Живи и давай жить другим

«Rotfront. Gastarov-Gefängnis» «Ротфронт. Тюрьма имени Гастарова» «Южная стена. Третий этаж. Недалеко от камеры 28В» «20:44 по местному времени» — Эй, «Тридцать девятая», слышала новости? — Хорошие или плохие? — Отличные. Ту сбрендившую наконец отправили на утилизацию. — Которую?.. Нашу бывшую сестру? — Её, её…

***

«Камера 28В» — Шел, ты… слышала…? — Б-Бит? Р-… Рина… Ты… Ты не слуш-… Это просто слухи… — … … … … … … ............ .....!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

***

«Район Т-4» «22:11 по местному времени» Было темно, но фонари справлялись со своей работой, освещая дорогу. Все магазины уже были закрыты, поэтому тратить время на покупку чего-нибудь съестного можно было не пытаться. Одиноко гуляющая реплика серии «Шторх» вызвала бы у местных протекторов много вопросов, но, к счастью, ночью их патрули должны были проходить только на определённых точках. Когда мы ехали на грузовике, мне удалось просмотреть дорогу, по которой можно было выйти на шоссе. Однако… я бездарно потеряла ориентиры и вновь шла лишь в приблизительном направлении. Хоть я и должна свести контакты к минимуму, мне всё же не помешает помощь местных жителей. Хм, думаю, в центральных районах я бы затерялась ещё быстрее. Шагая дальше и дальше по покрытому снегом тротуару, я оглядывалась по сторонам в поисках возможных гештальтов, которые могли бы помочь мне. Вдалеке показался силуэт небольшого роста… Не ребёнок, но меньше, чем взрослый человек в расцвете сил. Подойдя к гештальту поближе, я рассмотрела сгорбленную старушку, которая что-то искала на земле. Старость — признак мудрости, поэтому я решила обратиться к ней. — Здравствуйте. Мне… Что вы ищете? — Ах, кто здесь? Не могла бы такая высокая леди, как вы, помочь мне найти очки? Старая карга… Боюсь, как бы не раздавила их. — Ясно. Сейчас помогу. Присев на одно колено и оглядевшись по сторонам, я заметила выпирающие дужки очков рядом со скамейкой. Снегопад был лёгким этой ночью, отчего их ещё не успело припорошить белым песком. Взяв очки и отряхнув их от снега, я протянула находку обратно владелице. — Вот. — Благодарю… Благодарю… Ну-ка… Ох, я и не заметила, что вы… реплика. — Это вас беспокоит? — Немного. Такие высокие, как вы, обычно не подходят просто так к таким, как я. — Мне нужна ваша помощь и только. Как выйти на трассу, ведущую в район Т-5? — Да вот: идёшь сейчас прямо, прямо, затем на перекрёстке поворачиваешь направо. Будет ещё одна развилка — там уже идёшь налево. А дальше просто иди по дороге. В «деревню» ведёт длинная и прямая трасса вниз по склону. Ты сразу поймёшь, как увидишь её. Дорога проходит через жилой район, так что не бойся просить у местных помощи, голубушка. — Спасибо. Приготовившись идти, я вдруг отвлеклась на то, как бабушка с трудом пыталась взять пару сумок в обе руки. Мне хотелось двигаться дальше… но я не могла не поинтересоваться её положением: — Как вы с этими тяжестями собираетесь добраться до дома? — Ой… Да ты не беспокойся обо мне. Я к внуку приехала, захотелось набрать подарков да вещей разных… Побаловать захотелось. Вот только себе же путь усложнила. — Вы сможете дойти без помощи посторонних? — Да вон уже дома стоят. За тридцать минут, думаю, управлюсь. Ты иди… Не беспокойся, я ведь не в первый раз уже добираюсь до него. — С каждым годом будет сложнее, если вы себя так нагружаете. — Да ерунда... Буду ходить, пока ноги ходят. Ты, это… как я могу к тебе обращаться? — Шт--… Ринда. — Ох, ну ты прям как человеческая дива. Не знала, что у вас имена бывают. Ты послушай… Я тоже живу в районе Т-5, в местной «деревне». Так что заходи в гости, не бойся. — Хорошо. Я запомню это предложение. Кивнув старушке, я направилась по указанному ей маршруту. Но, пройдя немного вперёд, мне захотелось оглянуться, чтобы оценить, как далеко ей удалось самой пройти. От скамейки она ушла недалеко. И почему её родственники не встречают? Недовольно покачав головой от вида едва идущей старушенции, я всё же направилась дальше по пути. Я шла и шла, пока не добрела до перекрёстка с одиноким светофором, всё ещё работающим для пустых улиц. Сейчас мне нужно было поворачивать направо, где вдоль дороги растянулись различные магазины продуктов, одежды и утвари. Цены в каждом из них были фиксированные, а товары не отличались от тех, что можно было получить в центральных районах. Лишь ассортимент был меньше. Зато далеко ходить не надо. Пришлось резко остановиться — послышались крики двух мужчин. Звук их голосов направлялся ко мне откуда-то спереди. Я не могла разобрать речь, но чётко слышала, как бьются их ботинки о снежный асфальт. Погоня? — …ой! …ой! — …не…нишь! Из поворота, куда мне нужно было идти, выбежал запыхавшийся гештальт, а позади него мчался человек... в форме патрульной милиции. Всё же погоня. — Стой! — Не… не догонишь! — Я ведь тебя… собака ты такая… — Хрен те--УХ! Беглец наконец-то увидел меня и от неожиданности подскользнулся и упал на пятую точку. Несколько секунд он ошарашенно смотрел на меня. В момент беглец сел на колени и убрал руки за голову, пока я с удивлением наблюдала за ним. Сзади к нему подбежал непутёвый страж порядка, тут же начавший переводить дыхание, опираясь ладонями на бёдра. Но, распознав мою модель, он выпрямил спину и отсалютовал. — Приветствую вас, Шторх… Я тут произвожу задержание нарушителя… Спасибо за оказанную помощь в поимке. Подойдя к нарушителю сзади, милиционер сцепил его руки наручниками и поднял с земли. — Вы можете идти… Мы дальше сами. — Чёрт… Я ведь теперь не выкручусь? Похоже, что оба гештальта явно нервничали в моём присутствии. Даже молоденький милиционер. Буду дальше молчать, сойду за столб, поэтому надо нарушить тишину: — Поймал преступника? Неплохо. — Этого? Это у нас дурачок местный. «Ляркой» кличут. Он часто попадается нам, но ничего серьёзного, честно. Хулиган, но не преступник. Забыл представиться! Рядовой Колинс. Ночная смена, патрульная служба. А вы…? Он спрашивает о моём серийном номере, но его отобрали у меня. Чтобы избежать неприятной для меня темы, я решила просто продолжить движение, обойдя эту пару «приятелей». Но едва я сделала шаг, как патрульный и нарушитель сделали шаг назад. — Эм… Вы же не будете арестовывать его? Он дурак, но для тюрьмы ему не хватит статей. Лишь на изолятор наберётся. Рядовой Колинс всё ещё нервничал, ожидая, что я скажу хоть что-то… Ох, Адмирал… Ладно, нужно успокоить этого паренька, пока он совсем не потерял дар речи. — Мне дали… кличку. Называют Риндой. Называй и ты. — Мне бы хотелось указать вас в возможном отчёте. Можно узнать ваш серийный номер? — Сейчас я не при исполнении. И моё вмешательство было минимальным. Просто Ринда. — Спасибо вам… Ринда. Дальше я разберусь с этим хулиганом. — А что он натворил? — Сливал солярку из моей машины. — Да я бы вернул его тебе! — Как бы ты мне вернул его? Натырив его из другой машины? — Я же специально к твоей шёл, а не к чужой, чтобы им не вредить! Глядя на эту пару, до меня дошла мысль, что какое-то расстояние мне придётся пройти вместе с ними, прежде чем я вновь продолжу свой путь одна. Вздохнув, я начала идти вровень с гештальтами. Машин вокруг не было, что позволило мне сойти с тротуара на проезжую часть, давая им место для ходьбы. — Можно вопрос вам… Ринда? — Слушаю. — Вы куда-то направляетесь? — Ну, раз она идёт посреди ночи, Колинс, значит, да. — Замолчи. Я хотел сказать, что, может, подвёз бы вас… Ай, вы же не поместитесь. Тогда, может, вам ещё как-нибудь помочь? — Как далеко до выхода на трассу до Т-5? — Ну, мы в какой-то степени прямо сейчас и идём к ней. Впереди будут жилые дома, там дорога заворачивается, и через неё можно выйти на трассу Т-5. Стойте… вы же не хотите сказать, что пойдёте посреди ночи пешком? Заметив явное волнение, теперь уже обо мне, я попыталась частично солгать ему: — Меня там ждут. — Ох... Ну… Хоть это радует. Втроём мы дошли до развилки. Сейчас я должна была идти прямо. Я видела ещё один ориентир вдалеке — те самые жилые пятиэтажные дома, поставленные «Г»-образной формой вдоль дороги. Мои компаньоны остаток пути вяло пререкались между собой, что избавляло меня от лишней болтовни. Не то чтобы я отказывалась от общения, просто, в данный момент, чем меньше разговоров, тем меньше неудобных вопросов. — Нам сейчас направо, там моя машина. А вы… идите прямо, если держите свой путь до трассы Т-5. Кивнув ему, я продолжила свой путь одна. Но через пару минут меня окрикнули, отчего я резко обернулась. То был всё тот же рядовой, однако в его руке находился некий предмет, которым он размахивал перед собой. На дубинку не похоже. Добежав до меня, Колинс остановился, и, отдышавшись, заговорил: — Вот. Небольшой жест благодарности за помощь в поимке этого болвана. Берите, у меня ещё есть. Взяв «предмет» в руки, я разглядела небольшой шоколадный пряник, который обычно находится на полках со сладостями для гештальтов. Такое для реплик не слишком полезно из-за ингредиентов, но если откажусь, то он не отстанет. Да и благодарить меня не за что. — Спасибо. — Вам спасибо. Не знаю, едят ли реплики пряники, но с пустыми руками я бы вас не оставил. — КОЛИНС… ТЫ НЕ ЗАКРЫЛ ДВЕРЬ И ТУТ ДУЕТ! — Да иду я, иду! Удачной вам службы. Может, ещё встретимся. — Может. Непутёвый милиционер развернулся и побежал обратно к машине, отчего я слегка улыбнулась. Повертев упаковку с пряником в руке, я быстро убрала её в карман, пока верхняя левая конечность снова не забарахлила. Удачные эти вещи… карманы. В них можно многое держать, как и в подсумках. Но вот в подсумок руку не положишь. Почти дойдя до секции с домами, я недовольно разула глаза: оказывается, дорога спереди находится на ремонте, а центральная часть разрыта для прокладки труб. Похоже, что мы тогда ехали в объезд… Справа забор, так что я не смогу обойти её, не сдав назад. А сзади рядовой Колинс. Он же может начать расспрашивать меня, где моя часть и почему я всё ещё вне общежития. Решила, что лучше перейти на противоположную сторону и попытаться срезать через дворы жилых домов. Для местных жителей мимолётный вид бродячей реплики забудется к утру следующего дня. Перейдя дорогу и поднявшись по горке, которая некогда была лесенкой без перил, я зашла во внутренние дворы этих жилых построек, возвышавшихся надо мной. Стараясь держаться подальше от окон, чтобы ненароком не заглянуть туда и не напугать какого-нибудь гражданина, я двигалась так тихо, как могла. Но на скамейке у подъезда я приметила некого гештальта-калеку. Он просто сидел, отстранёно глядя куда-то в землю. Кроме костылей рядом с ним лежала сумка, в которой обычно возят вещи. Может быть, он ждёт транспорт? Едва я поравнялась с ним, намереваясь просто пройти мимо и добраться до выхода обратно к дороге, как он заговорил со мной: — Огоньку не найдётся? — Нет. — А можете ли вы вызвать... такси? Странный гештальт. Он просто сидел снаружи дома, с вещами, ночью, не вызвав машину? Замёрзнуть захотел? — Я думала, что ты уже его вызвал, раз сидишь здесь. — Я только подъехал к дому... — К дому? Почему ты не заходишь в него? — Не могу... — Не можешь или не хочешь? — Да что ты понимаешь в этом, реплика? Посмотри на меня, полюбуйся на гештальта, который потерял ногу из-за аварии на производстве. Сейчас я зайду домой и что скажу своим любимым? Обеспечивайте меня, потому что я потерял возможность нормально работать? Кому я там нужен вообще? Обуза и только. Я ничего не ответила. Вместо этого я указала ему на выпирающие из-под пальто протезы. — И... где тебя так? — Авария на производстве. — Ну и куда ты направляешься с ними в такую тьму? — К своим. К тем, кто меня ждёт. — Ты ведь... не шутишь? — Мы не друзья, чтобы шутить друг над другом. Иди домой. Твои родные ждут тебя. Если ты не вернёшься к ним, то подведёшь их ещё раз. Гештальт вытащил незажжённую сигарету изо рта и убрал её в карман. На несколько мгновений его тело застыло в нерешительности, пока он не хлопнул руками по скамейке и не начал вставать на костыли. — Может быть... в этом действительно есть смысл. — Есть. Ещё ничего не кончено. — ... — Тебе помочь, или сам встанешь? — Сам-сам! Ладно... будь что будет. Я провожала его взглядом, пока он не скрылся внутри подъезда. Звонок в дверь. Кто-то открыл ему. Тишина. Его спутница по жизни всхлипывает, что-то говоря про смерть. Про то, что до них доходили слухи, которые, как видно, не подтвердились. Я слышала, как гештальт зашёл внутрь, после чего дверь за ним закрылась. По крайней мере, этой ночью он не умрёт от холода и проведёт время с семьёй. А я продолжила свой путь. К моему огорчению, стык между домами был слишком тесным для меня, поэтому пришлось разворачиваться и обходить жилые строения. Пройдя через несколько подобных переулков, я стала подниматься по дороге, которая вела одновременно к детскому учреждению и развилке, ведущей к ещё большему количеству домов этого спального района. Мои ноги… протезы... увели меня вдаль от необходимой мне трассы. Немного пройдя вперёд к зданию детского сада, я увидела протоптанную тропу вдоль забора, ведущую куда-то вниз. Склон. Значит, что отсюда я смогу осмотреть территории снизу. Пройдя по этой тропке, я не ошиблась: внизу находился гаражный кооператив, а по правой стороне виднелся ряд столбов, освещающих длинную и прямую трассу, по всем признакам похожую на выезд к району Т-5. Возможно, что протоптанная тропинка и выведет меня к основному маршруту... Но... Между гаражами и необходимой мне трассой не был освещён участок пути. Были ли там ямы или лишь сугробы, я не могла сказать точно — слишком темно. Может, поискать другой путь?.. Мои размышления прервало чьё-то учащённое тяжёлое дыхание, маленький владелец которого приближался ко мне со стороны спуска. Некто направлялся в мою сторону, но я не понимала, почему этот маленький гештальтик всё ещё на улице и без взрослых? — Тётя протектор! Тётя протектор! — Чего тебе, дитя? Почему ты не дома? — Моего папу… моего папу бьют! Помогите! — Нападение? Далеко отсюда? — Нет! Вот тут, внизу! По-хорошему, я могла ей отказать. Что может сделать такая, как я, не имея надлежащего снаряжения и разрешения? Но ни моя сестра «Шестьдесят пятая», ни мои подруги не одобрили бы, если бы я осталась в стороне. Взглянув на девочку лет восьми, я скомандовала ей: — Веди. — Сюда, пойдёмте! Она побежала к гаражам по тропе вниз. Я старалась поспевать за девочкой, помогая себе тростью, чтобы не свалиться. Из-за спуска я немного волновалась, что поскользнусь и рухну, но всё обошлось: тропа была достаточно широка для кого-то моей комплекции, а осветительные лампы на фасаде детского сада пусть и немного, но освещали наш путь. Когда мы спустились в низину, где вдоль склона располагались ряды гаражей, девочка стала указывать своей варежкой на тот, чьи дверцы были приоткрыты, а внутри горела лампа накаливания. — Вон там! Вон там! Скорее! Жестом приказав девочке замолчать и не двигаться, я ускоренным шагом дошла до нужного места, остановившись у двери. Прислушалась. Внутри было трое: двое общались, один стонал. Две цели. Сильным ударом по двери я привлекаю их внимание, ожидая, когда они выйдут ко мне. Дабы не смущать их рукой, которая работает со сбоями и может испортить удар, я высовываю её из кармана и перекладываю в неё трость, освободив здоровую конечность. Кто-то начал выглядывать наружу. Дождавшись, когда всё его туловище окажется на прохладном воздухе, я здороваюсь с ним. — Кт-- Мощным ударом в голову я заставляю его упасть навзничь и выронить нож. Затем жду следующего. Первый тем временем дезориентирован и пытается встать на ноги, но лёгкое сотрясение серьёзно мешает этому. Минута тишины. После того, как некий «Валет» не отозвался, к двери осторожно подходит следующий. Осторожности ему не хватило, поэтому, как только я вижу просунувшуюся руку, тут же хватаю её и выкидываю цель из гаража. Его напарник приложил снег к голове и начать потихоньку приходить в себя. Не давая «Валету» подняться на ноги, я беру его за волосы и бью лицом о колено, после чего моментально переключаюсь на его растерянного партнёра, схватив его за шею и начав приподнимать над землёй. — Стой! Стой! Нгх… Рука сжимается сильнее, чтобы перекрыть ему доступ к кислороду. Сзади стал слышен топот ног по снегу. Похоже, что девчуля решила, что сейчас безопасно. — Отец! Краем глаза я замечаю, как она вбежала внутрь гаража. Вторая цель тем временем ослабляет свою хватку и прекращает попытки отбиться от меня, потеряв сознание. Убивать его у меня нет полномочий, так что я отбрасываю его в сторону. Наконец, пара отец-дочь вышла наружу. Судя по внешнему виду этого гештальта, его избивали без использования колюще-режущего оружия. Характерных ран, опасных для здоровья, я не увидела. Лишь синяки, ссадины, кровоподтёки и разбитые губы. — Эта тётя нам помогла. — Ух-х-х… Это не просто тётя, Рида, это протектор. — Как те, к которым ты говорил мне не приближаться? — А ты не послушала… Убедившись, что в моих «услугах» они больше не нуждаются, я приготовилась двигаться дальше, но девочка вновь подала голос: — Тётя протектор, вы можете нам помочь… ещё раз? — Рида, помолчи. Благодарю за то, что выручили, но прошу… не составляйте на этих людей протокол. В его голосе чувствовался страх. Скорее за свою шкуру, чем за шкуры тех, кто пытал его. Возможно, они и впрямь могут вернуться за ним. В таком случае меня здесь может не оказаться, но я решила опять помочь девочке с её отцом. Убрав ногу со спины первого нарушителя, я приподнимаю его, словно половую тряпку, пропитанную снегом и кровью пополам с соплями, и прислоняю к стене, после чего шепчу всего пару слов: — Я патрулирую этот район. Думаю, это вселит в них страх перед Протекторами. Швырнув его к «другу», я позволяю ему привести напарника в чувство, а затем подняться и свалить вдвоём куда подальше. — Протектор, не пытайтесь защитить меня... я сам справлюсь. — Папа, но другие дяди придут к тебе. — Другие? — Рида, держи язык за зубами. — Папа играет в карты и проигрывает. Вот к нему и ходят. Этот… Игрок… попытался обмазать снегом свои усы и лицо, чтобы убрать кровь. Долго он делать так не мог из-за замёрзших рук. Когда его дочь попыталась помочь ему, он злобно взглянул на неё, попросил больше не говорить лишнего, а затем начал прихрамывать к той тропе, по которой мы спускались. — Рида, пошли домой. — Папа, а ты не будешь закрывать дверь? — Они выломали замок. Я потом новый поставлю. Идём. — Тётя протектор, а вы бы не могли посторожить наш гараж? — Рида! Посторожить гараж? Для меня в этом не было никакой выгоды, кроме, разве что, одной — переждать ночь в каком-нибудь месте и выйти на рассвете к трассе на Т-5. Меня волновало, что я могу заплутать в такой темноте из-за своих проблем с топографией на незнакомой местности. — Я могу остаться внутри на эту ночь. Утром придёте и поставите новый замок. — Что…? Ох… вы не утруждайте так себя. Вы правда нам очень помогли, госпожа Протектор, но я не хочу, чтобы реплика вашего класса проводила ночь где ни попадя. Потом ещё и получу от ваших же. — Наши цели этой ночью совпадают. Утром я продолжу свой путь, а вы уйдёте по своим делам. Обдумав моё предложение, «Игрок» тяжело вздохнул, а после махнул рукой: — Оставайтесь… это была ваша «ставка», не моя. — До свидания, тётя протектор. Утром увидимся! Убедившись, что родитель с ребёнком безопасно поднялись по склону и направились домой, я пригнулась и прошла внутрь гаража. Было не слишком красиво: на полу расплескались следы крови, а сам гараж выглядел так, словно за ним давно не ухаживали. Часть досок удерживали на себе красный мотоцикл с коляской, по виду позапрошлого поколения, а другая часть досок и вовсе прогнулась. На стенах висели шкафчики, где были разбросаны вперемешку разные инструменты. Но «главный» инструмент лежал на столе — то был окровавленный молоток, с помощью которого вымещали злость на горе-игроке в азартные игры. Оглядевшись, я отыскала стул и поставила его рядом с мотоциклом, после чего присела и перестала наконец сутулиться. Здесь был обогреватель, но провод от него использовали в качестве верёвки на руки. Поэтому я прикрыла дверь, выключила свет, посильнее завернулась в своё пальто и закрыла глаза.

***

— Смотри. Вон в том гараже он и сидит. Пошли его двухколёсного заберём в отместку. — Ты ведь в курсе, что местный протектор избила двоих наших буквально пару часов назад? — Да она уже ушла давно, не боись.

***

— Ринда… а ведь это ты меня убивала. — Что было, то навсегда исчезло. — И даже сейчас ты меня убиваешь. — А...? — Ты ведь бросила меня за решёткой, словно балласт. — Не говори так, Рина. — А мы, Ойле, ведь хрупкие… Возьмём нож… да и окончим наши бессмысленные страдания. — Ты что делаешь?! — Славно и по горлу… Как у Юты… — РИНА!

***

От испуга я почти вскочила со стула. Чёртовы кошмары… Во время перелёта они, бывало, снились мне, но этот был слишком… тяжёлым. Чёрт… мне нужно как можно быстрее попасть в тюрьму. Попробую поймать хоть какой-нибудь транспорт, ведь на ногах весь путь займёт у меня несколько суток… Внезапно я услышала осторожные шаги. Ещё ночь, поэтому красться так могли либо воры, либо… да. Только воры и могли.

***

— Хм. Дверь открыта. — Так они же сломали замок, ты сам слышал. — А, ну да. Пошли.

***

— ААААААА!

***

Хм... Возможно, я слегка перестаралась. Если бы их щетина соответствовала степени их мужественности, то первый не стал бы так кричать при переломе руки, а второй не умотал бы сразу. Нет, я конечно знала, что это больно, но чтоб настолько... Ну да ладно. Главное, чтобы он весь район своим воплем на уши не поднял. Похоже, что папаша Риды влип по-крупному в неприятности, раз они всё лезут и лезут. Усевшись обратно на стул, я уже не спешила сразу закрывать глаза…

***

«Gastarov-Gefängnis» «Тюрьма имени Гастарова» «Внутренний двор» «08:11 по местному времени» — Товарищ надзиратель, едут. — Отлично. Наконец-то «главное блюдо» подают к столу. — О-о-о-о, гражданин начальник. А чё морда такая кислая? С утра проснулся и дерьма поел? — Великий подпольщик господин «Чёрная плёнка» со своими дружками. Таких, как ты, в стенах моей тюрьмы давно не хватало. Я прям вне себя от радости был, когда узнал, что ты будешь нашем гостем. — Мило, мило, давай, похвалу я люблю. Можешь сразу и все заслуги перечислить. — А что тут перечислять? Торговля запрещёнными товарами. Не самое редкое явление, далеко не самое. Использование несовершеннолетних актрис в своих порнографических фильмах. — Ублюдок... — «Тридцать шестая», спокойнее. Что ещё...? Распространение наркотических препаратов среди населения. Покрывание проституции. А также подозрение в похищении людей, шантаже, пытках, а затем и убийствах. И не стыдно тебе? — Ну-ну, начальник, мы лишь, как говорится, баловались тем, что люди сами от нас просили. За исключением последней части, само-собой. Запрещёнку употребляли, фильмы смотрели, а наркотики и девчушки помогали бороться с суровой действительностью нашего мира... Ну а последняя часть, так это мы по-своему разбирались с этими... — С кем? — С кайфоломщиками. — Меня ещё поражает как много людей ты в свою банду набрал. Сколько же криминальных элементов в нашей стране... Ничего... Раз до тебя добрались, значит и до твоей клиентуры тоже доберёмся. — Ха! Небось у вас камер на нас всех не хватит. Сколько тут уже моих людей? Пятьдесят? Семьдесят? Сотня? А ведь мы уже одну тюрьму забили по самые гланды. Народное это дело было, понимаешь? Поэтому у вас стенки трещат от нас, а волосы на голове седеют от количества пойманных. — Вы, может, и были крупной группировкой, но не самой умной. Люди раскалывались, облавы проводились, а теперь вы в наших руках. Ничего, посидите, кое-кому выпишут строжайший обвинительный, кого-то на трудовые работы, и камеры снова освободятся. Товарищи протекторы, сопроводите обвиняемых в их камеры. — С превеликой радостью...

***

«Приёмная. Первый этаж тюрьмы» — Всем доброго денёчка. Это, я так понимаю, те самые? — Утро, товарищ дознаватель. Ведём новоприбывших к их камерам. — Дайте-ка посмотреть... О-о-о! Да это же «Черная плёнка»! Рада встрече, рада встрече. — Взаимно. Думал, что придётся ради встречи с тобой наведаться в детский садик, а ты у нас вон какая большая! — Закрой свою пасть! — Тише, «Бойня», его шутейки меня лишь забавляют, не более. А уж сколько забавы и радости мне доставило раскалывание твоих дурачков. М-м-м, щёлкала и щёлкала бы без перерыва, да пальчики уставать начали. — Так это тебе мы должны быть обязаны за нахождение здесь? — Все внесли свою лепту... Но я внесла чуть больше, хе-хе-хе! — Смотри, не порви себе мордочку своей же лыбой, а то нам ничего потом не останется... — Господа, не смею вас больше задерживать. Мальчики, сегодня мы ещё встретимся. Надеюсь, вам понравится наша резиденция и дружелюбный персонал. Буду рада лично обслужить каждого из вас...

***

«Третий этаж тюрьмы» — Шагай! — Это ты такая злобная, потому что у тебя мужика не было. Он бы из тебя всю злобу вытр--... «Бах» — Напомню тебе про твои права: быть игрушкой для избиений, пока ты не исчезнешь отсюда. Усёк? А теперь шагай. Твой разбитый нос — это лишь наименьшая из твоих проблем. — Сююка-а... — Порча, твои зеки не рыпаются? — Нет. А сейчас и вовсе помалкивают. — Славно. — О-о-о, как много «Ойле». Этих за что посадили? В борделе не хватило места, так вы их к себе пристроили? — Пошёл ты! — Ух, какая с характером! — Гляньте, парни, какие тут сочные мадам! А ведь нам не говорили, что тут и женщин держат... пусть и реплик, ха-ха-ха! — И конвоиры что-то не бухтят! — Я вон ту хочу, которую другая защищает! — ... сверну твою тупую шею. — Сюз, не провоцируй их... — Ха-ха-ха-ха! — Курочка закудахтала! Дай нам до тебя добраться, ты по-другому запоёшь! — Гррр... — Что эти мужланы себе позволяют? — Эмили, ты бы ещё на них с кулаками набросилась. — А вот бы и набросилась! Совсем уже с нами, как с мусором обращаются! — Не знала, что в тебе есть бойцовский дух. — Арьяна, честно, я уже устала бояться... — Не только ты...

***

«Район Т-4» «Гараж Ринды» «08:44 по местному времени» Этой ночью, к счастью, происшествий больше не было. Небольшие лучи солнца пробивались через расщелины в дверцах. Я поморгала несколько раз, чтобы глаза привыкли к наступившему рассвету. Решила, что следует дождаться хозяев, прежде чем сдавать дежурство. «Дежурство»… Даже сейчас я занимаюсь подобным, хах. В гараже было не очень тепло, но явно лучше, чем если бы я провела ночь на улице. Холод для нас, реплик, не так страшен, как для гештальтов, но это не значит, что стоит подвергать себя обморожению корпуса. По крайней мере, защитила себя от ветра. Решила выйти наружу, чтобы узнать, идёт ли кто встречать меня. Дверь плохо открывалась из-за налетевшего снега, отчего мне пришлось подвигать её взад-вперёд несколько раз и протискиваться через образовавшийся проём. На улице уже рассвело, но для уточнения времени я бы не отказалась увидеть часы. А вот и... Рида. Мне нравится её имя. Хорошенькая девочка, но с сомнительным будущем из-за проблем отца. Странно, что она идёт одна. Выждав ещё немного, я убедилась, что отец отправил за мной свою дочь в одиночестве. Когда до меня оставалось пройти с десяток метров, Рида помахала мне рукой и перешла на бег. — Здравствуйте, тётя протектор! — Где твой папа? — Он… ушёл по делам. Сказал, что его ждут другие люди. Вот и отправил меня сюда, чтобы вы «освободили гараж от своего присутствия». А замок… Ну, он сказал, что замок больше не понадобится. — Твой отец безрассуден и глуп. Он связался с неблагонадёжными элементами и рискует головой. Скажи, есть ли у тебя ещё родственники? — Да! Мама есть, правда, я давно её не видела. Папа сказал, что она уехала в командировку, но не сказал куда. Говорил, что она познакомилась с каким-то дядей. Ещё есть дедушка, но он приболел очень сильно. — В таком случае ты рискуешь остаться сиротой, дитя. — Си-ро-той? — … Неважно. Поняв, что ей не нужно было слышать такое мнение о её судьбе, я поспешила успокоить Риду. Достав из кармана раннее подаренный мне пряник, я протянула его ей. — Вот… «тётя протектор» хочет извиниться. — Ох-х. Спасибо. А у тёти есть имя? — Да. Можно и так сказать. — А фамилия? — Фами-… Просто Ринда. — Хорошо, тётя Ринда, мне надо бежать домой, а то еда окончательно остынет. — Разве тебе не пора в школу? — В школу? Так сегодня же выходные. Вот как… Если в районе Т-5 находится поселение, то местные вполне могут ездить туда в нерабочие циклы. Может быть, даже удастся найти транспорт и сократить немного путь. Между Т-5 и Т-6 тоже должен пролегать достаточно оживлённый маршрут из-за наличия аэропорта неподалёку, но весь путь с Т-7 и вплоть до Т-8 мне придётся пройти, полагаясь только на себя. — Ясно. Мне надо идти. До свидания, Рида. — Прощай! — Не говори «прощай». Терпеть не могу это слово. — Эм... Я поняла. До свидания, тётя Ринда. Вы самая высокая тётя в моей жизни! Подмигнув малютке и поправив воротник на своём пальто, я двинулась дальше. «Тётя Ринда»… Уггхх… Ундина бы уже во весь голос смеялась. В низине, где и находились гаражи, была дорога, по которой автомобилисты сворачивали с трассы и приезжали сюда. Дорога — конечно, громко сказано, скорее, «импровизированный маршрут». Протезы то и дело вязли в снегу, благо, что мой рост позволял спокойно преодолевать сугробы, но могу представить, сколько возни для гештальтов нужно, чтобы постоянно прочищать весь путь от снега. Пока шла вперёд, задумалась над тем, что мне нужно взять в поход немного пищи. Хотя бы несколько батончиков или бутыль с питьевой водой с добавками. В общественную столовую я попасть не могла сразу по нескольким причинам, одной из которых было пересечение с протекторами, а другая причина… я не знала, где она располагается в этом районе. Через несколько минут я наконец-то вышла к той самой длинной дороге, о которой говорила пожилая женщина. Повернув голову налево, я убедилась в своей догадке: вдали виднелась большая прямоугольная табличка, где чёрным текстом на белом фоне угадывались цифры и пара больших букв «Т». Развернувшись в ту сторону корпусом, я направилась туда. Снег почти не сыпал, отчего я подняла голову и взглянула на небо. Лучи солнца понемногу начинали пробиваться сквозь рассеянные облака, так что, возможно, этой ночью будут видны звёзды. Раньше я не обращала внимания на эти блестяшки в ночном небе, но сестра ради того, чтобы оживить во мне интерес, немного почитывала про созвездия. Мне не было интересно, когда она тыкала пальцем в случайную звезду и пыталась соединить её с остальными. Мне больше доставляло удовольствие просто находиться рядом с ней и слушать её голос. И если сегодня я доживу до наступления темноты, то взгляну на звёзды лишь в компании близких.

***

«Sie verlassen das Gebiet Т-4» «Вы покидаете район Т-4» Т-5 — 60 км Т-6 — 181 км Два других района не были указаны на заснеженной табличке по очевидным причинам: штатским там делать нечего. На самом деле, и репликам тоже. Ладно… пора выдвигаться к первому «рубежу».

***

«Gastarov-Gefängnis» «Тюрьма имени Гастарова» «Покои персонала» «09:30 по местному времени» — А1040? Щелкунчик, ты там? — Гх… Порча, чего тебе? — Всё в порядке после вчерашнего? Головные боли всё ещё мучают? — Есть такое. — Это из-за тех деградировавших? Может, к чёрту это? Не лезь к ним в головы. — Я видела… нечто невероятное. Этот персонал с «С-23»… как будто был пропитан чьим-то биорезонансом… — В смысле? — Они словно были в какой-то временной петле… Одни и те же воспоминания, которые конфликтуют друг с другом… — Может, они просто вспомнили свои прошлые жизни гештальтов-прототипов? — Нет… там было что-то другое… Я обязана докопаться до сути произошедшего.

***

«Трасса на Т-5» «10:02 по местному времени» Судя по ощущениям, я шагаю уже час. И по тем же ощущениям, я всё ещё в районе Т-4. Дома по обе стороны дороги продолжали тянуться, пусть и не в таком количестве, как до этого. Мимо меня то и дело проносились разные автомобили, но ничего из того, что я могла бы использовать для себя. Вдали я приметила небольшую шестиколёсную грузовую фуру среднего тоннажа, которая никуда не ехала. Не было слышно и звука двигателя. Водитель отошёл по нужде?.. Подойдя ближе к фуре, я поняла причину остановки — ругающийся водитель, лежащий под грузовичком и что-то бурчащий о неработающем двигателе, текущем масле и тяжёлой жизни. Я почти дошла до фуры, как шофёр решил вылезти из-под машины... И грузовик начал медленно ехать вперёд, грозя задавить водителя! — А-а! Зараза! Стой-стой! Пока мужик ругался и пытался вылезти, я успела добежать до фуры и упереться руками в капот, стараясь удержать на месте напиравшую машину. Удалось. Удалось даже откатить немного назад. Меня не смогли мои же бывшие сестринские реплики сбить с ног, а вялоедущая фура и подавно. — Кто бы вы ни были, спасибо за помощь! Моя голова чуть не раскололась как арбуз! Мужичок вылез из-под грузовичка и отряхнулся от снега. Гнев сменился словами благодарности. Когда он стал подходить к салону, чтобы разглядеть «спасителя», то ругнулся ещё раз, но теперь от испуга. — Ой-ой, здравствуйте, госпожа протектор... — Почему машину на ручник не поставил? — Так ставил! Вот, давайте покажу! Шофёр направился на водительское сидение, а я поглядывала на трость, которую пришлось бросить во время бега — из-за прихрамывания я чуть не свалилась на пути к фуре, но моя верная опора всё же выскользнула из рук. Внутри кабины водитель с лёгкостью перемещал ручник из одного положения в другое: не от могучей силы, а потому что тот болтался, как моя нерабочая конечность время от времени. — Гляньте, госпожа протектор, никак не хочет вставать в положение! Я им говорил, что эта колымага про-кля-та, а они лишь: «У других нормально, а у тебя всё не так». — Что ты делал под капотом? — Смотрел, не течёт ли масло... Уж с этой машинкой всего что угодно можно ожидать. Пока обошлось, но уже был инцидент... — Выходит, что ты можешь ехать дальше? — Да! Да-да, могу! М-мэм… всё будет доставлено в лучшем виде! А это… ха-ха… временная поломка… — Что-то всё же сломалось, кроме ручника? — Двигатель на этой рухляди дурной и капризный! Загрузили по полной, вот он и сдулся! С толкача заводить надо... Дождусь машины потяжелее и поеду! Пожалуйста… у меня три ребёнка, дети, детишки вот такие, всех кормить надо… Я сам ничего себе, всё им! Не наказывайте меня… Я буду работать в две смены, если потребуется! В три могу! Но детишки без отца останутся, войдите в положение…! Вы бы зна-- — Спокойно. — Всё, молчу! Остановив этого гештальта от того, чтобы он упал на колени и умолял его простить за срыв сроков доставки, я подошла к кузову и приложила к нему руку. Возможно… я смогу уехать на этом грузовичке. — Ты ведь в Т-5? — Ага! Верно! — Мне тоже туда нужно. Мой транспорт… уехал раньше времени. Если найдёшь для меня место в кузове, то я, так и быть, помогу тебе. — Ох, да я без проблем найду место такой прекрасной даме и красавице. Сейчас, дайте открыть дверцы. Взглянув в распахнувшееся пространство, я увидела кузов, наполовину заполненный товарами в картонных коробках. Будет не слишком удобно, но, думаю, я влезу. — … Я могу некоторые коробки на второе сидение переложить. Пара минут. — Хорошо. Спасибо. — Вам спасибо. Можете звать меня… Так… Хоп! Взяли!.. можете звать меня Эмануэль Кикнадзе. — Интересная фамилия. Ты родом с Винеты? — Деды и прадеды — да. Но когда война началась, они сюда переехали. Ну, будем знакомы? Эмануэль протянул руку вперёд, всё ещё удерживая коробку и улыбаясь так широко, что его пышные усы щекотали ему нос. Этикет этого гештальта был своеобразен, но я решила пожать руку в ответ. Среди книг, что я вычитывала, бывало, гештальты кланялись друг другу, удерживая края одежд. От старого обычая осталось лишь церемониальное приветствие на каких-нибудь балах или театральных постановках. — Это не ваша палка там валяется? — Моя. — Ох, травма? — Травма. Вернув себе трость и опору, я подошла кузову, оценивая мест--... Когда Эмануэль вернулся за очередной коробкой, он начал беспрерывно осыпать меня вопросами: — Вы что, весь путь до меня проделали пешком? — Пешком. — И не устали? — Не устала. — А какие у вас последние цифры в серийном номере? — Без цифр. — Я могу вас просто и «мадам» называть, мне не трудно. Но вы же тоже личность, так ведь? Как-то же вас именуют свои. Представимся, чтобы не быть чужими в дороге? — Ты настойчив. Так и быть, можешь звать меня Риндой. — Настойчивость это да-а-а-а. Наш род такой по сути. Видишь цель — прёшь напролом. — Знакомо. — Кикнадзе не бегут. — Не бегут? — Это наша поговорка. Сохранили за собой. За то, что часть родословной покинула Винету, моя родня страшно переругалась друг с другом. Одни и те же люди, одни и те же усы, один и тот же род… Да только чуть оступился, сразу проклятьями осыпают, словно ты больше не часть их истории. — Да… понимаю. — Фух... Ну... я закончил. Давай прикрою дверцы и начнём заводить эту тарахтелку. Сейчас будет ровно-ровно, но вон там... видно склон. Это нам на руку. Похлопав себя по рукам, Эмануэль направился к водительскому сидению и начал подавать команды: — Нога на педали, рука на сердце, начинайте толкать! С тростью я не могла опереться обеими руками, поэтому упёрлась в дверцы плечом. Отталкиваясь целым протезом и вжимаясь всем корпусом в кузов, я понемногу начала двигать эту машину. — Вы силачка, Ринда! Давай-давай-давай! — Мгхх... — Почти добрались до склона... И... Сильно-сильно толкайте её! Я попробую завести! «КРХРХРХР» «КРХРХРХР-ВВРРРУУММ» — Риндочка, вы великолепны! — «Риндочка…?» — Залезайте внутрь! Я закрою за вами! Распахнув дверцы, я начала пролезать в кузов. Ещё бы не помять все находившиеся здесь коробки… Уперевшись спиной в тот уголок, что для меня освободил Эмануэль, я уселась и подогнула ноги. Через пару мгновений к двери подбежал шофёр и, качнув головой, спросил: «Всё ли в порядке?». Я кивнула ему в ответ. — За коробки не волнуйтесь, если меня спросят, скажу, что их грузчики подавили. Вас где высадить, кстати? — Там же, где и твоя остановка. — Понял. Я встану поодаль от стоянки, чтобы вы могли без лишних вопросов выйти. — Ясно. — Ну, тогда в путь. Дверцы захлопнулись, и фура тронулась с места. Может быть, я сокращу лишь часть пути, но мне сейчас дорога каждая минута.

***

Ехали мы относительно спокойно, хоть машину и потряхивало иногда. Пока было время, я думала о том, как мне преодолеть отрезок пути с Т-5 до Т-6. Там, где можно было сокращать, я обязана сокращать дорогу. А когда доберусь до тюрьмы... Даже если мои подруги давно казнены, я умру, не пытая себя вопросами об их судьбе. От размышлений меня отвлёк звук торможения колёс. Почему остановились? Блокпост? Стали слышны шаги. Фуру начали обступать, и я ощутила нарастающее внутреннее беспокойство. Снаружи послышался характерный голос «Штар», допрашивающей Эмануэля.

***

— Госпожа, чем могу быть полезен? — Незначительное превышение скоростного режима. — Так опаздываю! Эту колымагу загрузили по самые уши, отчего она заглохла, едва я сбавил скорость! Теперь вот пытаюсь нагнать упущенное время. Сроки горят, начальство негодует, дети некормленые сидят, отца ждут… — Почему коробки на пассажирском сидении? — Так я и говорю, что загрузили меня по самые помидоры. Сейчас если открыть кузов, то всё вываливаться начнёт! — Гмм…

***

Я услышала, как кто-то подошёл к дверцам и положил на них руку. Мне будет тяжело объяснить своё присутствие здесь… Возможно, что мне придётся драться.

***

— Ладно, езжай, но сбавь скорость. Опаздываешь ты или нет, но дальше жилая зона. — Премного благодарен, госпожа. Буду ехать так, что ни одна снежинка не пострадает!

***

Некто остановился от открытия дверец, затем начал отходить назад. Я старалась не дышать, пока они были рядом, но сейчас не выдержала и тяжело выдохнула. Не знаю, что такого наговорил проверяющим Эмануэль, но я ему благодарна. В течение этой же минуты машина вновь задребезжала, и мы продолжили путь.

***

Остаток пути до Т-5, к счастью, проехали без происшествий. К моменту прибытия в этот район я сформировала для себя несколько приоритетных задач: первая — добыть пропитание. Я не смогу добраться до тюрьмы, если у меня не будет хватать сил, чтобы двигаться дальше. Вторая — узнать, где выход на трассу к Т-6. Третья — получить для себя хоть какую-то карту, чтобы ориентироваться на местности в районах Т-7 и Т-8. Там будет безлюдно, и просить о помощи будет некого, да разумнее будет держаться как можно дальше от дороги, как только я покину район Т-6. Замедление скорости и торможения означали, что мы въехали в жилую зону. Наконец машина вновь встала, и я услышала приглушённое «Приехали!». Эмануэль подбежал к дверцам и распахнул их для меня, чтобы я смогла выйти. От долгого пребывания в темноте мои глаза уже успели отвыкнуть от света. Выбравшись наружу, я позволила себе выпрямиться и осмотреться. Мы остановились у моста, впереди которого были видны малые жилые постройки, не превышающие двух этажей в высоту. Рабочее поселение Т-5. Но для более старых гештальтов — «деревня». Почему такие места они называют деревнями, я понятия не имела. На Ротфронте не растёт древесина, поэтому используется лишь завозная с Винеты или что-то похожее на неё. Может, на голубой планете когда-то было полно домов из дерева, но им лучше знать. — Довёз. Остановился тут, чтобы потом на слуху не быть, что я реплик в кузове вожу пополам с товарами. Да и вам это ни к чести. Удачно вам добраться до своих, Ринда. — Разумеется. Эмануэль, скажи мне, так, на всякий случай, где здесь выход на район Т-6? — Аэропорт? Если твои удрали туда, то я тебе не завидую. Но вообще, ты просто идешь по этой дороге, никуда не сворачивая. А если свернёшь, то… ничего не случится! Ха-ха! — Никуда не сворачивать… — Вся эта трасса разрезает этот старый посёлок на две части и является основной магистралью, поэтому в ту сторону, где хуже прочищен снег, тебе не надо. — Ясно. А есть ли здесь продуктовые точки? — Всего пара. Одну ты не пропустишь, ибо рядом с ней полно машин останавливается. Там ещё здоровая вывеска «ПРОДУКТЫ», а на первом этаже столовая. — А другая? — Встроена в жилой дом. Там свернуть надо на месте, где по правую сторону от дороги шесть кирпичных двухэтажек стоят. — Я поняла. Благодарю, что довёз... И что не сдал меня. — Да не за что! Ты мне помогла, а я тебе. Жизнь не сахар, поэтому добро высоко ценится. А ещё про «сдачу» не могло быть и речи. Ты ведь не преступница, чтобы сдавать тебя. — … Мне пора. — Рад был встретиться! Может, ещё увидимся? — Может. Эмануэль закрыл дверцы фургона и побежал обратно в кабину. Через зеркало заднего вида он взглянул на меня и помахал рукой, перед тем как отъехать. И вновь я иду по дороге. Издали я уже приметила череду домов, среди которых и должен был находиться нужный мне магазин. В основной я не пойду: много машин, много людей, и, хоть и маловероятно в таком-то месте, возможное появление протекторов. Общий вид посёлка был достаточно скромен. На то повлиял и возможный старый возраст и отдалённость от центра. Но такие поселения людей не возникают просто так. Скорее всего, здесь было некое производство, которое затем пришло в упадок. По обочине бегали дети, иногда выскакивая прямо на проезжую часть. Дурни, их что, не учили безопасности при нахождении рядом с дорогой? Я старалась игнорировать их, пока к моим ногам не подкатился мяч. Я посмотрела на него, а затем на толпу гештальтиков, стоявших и смотревших на меня в расстёгнутых куртках и с шапками, съехавшими набок. — Вань… Вань… — Что? — Ты дурак — вот что. Зачем ты ей мяч пнул? — Да он сам туда улетел! — Прощай, мячик… — Заговорите с ней, попросите её мяч отдать. — Пусть Виля говорит с ней… — Почему я? — У тебя с домашними заданиями хорошо выходит, ты самый умный из нас. — Вперёд, мозг. — Почему Ваня облажался, а говорить должен я? — Я тебе газировки куплю. — Ла-а-адно… Кхм… Женщина!.. — «Женщина»? Ты всё испортил, ты конкретно всё исп-- — Заткнись! Я только начал! Ж-женщина… можете нам мячик обратно пнуть… пожалуйста? Опустив взгляд себе под ноги, я в тишине разглядывала этот округлый предмет. Мяч… Просто надутая резина, которую пинают… Почему это приносит гештальтам какую-то радость? Азарт игры и волнение? Когда читаешь книги, то тоже можно волноваться… Книги ближе и понятнее мне. Может быть, такой род забав понравился бы кому-нибудь из моих подруг, но я не уверена. Вытянув ногу, я легонько пинаю мячик, и тот медленно прикатывается к ним, остановившись на полпути. Один из ребят осторожно подходит вперёд и поднимает этот надутый шар. — Спасибо… Едва он вернулся к своим, как вся свора вновь оживилась и продолжила играть в эту «забаву». Сорванцы. Посёлок действительно оказался небольшим. Десять минут ходьбы и я дошла до съезда с трассы. Шесть домов… Сейчас к ним. Ох, Адмирал…! Маленький спуск с дороги, на котором я чуть не поскользнулась, заставил меня серьёзно задуматься о том, что на моих протезах нет подходящей защиты от гололёда. Нужно будет решить этот вопрос. А пока что я вплотную подошла к домам и выискивала магазин. Может, он расположен в другой постройке? — О-о-о... Что за прекрасная... *ИК* женщина... Не окажите ли помо-... Простите, обознался. Я обернулась и увидела какого-то пьянчугу, который поспешно удалялся от меня. Видимо, протрезвел. — Вы не обращайте на него внимания, Протектор. Денег попросит, но вы не давайте. Рядом с одним из подъездов сидел курящий гештальт лет шестидесяти. К моему изумлению, из всей одежды он имел лишь майку да трико. Я не сдержалась и спросила: — Тебе не холодно? — Сегодня потепление на пять градусов. Если ты не пришла для того, чтобы ему врезать, тогда кого потеряла? — Ищу магазин. — Да тут рядом. Муня! Как по команде из-за угла дома стали доноситься тяжёлые шаги, сопровождаемые характерными звуками поршней. И да, то оказалась «Майна», встречающая нас своей лучезарной улыбкой. — Я могу вам помочь? — Проводишь протектора до продуктового? — Провожу. Пойдёмте. Сама продуктовая точка оказалась в самом крайнем доме в этой «шеренге». Не смотря на холод, местные выходили как покурить на балкон, так и поприветствовать меня уютной атмосферой отдалённой глуши: — Я ВАМ ГОВОРЮ: СКОРО ВСЕ СНЕГА И ЛЬДЫ РАСТАЮТ И РОТФРОНТ СМОЕТ ПОТОКОМ ВОДЫ! — ОПЯТЬ ТЫ? — ПРОВАЛИВАЙ ТРЕЗВЕТЬ! — ИДИОТА КУСОК! — ТЫ УЖЕ ВСЮ ПЕНСИЮ ПРОПИЛ?! Майну подобные выкрики нисколько не смущали, отчего она даже не поворачивала лицом в сторону различных гештальтов, ругающихся между собой. — И часто у вас такое? — Бывает. Здешние гештальты ругаются, но редко доводят дело до драки. Многие очень отзывчивы и готовы помочь, даже материально, если узнают вас получше. — Хм. В небольших коммунах дела обстоят лучше с коммуникацией. — Ну... И то, что у нас теперь слишком много свободного времени для общения, хах. — Пенсия? — Вроде того... Следуя за столь странной спутницей, что здоровалась с каждым встречным, я внимательно осматривала её броню. Посмотреть было на что: на многих участках спины слезла краска, виднелись вмятины, а некоторые заплатки и паяльные швы говорили о ремонте в условиях, далёких от заводских. Местные умельцы? Когда мы подошли к магазину, Майна остановилась и обратилась ко мне: — Вот и он. Если вам что-то нужно ещё, то спрашивайте. Вы, видно, здесь в первый раз. — Да, я тут новенькая. Смотрю, у тебя потрёпанная броня со следами кустарной починки. Это её тебе местные обслуживали? — Пара моих бывших техников, что трудятся в здешней мастерской. Хотя «мастерская» — это довольно громко сказано… Но они отлично справляются с тем, что есть. Вы хотите навестить их? — Ненадолго и строго по делу. — Славно. Если что, я договорюсь с ними. — Это… довольно великодушно с твоей стороны. Но у меня есть деньги. — Я вижу, что у тебя неродные ноги. Боюсь, что ты и так испытываешь трудности каждый цикл. Я могу попробовать облегчить твою ношу. — Была бы я меньше ростом, ты бы несла меня на руках? — Да. — А... Ох... Удивительно. И что ещё удивительнее: её нисколько не смущает говорить такое незнакомцу. Никогда до этого не взаимодействовала с «Майной» лично, но всё бывает в первый раз. «Шестьдесят пятой» общение с такой репликой понравилось. Нравится и мне. — Я подожду вас здесь. Как купите, что вам нужно, я сопровожу вас в мастерскую. — Ясно. Подойдя к крыльцу и поднявшись по ступеням, я зашла внутрь. Продавщица взглянула на покупателя и, убрав журнал в сторону, встала со стула. Беглый осмотр показал мне, что две трети этой продуктовой точки были отведены для гештальтов, а вот в правом углу, напротив нескольких полок, лежала скромная картонка с надписью «ДЛЯ РЕПЛИК». Из доступного: пищевые батончики; промаркированные бутыли белого цвета с питательными компонентами, которые моя покойная сестра в называла в шутку «элегантными коктейлями для реплик», пачки с крупами для приготовления каш и супов, и даже стеклянные бутыли с разбавленным спиртом «чтобы протектор не мёрз на дежурстве». Всё это было мне знакомо, кроме… пакетов с удобрениями для растений? Достав ту валюту, которую Патрон хранил у себя в кармане, я принялась пересчитывать количество марок: 128 марок суммарно в бумажном и монетном эквиваленте. Взглянув на батончики и не обнаружив ценника, я очень смутилась от увиденного. — Сколько за два батончика и литровую бутыль? — Сорок. — Почему так дорого? Они в цене в два раза выросли. — Так это… мы их сами закупаем для местных реплик. В центральном магазине товары для подобных вам вывели из оборота после закрытия основного предприятия. Те реплики, что не были вывезены отсюда, содержатся лишь благодаря нам. — Вы наживаетесь на них. — Пытаемся лишь свести концы с концами. Я сама не до конца понимаю, почему они не разъехались. — А протекторы? — По большей части закрывают глаза на нас. Взгляните… у нас не было алкогольной продукции для реплик, пока в ней не появилась нужда для местных конвоев и патрулей. — А администрация? — … Переехала в Т-2. — Грхм… Ясно. Чёрт с вами… Отдав деньги кассиру, я взяла продукты и расфасовала их по карманам. Пришлось вытащить левую руку, чтобы освободить место для «коктейля». Вернувшись на улицу, я подошла к Майне: — Я всё. Далеко до мастерской? — Она на другой стороне этого населённого пункта. — У меня есть час свободного времени, не более. — Не волнуйтесь, туда идти минут пятнадцать. Пока мы говорили, в округе эхом отдавался странный шум. До меня не сразу дошло, что это был лай собак. Свои домашние животные? Я думала, что они по карману лишь состоятельным гражданам. — Хм. Много у вас таких? — Вы про животных? Ой, ну, десяток наберётся. — Надеюсь, не бродячие. — Ой, нет, что вы! Это бывшие охранные собаки, которых приютили такие же бывшие сторожа. — Бывшие сторожа? Почему гештальты не уехали отсюда? Разве им не выдавали квартиры по сроку службы? — Говорят, что из-за возраста им ближе тихие места... Шли в мастерскую, не смолкая, под топот тяжёлых ног. Майна, в свойственной ей манере, осыпала меня вопросами по поводу моих травм, а я пыталась уклоняться от них. — Что-то ведь серьёзное случилось, да? У меня колит в груди, когда я представляю, как вы получили такие повреждения. Ещё и тростью помогаете себе… — Для меня эти травмы лишь досадное происшествие… Окружающим было тяжелее видеть меня такой. — Мне и сейчас тяжело. — Хмх… В магазине сказали про некое закрытое предприятие тут. Это были шахты, не так ли? Подобных тебе просто так сюда не направляют. — Угадали. Но меня и ещё двоих прислали уже под самый конец эксплуатационного срока места добычи. — А в чём была проблема? Если расходы не покрывали выработку шахты, можно было просто сократить персонал, а не закрывать тут всё. — Тут было много горя из-за осыпающихся скал и потолков. Приезжали гештальты в галстуках и громко ругались друг с другом после того, как северный тоннель завалило вместе с находившимися там рабочими. Сверху иногда падало и било по нам, но у нас, «Майн», были очень хорошие костюмы, так что совсем не больно было. Мы даже старались прикрывать собой всех остальных, если слышали шум вдали. — У вас и впрямь отличная защита. Сантиметры чистой стали. Вы могли бы стать хорошими бойцами на передовой. — Я не хочу никому вредить. Удивительно, что их гештальт-прототип была такой мирной, хотя они сами закованы в столь грозное снаряжение. Тяжёлые ружья не просто так завозили на «Серпински»... Самой шахтёрке было не слишком приятно от того, что разговор зашёл про оружие, поэтому я попыталась перевести тему. Мы же к тому моменту уже вышли к основной трассе и начали переходить на противоположную сторону. — Тогда извиняюсь, если тебя это расстроило. Значит, говоришь, что шахту прикрыли из-за обвалов? — Из-за последнего, самого мощного обвала. Пробурили в шатком месте, и всё стало грохотать. Было страшно, но не за себя. Нас ведь могут заменить. А наши друзья, они ведь... единственные. Стою и прижимаю их к себе, а они зовут моё имя… Я даже подняла лицевой щиток, чтобы попробовать успокоить их, а сзади слышны лишь удары за ударом по скафандру. Весь свой рассказ Майна сопровождала обильной жестикуляцией, но я подметила, что её руки не поднимались выше определённой отметки. Словно ей что-то мешало это сделать. Но едва монолог закончился, как она резко обернулась и вытянула руку вперёд. — Мы столько общались, что теперь нужно познакомиться. Я Муня. — Без серийного номера, сразу кличка? — Меня ведь можно считать списанной. Без повреждений я из той пещеры не вышла. А ещё я дорожу именем, которое мне дали девочки. — Это мне близко. Ринда. — Рада познакомиться, Ринда. Я положила свою ладонь в её могучую кисть, но не ощутила никакого сдавливания. То, что «Шторхи» и некоторые «Штары» очень любили делать. Муня лишь слегка прижала мою руку большим пальцем. — У тебя мягкая хватка. — Это плохо? — Нисколько. Сейчас нет никакой нужды в демонстрации «силы». — Именно! Хотя, признаюсь, я не ожидала, что вы разделите это мнение. — Потому что я «протектор»? — Да. — Хмх. Я усмехнулась и положила ладонь на скафандр Муни, поближе к её лицу. Реплика была почти моего роста, лишь немногим выше за счёт надстройки для защитной маски. Но мне интересно, какого роста она была бы без всей этой брони? — Послушай, Муня, не все протекторы тяготеют к насилию. Это осознание пришло ко мне не сразу, но те... товарищи, которых я повстречала за свою жизнь, смогли убедить меня в этом. И в том, что это — не слабость. — Вот как? Я бы хотела, чтобы ваши товарищи были здесь. — Я тоже... Теперь уже Муня заметила, что эта тема была мне не слишком приятной. Она быстро и аккуратно убрала мою руку со своего скафандра, а затем развернулась и показала пальцем в сторону шумного строения. — Мы почти дошли. Видите то одноэтажное здание с грудой шин по сторонам? Там мастерская. Две «Ары» на весь Т-5. — Твои техники… И они тоже остались. Почему? — Они странные. Говорят, что «должны мне». — И много здесь реплик, кроме вас троих? — Ой, нет, совсем нет. Живём только мы, но периодически тут появляются знакомые в округе патрули «Штар». Реже — «Шторхи», когда конвой едет в тюрьму далеко-далеко. И все они посещают тот магазинчик в стороне от дороги. Бывает, ещё заглядывает милая учительница, но только каждую вторую неделю. Чем ближе мы приближались к мастерской, тем сильнее был слышен шум работы циркулярной пилы и ударов молотка. Муня жестом попросила меня подождать снаружи, а сама направилась внутрь. Теперь к шуму резьбы по металлу добавился топот Майны. Если бы сейчас кто-то попытался заговорить со мной или начать пальбу, то я бы ничего не расслышала. Вскоре шум прекратился, и из мастерской стали по очереди выходить «Ары». Одна вытирала свои руки от мазута с помощью тряпки, пока другая поднимала забрало своей сварочной маски. Шедшая позади них Муня ускорилась, чтобы поспешить познакомить нас друг с другом. — Ринда, это Гайка и Клёпка. — H1504 и Н1505, если официально. Не доходя до меня, они остановились и опустили глаза на мои протезы. — Их? Я кивнула. — Пройдёмте. Сразу к делу, люблю такое. Когда я зашла внутрь их рабочего помещения, то не ожидала увидеть на стеллажах с инструментами пару горшков с цветками, обогреваемых лампой. Пока одна Ара усаживала меня на не слишком удобный стул, стоящий у окна, другая направилась за лейкой, чтобы полить цветы. — Вытяните вашу ногу. Послушно вытянув правый протез, я позволила той, что именовали «Гайкой», положить его на табуретку. Едва она принялась осматривать, как сразу обратила внимание на заедавший наколенник и царапины от побоев. — Пятая, неси сюда шуруповёрт, фонарик и отвёртку. С помощью полученных инструментов Ара начала выкручивать крепления наколенника, чтобы снять его, пока её сестра осматривала мой второй протез. Вмятина сбоку не давала сразу убрать наколенник, поэтому «Гайка» поддела его отвёрткой и начала сдвигать, расшатывая в стороны. Наконец, сняв мой наколенник, она достала фонарь и принялась внимательно изучать внутренние повреждения. Левый протез был «открыт» намного быстрее и уже изучался вторым техником. Пока мои раскинутые на табуретках ноги осматривали Ары, я не могла не вспомнить те глупые журналы про моду и молодёжь, где «шпильки» с Хаймата создавали себе подобный образ богатеньких особ. Внезапно нахлынувшее воспоминание заставило меня прикрыть рот кулаком, чтобы не выдавать расползающуюся по лицу лыбу. — Четвёртая, здесь я никаких проблем не наблюдаю. А вы что скажете? — Кхрм. Подтверждаю отсутствие жалоб на левом протезе. Проблемы испытываю с правым. — Да, тут есть, что чинить. Погнута шестерня, стальной прут не смазывали маслом, как и пружину, уже достаточно давно. Ещё слева крепёж вмят. Что именно с вами произошло? — Я… попала в аварию. — А почему не ухаживали за протезами? — Не было времени. — Понятно. Восстановить детали мы сумеем, но потребуется разборка внешнего кожуха и внутреннего основания. Думаю, что за пару-тройку часов работа будет сделана. — Пара часов… Я задумалась над этим. Пара часов — это не так много. Но у меня нет какой-либо уверенности в том, что сегодня у меня получится попасть в район Т-8. Чем раньше я начну выдвигаться, тем лучше. Я и так уже трачу время на лишние дела. Мысли о времени настолько перемешались в моей голове, что я даже не задумывалась о том, сколько именно будет стоить ремонт. — Ринда, что-то не так? Из-за угла высунулась Муня, державшая в руках детскую плюшевую игрушку, словно она маленький гештальтик. — Я боюсь, что не располагаю данным временем. — Хм. — Вы всегда можете прийти потом. — Ринда, может, они чем-то ещё смогут тебе помочь? Все трое уставились на меня, а я начала чувствовать себя неудобно, будто подводя Муню своим отказом. Хотя... и впрямь была кое-какая вещь, которая могла бы мне посодействовать в дальнейшем пути. — Сколько времени займёт нанесение резины на подошву? — За полчаса всё будет готово. — Устраивает. Вернув наколенники на место, «Гайка» принялась доставать резиновые накладки, пока «Клёпка» отправилась дорезать старую проржавевшую машину на металлолом. Примерив накладку к моей ступне, Ара срезала определённую её часть, а затем начала искать клей, чтобы нанести его на всю поверхности моей ступни. Оглядевшись вокруг, я приметила комнату отдыха, где на диване располагались плюшевые игрушки, которые так любила обнимать Майна, а рядом лежали вскрытые пакеты с удобрениями для растений. Даже привычной музыки не было, а вместо неё из радио доносился голос некого ведущего, рассказывающего про земледелие и полезные свойства ротфронтского картовеля. Две Ары превратили это место в личную по всем параметрам мастерскую. Это меня впечатлило. Но если бы они хотели, то могли отправиться в более богатые районы, чтобы оказывать свои услуги там. — Почему вы остались здесь, а не уехали с остальными? — Куда? — Дальше. Ваши модули необходимы везде. — Мы необходимы и в этом месте. «Гайка» закончила с нанесением клея по всей моей ступне, а затем начала прикладывать прорезиненную подошву к ней. — Это из-за Майны? Она что-то упомянула про то, что вы «должны ей». — Мы её бывшие техники. И то, что она до сих пор не восстановлена окончательно — наша вина. — Так это вас она пыталась спасти, отчего получила повреждения? — Пытаетесь скоротать время, задавая вопросы личностного характера? — Если тебе неприятно об этом говорить, то прошу извинить. — Камнями её зацепило, вот что. Начался обвал, а две дуры не придумали ничего лучше, чем побежать внутрь пещеры и позвать её. Чтобы прикрыть наши дурацкие головы, она встала под удар множества камней. «Клёпка», похоже, подслушивала этот разговор, раз звук работающей пилы становился всё тише и тише. «Гайка» же в это время начинала постукивать молотком по подошве, чтобы она... приклеелась лучше? Я стала ощущать себя конём аристократа с Винеты, которого так же подковывали на изображениях в книге по истории государства. — Ей сильно повредило гидравлику на руках и помяло скафандр. Мы подлатали её как смогли, тем, что было. Но полноценно функционировать как «Майна» она не может. Её руки не могут поднять что-то тяжелее самих себя, что считается профнепригодным для них. — Мы трудимся, чтобы заказать для неё новые детали. Голос подала уже «Клёпка». Закончив пилить капот и передние дверцы, она начала подлезать под автомобиль, чтобы завершить свою работу с пилой там. — И… как давно вы уже тут трудитесь? — Около семисот циклов. — Так много? Вам бы уже давно хватило на детали. — Нам нужно обновить чуть ли не весь скафандр. Местные платят не так много, но уезжать без нашей Майны мы не хотим. Боимся, что она пропадёт без нас. Но ничего... В следующем году мы накопим на её восстановление. С последними словами, будто вдохновившись, «Гайка» нанесла гораздо более ощутимый удар по подошве, чем предшествующие ему. Оценив результат своих трудов, Ара кивнула и принялась за вторую ступню. — А вы как потеряли родные ноги? Редкий вид для нас — реплика с протезами. — В бою, когда подавляла бунт… — Разве не из-за аварии? — Верно... Бунт из-за аварии на производстве... — Тоже было полнейшее пренебрежение мерами безопасности, повлёкшее за собой горе? — Вроде того. — Крепко же вам досталось, раз потеря обеих конечностей. — То был подрыв на близкой дистанции. Меня вытащили и кое-как привели в сознание, хотя пару недель я и была обездвижена. — Занятная история. Так выходит, что вы — ветеран? — Хмх, ветераны ходят в почёте, а я брожу в пальто, а не в мундире. — А куда вы направляетесь? Дальше только аэропорт. — Верно. Мне туда и нужно. На север. Закончив с моими ногами, «Гайка» попросила поставить их на землю и походить немного по помещению, после чего вновь взглянула на свою «работу». Взяв молоточек, она дополнительно постучала по резине, видимо для наглядности. — Сколько с меня? — Двадцать марок. Но Муня попросила нас сбросить цену до десяти. — Я ведь ничего такого для неё не сделала. Откуда эта доброта к незнакомке? — Не знаю. Но их альтруизм вредит им же в некоторые моменты. — Да, могу предс-- «БРАМ» Мы с «Гайкой» обернулись на резкий шум и увидели, как переднее колесо машины отвалилось и вся конструкция рухнула на бедную Ару. Выскочившая Муня испугалась и запаниковала: — Клёпка! Мы с Гайкой вскочили со своих мест и подбежали к машине, пытаясь приподнять её. Пришедшая к нам на помощь Майна тоже начала поднимать автомобиль, но, к несчастью, было видно, что из-за повреждений гидравлики это ей давалось нелегко. Вдвоём мы с Муней смогли приподнять машину, позволяя Аре вытащить свою сестру. — Ты как? Цела? — О… отделалась испугом. Голову, думаю, ушибла. — Девочки, мне не хватало потерять вас из-за такой ерунды. — Никакая это не ерунда! — Мы трудимся, чтобы тебя поставить на ноги! — Вы пара хорошеньких техников, у вас будут и другие «Майны»… — Ты можешь не говорить такие вещи? Хватит нас просить об этом! Может быть, настанет момент, когда мы и расстанемся друг с другом, но не раньше, чем отплатим тебе за наше спасение! — Ох, ох, девочки… Мне повезло иметь вас в своей бригаде. Наблюдая за этой милой сценой и за тем, как Муня ласково обняла своих подруг, я улыбнулась. Но вспомнила, что и мне нужно найти моих. — Девушки, не подскажите, который час? — Почти двенадцать. — Благодарю. Мне пора. — Ринда, заходите к нам ещё. — Обязательно, Муня. Заплатив ремонтницам и попрощавшись с ними и с Муней, я развернулась и направилась к трассе, ведущей на Т-5. Теперь мои ноги не скользили так сильно по голому льду, что придавало крохотную уверенность моей походке. Стараясь идти быстрым шагом, чтобы миновать оживлённый участок у центрального магазина, я тем не менее не могла не обратить внимание на находящуюся в стороне стоянку для автотранспорта. Где-то там, возможно, припарковался и Кикнадзе. Может быть, мне попытаться попросить одного из водителей подвезти меня дальше? Простая услуга подбросить до аэропорта не должна вызывать столько подозрений. Решив действовать, я развернулась корпусом и направилась к стоянке. Водителей рядом с машинами не было, а весь шум исходил из столовой неподалёку, поэтому я тихонько шла и высматривала транспорт, который мог бы меня везти. Пара грузовиков с прицепами, несколько фур полегче, автобус. И много легковых автомобилей, направлявшихся «в» или «из» Т-6. Идя всё дальше по стоянке, я стала слышать громкий спор между гештальтами. С высоты, которой завидуют «Колибри» и с которой удобно замечать нарушителей, я приметила знакомый фургон Эмануэля. Судя по голосам, спор шёл именно там. — Ты дурак. — Я не дурак. Мне просто не повезло с этой развалюхой на колёсах! — Ты — идиот, а твои родители... — Не оскорбляй мою мать. — ... Благородные люди, в отличие от тебя! На этой фуре три человека до тебя катались. Три! И ни у кого не возникло проблем с ней! Послушай меня, Эмануэль, твои провалы не остались незамеченными. Доставка и сроки снова горят, и мне придётся доложить об этом начальству. Тебе лучше начать искать новую работу прямо сейчас, чтобы потом увольнение не стало таким сюрпризом. — Да мне нуж-… Ринда! — Ох, протектор… Вы его знаете? Похоже, что Эмануэль попал в беду. Когда расстояние между нами сократилось до двух шагов, я возвысилась над перепуганным коллегой Эмануэля и радостным Кикнадзе. — Знаю. Я встретила его недавно и оказала услугу с неисправной машиной. — Эта дама помогла мне, выручила меня. Спасла мне жизнь. За это, я… тоже оказал ей услугу. — Мадам, вы… что-то хотели от нас? — Возможно. Хочу поговорить с Эмануэлем с глазу на глаз. — Ладно. Он весь ваш. Я пойду тогда в столовую. Эмануэль, мы потом договорим. — Всенепременно! Второй гештальт ушёл в лёгком испуге, что было заметно по быстрой походке, которая замедлилась лишь когда он зашёл в столовую. Эмануэль всё это время показывал кулак ему в спину, пока бригадир не скрылся из виду. После этого он стал серьёзнее и, глядя на меня, заговорил: — Ринда, не ожидал тебя так быстро встретить. Ты нашла тех, кого искала? — Нет, Эмануэль. По правде говоря, я надеялась, что ты сможешь мне помочь с этим. — Тебе — всё что угодно. — Я боюсь, что они могли двинуться дальше, в Т-6, к аэропорту. Есть ли у тебя кто-нибудь, кто сможет довезти меня туда. Или же, может, у тебя самого поездка туда назначена? — Нет, Ринда… Только что вернулись несколько грузовиков из аэропорта. Ближайший, что туда поедет, будет лишь через несколько часов. А я… мне сказано возвращаться в Т-3. — Вот как… прошу прощения, что побеспокоила. Всего хорошего. Едва я развернулась и сделала несколько шагов вперёд, как меня окликнули сзади: — Ринда, я довезу тебя в Т-6, если тебе это так необходимо. — А?.. — Полезай внутрь. В кузове сейчас посвободнее, чем до этого. — Но разве тебе не приказано вернуться назад? — Эх-х… Жизнь, что за жизнь! Уволят меня. Это и дураку понятно. Сегодня я опоздал с разгрузкой товара на целый час, что уже в четвёртый раз происходит со мной за последнее время. Так что неважно, когда это произойдёт: сегодня, как вернусь, или через неделю, когда подыщут шофёра получше. А бежать от помощи другу я не стану. Кикнадзе не бегут. — Я ценю твоё предложение. Правда. Когда отправляемся? — Да хоть сейчас. Эмануэль раскрыл передо мной дверцы, и я вновь залезла внутрь фургона. Мой товарищ не соврал: благодаря отсутствию коробок я и впрямь смогла немного вытянуть ноги. — Слушай, Ринда, может, тебе дать чего? Путь неблизкий, считай, часа два езды. — У тебя есть какая-нибудь книжка и фонарик? — Книжка есть, взял у сына почитать. Какой-то лёгкий детский детектив. Фонарик поищу, но он плохо годится для чтения. — Сойдёт какой есть. Я взяла переданные мне вещи и уселась поудобнее внутри фургона. Книжка была с логотипом чёрного котёнка, а на обложке красовался паренёк с неким животным. Не ожидая ничего серьёзного от этого чтива, я всё-таки смогу убить время. Эмануэль, хвала Адмиралу, был слишком добр ко мне, раз пошёл наперекор начальству. Я раздумывала над тем, чтобы отдать ему все оставшиеся у меня марки. Не думаю, что из тюрьмы ходит попутка до жилых кварталов, так что они мне больше ни к чему. Через несколько мгновений завёлся двигатель и фура тронулась с места. Я покинула Т-5. Следующая остановка — Т-6.

***

«Тюрьма имени Гастарова» «Оружейная» «12:34 по местному времени» — Грм… «Порча», у тебя тоже проблемы? — Мигрень… Откуда она только взялась? — Не знаю… Проклятье. Мне кажется, что все проблемы из-за той, что в подвале. — Ты о дезертире-Колибри? — О ней, о ней… — Дамы, вы заметили, что когда находишься рядом с Щелкунчиком, то голова начинает словно покалывать? — Да-да-да! Никогда такого не было… — Чёрт, надеюсь, это пройдёт. — Кто-нибудь пытался говорить с ней? — А кстати, где она?

***

«Минус первый этаж. Камеры строгого режима» «Камера Ундины» — Ты… Что это такое в твоей голове…? «…» — Запрещаешь мне лезть к тебе в разум?.. А-а-х… Ты что-то скрываешь… Что-то, что вы натворили на «Серпински»… «…» — Я усилю сигнал… Я пойму, что ты видела там… «…» — Думаешь, что раз ты была рядом с «Фальке», то ты опытнее меня…? Что ты разбираешься в этом лучше меня? «…» — «Вообще-то да»? Шутки шутим? Забыла, что на допросе? «…» — Никакую нехватку внимания я не компенсирую! Я вполне сильная, самодостаточная и элитная, лишние сестринские реплики мне ни к чему. «…» — «Один элитнее другого»? Т... Знаешь, что? В отличие от тебя, я всё ещё сохранила своё звание, а не гнию где-то по другую сторону клетки! «…» — Да не разлагаюсь я «по всей тюрьме», я здесь работаю! Грх! Тебя что, «Кранич» вместо обучению манерам била книгами по голове, пока ты тявкать не перестанешь?! «…» — Сама коза! «…» — Да знаю я что такое «коза»! «…!» — П... Под моим носом...? А что там...? А... Влага... Ты... Ты атаковала меня... Ты сделала мне больно... «…» — Лжёшь... Ты лжёшь... Я не позволю тебе прервать связь... Я узнаю правду... «…» — Последствия... Грх... Будут лишь у тебя... Я узнаю обо всех ваших преступлениях... Дрянь...

***

Путь наш был неблизким, но мне наконец выпал шанс принять пищу и запить её. Сил, полученных от этого пропитания, должно хватить если не на целый цикл, то хотя бы до конца этого. Всё ещё далеко от полноценного режима питания, какой был у меня на службе, но беглецы полноценно едят лишь в своих убежищах. Я так думаю. Целлофановые обёртки я оставила в кармане пальто, чтобы не мусорить в фургоне. Потом я достала фонарик и начала пролистывать книгу. Книга действительно не была какой-то выдающейся. Не моё это — читать про приключения обычных гештальтиков, а не про великих Адмиралов и полководцев. Но, по крайнее мере, скуку оно разбавляло. « — Нет, Шкедя, мы не должны идти этой дорогой. Здесь на нас могут выехать патрули злой Игнес Шпруттель! — Но как же нам попасть назад в офис к господину Марвину? — Мы пойдём в обход! Сквозь леса и болота! — Но это же опасно! Там никто не ходит из людей! — Никто, кроме нас. Я раздобыл карту, так что мы пройдём через ту местность. Главное — не бояться, а ноги сами нас приведут!» Два главных героя впутывались в дела взрослых, что явно не оказалось бы им по зубам в реальном мире. Но раз эта книга является частью целой серии, значит, что гештальтам она нравится. На моей памяти чего-то такого, написанного исключительно для реплик, почти и не было. Вряд ли хорошим чтивом можно назвать инструкции для протекторов или реплик-техников. Книга, написанная репликой… столь странная идея возникла в моей голове, отчего я представила себя, что-то набирающую на пишущей машинке или на компьютере. «Правда о «С-23». Исповедь Шторх»… Нет, это будет звучать как бред. Хотя, может, я что-то и смогла бы настрочить. Что-то, что могло бы пройти цензуру. Если я и переживу свой граничащий с безумием поход, то возвращаться в строй и держать в руках оружие я не намерена. Не с такими проблемами, как у меня. Краем уха я услышала, как где-то над нами в облаках пролетало воздушное судно. Наверное, одно из тех, что всё ещё используют пропеллеры для полётов. Они недорогие, требуют мало ресурсов и могут легко использоваться для небольших аэродромов, которые находятся в горных или труднодоступных местностях. Я раньше думала, что воздушный транспорт могут давать и «Арам» для управления, но меня поспешили поправить, что планетарную авиацию всё ещё доверяют лишь гештальтам и автопилоту. «Не выросла ещё хорошая реплика-пилот», говорят они, но это всё чушь собачья. Реплики серии «Эльстер» постоянно изображают на фоне космических кораблей, значит, что их гештальт-прототип была асом в авиации. Я надеюсь. А тем временем я достигла сотой страницы этой книжки. Читать было трудно сразу по ряду причин: я несколько раз теряла сигнал от своей левой руки, отчего она падала вместе с фонариком, кроме этого Эмануэль порой лихачил как не в себя, что-то крича про обгон и осыпая проклятьями другого автомобилиста. Оставалось ещё примерно столько же страниц, но, как я поняла, мне нужно будет читать и остальные книги из этой серии, чтобы понять всё, что произойдёт дальше. Но факт остаётся фактом — читать похождения гештальтиков было куда увлекательнее, чем ту книженцию про романтику между гештальтами. Бр-р-р… Наверное, «Ойлям» такое бы очень понравилось. И Ундине. Ойле и Ундине. Ундине… В кармане я снова прощупала то устройство, которое «подарил» мне Патрон. Чтобы попасть в камеру к своей подруге, скажу, что меня послали сами АЭОН. Если они отправят запрос на адрес Патрона, уверена, что он поддержит мою легенду. Блеск, я выстраиваю столь важные планы буквально на ходу. Главное — не оказаться сразу расстрелянной, как только появлюсь у порога. Если же моя затея внезапно окажется несостоятельной, то… выдать им Патрона? А что? Он имперец, враг государства. Может быть, меня даже восстановят в звании… Гхм… Неприятно думать о том, что я наношу удар в спину, словно злодей из агитфильмов. Верил ли он в меня, или же просто хотел поскорее избавиться — мне не известно. Но всё же не хотелось бы считать себя «крысой». В кабине послышался глухой возглас. Может, сигнал о том, что мы почти доехали? В доказательство моего предположения фура стала заметно тише ехать. Сбросили километров пятнадцать-двадцать со спидометра. Через пять минут фура полностью остановилась. Эмануэль вышел наружу и раскрыл для меня дверцы. Я уже успела привыкнуть к темноте, поэтому яркий свет неприятно бил в глаза. — Ринда, мне нужно заправиться, чтобы ехать дальше. Я подумал, что тебе хочется пройтись и размять спину. — Как далеко до аэропорта? — Километров тридцать. Если хочешь, можешь остаться внутри. Я просто спросил. — Здесь есть киоск неподалёку? — На заправочной станции — да. — Тогда я выйду. Я преследовала сугубо практичную цель в том киоске. Ну и следовало очистить карманы от целлофановых обёрток из-под еды и опустевшей бутыли, чтобы было куда руку класть. — Тебя где забрать? — Проезжай дальше по дороге, как заправишься. Я проследую пешком до киоска и пойду дальше, в сторону от лишних глаз. Там и встретимся. — Понял, принял. — Постой… Вот. Нарыв в кармане около тридцати марок, я протянула их Эмануэлю. — Я не знаю, сколько именно тебе нужно, чтобы заправить транспорт, но возьми и мои марки. — Благодарю, госпожа. — Я ведь не госпожа тебе. Я не владею твоей судьбой. — Да я это… в шутливой форме же. Ладно, Ринда. Я к заправке. Возможно, там будет очередь, так что у тебя будет время спокойно пройтись и подышать горным воздухом. Жестом он указал на ту часть пройденного пути, что располагался в низине. В стороне от дороги находился обрыв, отчего я не сдержалась и проследовала к нему, пока Эмануэль залезал в свой транспорт и ехал к заправке. На этой скале, куда меня завёз товарищ, в паре шагов от обрыва, я глядела на завораживающий вид: огромные снежные поля Ротфронта, покрытые горами так, словно выпирающие позвонки на теле, присыпанные сверху чистейшим снегом. Облака простирались не только над моей головой, но и где-то там, внизу. О том, что я не очутилась на небесах говорил лишь тот факт, что где-то вдалеке были видны мелкие силуэты автомобилей, мчавшихся по дороге, единственными признаками которой были стальные ограждения вдоль обрыва. За два часа езды погода преобразилась. Солнце всё ещё освещало всё вокруг, но с востока тянулись тучи, приближающиеся всё быстрее. Скоро начнётся типичная Ротфронтская вьюга. Нужно добраться до Т-8 как можно скорее, прежде чем у меня уменьшится радиус обзора из-за непогоды. Спустя несколько минут ходьбы по дороге, окружённой по обе стороны заснеженными скалами, я вышла к низине, где располагалась не просто заправка, а небольшая жилая база со снегоуборочными машинами, ангарами, стоянкой для обычных автомобилей, а также несколькими рабочими дорожной службы, вышедшими покурить. На Ротфронте часто бывает снегопад, так что высылать технику, чтобы почистить дорогу прямо из города — и долго, и неэффективно одновременно. А такие небольшие пункты, где дежурит с десяток гештальтов, вполне быстро могли рассесться по спецтехнике и соединить два района между собой прочищенными тропами. Заправка одновременно работала, как киоск, где можно было бы что-то прикупить, и не только для перекуса. Пока я шагала вперёд, то и дело обходила очередь из автомобилей скучающих гештальтов, а также периодически шугала дальнобойщиков, неожидавших, что у их двухметровой кабины кто-то во весь рост пройдёт и заглянет внутрь. У входа в киоск стояла урна, куда я сбросила обёртки и остальной мусор. Едва я зашла внутрь, как гештальты поспешили покинуть помещение, будто здесь проводится облава. Но мне нужны были не они, а карта местности. Что-то, что бы показывало географическое расположение всех районов буквы «Т». Кроме разносортных журналов, лежавших на витринах, был и глобус всего Ротфронта, но по нему я никак не смогу ориентироваться. Решив не тратить больше времени, я обратилась напрямую к продавцу: — Вы торгуете картой местности? — Картой местности?.. Эм… секундочку… У нас есть туристическая карта для тех, кто прибыл сюда… — Дай взглянуть. — Вот... Я ещё в подсобке посмотрю, есть ли у нас карты… Развернув ту, что мне дали, я принялась внимательно вглядываться в неё. Само собой, тюремный район Т-8 не был указан на ней. Но! Здесь были очертания местных гор, которые начинались на Т-7 и шли дальше. Мне также наконец открылась тайна Т-7 — оказалось, что этот район всё же обжит альпинистами и просто любителями горного туризма, на что указывала точка с пометкой «Отель «Тысяча пик»». Но, дабы не смущать прибывших сюда гештальтов прицельным огнём снайперов с Т-8, путь альпинистов прокладывается не на север, а на юг, к Т-6 и Т-5. — Вот ещё карта ландшафта. Это для тех, кто захочет вступить в местный клуб горняков. На другой карте ситуация была гораздо лучше. Здесь недоставало маркеров, которые могли бы подсказать, где расположено нужное место, но я могла догадаться и по очертаниям. С Т-6 тянулась дорога, которая проходила границы Т-7 и резко заканчивалась на севере, едва входя в границы Т-8. Вот тут восточнее тянулись и горы, между которых я видела… возможный путь до тюрьмы, позволяющий сойти с контролируемой блокпостами трассы. Уезжая из тюрьмы, я приметила, что вся дорога изгибалась и извивалась, но путь через скалы должен помочь мне не только сократить путь, выйдя напрямую к тюрьме, но и остаться незамеченной... Из подобного «ружья» я смогу убить сразу двух императриц, а третьим стволом... грохнуть и саму себя, если горы окажутся крутыми, а не просто сопками. — Я возьму с ландшафтом. Отдав пять марок за карту, я упаковала её и убрала во внутренний карман пальто. Выйдя наружу и оглядевшись, я заметила фуру Эмануэля. Перед его машиной находилось около пяти других, отчего он махнул мне рукой, намекая, чтобы я шла дальше. Не спеша шагая в ожидании, когда меня подберут, я достала карту и ещё раз прошлась по ней взглядом. Неудивительно, что аэропорт находится так далеко, раз здесь нигде не наблюдалось ровной поверхности. «Выравнивание местности» — штука дорогостоящая, поэтому применяют её лишь для районов-миллионников. Чаще же делают просто длинный объездной маршрут. Реже тоннель внутри скалы. Ещё реже по маршруту прокладывают рельсы для поездов. А для посадочной площадки могут устроить подрыв поверхности, чтобы затем в ямы, как по линейке, залить необходимое количество цемента. Пятнадцать минут ходьбы и, к моему удивлению, Эмануэля всё ещё не было. Несколько автомобилей проехали мимо меня, но не его фура. Хм, похоже, что очередь оказалась больше, чем я предполагала. А ещё… мне нужно будет как-то сказать Эмануэлю о том, чтобы он не подъезжал к самому аэропорту. Так я лишь удлиню себе путь. Не прошло и получаса, как сзади стал доноситься знакомый рокот мотора от фуры. Обернувшись, я застала своего водителя, радостно махавшего мне рукой. — Э-ге-гей, Ринда! Бак полон, транспорт готов к поездке. — Отлично. Послушай, я тут подумала, что мой отряд мог… — «… с новым заявлением по поводу станции «Серпински»». Всё моё внимание переключилось на радио в его машине. Эмануэль, заметив мой интерес, сделал погромче. — «Как нам стало известно, генеральный управляющий Министерством по добыче ресурсов господин Вернер Буххайм не так давно испытал инсульт, вызванный переживаниями насчёт произошедшей трагедией, отчего попал в больницу. Врачи сейчас борятся за жизнь этого великого человека, отдавшего восемьдесят лет служению нации. В его отсутствие первый заместитель Господин Людвиг Модров выступит сейчас с заявлением.» — «Товарищи… с прискорбием вам сообщаем, что на станции «С-23» произошло ЧП. Ввиду неграмотного управления, осуществляемого репликой модуля «Адлер», вся станция подверглась тяжелейшим испытаниям, выпавшим на её долю. Болезнь, доставленная извне, и происшествия в шахте поставили крест на жизнях множества граждан и служащих нашей нации. Но виновные будут наказаны! Недобросовестные гештальты и дефектные реплики, которые проявили свою гадкую натуру и ударили нашу славную «Фальке» прямо в спину, будут отвечать по всей строгости закона! Сегодня и в ближайшие циклы будут состояться судебные процессии над виновными! Их уже, не без помощи следственного комитета и участия Протектората, доставили на Ротфронт, где вынесут им справедливый приговор. Но нет плохого без хорошего: «Серпински» в скором времени будет переоткрыта, благодаря доблестным действиям наших парней, наших героев в белых халатах. Они разработали вакцину, а также простерилизовали всю станцию. На станции будут удвоены меры безопасности, а также и зарплаты всем, кто изъявит желание работать там, где ступала нога самой Командующей «Фальке»!» — М-да… Вот дела. Подумать только, кто-то посмел напасть на ту, кто олицетворяет собой Великую Революционерку. Поделом им. Надеюсь, хотя бы частично покажут запись казни. А вот остальным не повезло, да… Ринда? Тоже в шоке от новости? Сегодня… я… я могла уже опоздать… Я… — Ринда, всё хорошо? — Д-да... Надо собраться. Я обязана добраться до тюрьмы, несмотря на исход. А Эмануэль… Не знаю, могу ли я врать ему дальше. Хватит пользоваться им, словно ручным гештальтом. Мы проехали половину расстояния, остальное мне по силам и пешком. Лучше сказать ему сейчас вместо того, чтобы водить его за нос, пока он сам не раскусил меня. — Послушай, Эмануэль. Я солгала. Я не направляюсь в Т-6. Я хочу попасть прямиком в Т-8. — В тюрьму? Зачем тебе туда? А-а-а... Понимаю, понимаю. Ты же протектор и тебе нужно быть там. — Нет. Я спешу увидеться с теми, кого там держат. — Ох, даже так... Кажется я понял… Ты спешишь на свидание? — А? Свидание? — Ну это… встреча с кем-то, кто сидит по ту сторону решётки. Общаетесь под надзором протекторов и мило проводите отведённое время. — Можно и так сказать. — Постой… Ты, случаем, не направляешься к тем, кого недавно арестовали по обвинению в госизмене? Те, что натворили дел на «Серпински»? Он уже видел мои протезы, но я хотела ещё кое-что продемонстрировать ему. Стянув с себя пальто, я показываю ему свой перечёркнутый серийный номер. — Глаза сюда, Эмануэль. — Ох, Пресвятая Революционерка, кто это тебя так?! — Это не шрам. Это метка. — ̶С̶3̶9̶0̶1̶ ? Секунду… Ты дефектная реплика? Ты что, в бегах? — Можно и так сказать. — По радио объявили про дезертиров из «С-23», неужели, ты и из их числа? Только не говори мне, что ты каким-то боком связана с «Серпински». — О-о-х, Эмануэль, как мало ты знаешь обо мне. У меня не было времени объяснять ему всё случившиеся, как это было с Патроном. Достав из кармана оставшиеся деньги, я протянула их ему. — Спасибо за то, что помог мне. У меня не так много, но я отдаю тебе всё, что у меня осталось. Я вытянула руку вперёд, но он не спешил брать. Его взгляд стал ещё более серьёзен, словно ему не только неприятно от того, что я врала ему, но и от того, что предлагаю ему деньги за помощь. — Почему ты отказываешь от марок? Я правда ценю то, что ты сделал, но не хочу оставлять тебя с пустыми руками. — Догадайся. — Это... Потому что я помогла тебе при первой встрече? — Соображаешь. — Но ты и так отплатил мне. Благодаря тебе я сократила сутки, если не часы путешествия. Ты и так находишься в опасности, имея дело с... дезертиром. — ... — «Кикнадзе не бегут»? — Угадала. Теперь живо в машину, пока я не передумал. Деньги он так и не взял. Пока я открывала дверцы, чтобы обратно залезть в кузов, Эмануэль высунулся из кабины и протянул мне рацию. — Держи. Я хочу узнать всё, что случилось там. Понимаешь ли, мне не хочется, чтобы дети думали обо мне, как о сообщнике преступника. Как пользоваться рацией знаешь? — Держу эту кнопку, чтобы говорить. — Хорошо. У меня есть приёмник, так что я буду тебя слышать. Для пробного запуска он попросил меня сказать что-нибудь, пока сам возвращался обратно на водительское сидение. — Приём. — Слышу тебя. Сейчас закрою двери и двинемся в путь. Я проеду до Т-6, ты за это не беспокойся, но в Т-8 я тебя не повезу. Мне моя жизнь всё ещё дорога. Когда мы вновь тронулись с места, я приготовилась рассказывать о произошедшем на станции. В этот раз мне не нужно выкладывать «секреты Нации» на стол, да и подробности про паранормальщину могу опустить. Так что я нажала на кнопку разговора и поведала свою историю…

***

«Gastarov-Gefängnis» «Тюрьма имени Гастарова» «Кабинет надзирателя Уоррена» «15:37 по местному времени» — Господин надзиратель, к вам пришёл представитель из комитета по добыче. — А, наш новоявленный «спонсор»? Пусть войдёт. А ты, Эльза, пожалуйста, выйди. — Слушаюсь. — Добрый день, надзиратель. — Господин Штольц. Вот так встреча. Присаживайтесь. — Спасибо, постою. Даже несмотря на перелёт до местного аэропорта, те несколько часов езды всё равно из меня все кости вытрясли. — И, как я понимаю, вы проделали такой долгий путь из-за... спятивших реплик? — Для кого-то спятившие, а для меня они ценные. — Ну хорошо. Рюмочку будете? — Спасибо, Эрих, откажусь. Хотя я бы всю бутылку разыграл в картишки. — С азартными играми я пока что завязал. — Тогда к делу: что там с репликами, которых я просил не трогать? — Сидят себе, коротают деньки. Одну «Шторх» мы всё же отправили куда подальше по запросу АЭОН. А сейчас мой профессиональный дознаватель работает над другой дефектной «Колибри», но ей от всего этого становится плохо. — Тогда пусть не переживает: завтра я соберу чистосердечные признания на плёнку от нескольких эвакуированных с «Серпински». Может, возьму собой парочку реплик для турне по судам. А послезавтра меня и след простыл. И можете делать с заключёнными что хотите и как хотите. — Знаете... Это ведь вам обошлось в солидную сумму... Деньги на перелёт, деньги на оформление себе дороги в тюрьму, а также щедрое пожертвование на благосостояние нашего объекта... И всё ради того, чтобы записать пару интервью? — Господин Уоррен, эти выжившие только сидят и ждут, чтобы поведать всей Нации, как мой отдел отчаянно пытался выслать помощь обречённой станции, но мне всё время совали палки в колёса. Даже уже нашлись кое-какие документы, готовые всплыть в нужный момент, подтверждающие всё это. А я ведь их предупреждал, что станция гибнет, а они меня не слушались, *тц-тц*... — Блестяще. Я бы поверил во всё это, если бы вы не строили рожицы весь монолог. — Модров не придумал ничего лучше, чем просто превратить спасшихся в покойников, а затем скинуть на них всю вину. Но как бы он не пытался заставлять других членов комитета жечь документацию и подкупать связанные лица, проверки уже начались, а изображать невозмутимость ты сможешь лишь до первого визита протекторов. Судя по новостям, главный директор уже слёг, так что верхушка начала сыпаться. — А эти реплики помогут тебе вернуться обратно, как герою-спасителю, что честно выполнял свою работу, но был несправедливо оболган? — На всё надо иметь запасной план. А основной план Людвига Модрова был полным провалом. Это я ещё вовремя улетел: на всех членов комитета ввели домашнее заключение, готовое перерасти в тюремное. Так что, когда я вернусь, меня тут же арестуют, но собранные мной факты и документация покажут и докажут, что отделу материального обеспечения просто связали руки. — Ясно-ясно. Этот разговор не выйдет за стены этого кабинеты. Вы пока что можете ознакомиться с арестантами. Ваша койка ждёт вас в жилищных комнатах ниже.

***

«Первый этаж. Столовая для персонала» «15:50 по местному времени» — Мм! «Тридцать вторая»! Давай-ка ко мне за столик. — Ну хоть по номеру, а не по кличке. — Чем тебе «Тутушка» не нравится, хе-хе? — Тупая, тупорылая, тупейшая кличка. А ты всё жрёшь и жрёшь? — Да вот, решила голову в порядок привести, а то в последнее время мигрень доканывает. — Хм, странно, у меня ничего такого нет. — И порой мне кажется, что я виж-... Вижу... — М-м-м, *чавк*, кого? — ... — АЙ! БОЙНЯ, ТЫ СОВСЕМ СПЯТИЛА?! Какого чёрта ты в меня кружку кинула! — А... Я думала, что уви... — Безмозглая, слепая идиотка! Уродина, тьфу! Я теперь вся в чае... Чёрт я с тобой ещё сяду! — «Тридцать вторая», прости! Я правда не хотела!

***

«Второй этаж. Библиотека для персонала» «16:12 по местному времени» — …лкие…ре…тели… — Сестра, ты можешь замолчать? Я пытаюсь читать книгу. — …тели…ру…тели…на…зание… — Ты оглохла? Грр… Ну что такое с тобой? «БАМ» — Ай!.. «БАМ» — Агх!.. Да что это с тобой?! — НАРУШИТЕ-- А? — Ты совсем больная?! «Бойня»! Я на тебя докладную составлю! — П-прости… Я… я думала, что видела… Что... давай, я помогу тебе встать… — Не лезь ко мне! Ненормальная! — Ннннггхх!... Да что же это со мной творится...?

***

«Третий этаж. Камера Чёрной плёнки» «16:30 по местному времени» — Слухай, режиссёр, а что-то тут реплики засуетились. — *Свист*. Протекторы нападают на протекторов. Что для них во вред, то для нас хорошо. Пока что посидим, посмотрим, может, на нескольких дело не ограничится. — Когда нам дадут уже выйти «покурить»? — Вечером придёт наша смена. Там уже и прогуляемся. Заодно можно нанести визит и местному бугру.

***

«Предположительно район Т-6» «Предположительно 17:00 по местному времени» — Так… как ты потеряла свои ноги? — Противник напал на меня. Взрыв на близкой дистанции. — По крайней мере, тебе поставили новые. Ну… какие смогли. Моя история подходила к концу. Я рассказывала, как вела бой с дефектными репликами, но, судя по реакции Эмануэля, в его голове я вела бой с целой ордой из деградировавших, что затопляли коридоры своими телами. Что-то я опускала, что-то я изменяла, но одно оставалось нетронутым — то, как мы пробивались наверх, к космопорту, собирая по пути всех возможных уцелевших. Теперь лишь Эмануэлю решать, похожа ли моя история на всамделишную или на чушь нетрезвого гештальта. — И… тебя потом выпустили из тюрьмы? — Забрали АЭОН, чтобы я им рассказала всё, что знаю. После этого я оказалась предоставлена самой себе. Поэтому я решилась вернуться за остальными. — Хмх… Красивая у тебя сказка. Будет что рассказывать моим детям и внукам. Затем он замолчал, и мы поехали молча. Я вернулась к чтению книги за неимением ничего лучше. Однако… судя по ощущениям, мы уже давно должны были проехать оставшиеся километры до Т-6. А ещё я почувствовала, как Эмануэль начал лихачить на дороге. Мы набирали километры на спидометре, отчего я даже начала немного беспокоиться. — Эмануэль, далеко нам до аэропорта? — Извини, Ринда, здесь трудный участок, поэтому придётся потерпеть. — Ясно. Может, он пытается так обогнать поток машин, чтобы не застрять позади, медленно волочась следом? Как бы то ни было, я не вижу отсюда дороги. Достав карту, я принялась осматривать его маршрут. Тут почти прямая дорога на оставшемся отрезке района Т-6, так почему же мы уже несколько раз повернули в сторону? Теперь у меня возникли подозрения в том, что мы уже проскочили аэропорт и ехали дальше. — Эмануэль, останови машину. — Спокойно, Ринда, я не мчусь в ближайшее отделение протектората. — Мы ведь уже проехали тридцать километров? — Проехали. Осталось не так много, где я ещё могу везти тебя, так что пользуйся возможностью, пока она есть. — … Я не ожидала, что он решит повезти меня дальше. Снова опустив глаза на карту, я начала высчитывать наше возможное местонахождение. По моим расчетам, мы находились где-то на середине отрезка Т-7, давно оставив за собой оживлённые пункты и тем более случайных водителей на дороге. Машина неслась как бешеная, но постепенно стала сбавлять обороты. Внутри кузова больше не тряслось всё так, будто меня держал в коробке гештальтик. Я упаковала карту и стала ожидать ответа по рации, пока Эмануэль не сказал: «Всё. Конечная». Он открыл для меня дверцы, а я отдала ему все вещи, переданные мне, оставив закладку в книге там, где он успел дочитать. — Дальше ехать не могу. Там возможен блокпост на дороге. — А где мы? — Взгляни. Отойдя чуть в сторону от фургона, я увидела табличку с красноречивым изображением вооруженного солдата. «SIE BETRETEN EIN GESCHÜTZTES GEBIET. SOFORT AUFKOMMEN UND ZURÜCK GEHEN.» «ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ НА ОХРАНЯЕМУЮ ТЕРРИТОРИЮ. НЕМЕДЛЕННО РАЗВЕРНИТЕСЬ И ПРОСЛЕДУЙТЕ НАЗАД» — Мы впритык к району Т-8, Ринда. Я довёз тебя так далеко, как мог. До твоей тюрьмы осталось… около сорока километров по этой трассе. Как ты туда будешь добираться, я ума не приложу. — Я что-нибудь придумаю. — Тогда надеюсь, что твой план окажется таким же надёжным, как и твоя история. Пока Эмануэль Кикнадзе закрывал дверцы своего фургона, я решила пойти на некую хитрость, чтобы всучить ему свои оставшиеся средства. Надо же его как-то отблагодарить. — Эмануэль, послушай… Эти марки могут мне больше не пригодиться. Ты ведь сам понимаешь, куда я направляюсь. Вот. Возьми их все. — Ты правда думаешь, что не вернёшься? — Всего лишь мера на случай неудачи. Чтобы деньга зря не пропадала. Если что — вернёшь потом. — Я... Сохраню твои деньги. Пока ты лично не заберёшь их, или же я не услышу плохих новостей. — Годится. Осталось последнее, о чём я хочу его попросить: — Который час? — Время? Секунду... Начало шестого. — Благодарю. Мы пожали друг другу руки. Эмануэль хотел похлопать меня по плечу, но рука замерла в воздухе, когда он осознал, что не достанет. Шмыгнув носом, надеюсь, от холода, а не от переизбытка чувств, Кикнадзе залез в кабину и попросил подойти поближе. — Хочу сказать, что меня сегодня точно уволят. — Что же ты скажешь в оправдание? — Оправдание? Скажу, что эта колымага снова заглохла. Но мне никто не поверит. Поэтому надеюсь, что твой день завершится на хорошей ноте. — Постараюсь, чтобы так и произошло. — Ну, Ринда. Пусть наши пути когда-нибудь вновь пересекутся. Может быть, повидаешься с моими детьми. — Хмх. Хорошо. В небе уже недалеко виднелись мрачные тучи — вестник пурги. Они застилали собой горизонт от края до края, не давая пространства для манёвра манёвра, чтобы избежать их. — Шторм приближается. Но в новостях рассказывали, что поздней ночью можно будет посмотреть на звёзды. Больше Эмануэль ничего не сказал. Он развернул машину и поехал назад, домой. Домой… а я достала карту и принялась искать своё местоположение. Гора с острым пиком слева была хорошим ориентиром. Судя по всему, мне следует пройти немного вперёд, прежде чем сойти с дороги в низину. Недолгая прогулка меж пустых снежных полей и под уходящим за горизонт солнцем, и я остановилась. Судя по карте, дорога дальше принимала извилистую форму и непременно имела блокпост на определённом участке. Есть вероятность того, что меня допросят, а затем добавят лишнюю дыру в моём черепе. Могут и не нейтрализовать, а отправить сразу в тюрьму. Но я должна исключить любую возможность того, что мне помешают встретиться с подругами на моих условиях. На этом участке я должна сойти с дороги. Подальше от глаз протектората. Подойдя к краю дороги, я аккуратно стала спускаться, прокладывая себе тропу по сугробам. Было довольно глубоко, отчего обычный гештальт или гражданская реплика не смогли бы здесь пройти. И тем более никакая «Колибри». Но я смогу. Тут была занятная сопка, которая сразу зацепила мой глаз. Кажется, за ней была равнина, где и могла находиться тюрьма. Расстояние до сопки я оценила в шесть-семь километров. А пока что… шаг за шагом, я медленно двигаюсь вперёд.

***

«Gastarov-Gefängnis» «Тюрьма имени Гастарова» «Кабинет надзирателя Уоррена» «17:25 по местному времени» — Второй этаж, докладывайте, что у вас там произошло? — Господин Уоррен, это С3833, у нас тут какая-то странная чушь творится с несколькими бойцами. «Тридцать шестая» совсем из ума выжила и чуть было не пристрелила одну из наших! — Где А1040? — Щелкунчик заперлась в своей комнате… мы к ней подойти не можем... Голова просто раскалывается…! — Скорее всего, это после контакта с той «Колибри». Чёрт возьми, я же говорил, что от неё следует избавиться… Своенравная А1040 и поганые дезертиры… — Надзиратель? — Держитесь от нашей Колибри подальше. А ту, что находится в изоляторе, в расход. Собирайте отряд и выдвигайтесь. — Слушаюсь!

***

«Минус первый этаж. На пути к изолятору Ундины» «17:33 по местному времени» — Давайте, давайте. Нггхх-х!.. — Голова… голова… — Эта дрянь нас атакует… Где «Тридцать седьмая» и «Тридцать четвёртая»? — Они спустились к ней, но не выходят на связь уже несколько минут. — Гадство! Так, сообщи… сообщи «Штарам», чтобы собрались в боевую группу. Потребуются шлемы-подавители резонанса, так что пусть заскочат в оружейную. — Есть, товарищ протектор.

***

«Камера 18В. Южная стена. Третий этаж» «17:35 по местному времени» — Смотри, девочки побежали куда-то в спешке. Протекторы выполняют свой долг, а не предают родину. Тебе такого, конечно же, не понять. — ... — Что молчишь? Язык проглотила? Или тебя тошнит от стыда? — ... — Ну ты и уродина, конечно. Ни глаз, ни лица, ни чести протектора. — ... — Хорошо, хоть глазками поделилась. Они ещё не запятнаны твоей грязью. — ... — У твоей подруги, кстати, мы их тоже «изъяли». — ...! — Ну давай, ударь по клетке, наруш-ш-... Нарушительница... Нарушительниц-ц-ц... Чё-ё-ё-ёрт!.. Аргх!.. Голова! — ...?

***

«Оружейная. Первый этаж» «17:45 по местному времени» — К4043, немедленно брось оружие на пол! — Да пошли вы! Я вижу, что вы не в себе! — Да что она такое несёт? — Капитан! — Что тут случилось? Почему «Сорок третья» внезапно рехнулась? — Мы понятия не имеем. Она сама не своя, как вернулась от Щелкунчика. — Она что, заперлась внутри? — Так точно. — Потрясающе. Сделайте запрос на новый пароль от двери в оружейную. И как получите — бросьте туда дымовую гранату. К4043 обезвредить и бросить в камеру. — Слушаюсь! — Открывай! Открывай! — Вы меня не получите… Кхах! Вы… твари с красными глазами!.. Кха-кха-кха… — Хватайте эту идиотку! — Назад... все наз...! «БАМ»

***

Облака скоро сравняются со мной и осыпят снежной лавиной. Я достала карту, чтобы вновь убедится в правильности своего маршрута. Мои пальцы на руке из-за проклятого повреждения не смогли удержать бумагу, отчего та вылетела, как только подул ветер. Х-м-м… Сворачивать уже не буду. Переставив ногу вперёд, я проваливаюсь уже по бёдра. Двигаться становится всё труднее, но я продолжаю идти. Шаг за шагом… Шаг за шагом… Медленно, но не сходя с маршрута, я прошла уже половину пути до этой сопки, которая выглядит всё выше и выше для меня. Крутых скал я на ней не вижу. А может, они просто засыпаны снегом. Будет неприятно, если я разобьюсь там, когда уже проделала такой путь. Но хватит об этому думать. Нужно просто продолжать идти. Шаг за шагом… Шаг за шагом, я двигаюсь через сугробы. Пока, наконец, не достигаю подножия этой горы. Сейчас моя трость будет как нельзя кстати. Надеюсь, что огромные слои снега, что покрыли всю эту сопку, помогут мне подниматься вверх. Но не всё давалось так же легко, как простой поход по прямой дороге. В какой-то момент я начала съезжать вниз вместе с уходящим снегом. Переставив ногу в сторону, я чуть было не поскользнулась, но, к счастью, резиновые накладки сработали как надо. Обойдя скатывающийся снег, я продолжила восхождение. Один шаг, за которым следует другой. Чуть ближе к месту, где находятся мои подруги…

***

Стемнело. Я, наверное, потратила три часа только на поход до этой сопки и подъём наверх. Осталось пройти совсем немного… Последние несколько шагов, где я чуть опять не съехала вниз, и достигаю вершины. И я вижу. Вижу то место, где меня держали взаперти несколько циклов. То место, откуда любой хотел бы сбежать. То место, куда никто бы в здравом уме не вернулся. Весь тюремный комплекс находился на небольшой возвышенности и был окружён бетонным забором. Слева я увидела дорогу, к которой я могла подняться и выйти прямо на КПП. А дальше, на противоположном от меня холме линию ЛЭП, уходящую куда-то вдаль к жилым районам и питавшую тюремный комплекс электроэнергией. Осталось ещё час-полтора на спуск и ходьбу, и я смогу выйти к ним… Ч... Чё-ё-ё-рт! Едва я начала спускаться, как мои ноги начали уходить вместе с осыпающимся снегом, отчего я падаю! — Гхх! Я свалилась с ног и обо что-то ударилась! Меня бешенно раскручивает, пока я падаю с горы...

***

Трость... я не чувствую трости в руке... В-вылетела...?

***

Темно...

***

«Gastarov-Gefängnis» «Тюрьма имени Гастарова» «Третий этаж. Камера Чёрной плёнки» «21:11 по местному времени» — Режиссёр, к тебе посетители! — Что-то вы рано. Договаривались же на полночь. — Слушай, здесь творится какая-то чертовщина! Протекторы нападают на протекторов, достаётся даже людям. Одна спятила и попыталась напасть на заключённых в камере. Если вы сейчас останетесь в камере, то не факт, что вас тут не прикончат. — Твою же ж... Слишком рано! Ладно, открывай камеры и... — Эй, Бюркофф, какого дьявола ты трёшься у их камеры? Стой, у тебя что, клю-... «БАХ» «БАХ» — Уггх! — Ты зачем в неё выстрелил?! Тут теперь все на уши встанут! — Не встанут. Тут и так пальба ведётся. Раддик и Хёниг уже находятся у оружейных. Там вы сможете взять всё необходимое. — И шлемы? — И шлемы-подавители. Стеллаж с ними вскрыт, вам осталось лишь нацепить их. — Люблю, когда всё как на блюдечке! Но что насчёт «особого» подарка? — Пришлось попотеть, но, разобрав его на две составные части, мы смогли упрятать два экземпляра: по одному на второй и третий этажи. — Ценю твою лояльность, ой как ценю. — Деньги есть деньги, но свою жизнь я ценю сильнее. Поэтому мне пора затеряться в толпе. — Что ж, не скучай. — Режиссёр, давай за стволы, а затем заглянем к этим «Ойле»! — Сперва нужно понять, готов ли наш транспорт. Если же всё пойдёт крахом — возьмём реплик и будем прикрываться ими. И да, старайтесь не убивать всех тюремщиков подряд, нам нужны заложники.

***

«Камеры 17Б и 18Б. Второй этаж» «21:14 по местному времени» «БАХ» — Вальтер! Ты видишь что-нибудь? — Нет... побег заключённых?! — Это говорит С3833, запрашиваю подкрепление на второй этаж! Часть наших охранниц словно с ума посходила! — Шторх! Открой наши камеры! Мы можем помочь тебе! — Как вы…? — Два офицера. Мы умеем обращаться с оружием. — Только не заставляйте меня пожалеть об этом. — Камеры открыла. Что теперь, офицеры? — Нужно организовать безопасную зону и стягивать туда раненых. Где камера с «Тринити»? — А они вам зачем? — Возможно, они смогут нам помочь.

***

«Камера особого содержания 1-Б. Второй этаж» — Сёстры, услышьте меня… — … — … — Нужно проснуться. Нужно действовать. Мы в большой опасности. — … — … «Очнитесь». — … — М-м-м… — Рада вновь вас видеть. — Первая? — Насколько велика угроза? — Где-то здесь действует искажённый сигнал. — И он охватывает всю тюрьму? — Да. Я тоже его ощущаю. — Нужно создать защитный барьер. — Я чувствую, как мой разум прояснился. Я смогу помочь тебе. — Мы сможем. Вместе. Но нужно убедиться, что барьер работает... — Как? — Обеспечить глухую зону от искажённого сигнала. — Проверить на ком-то, кто подвергся этому искажению.

***

«Камера 9В. Северная стена. Третий этаж» «БАХ» «БАХ» — Что происходит?! Почему стрельба внутри тюрьмы?! — Может, бунт? — Мы должны переждать угрозу здесь… — Нет, Сюз, мы должны добраться до наших! Арьяна…? — Почти… готово! Я выбила здесь кирпич! Бегом сюда и разгребайте остальные по эту сторону стены! — Там… там кричат! — Может, они забивают заключённых? Быстрее выбивайте стену! — А потом?? — Навалимся все вместе на решётку! Уроним её!

***

«Камера 17В. Восточная стена. Третий этаж» — Она истекает кровью! Это в неё стреляли?! — Я ВАС ПРИКОНЧУ! Я ВАС ПРИКОНЧУ! ВЫ НЕ ПОКИНИТЕ СВОИ КЛЕТКИ! НАРУШИТЕЛИ! — А-А-А! — Мы ведь ничего не сделали! Почему вы хотите нас забить?! — Габи, ты всё ещё дрыхнешь?! — Нет... я просто забилась в угол... — Девушки, девушки! Соберитесь! — Лорна? — Она ведёт себя так же, как те безумные на станции! Ей плевать на свой пистолет в кобуре! Нужно добраться до него! — Как ты планируешь это сделать? — Всё просто, Капи, дайте ей проникнуть к нам. Нас четверо. Она всего одна и серьёзно ранена. А после попробуем оказать ей помощь.

***

«Камера 28В. Южная стена. Третий этаж» — ОТКРОЙТЕ! Вы разве не замечаете, что тут происходит снаружи? — Заткнись, сопля! Вы останетесь за этими прутьями, это вам понятно?! — ... — Рина? Тебе стало лучше?.. — Ты Шторх. Ты умеешь только орать и нападать на других. Во всём остальном ты бесполезная. — А? Что ты сказала? — Я знаю, что ты мне никак не навредишь. Ты тупая и бесполезная. Ни на что не годная трата материалов. — Мелкая тварь, ты в курсе, что случится, если я подойду ближе к тебе? — Я убью тебя. — Чт-? Что ты ска- Ты шутишь? Давай я подойду ближе и ты скажешь мне об этом на ушк- ГХХА! — Рина, ты же задушишь её! — Получ-ч-ай! «БЗЗЗТЗЗЗЗЗ» — РИНА! — Она не отпускает! — Шел, нужно вмешаться! Они убьют друг друга! — Помоги мне выдернуть дубинку из рук этой Шторх, давай! — Нггх! — Рина, отпусти её! Ты же не хочешь прикончить её в самом деле… — Шел, возьми пистолет из её пояса и выстрели по замку. — Хорошо, хорошо, но прошу тебя, перестань душить её. «БАХ» — Всё, мы можем бежать к остальным… Рина, прошу, отпусти её. — … — ГХАРГХ-КХА-КХАК-КХА!! — Шел. Дай мне пистолет. — З-зачем? — Дай. Мне. Пистолет. — Только если ты не станешь убивать её. Поклянись. — Не стану. Клянусь. — Держи… «БАХ» — АГХ! — РИНА! — Всё. Вот. Забирай. — Ты что натворила?! — Выстрелила ей в живот. Теперь она не будет представлять нам угрозу. — Но она же может истечь оксидантом! — Так не стой как идиотка и беги за медсёстрами. — Рина, ты куда направилась? — Хочу побыть наедине с собой, Бит. Может, нарваться на проблемы. — Я не отпущу тебя одну. Ты задумала что-то ужасное, ведь так? — Не. Подходи. Ко мне. — Рина, убери шокер. Ты же не станешь атаковать свою подругу? — Мне сейчас глубоко всё равно и на вас, и на себя. Я устала ждать, что случится что-то хорошее. Я устала терпеть боль, что мне причиняют. Хочу посмотреть, каково это — причинять её самой. — Не дури… Ринда бы не одобрила твоё поведение… Почти память нашей защитницы… — Для Ринды уготовано особое место в аду. — А…? Ты что такое говоришь? — Я вспомнила, кто убивал меня.

***

«Кабинет надзирателя Уоррена» — Всем протекторам и всему персоналу тюрьмы! Объявляется чрезвычайная ситуация. Приготовьте своё оружие. Разрешается огонь на поражение. А тебе, Вилли Штольц, лучше сидеть тихо и не высовываться где-нибудь там, внизу, пока твою нежную кожу не поранили нарушители. Я активирую тревогу и запрашиваю подкрепления.

***

«Время — нет данных» Темно… Я открываю глаза и прикладываю руку к голове. Гмм… Повезло иметь твёрдый череп. А ещё шум… Какой-то странный шум. Начинаю приходить в себя. Нужно подняться, встать на ноги. Как долго я лежала тут? Руки упираются в сугробы, пока ноги уходят всё дальше в них… Так, вроде приподнимаюсь… А где моя трость? Оглядываюсь, мои глаза падают на огонёк впереди. На множество огней. «ВРРРРУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУММММММММММ» «Achtung! Jeder nimmt seine Kampfposition ein. Dies ist keine Übung.» Внимание! Всем занять свои боевые места. Это не учебная тревога. Тюрьма освещалась всеми лампами и прожекторами, словно концерт, а её «песнью» был вой сирены. Это они из-за меня так всполошились? Нет, не из-за меня… Ундина. Решила навести суету в столь бесславном месте? Ай-ай-ай, плохая Колибри. Немного оглядевшись по сторонам, я приметила выпирающий кончик моей трости, лежавший в нескольких метрах от меня. Добравшись до него и выкопав свою опору из-под снега, я проверила её на наличие повреждений. Никаких. Эта трость пережила одного своего владельца, так что я могу быть уверенной в том, что она сможет пережить и меня. Метель тем временем добралась до моей позиции и сполна осыпала всё вокруг снегом. Мелкие белые комки быстро впивались в мои волосы, налипая на меня со всех сторон. Я попыталась убрать часть снега с головы, но обнаружила тёмные пятна на той части, где приложилась головой. Ещё одна рана в мою копилку. Сочту за косметический ущерб. На дороге, чуть левее от всего этого светового шоу во внутреннем дворе, горели лампы контрольно-пропускного пункта. Вход в тюрьму только через него. Я планировала появиться перед ними и застать их врасплох своим возвращением. Так бы меня не стали расстреливать, а повели к Уоррену или вновь в допросную комнату, где я бы представилась сотрудницей АЭОН, посланной за остальными репликами. К этому моменту уже должны были быть готовы документы от Патрона, подтверждающие мою легенду. Надёжность плана? В книге, что читала «Шестьдесят пятая» всё прошло гладко в похожей ситуации. Драться со всем персоналом я и так не планировала. Не в одиночку точно... Но похоже, что у них полно и своих забот. Не думаю, что им будет до меня какое-то дело. А раз во всём этом может быть замешана Ундина, то я могу представить, что там творится. Я буду там, как на родном поле битвы. Но хватит собираться с духом. Пора пройти последние пару километров до этой злосчастной тюрьмы. И пока я шла, послышалось эхо выстрела из ружья. Надо же... Ощущение, будто я возвращаюсь на «Серпински». Хаос, стрельба, и где-то там, среди всего этого бардака, сражаются мои подруги. Как будто это было вчера.