пришёлся в мой живот…

***

>ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ

***

Голова… Я падаю вместе со стулом…

***

>ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ

***

Кто-то пнул меня в грудь…

***

>ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, >ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, >ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, >ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, ПОЛУЧЕНО ПОВРЕЖДЕНИЕ, >П̶О̷Л̷У̴Ч̶Е̵Н̵О̷ ̷П̷О̵В̶Р̶Е̴Ж̸Д̶Е̸Н̵И̶Е̴,̸ ̶П̴О̵Л̵У̶Ч̸Е̴Н̶О̸ ̷П̷О̸В̸Р̵Е̸Ж̸Д̸Е̸Н̷И̴Е̶, П̶О̷Л̷У̴Ч̶Е̵Н̵О̷ ̷П̷О̵В̶Р̶Е̴Ж̸Д̶Е̸Н̵И̶Е̴,̸ ̶П̴О̵Л̵У̶Ч̸Е̴Н̶О̸ П̷О̸В̸Р̵Е̸Ж̸Д̸Е̸Н̷И̴Е̶, >П̶О̷Л̷У̴Ч̶Е̵Н̵О̷ ̷П̷О̵В̶Р̶Е̴Ж̸Д̶Е̸Н̵И̶Е̴,̸ ̶П̴О̵Л̵У̶Ч̸Е̴Н̶О̸ ̷П̷О̸В̸Р̵Е̸Ж̸Д̸Е̸Н̷И̴Е̶, П̶О̷Л̷У̴Ч̶Е̵Н̵О̷ ̷П̷О̵В̶Р̶Е̴Ж̸Д̶Е̸Н̵И̶Е̴,̸ ̶П̴О̵Л̵У̶Ч̸Е̴Н̶О̸ ̷П̷О̸В̸Р̵Е̸Ж̸Д̸Е̸Н̷И̴Е̶

***

«Кабинет надзирателя Уоррена» — Господин надзиратель? — Ах, наша великая дознавательница… Чем могу быть любезен? — Увидела тут нечто интересное у той С3901, хотела поделиться. — Говори, не стесняйся. — Вы только «Колибри» поместили в камеру с защитным стеклом? — Да, только на неё запрос был. — Кхм, вот что, поместите в такие же камеры «Штар» — K4207, и «Ойле» — S2991. — Для чего? — Я покопалась немного в голове той деградировавшей Шторх. Далеко зайти не смогла, там всякого мусора полно, но один цикл из её жизни я проглядела. И там было кое-что интересное насчёт этих двух реплик. — Хм? Я заинтересован, что именно? — Дайте той Штар незаряженный «Айнхорн», а Ойле — кухонный нож. Затем посмотрим на их реакцию.

***

— … кха… кха… кха… кха… ... — Фух, ну как, дамы, выпустили пар? — Завтра с ней вновь увидимся, у нас на очереди ещё несколько людей. — Ну, что ж, тогда затаскивайте её обратно в камеру, давайте сегодня вы, а завтра мы потаскаем её. — … … … … … … …

***

«Клетка Ринды» — Бросай её на пол. «БАХ» — Не сдержалась? — Она мне ноги вымазала в своей компонент-крови. — Ты просто слишком близко к лицу била. Я сзади, чтобы не забрызаться. — Смотри, как её трясёт. Думаешь, мы переборщили с электрошокером? — Я думала, это потому, что мы её толпой отпинали. Может, сотрясение? — Неважно. Пошли отсюда. — Завтра увидимся, не скучай без нас. https://vk.com/velvartdarkart?z=photo-204627329_457239362%2Fwall-204627329_246

***

— Р-и-и-н-д-а... Дурной сон? — Просто радио внезапно сработало. Схожу в свободное время и сдам его в ремонт. — Знаешь, мне кажется, что нас ждёт очень трудный день. — После плохих дней обычно наступают хорошие. Что думаешь? — Думаю, что нам стоит собираться в нашей комнате почаще. Спасибо, что пришла. — Спасибо, что позвали. Кхм... Не думала, что буду проводить ночь рядом с Ойле. — Это лучше, чем спать одной? — Лучше. Доброй ночи. — Доброй.

***

— Хх... Кхх... ... ... ккхх ... .... ... хкх... ... ... кхх... ... ...