Живи и давай жить другим

«Кабинет надзирателя Уоренна» «21:35 по местному времени» — Эльза, что там за шум внизу? — Господин Уоррен, охрана докладывает, что заключённые вырвались на свободу, воспользовавшись хаосом, и прорываются к оружейным на первом, втором и третьем этажах! — Что? Как они смогли выбраться? — Похоже, что кому-то удалось добраться до ключей и вскрыть все камеры! — Гадство! Так, нужно вызвать посты охраны… — Говорит надзиратель. Посты, доложите обстановку! — Говорит пост «Первый». Ждём подкрепления, чтобы вернуть отбросов обратно в камеры! — Говорит пост «Второй». У нас серьёзные проблемы с заключёнными… И с нашими сёстрами в том числе! Есть раненые! — Это пост «Третий»… Реплики рехнулись и больше не подчиняются приказам... Заключённые же... Они вырвались и разнесли здесь всё… Как только они выломают эту дверь, считайте, что этот пост уничтожен… — Пост «Четвёртый». У нас наблюдаются проблемы с освещением, а также огромная толпа заключённых с третьего этажа стремится сюда, чтобы освободить оставшихся. По репликам нет никаких вестей — они не отзываются по рации. Разрешите отступить и усилить оборону пятого этажа? — Разрешаю. Забирайте всё, что можете унести, а затем обеспечьте охрану моего кабинета и личных покоев дознавателя. — Это КПП-3. К нам движется странная фигура откуда-то с гор, которая взялась чёрте пойми откуда. Что нам с ней делать? — Делайте то, что посчитаете нужным. — Гмм… Я не потеряю эту тюрьму. Чёрт, что это ещё за головная боль?.. Дай мне таблеток… — Господин Уоррен? — Нужно сделать одно заявление. — Слово надзирателя! Всем заключённым оставаться в своих камерах! Нарушившие приказ будут расстреляны на месте! Для всех остальных гарантируется сокращение срока пребывания в тюрьме. Все реплики, атакующие дружественный персонал, подлежат немедленному истреблению. — Кха-кха… Эльза… Как же на виски давит... Чёрт, я так сознание потеряю… — Голова… ужасно… раскалывается… — Щ-щелкунчик… Это она…

***

«Kontrollpunkt — 3» «Контрольно-пропускной пункт — 3» «22:22 по местному времени» — Ты ещё кто такая?! — Союзник. «Штар» наставила на меня «Драхе», не решаясь выстрелить или подойти и провести досмотр. Я была в объективе её окуляров около часа, так что отсутствие предупредительных выстрелов и дырок в моём корпусе говорит о крайне высоком уровне терпения у данного протектора. — Твои ноги… Я слышала про дезертировавшую «Шторх». У неё как раз были точно такие же протезы… Не хочешь объясниться?! По пути сюда я выстраивала в голове конструкцию, являвшуюся моим «оправданием». Многие детали в ней шатались и не выдерживали никакого испытания на прочность. Поэтому я решила добавить в неё немного правды. — После допроса АЭОН меня оставила. Я пыталась добраться до вас, но машину остановили. Пришлось идти через горы. А как услышала тревогу, начала торопиться. — В тюрьму? Зачем ты возвращалась в тюрьму? Ты ненормальная? — Здесь всё ещё остались мои подруги. Я хотела их увидеть перед тем, как им вынесут приговор. А сейчас я вижу, что вам не помешает моя помощь. Пока мы мило беседовали, то и дело повышая голос из-за пурги и раздающегося эхо от выстрелов, к КПП подъехал бронеавтомобиль протектората. Гештальты-охранники, до этого державшие меня под прицелом, разошлись в стороны и начали открывать ворота для пропуска транспорта во внутренний двор. — Вот! Вот, кто по-настоящему нам поможет, а не ты! Всего одна машина? Странно. Но стоило воротам распахнуться шире, как я смогла разглядеть ещё один стоявший бронеавтомобиль во дворе. Правда, тот был пустым. Пустым... Хмм… Похоже, что они вызывают машины с ближайших блокпостов к себе на выручку. Но там не наберётся достаточно персонала, чтобы подавить бунт такого масштаба. Настоящие подкрепления должны были только выдвинуться из Т-4… — Вокруг соседней машины никого нет. Вы отправляете бойцов маленькими группами, чтобы они отбили всю эту территорию? — Это не твоё дело, чёрт тебя возьми. — Моё или нет, но я не хочу оставаться в стороне. Думаешь, я потеряла ноги от долгих прогулок по сугробам? Дайте мне помочь вам, у меня есть опыт. — Ты опираешься на трость, чтобы не свалиться! Какой от тебя толк?! — Прошу, я ведь тоже была протектором. Если в тебе осталась хоть горсть уважения к той, кем я была раньше, то дай мне шанс. Я не могу оставаться в стороне, когда там идёт сражение. «Штар» поморщилась, не решаясь прогнать меня прочь или впустить внутрь. Бронеавтомобиль тем временем въехал внутрь, а гештальт-охранник, державший ворота открытыми, что-то внимательно слушал по рации, нервно оглядываясь по сторонам. Сорвавшись с места, он быстрым шагом направился к нам. — «Девяносто девятая», персонал на посту «Два» спрашивает, будут ли ещё машины с подкреплением в ближайшие полчаса? — Нет… — Приём пост «Два». Ответ отрицательный. Мы приняли только что ещё одну машину, но в данный момент это всё. Как слышите? К4099 опустила взгляд и глубоко вздохнула. Она обернулась, когда из охваченного сражением здания раздался очередной рокот стрельбы. Нетрудно было догадаться, что ей хотелось бросить всё и рвануть на помощь к своим сёстрам, но она не осмеливалась нарушить приказ об охране периметра. Кто-то должен был оставаться на посту на случай, если заключённые выбегут наружу. Сжав покрепче своё оружие, «Девяносто девятая» с тяжёлым сердцем посмотрела на меня и произнесла: — Иди… Сделай всё, что в твоих силах. — Я помогу твоим сёстрам. — Обещаешь? — Обещаю. — … Пропустите её. Гештальты не стали закрывать ворота, давая мне возможность пройти во внутренний двор, единственными посетителями которого были прибывшие протекторы. Я сразу направилась к машине, из которой выбегали реплики «Штар», вооружённые щитами, электродубинками, висевшими у них на поясах, и пистолетами-пулемётами «Драхе». Выходили даже с водительских мест. Они серьёзно рисковали, отправляя практически весь дозор с блокпоста, но иного выхода не было. Семь «Штар», облачённые в зимние пальто, построились в шеренгу, ожидая выдачи указаний от своего офицерского модуля. — Внимание, дамы! Мы — последний шанс переломить ситуацию в ближайшие несколько часов! Если и мы облажаемся, как это сделали до нас, то, боюсь, можно сказать нашим сёстрам внутри: «Прощай»! Начинаем с первого этажа и вычищаем его целиком. Затем пытаемся устранить источники здешних проблем. Я получала обрывки сообщений, что кто-то в изоляторе сидит и портит всем этот и без того поганый цикл, так что нам непременно нужно наведаться и туда. И если всё пройдёт удачно, то начнём подъём этаж за этажом к надзирателю для обеспечения его охраны. Вопросы? — Нас всего восемь… Даже с гештальтами у нас не так много шансов пробиться на пятый этаж. — Где-то в стенах ещё остались бойцы, которые помогут нам, если мы облегчим их ношу. Ещё вопросы? — Товарищ офицер, мы правда должны стрелять по своим? — Я тоже не верю в то, что наши подруги внутри так быстро деградировали. Но всё же... Попытайтесь хотя бы вырубить их, чтобы они не представляли для нас угрозы. И… А ты ещё кто? Подойдя к «последнему подкреплению», я кивком головы поприветствовала их. Неожидавшие появления незнакомой «Шторх», дамы едва не нарушали строй, чтобы выглянуть и посмотреть на меня. — Слышала, что вам понадобятся все свободные руки для такого дела. — Кто ты? Ты из наших? — Нет, не из ваших. Но я тоже являюсь протектором... — Как ты добралась сюда? — Направлялась на базу горнолыжников в Т-7. Но как услышала о здешних проблемах, так сразу направилась к вам. — И что… Что у тебя есть, кроме этой трости? — Опыт действия в похожей ситуации и желание помочь. Не беспокойтесь, если я паду, то лишь по своей глупости. Но можете использовать мой корпус в качестве щита. — Бред, конечно… Но нам и впрямь не помешает «Шторх». К4022, дай ей оружие. — Мне хватит и «Протектора», если вы не собираетесь убивать своих. — Убивать своих? — Это вынужденная мера, с которой мне пришлось иметь дело. — Нам ужасно не хочется причинять вред своим бывшим товарищам... Но если будет приказ... От разговора нас отвлекла шипящая рация офицера. Мгновением позже шипение начало перерастать в полноценную внятную речь: — Это С3833, у нас кое-что получилось! Мы смогли затащить нашу сестру к местным… Тринити, да? И наша сестра очнулась! Попытайтесь воздержаться от применения огня на поражение, ведь ещё можно их восстановить! Обезвреживайте их и несите в медчасть второго этажа… А...? Куда ещё нести? А, поняла! Или несите за пределы здания! Тринити? Она говорит о ещё одних «Колибри»? Выходит, что они смогли каким-то образом перекрыть сигнал Ундины? Или же их местный надзиратель тоже виновна в произошедшем? В таком случае нужно будет и самой наведаться на пятый этаж, в её покои. Протекторы начали перешёптываться между собой после полученных известий. Их приятно будоражило то, что ещё не всё было потеряно для их сослуживцев. Разговоры притихли, когда по рации стали слышны выстрелы. На том конце оборвалась связь из-за произошедшей перестрелки. Снаружи было тяжело определить, откуда именно идёт стрельба, ведь всё здание словно утопало в подобном звучании. — Так, ситуация прояснилась! Нужно будет попытаться эвакуировать наших боевых подруг на второй этаж. Перемещаться будем формацией 4 на 4! Шторх, ты выше нас, будешь помогать с ведением огня позади второй линии! Сейчас нашими основными задачами являются: обеспечение безопасного доступа к лестницам и лифту, обеспечение безопасного доступа в оружейную и прорыв в столовую! — Командир, мы не голодны. Среди рядов донеслись лёгкие смешки, но ничего из переходящего в смех. Офицерский модуль даже не смутилась, а лишь пожала плечами. — Я получала сообщения, что там забаррикадировалось несколько наших. Поможем им — получим больше «штыков». А теперь я заканчиваю с вопросами. Выставить щиты! Её отряд повиновался приказу, после чего офицер начала проходить мимо каждой, стуча своим щитом об их, подбадривая девушек и получая в ответ громкое «Ура!». — Начинаем штурм! Мне дали пистолет и пару обойм к нему. Беглый осмотр оружия показал, что магазин заряжен, а предохранитель убран. Шла я позади всех, не пытаясь обогнать кого-то. У меня было своё место в их построении. К счастью для нас, центральный вход не нуждался в штурме из-за отступившего туда персонала тюрьмы. Когда мы вошли в приёмную, нас встретило несколько охранников-гештальтов в бронежилетах и одна раненая «Штар», сидящая у стены и обрабатывающая рану патчем. И если гештальты обрадовались нашему появлению, то раненый протектор лишь продолжала оказывать себе помощь, тихо ругаясь и проклиная всё вокруг. Рядом с ней находился изрешечённый щит, небрежно брошенный на пол. По всем признакам эта «Штар» была в первой команде подмоги, которую постиг крах. — К4088, докладывай. — А что тут докладывать, офицер? Всё просто паршиво... Мы двигались по коридору, как вдруг я заметила одну из наших... Подумала, что её чем-то оглушило, раз она не отзывается, а она как развернулась и дала очередь по мне... Тут множество реплик деградируют, иначе я никак не могу объяснить происходящее. Часть моей команды попыталась прорваться на пятый этаж, к надзирателю, часть к оружейной. Тут ещё и зеки бегают между этажами в огромном количестве... Может, сотня... С доступом к нашим оружейным складам... — Понятно. Паршиво. Приступаем. Дамы, начинаем заходить. К4022, К4023 и К4024, вы будете на первой линии вместе со мной. Остальные во второй. Так… ты, охранник… Рядовой Ковальски, мы получили сообщение от одной из «Шторх», что ещё можно вернуть в чувство местных реплик-сотрудников. Попытайтесь оттащить их во двор и оказать им помощь, как только мы разберёмся с ними. — Так точно. — Открывайте двери, мы идём. Ковальски подал сигнал к бронированным дверям, и те с могучим скрипом стали расходиться в стороны, пропуская нас в коридоры первого этажа. Сигнал тревоги неприятно давил на уши, но я постепенно стала привыкать. По правой стороне от нас располагались камеры, в некоторых из которых ещё находились перепуганные гештальты-заключённые. Среди всех этих камер искать свою клетку у меня не было никакого желания. Немного пройдя вперёд, мы заметили, как в коридор со стороны восточного крыла стали заходить реплики. Они держались за голову и шагали с большими трудностями. Но на их лицах я не видела привычных мне ранений кожного покрова или признаков многочисленных повреждений корпуса. Может быть, у нас действительно всё ещё есть шанс. — Приготовить щиты! Я держалась позади группы, немного пригибаясь за остальными, чтобы не получить случайную пулю от поражённых реплик. Трость мне пришлось переложить в левую руку, чтобы имелась возможность стрелять из полностью функционирующей правой. Офицер, чей номер я успела разглядеть — К4021, тем временем произносила свою речь: — Не теряйтесь при встрече с врагом, даже если она одна из нас! Лишим их возможности стрелять и сократим дистанцию для удара! Начинаем идти! Наша группа медленно двигалась вперёд, прикрываясь щитами. Огонь мы пока не открывали, ожидая команды офицера. Когда троица моих бывших сестёр при содействии ещё одной дефектной «Штар» наконец обратили на нас внимание, они тут же вскинули оружия и принялись беспорядочно палить по нам, не экономя боезапас. — Стоять! Формация! Первая линия присела на колено, полностью укрывшись за щитами. Я пригнулась за второй линией «Штаров», пока от их пуленепробиваемых щитов отскакивала флешетта от «EIN-12» и пули от «Драхе». «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» Около десяти секунд по нам опустошали магазины своих орудий, но мы не спешили открывать ответный огонь. Когда же у них кончились патроны, дефектные на мышечных рефлексах попытались перезарядиться, но головные боли вновь настигли их, что помешало им это сделать. — Огонь по конечностям! Обе линии открыли одновременный огонь по поражённым протекторам. Я присоединилась к ним, пытаясь отстреливать колени. «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» Реплики на том конце коридора попадали, выронив оружие. Мы начали двигаться к ним медленно, ожидая подхода ещё дефектных. Так и случилось. На середине пути вышли две «Штар», вооружённые обычными электродубинками. И щитами… Они прикрывались ими, что уменьшило количество уязвимых точек для попадания. — Бейте короткими очередями! Попытайтесь попасть в их ступни и руки! Послышались щелки переключения режима стрельбы «Драхе» на одиночный режим. «БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ» Одна из дефектных упала из-за простреленных ног, пока у второй из руки вылетела дубинка вместе с пальцами. Мои «Штары» ускорили шаг, сокращая дистанцию до противника. Как только оставалось пройти совсем немного, офицер выскочила и нанесла удары шокером по одной своей бывшей сестре, а К4022 — по другой. «БЗЗЗЗТТТЗЗЗ» Обе дефектные реплики упали на пол, стеная от боли. Но по крайней мере они были живы. Сзади показалась пара гештальтов-охранников, что встречали нас у входа. Они схватили двух вырубленных нами реплик и принялись оттаскивать на улицу, где, как ожидалось, была безопасная зона от воздействия «Колибри». Дойдя до конца коридора, где с простреленными конечностями лежали оставшиеся дефектные, я услыхала, как одна из них всё время повторяла: «Голова… голова…». После принудительной, но необходимой электротерапии мы подтащили их к стене, сняв перед этим с них всю аммуницию и кобуру со вспомогательным оружием. Как только тех двух обстрелянных нами «Штар» вынесут, гештальты вернутся и за этими. — Итак, дамы, теперь мы заглянем в столовую. Она ближе всего к нам. Перезарядите своё оружие прямо сейчас. Я заменила полупустую обойму на полную, что также проделали и все остальные. К4024 решила обратиться ко мне в эту минуту затишья, пусть сирена всё ещё выла, а где-то над нами велась польба между неясными противоборствующими сторонами. — Эй, Шторх. Ты сказала, что у тебя есть опыт работы в похожей ситуации. Есть идеи насчёт произошедшего? — «Колибри». Отключим их — и всё закончится. — «Колибри»? Это ведь всё случилось из-за биорезонанса? Биорезонанс виноват? — Столь массовые помешательства происходят лишь благодаря нему. — Он и впрямь настолько могущественный? Я думала, что с помощью него можно лишь левитировать и читать мысли... — Эх... Да, хех, обладательницы такого дара могут делать большее, просто им нравится лезть в чужие головы. — Я читала памятки, где нам советовали применять специальные шлемы, если что-то плохое случится с элитным протектором. Но я и подумать не могла, что масштаб всего этого будет... настолько огромен. И стрелять по своим же... Мне плохо, а от вида их корпусов подташнивает. «Двадцать четвёртая» неожиданно для меня разоткровенничалась. Я, может, и ляпнула, что у меня есть опыт сражений с дефектными, но там всё было куда хуже, а единственным спасением для бывших товарищей было сжигать их корпуса или полностью разрушить мозговой центр. Насчёт мыслей о резонаторах меня натолкнула Ундина, так что будем верить, что моя догадка окажется верной и с утратой биорезонанса всё закончится. — Это тяжёлые времена, товарищ протектор. Но для подобного нас и создавали. Поэтому будь сильной. Думай не о том, в какой ужасной ситуации ты оказалась, а о том, что от тебя зависят другие, включая твоих больных сестёр, нуждающихся в помощи. И каждый шаг, что ты делаешь вперёд, немного приближает остальных к спасению. На «Двадцать четвёртую» моя речь произвела впечатление, отчего у неё загорелись глаза, а голова начала бешенно качаться вверх-вниз. Я дополнительно хлопнула её по плечу, чтобы успокоить и придать уверенности. — Можно узнать, а вы не командир какого-то подразделения? — Могла стать, но не вышло. А что тебя натолкнуло так подумать обо мне? — Вы звучите как... ветеран какой-нибудь кампании. — Хм. Я оглядела себя и горько ухмыльнулась: мне нравились портреты военачальников, у которых были шрамы на лице и на теле или отсутствовал глаз. Но испытав подобные раны на себе, я нисколько не гордилась ими, а чувствовала лишь уродство. Теперь я походила на них, со своими отсутствующими родными ногами, пожжённой спиной, плохо работающей рукой и с этими пальто и тростью. Я хотела, чтобы меня сравнивали с великими полководцами, но не так. Ох, Адмирал, за что мне это всё... — О чём шепчитесь, дамочки? — Командир, она говорит, что источником всех бед являются «Колибри». Если мы справимся с ними, то сможем спасти наших товарищей и обезопасить объект! Теперь ко мне обратилась и офицер, вопросительно смотрящая на меня и доселе осматривавшая дефектных товарищей. — Ты считаешь, что это они во всём виноваты? Даже наша дознавательница? — Не все. Думаю, что это Щелкунчик и заключённая A1129, если вы её не казнили ещё. — Ты знаешь прозвище Щелкунчика? Работали вместе? — Можно и так сказать… Эти «Штары» прибыли с блокпоста и могли ничего не знать обо мне или моём краткосрочном пребывании здесь. Я думаю, что совершила ошибку, назвав её прозвище так рано. Из-за этих Ойле я теперь чаще думаю о прозвищах, чем о серийных номерах… — Ладно, гештальты сейчас вернутся и за этими тремя, о них можно не беспокоиться. Отряд, продолжаем движение. Я двигалась за отрядом, который ускорился, когда мы стали подходить к месту, где запрашивали поддержку. Остановились мы у дверей, над которыми висела табличка «Esszimmer». Столовая. Мы распахнули их и зашли внутрь, где по всему помещению передвигались реплики, пытающиеся бороться с влиянием «Колибри» и сохранить рассудок. Но несколько из них не справлялись с нагрузкой и напирали на баррикады из столов и стульев в проходе, ведущим на кухню, где и оставались те, кому следовало помочь. — Первая линия: огонь по «шастунам»! Вторая линия: огонь по тем, кто атакует баррикады! «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» Я присоединилась ко второй линии. Нам нужно было обезопасить персонал, прячущийся на кухне. Противников было не так много, всего восемь реплик: пять модулей «Штар» и три «Шторх», пара из которых не находила себе места и бродила из стороны в сторону. Когда бродячие свалились под нашим огнём, на нас переключила внимание группа, что рушила баррикады. Пока они медленно двигались к нам, держа в руках шокеры, мы оставляли всё новые раны в их корпусах и конечностях. До первой линии смогло добраться лишь двое, после чего офицер крикнула своим подчинённым, и те разбились на пары, где каждая атаковала одну из дефектных реплик. «БЗЗЗЗТТТЗЗЗТЗ» «БЗЗЗЗТТТЗЗЗТЗ» — Вроде разобрались с ними… К4025 и К4026, давайте к баррикадам, разгребите их. — Есть. — Я помогу им. За неимением кобуры я положила пистолет в карман, словно какую-то игрушку. Подойдя к тому, чем смогли огородить себя местные работники, мы стали разбирать груду из столов и стульев, успокаивая гештальтов, находящихся за ними. — Вам ничего больше не угрожает. — Фух. Мы уже боялись, что придётся в морозилке прятаться. Когда мы разобрали баррикаду, наружу вышло несколько поваров и пара обычных охранников, вооружённых пистолетами марки «Протектор». Среди них не было реплик серии «Ойле», которых я так привыкла видеть на кухнях. Видимо из-за того, что тюрьма негативно влияет на их психическую стабильность. Весь этот персонал помочь нам никак не сможет, кроме, разве что, таскания тел. А ещё во всей этой толпе находился гештальт в необычном деловом костюме, словно он не принадлежал этому месту. Он вышел вперёд и похлопал нам. — Браво, реплики, браво. За сегодня я успел как разочароваться в продукте нации, так и вновь обрести в него веру. — Господин Штольц? Надзиратель сообщал, что вас мы должны иметь ввиду. Офицер К4021 к вашим услугам. Мы считали, что вы будете в жилом блоке. — Там никого не осталось. Все поразбежались кто куда. А прятаться в шкафу мне надоело. — Вам следует отправиться к выходу: там есть те, кто может защитить вас. — Приму к сведению, «Штар»… А вы кто у нас такая? Гештальт, к которому по какой-то причине относились с особым уважением, посмотрел на меня, выбивавшуюся из ряда остальных протекторов, и задал вопрос, на которой я не могла дать достаточно убедительный ответ. Лучше будет повторить слова офицера и подсказать ему, где находится выход. — Союзник. Мы ведём штурм. Вам следует уходить отсюда. — У вас… очень интересные протезы. Мне кажется, что я о вас слышал. Что-то связанное с одной из станций. — … — Можете ли уделить мне минуту внимания? И где-нибудь в стороне? Пообщаться хочется. Если он и так знает, кто я такая, то смысла делать вид, что я его не понимаю, уже нет. Пока отряд стоит на месте, я могу выслушать его за неимением другого дела. Однако как только отряд двинется дальше, я моментально прерву разговор. Для меня этот пижон с засаленными волосами и мелкими усиками не настолько важен, чтобы слушать всю его белиберду. Мы отошли обратно на кухню, из которой нам удалось эвакуировать гештальтов, подальше от остальных протекторов. Затем он начал задавать банальные, во всяком случае для меня, вопросы: — Ты ведь была на «С-23», не так ли? — Ну была, и что с того? — И это, выходит, тебя решили забрать на допрос АЭОН? — Гммх... Да, меня. — Отлично. У меня для тебя великолепное предложение: бросай всё и уходи со мной к грузовикам. Поживёшь подольше. — Не поняла. Повтори. — Не будь глухой к своей судьбе, реплика. Я сюда приехал, чтобы взять свидетелей для будущего суда. Ты ведь в курсе, что уже проводятся обыски, допросы и прочее, и прочее, чтобы найти виноватых? — ... — Смотри, то, что вас отправили в тюрьму, это было, конечно, ошибкой... На последнем слове он сделал определённый акцент, отчего я сразу поняла, что это его и ему подобных рук дело. Внутри всё стало пылать, и у этого гештальта было ровно пять секунд на то, чтобы заткнуться, прежде чем я разобью ему лицо. — Стой. Не пыхти. Я подарил жизнь твоим знакомым. — ... Что значит «подарил»? — Я отсрочил их казнь, чтобы успеть забрать к себе в качестве свидетелей. Казнь должна была состояться значительно раньше, но не случилась благодаря мне. — Спасибо... — Это меньшее, что я от вас заслужил. Теперь обратно к делу: тюрьма прибывает в полнейшей катастрофе. И, чтобы окупить всю поездку сюда и смысл моего пребывания тут, я требую, чтобы ты ушла со мной. Так ты сможешь сохранить жизнь и себе. — У меня сильное предчувствие, что ты просто бросишь меня обратно в камеру, как только я стану тебе бесполезна. — Я держу своё слово, и если я сказал, что ты сохранишь себе жизнь, значит так оно и будет. В тюрьме тебя быстро спишут. К тому же... Разве ты не хочешь стать героем? — Г-героем? — Всё правильно услышала, куколка. Я представлю тебя как героя, как протектора, который боролся за спасение жизней на станции, включая остальных эвакуированных с «Серпински». — Эти эвакуированные... Они всё ещё здесь. — Нет уж. Я не хочу рисковать и тобой. Этим репликам однозначно конец. Чёрт возьми: кучка «Ойле», «Ара» с повреждёнными ногами, безрукая «Штар», ещё одна «Штар», но немая и без рожи, а также полумёртвая «Колибри»? Им конец, понимаешь? КО-НЕЦ. В этом беспорядке никто из них не смог бы выжить. Собираемся и уходим отсюда. Так... Этот гештальт, этот господин Штольц сделал мне весьма дельное предложение: сохранение жизни, восстановление в звании, даже медальку могу получить. Однако всё это слегка-слегка не вписывалось в мой план. Не ради того я проделала такой путь, чтобы согласиться на такую дрянь. Поэтому я наклоняюсь к нему и делаю самую широкую улыбку, ведь улыбаться в этом дипломатичном деле — главное, а также для лишнего намёка сжимаю свой кулак над его ухом. — Штольц. Дружок. Наверное, я тебе не рассказывала, но мне пришлось проделать очень, очень долгий путь, чтобы вернуться сюда. И вернулась я лишь из-за того, что мои подруги всё ещё были здесь. Те самые, которые пережили «С-23». Поэтому давай-ка ты выйдешь на улицу, а я пойду спасать своих девочек. И, может быть, мы вернёмся живыми и согласимся на твоё предложение. — ... Иди куда хочешь. Самоубийца. — Вот и славненько. Напомни, ты из комитета, что отвечал за станцию? — Не твоё собачье дело. Поговорим, как только ты завершишь свой поход. — Всенепременно. Буду всей душой ждать этот разговор. Штольц старался держаться храбрецом, но его глаза то и дело бегали туда-сюда. Затем данный член… комитета по «не-моим-собачьим-делам» нервно зашагал на выход из столовой, присоединившись к спасённым гештальтам. Я же направилась к офицеру, что уже заканчивала опрашивать уцелевший персонал, пока я трепалась с этим выскочкой в дорогом костюме. — Отто, я получала сообщения по рации, что здесь должны были сражаться бойцы группы Каплана. Где они? — Попытались пробиться к оружейной, фрау протектор. — На каком из этажей? — Эмм... Вроде бы на этом. Можно уже нам уйти отсюда? — Можно. Но сперва я приказываю вам оттащить этих реплик к главному ходу. Там вам уже подскажут, что с ними делать. — Вы уверены? Может, проще их добить? — Добьём, гештальт, если не останется другого выбора. А теперь поторапливайтесь, пока они не очнулись. Повар, пыхтя и горбатясь, принялся с трудом волочить одну из побеждённых нами «Штар», пока мы возвращались в коридор и перезаряжали оружие. Одна из подчинённых офицера резко схватилась за голову, всем видом выражая нахлынувшую боль. Заметив, что мы все уставились на неё, она поспешила убрать руку со лба и сделать вид, будто ничего не случилось. — К4024, всё в порядке? — Так точно! Мне захотелось кое-что уточнить, чтобы подтвердить свои опасения. Я подошла к командиру группы и спросила её: — Офицер, где находится изолятор, в котором удерживали Колибри-дезертира? — Прямо под нами, если мне не изменяет память. — Ясно. Вот что, вашей подчинённой нужно выйти и подышать свежим воздухом. — Рекомендация или что-то конкретное? — Мы, скорее всего, находимся в зоне поражения Колибри. Меня предупреждали держаться от них подальше, когда они не в себе. Когда «Двадцать четвёртой» станет лучше, то пусть она вернётся в строй. — Чёрт, ладно. Значит, будем проводить ротацию. У кого-нибудь ещё ощущается мигрень или что-то на подобие этого? Нет? Вы лучше не отмалчивайтесь! Я не хочу, чтобы формация развалилась прямо посреди боя. Девушки начали переглядываться друг с другом. Всегда считалось, что жалоба на самочувствие является признаком слабости, тем более среди протекторов. Но ситуация требовала того, чтобы чувство гордости уступило место рациональному мышлению. И вот уже одна из «Штар» начинает неловко тянуть руку кверху, не встречая какого-либо недовольного взгляда в свой адрес. — У-у меня ещё ощущалась мигрень. — Кто-нибудь ещё? Молчание? К4024 и К4025, отправляйтесь во внутренний двор и «покурите». Как станет лучше, бегом обратно в строй. — Так точно. — Перед уходом возьмите каждая по одному телу и помогите гештальтам вытащить их наружу. — Есть! Я тоже ощущала лёгкое недомогание, но чёрт, я ощущала недомогания и посерьёзнее. В нашем отряде временно выбыли из строя двое бойцов, однако к нам уже спешило пополнение. То была прежде раненая «Штар» со следами использования патча на себе. — К4088. Раны залепила и готова помогать. — Вовремя. Патроны хоть есть? — Два полных рожка. Вопрос: зачем вы приказали вытащить дефектных сестёр наружу? Они же могут напасть на нас! — А могут и не напасть, если их мозги встанут на место. Сейчас они все изранены и никакой опасности для нас не представляют. — … Им придётся объясниться, какого чёрта они открывали огонь по нам… — Что-то связанное с «Колибри». Шторх считает, что это они виноваты. — Щелкунчик…? Но зачем ей атаковать нас? — Понятия не имею, но нам предстоит разобраться с ней и с той дезертиршей. А между делом решить огромную проблему заключённых. Пока командир приветствовала новенькую, я решила, что мне стоит поучаствовать в формации «Штар», чтобы помочь им с нехваткой бойцов. Я приметила себе щит одной из дефектных, что мы обстреляли. Щит вполне подойдёт мне, но использовать его одновременно с тростью? Однако если я просуну руку до предплечья через ручку, то хватит места для кисти, чтобы держать лёгкое оружие. О перезарядке не может идти и речи, как и о полноценном прикрытии и стрельбе одновременно. «Драхе» с его магазином в 30 патронов и одиночным режимом стрельбы был бы очень кстати. — Шторх, решила присоединиться к построению? — Вроде того. — Тогда, ты и К4088, вставайте во вторую линию. Отряд, выдвигаемся! Я шла во втором ряду вместе с остальными. Двигались мы в относительно быстром темпе, но перед каждым поворотом останавливались, давая одному из бойцов проверить наличие угрозы за углом. Команда: «Всё чисто», и мы следуем дальше. Весь путь нас сопровождали следы от выстрелов на стенах, потолке и окнах, а также множественные разбросанные гильзы. Иногда находили не то кровь, не то оксидант, но никаких тел вокруг. Это было одновременно и облегчением, и тревожным знаком. Несмотря на то, что я пребывала в этой тюрьме пару суток, я совсем не узнавала эти коридоры, и боевая обстановка делу не помогала. Поэтому, когда мы добрались до основного лифта и лестницы, ведущей на следующие этажи, это стало для меня сюрпризом. Хотя тяжело что-то запомнить, когда тебя тащат, словно мешок с покойником. — Проверьте периметр. — Чисто. — Чисто! — Пост, приём, мы обеспечили контроль над главной лестницей. Можно продвигаться на следующий этаж. — Принято, К4021. Мы пытались связаться с Уорреном, но он больше не выходит на связь. — Как долго? — С момента вашего захода внутрь. Однако, он успел сообщить нам, что если с ним не получится связаться в ближайшие полчаса, то в наших полномочиях снять караул с наблюдательных вышек и направить на помощь к вам. Так что скоро у вас появятся ещё люди. — Поняла. Сейчас проверим состояние оружейной. Конец связи. Мы зашли в следующий коридор, как внезапно повсюду начал мигать свет. Наконец-то перебои с электричеством? Генераторы долго держались. Всё помещение тут же погрузилось во мрак, навевая дурные воспоминания. Так. Неважно, что там будет на уме у командира отряда, но я абсолютно точно буду перемещаться между этажами лишь по лестнице. К чёрту лифты. «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» — Ходу, ходу, ходу, девушки! Отряд включил наплечные фонари и перешёл на бег. Я едва поспевала за ними, стараясь не упасть. Идти пришлось не долго: через несколько десятков метров отряд остановился, направив лучи света на четырёх реплик, стоявших к нам спиной и державших в руках огнестрельное оружие. Ещё одна «Штар» лежала на полу с разбитым лицом, не представляя какой-либо угрозы. Сами дефектные вели беспорядочную стрельбу по укрывшимся за углом уцелевшим, не давая им высунуться и выстрелить в ответ. — Построиться и открыть огонь! Являясь теперь частью формации, я вместе с остальными протекторами, плечом к плечу, вела стрельбу по ополоумевшим охранницам тюрьмы. На мгновение я даже забыла, что у меня больше нет официального статуса протектора, а для остальной Нации я и вовсе умерла. «БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ» Огонь одиночными выстрелами по конечностям, чтобы лишить поражённых биорезонансным сигналом реплик возможности давать отпор. Затем сближение и удары электрошокером по их корпусам. Профессиональная работа. Я бы хотела пожать руку гештальту-прототипу «Штаров». А вот «Шторхи», похоже, оказались застигнуты врасплох происходящим. Неудовлетворительно. — Неужто прибыло подкрепление? — Вроде того. Каплан, это ты? Можешь не прятаться. — Джентельмены, теперь по дамам не стреляем. Обойдя сдавшихся под нашим огнём дефектных, мы направились на голос гештальта-мужчины, что был частично заглушён шлемом. У двери в оружейную мы встретили компанию, примерно схожой с нашей по размеру: пять гештальтов в тяжёлой броне, покрывающей практически всё их тело, за исключением боков и сочленений. Мужское братство тут же ринулось пожимать руки моим союзницам, радостно встречая нас. Но не все разделяли эту маленькую победу: у стены находилось ещё двое оперативников из группы Каплана, которые истекали кровью. С них сняли шлемы, чтобы облегчить им доступ к кислороду. Поприветствовав партнёра и осмотрев раненых, К4021 переменилась в лице, увидев запертую оружейную и разбитую дверную панель. — Оружейная закрыта? Каплан, что здесь случилось? Как обычно твоих рук дело, или же наши товарищи тут всё раздербанили? — Вот эта вот дура… Каплан захотел пнуть лежащую без сознания «Штар», чьё лицо было разбито, но остановился, увидев взгляд остальных протекторов. — … Она заперла оружейную, разломав панель на двери. Объяснила это тем, что боялась проникновения нарушителей вовнутрь и потерю всего арсенала. А потом схватилась за голову и открыла огонь в упор по моим бойцам, пока мы её прикладами не уложили «поспать». — Вам тоже стреляли в спину? — Было дело, «Восемьдесят восьмая». Не подумай ничего такого, но от такой «биполярочки» можно и параноиком стать. — Тц. К4088 рефлекторно приложила руку к ране, на что Каплан понимающе качнул головой. Привыкнуть к тому, как вроде бы адекватный напарник внезапно открывал огонь по своим же было крайне тяжело, если не невозможно. А на последних словах Каплан делал особый акцент, намекая на суровую правду: если гештальты лишь заболевают от биорезонанса, то реплики начинают атаковать всё, что движется. Буйства наших «сестёр» крайне редки, но всегда заполняют собой информационное пространство. И если данный инцидент хоть как-то не отцензурят, то позже местным протекторам будет тяжело взаимодействовать с гражданскими вне тюрьмы. — Так... К4022, попробуй осмотреть панель, может, ещё можно что-то предпринять. Что важное мы теряем из снаряжения? — Шлемы-подавители резонансных волн, товарищ офицер. Попасть к «Колибри» внизу без них нереально. Не прошло и десяти секунд, как К4022 перестала возиться с наборной панелью и громко топнула ногой. Похоже, что попадём мы в оружейную нескоро. — Проклятье, тут нужно вскрывать всю дверь целиком! Провода наружу, панель не горит, мне просто не с чем работать! — Имперское проклятье… Ладно, достанем резак из нашего броневика и вскроем дверь вручную. У кого как с самочувствием? — Болит… — У меня тоже… — К4022 и К4023, хватайте по телу и двигайтесь к выходу. К4026 и К4027, вы уведите отсюда раненых. И тоже подышите свежим воздухом. К4028, ты тоже помогай с выносом корпусов. Как закончишь, достань резак и приготовься вскрывать эту дверь. К4088, ты недавно с улицы, так что ты мне понадобишься. Пробегись по всему этажу и сообщи, если встретишь ещё дефектных или гражданских. Я попробую проверить доступ в изолятор, где держали дезертиров. А ты, Шторх, в таком случае двигайся наверх. Посодействуй этим «джентльменам». — «Двадцать первая», почему у неё протезы, и где вы её откопали? — Пусть она сама вам и расскажет. — Такие истории я слушаю только под пиво. И зачем ты распустила всех своих девочек? — Биорезонанс. «Колибри» неосознанно пытаются всрыть наши черепушки. Выйдем из зоны действия сигнала — сможем вновь соображать. — Ясно... — Ну, хватит стоять на месте, парни, у нас ещё много дел и этажей впереди. — Бёнгш, помоги дамам вынести последнее тело. Может, они хотят их так в чувство привести или же снаружи уже выкапывают общую могилу для нас всех, я без понятия. Всем остальным прокашляться, просморкаться, почесать, где чешется, и давайте с бодрой улыбкой наверх. Шторх, не отставай. — Командир, так не почесать же через броню! — Ха-ха-ха! Пока бойцы шутили между собой и отпускали сальные шуточки, я замалчивала свою начинающуюся мигрень. Словно мелкие иголки вонзались мне в голову. Но если то сообщение на КПП было правдивым, то возможно, что некие «Тринити» смогут избавить меня от неё. Теперь я была «прикомандирована» к Каплану и трём бойцам его подразделения. И хоть нас осталось всего пятеро, а мы даже не достигли второго этажа, не сказать, что наша группа была уязвимой. Снаряжение моих новых спутников отличалось от охранников-гештальтов на КПП, или у главного входа. Вместо обычных бронежилетов их тела по большей части покрывали стальные доспехи. Наколенники, тяжёлый бронежилет, покрывающий также плечи, наплечники, наручи, защита на паху и стальной шлем с системой замкнутого дыхания. Двое были вооружены «EIN-12», а двое других «Драхе». Этих парней вызывают лишь по особым случаям, и сейчас как раз был именно один из таких. — Шторх, ты поспеваешь за нами? — Поспеваю... — Реплика-калека, непонятно откуда взявшаяся. Удивительное зрелище. — А ещё удивительно то, что калеку приставили к нам в качестве единственной поддержки. — Удивительно? Скорее Революционерка над нами посмеялась. — Если вас это успокоит, то я не буду просить о помощи, когда меня ранят. Считайте, что я как хорошая мишень для них, чтобы потратить боезапас. — Отличная мысль, так и будем считать впредь. — Эрвин, не говори чушь. Тебе в отряд дали большую женщину, а ты такой «Ну и что? Я себе ещё найду». — Есть одна женщина, которая по-настоящему любит Эрвина, но она отзывается на «Мама». — Ха-ха-ха! Я ощущала себя в коллективе, где всех «Шторхов» сделали ниже ростом, сменили пол, добавили волос на груди, а также ещё кое-какие запчасти. Чушь и болтовня вместо концентрации, чтобы легче переносить стресс. Однако, поминая происходящее с гештальтами на «Серпински», я не могла не поинтересоваться самочувствием моих сопровождающих. — А у вас… не болит голова? — Может, и болит, но у нас нет электронных мозгов, которые могут забарахлить и заставить нас стрелять по своим. Слава плоти, из которой мы состоим. А, народ? — Слава плоти! — Ха-ха-ха-ха! — Мужчины... — И что, «мужчины»? Ты же из этих, « Шторхов». Скажи, будто тебя это не забавляет? — Справедливо. Я закатила глаза, но аргумент Каплана оказался действенным. Чёрт, с такими гештальтами мне бы хотелось отправляться на задания, будь я моложе, целее, и... Если бы не знала своих подруг. — А ты, каков резон на тебя рассчитывать? Не подстрелишь нас в спину? — Разрешаю изрешетить меня, если увидите признаки того, что я становлюсь, как остальные. — Жёстко. Идёт. В незнакомцев стрелять проще. — Вот бы ещё свет был, чтобы их лучше видеть... Словно услышав мольбы отряда, коридоры вновь озарились солнечным светом ламп накаливания. Мы как раз подходили к лифту, когда заработал резервный генератор. Но моментально меня окутал страх, когда Эрвин подошёл и попытался вызвать лифт. К огромному счастью случился новый перепад энергии и лифт застыл где-то наверху. — Это ещё что… Запасному генератору тоже хана? — О нет. О ужас. Чёрт, похоже, что мы будем вынуждены воспользоваться лестницей. — Шторх, ты, похоже, наоборот в восторге от этого. — Что меня выдаёт? — Ты прикрываешь рот рукой. — Справедливо. — В нашей броне, да по лестнице… Всё хорошо в моей работе, кроме этой части. «БАХ» Почти достигнув второго этажа, мы услышали выстрел, практически рядом с нами. Каплан приказал одному из своих бойцов пройти вперёд и выглянуть за угол, но тот не обнаружил там врага. Если союзник, то тем более следовало спешить на помощь, так что мы приготовили своё оружие. Своей спиной приветствовала нас одна из последних оставшихся в строю «Шторх», что стреляля из дробовика в другой конец коридора, где в лужах крови уже валялось несколько гештальтов-заключённых. — «Тридцать вторая», что у тебя по обстановке? Жизнь бьёт ключём, а ты даёшь сдачи? — Каплан? У нас тут полная жара! Эти ублюдки добрались до оружейной, но кроме этого, тут ещё и наши сёстры сходят с ума! Я всегда хотела поучавствовать в реальном сражении, но не так же! А ещё-- Ты…! Я узнаю её. С3832. Она была одной из тех, кто избивал меня в комнате допроса. Пусть я провела с ней не так много времени, как с двумя другими «Шторх», всё же её удары по животу я запомнила. Сейчас она смотрела на меня с широко раскрытым глазом, полным ненависти, пока её второй был заплывшим, похоже, от чьего-то удара. — К-как?!.. Какого чёрта она здесь делает?! — «Тутушка», ты чего разоралась? Мертвеца увидела? — ТУПИЦЫ ТУГОДУМНЫЕ! ТУНЕЯДЦЫ! Почему вы не проверили, кто она?! Вы понимаете, что притащили сюда дезертира?! — Дезертира? Нам её оперативная группа с первого КПП подбросила из-за нехватки людей. — Да вы все тут с ума посходили?! — Эй, калека, скажи ей что-нибудь. Мне не платили за то, чтобы я оправдывал тебя. Вся эта предыстория с АЭОН хоть и была той ложью, что спасла мне жизнь, но меня уже начинало подташнивать от неё. Однако, если «Тутушку» хоть немного успокоит такое оправдание, я проговорю его в очередной раз. — Ты разве не слышала, что меня запросила АЭОН? Отвечай, да или нет. — Нет! Я не слышала! — Значит, что твои сёстры тебе не рассказали об этом. Меня увезли на вашей машине из тюрьмы по запросу АЭОН для допроса. Затем отпустили. Сюда я возвращалась, чтобы увидеться с подругами. Затем, как услышала, что вам нужна помощь, решила не остаться в стороне. — Врёшь! Вся твоя история — враньё! И тебе плевать на нас! Так, отошли! Я сама свершу казнь! «Тутушка» вытянулась во весь рост и направила дуло дробовика мне в лицо. Мне крайне не хотелось вступать с ней в конфликт, но я не позволю ей навредить мне. Каплан заметил, как я покрепче сжала свою трость и поспешил вмешаться. — Ты вправе считать меня дезертиром. Но ты никогда не задумывалась над тем, почему остальные тоже дезертировали. «Колибри», из тех, что приписывают к «Фальке», тоже бежала с нами. Что могло заставить её так поступить? — Плевать… Главное — это факт совершения нарушения, а не причина. Признак слабой воли. — То, что происходило на «Серпински», повторяется и здесь. Протекторы атакуют друг друга. На внезапную массовую деградацию это не похоже. Тогда почему это происходит? — Хватит задавать мне вопросы. Я понятия не имею, почему так получилось, но это и не важно! — Ха. Не удивительно, что гештальты считают нас за тупых громил, не желающих включать голову. — Гррр, какая же ты сво-... — Тише-тише, дамы! Я понимаю, что вы на стрессе, но давайте-ка вы не будете сейчас выяснять между собой отношения! Дезертир, не дезертир, я вас обеих изрешечу и отправлю на улицу, чтобы вы не мешали нам тут вести бой! Поэтому, пожалуйста, сбавьте обе обороты и не дерзите друг другу. Дельный совет. Я тоже начинала заводиться. Потребовались большие усилия, но я выдохнула и попыталась смягчить тон, не осыпая её оскорблениями. — Ладно... Послушай, твои сёстры стреляют по своим. Тебе, может, и не важно, как так получилось, но важен сам факт. Кто-то врезал тебе по лицу за то время, пока я здесь отсутствовала. Ставлю свою трость и пальто, что это произошло сегодня, и атака была неожиданной. Но есть шанс всё исправить. Не убивая тех, с кем ты сражалась бок о бок. Позволь помочь вам. — Я согласна принять любую помощь, кроме твоей. Она замешкалась, но тем не менее, не отвела ствол от моего лица. Но и не выстрелила. — Просто дай мне идти первой. Используй меня как приманку для их выстрелов. — Ты просто сбежишь, едва покинешь наше поле зрения! — Я намерена увидеться с теми, кого арестовали вместе со мной. И они все находятся в этом здании. Этого тебе достаточно? — Нет. — Очень жаль. Но мне надоело тратить время на болтовню. Я пошла вперёд. — Стой! — «Тутушка», время идёт, а мы всё ещё стоим на месте. Или ты ждёшь, когда заключённые помрут от старости, а раненые от потери крови? Отряд, выдвигаемся. — Гхх... Чёрт с вами... Пойдем... Только не смейте меня больше называть «Тутушкой»! Иначе я использую ваш язык как щётку, чтобы прочистить свой-... — Да, да, мы поняли. Я отошла не так далеко от «Шторх» с невероятно глупой кличкой, как приметила одну единственную запертую камеру во всём ряду этого коридора. Руки, что цвепились в прутья, принадлежали не гештальту, но... Штар? Что она здесь делает? — Выпустите меня отсюда! Прошу! Я даже остановилась от такой неожиданности. Лицо данной заключённой было всё в оксидантоподтёках от множественных побоев, но что более интересно: на ней всё ещё висела броня и пустая кобура из-под табельного оружия. Похоже, что упекли её сюда в спешке и, возможно, всего лишь часы назад. — Шторх, выпусти меня отсюда! Это недоразумение, что я оказалась здесь! Я повернула голову в сторону С3832, что переключила взгляд, полный отвращения, с меня на другую реплику. — Ты, ненормальная, держись подальше от прутьев. А ты, опозоренная, не слушай её белиберду. — За что её посадили? — За то, что с головой не дружит. К4043. Вломилась в оружейную и начала стрелять по своим. Верно говорю? Идиотка… — Пожалуйста, дайте мне искупить вину своей кровью! — Ты уже позор для всей своей серии. Ничто не отмоет этого. Я подошла ближе к камере, где содержался этот провинившийся протектор. Она мне напоминает нескольких «Штар», с которыми я пересекалась на станции. Атаковала своих, словно та недосыпающая бродяга. Хочет покарать нарушителей, как обезумевший офицер. И чувствует стыд за содеянное, как чувствовала и Аделин. — Если она так хочет сражаться, то пусть встанет со мной на первую линию. «Тридцать вторая», откроешь для этой провинившейся камеру? — И не мечтай. — Клянусь вам, что у меня прошли проблемы с головой! Я знаю, что звучу жалко, но я и вправду больше не чувствую никаких головных болей! Словно как по щелчку пальцев, с меня тоже спала мигрень, а её голос стал ощущаться как-будто чище... Будто мне заменили аккомулятор в рации на броне. — «Тридцать вторая», пусть она выйдет. Этажом ниже мигрень ощущалась не только у меня, но и у подкрепления «Штар» с блокпоста, что подтвердят джентельмены позади. Здесь же я ничего не чувствую. Это должно быть работа неких «Тринити», про которых мы слашали по рации... Они ведь находятся где-то здесь? — В медблоке, куда я не смогла попасть. Наш-... Моя сестра сообщила, что им удалось чего-то достить с поражёнными протекторами. Врать не буду, у меня самой голова раскалывалась, пока я не поднялась сюда... Чёрт с вами… Сейчас открою. Но шагайте обе впереди, чтобы я чувствовала себя в безопасности. Достав ключи, «Тридцать вторая» отперла решётку, откуда медленно и нерешительно вышла побитая Штар. Будто даже её собственная броня не принадлежала ей и она её у кого-то украла, за что и была арестована. — Можно мне оружие?.. «Тридцать вторая» наотрез отказалась, что не стало неожиданность. А в группе Каплана запасного оружия просто не было: они вкладывали обоймы для основного оружия во все свободные места, включая в кобуру на поясе. Не по уставу, но если им так практичне, то Революционерка им судья. Поняв, что никто не собирается ей ничего давать, я высвободила кисть, позволяя «Протектору» повиснуть на моём пальце, после чего протянула его вместе с обоймами к К4043. «Тридцать вторая» успела настрелять несколько заключённых, так что просто смародёрю что-нибудь у убитых и попробую оказать так огневое воздействие. — Спасибо. — Без проблем. — Вы ещё обниметесь тут, ненормальные…

***

— Наконец эти реплики закончили трепаться. — Пошумим, Каплан? — Пошумим.

***

У впереди лежащего зека я подобрала «Айнхорн». Одна, две, три… Три гильзы лежали на полу. Значит, у меня осталась ещё половина барабана. Но любому гештальту хватит и одного выстрела в тело из такого револьвера. Едва мы завернули за угол, как по нам тут же начали стрелять. Заключённые прятались за импровизированными баррикадами и украденными щитами охранников. Настало время открыть огонь в ответ. — Погнали! Каплан скомандовал своим бойцам идти, пока я медленно двигалась вперёд, принимая выстрелы своим щитом. Все четыре бойца начали вести подавляющий огонь по… Один, два, три, четыре, пять, шесть… Десяти заключённым. «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» Пули и оскорбления отскакивали от брони отряда Каплана, пока они ответным огнём валили на пол одного сбежавшего заключённого за другим. К огню присоединилась и К4043, что до этого прикрывалась стенкой, и С3832, что шла позади нас и открывала огонь по тем, кто ещё не упал из-за ранений. Один точный выстрел от Штар, и прячущийся за столом заключённый рухнул с простреленной головой. Отряд Каплана не церемонился, как и «Тридцать вторая», и при возможности производил контрольный выстрел в тело. — Кто убил того лысого? Он был моим. — Хорош считать убийства, это не профессионально. Всё равно у меня счёт больше. — Гештальты, не засоряйте эфир в моей рации! — Слава плоти! — Слава плоти! «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» Когда мы скосили десяток заключённых, новая волна из арестантов ударила по нам. Они превосходили нас количественно во множество раз, но обладали нулевой подготовкой. Я видела, как некоторые из них стреляли не то, что не целясь, а держа оружие над головой, будто это очередная уличная разборка, где победит тот, кто выглядит грознее. «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» «БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ» — Давим гадов до библиотеки! Из помещения, где хранились книги, по нам открывали огонь всё новые и новые заключённые. Быстро предположив, что они захватили её, чтобы найти запрещённые книги по изготовлению самодельных взрывных устройств, я позволила себе улыбнуться. Думаю, что и мне пора пострелять. Отведя щит чуть в сторону и быстро прицелившись, я попадаю одному из заключённых в грудь. Он сразу падает, а вид пробитой груди «Айнхорновским» калибром заставляет остальных заключённых впасть в панику. Теперь они прячутся за столами и стелажами книг, высовывая лишь оружия для стрельбы наугад. Мы полностью овладели инициативой, что позволило Каплану отдать распоряжение: — «Тридцать вторая», Эрвин, подходите вперёд и бейте по ним в упор из дробовиков, остальные обходите по сторонам. Я сделала ещё пару выстрелов в сторону баррикады, где прятались заключённые, чтобы не дать им высунуться. У заключённых, ко всему прочему, не хватало ещё и достаточно боеприпасов на каждого человека, поэтому без какого-либо сопротивления подбежавшие охранники тюрьмы выставили дробовики и начали стрелять с близкой дистанции, пробивая насквозь металлические столы. Прятавшиеся за книжными стелажами были моментально сняты ударом с флангов, не оставив заключённым в библиотеке ни малейшего шанса. «БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ БАХ» Мы со Штар решили времени не терять и принялись подбирать себе оружие посерьёзнее у убитых снаружи. Я выбросила револьвер в сторону и сняла щит, чтобы было удобнее искать среди лежачих тел «Драхе» или «Протектор». Мне удалось найти пистолет-пулемёт, но можно было заранее догадаться, что весь рожок окажется пустым. Зато в штанах этот самоубийца, который решил высунуться во весь рост напротив Каплана, носил ещё один. Вставив его, я переключаю режим ведения огня на одиночный. «Сорок третья» же раздобыла «Айнхорн» и тут же принялась перезаряжать его, используя нестрелянные патроны из других револьверов. Я и раньше замечала, что они имеют какую-то особую тягу к этому оружию. Что ж, элегантное оружие понравится любой элегантной даме. А их гештальт-прототип, судя по Аделин, как раз была такой. — Эй, «Сорок третья», не подскажешь где здесь держали заключённых с «Серпински»? — На первом и третьих этажах. — На третьем… Что ж, ясно. Звуки пальбы прекратились, и из библиотеки вышли довольные охранники, на ходу перезаряжаясь и отпуская колкости. — Медперсонал туда можно не отправлять. Каплан подошёл к «Тридцать второй», и они что-то быстро обсудили, после чего последовал новый приказ: — Двигаемся к контрольному посту. Только затем в медблок. Пока они проходили мимо, я мимолётно глянула на броню гештальтов-охранников: множество следов от попаданий, рикошетов и помятые листы брони. Даже имея такую броню нужна недюженная храбрость, чтобы шагать под огнём прямо на врага, так что награду себе эти бойцы более чем заслужили. Я подобрала свой щит, который тоже получил немало попаданий. Главное, что меня не зацепило, чего я не могу сказать о «Тридцать второй»: с её правой руки струилась тёмная жидкость. Может, шальная пуля зацепила её плечо, но на общей боевой эффективности это не скажется. Сама знаю, о чём говорю. Оставив позади себя два десятка убитых и пропитав книги кровью и свинцом, не встречали больше… живых заключённых, пока не подошли к посту охраны. Но там нас уже ждала ситуация с заложниками. Двое заключённых держали пистолеты у головы охранников, пока третий стоял сзади и караулил дверь. — А ну живо сложили оружие! Иначе мы им башку снесём! — Опускайте оружие, иначе ВАМ не выбраться живыми! — Заткнись, реплика, мы были приговорены к смертной казни, нам нечего бояться ваших угроз! — Ты, падаль, сгниёшь здесь! У «Тридцать второй» не слишком удачно выходило вести переговоры, отчего она и заключённый просто начали орать друг на друга. Я заметила, как Каплан и Штар обсуждали возможность обойти комнату сзади, чтобы обстрелять нарушителей. Но похоже, что заведённые «Тридцать второй» заключённые могли выстрелить в заложников раньше. — Да пошла ты! Я грохну их прямо здесь и прямо сейчас! — Я отдам тебя живьём на съедение сторожевым псам! «БАХ-БАХ-БАХ» Заключённые упали замертво. Мы все подбежали вплотную к окну поста охраны, чтобы разглядеть неизвестных стрелков. В помещение вошли два гештальта зрелого возраста, один из которых мне кого-то напоминал... Минутку... — Вы двое, сами не пострадали? — Нет... Нет, всё хорошо. — Отлично, сынки, теперь выходите из будки. О, смотрю, там ещё подкрепления прис-- Ринда? — Вальтер Эмиль фон Бокк? Заложников отпустили. Сказали им, чтобы мчались на первый этаж к выходу. После этого обе наши группы встретились в холле, снаружи контрольной будки. Фон Бокк, капитан корабля эвакуации, а его за что посадили? За то, что летел с нами? Самого герр майора сопровождала женщина-гештальт, лет шестидесяти, тоже облачённая в армейский мундир. Для своего возраста она отлично выглядела и, что самое главное, стреляла. Чувствовалась армейская подготовка, на которой не ставили крест и продолжали оттачивать. — Ну и ну, неплохая стрельба, старички. Я Каплан, а это мои ребята и девчата. Мы тут занялись генеральной уборкой и почистили этот этаж от огромной оравы заключённых. Не подскажите, где остальные могут прятаться? — Основная их масса двинулась наверх по главной лестнице, на пятый этаж. — К надзирателю? Зачем? Поторговаться за свободу? — Вряд ли. Думаю, что его либо возьмут в заложники, либо пристрелят. Один из бандитов проговорился, что будет сбор на крыше. Так что за ними вылетел транспорт. — Транспорт? Проклятье, могут и удрать ведь… Значит, нам нужно топать наверх. Отряд, назад к лестнице. Вы, дамочки, попытайтесь перекрыть выход с третьего этажа, чтобы ни один гад к нам в тыл не прошёл. На четвёртом никого не осталось, так что вряд ли заключённые задержались там. В крайнем случае мы спустимся к вам и поможем зачистить остатки здания, когда убедимся, что надзирателю ничего не угрожает, а доступ на крышу заблокирован. Каплан и его и без того небольшой отряд развернулись и быстрым шагом направились обратно, чтобы попытаться подняться сразу на три этажа выше. Если вся основная масса преступников действительно скопилась у выхода на крышу, то я и впрямь не завидую ему. Хотя, похоже, что ему и его бойцам нравится та часть работы, где они стреляют во всё, что движется. Проводив их взглядом, фон Бокк заговорил с нашей троицей из оставшихся протекторов: — А вы, реплики, проследуйте за нами. И ты тоже, Ринда. — Слушаюсь, герр майор.

***

— Ринда? Её кличут Риндой? Что это вообще за прозвище такое? — А мне нравится. Словно кто-то хотел называть её по имени. — Кто дал ей эту кличку? «Ойле»? Эти пустоголовые трусливые крикуньи? — Лучше уж они, чем мы. А то эти клички в духе «Гора», «Стена», «Гигантота» мне никогда не нравились. И тем более нельзя давать твоим сёстрам выбирать прозвища, «Тутуш-»... — Заткни своё «Штарло» сейчас же!

***

Мы следовали за двумя бывшими солдатами Нации, успевших во время суматохи зачистить свою зону боестолкновений. По сторонам лежали тела заключённых, которых устранили единичными точными выстрелами. «Тридцать вторая» и «Сорок третья» немного отставали, обсуждая чьи-то прозвища, поэтому я приблизилась вплотную к гештальтам чтобы поговорить с ними. — Вальтер фон Бокк, как же так произошло, что вы оказались в тюрьме? — Арестовали, чтобы заткнуть рты. — А если официально, то мы «укрывали дезертиров на своём корабле». Кстати, приятно познакомиться, Ринда. Мы многое про тебя слышали, пока общались с твоими подругами. — Взаимно, фрау... — Полковник Гретэль Анастасия Диаз. Можно просто Гретэль. — Хорошо, фрау Гретэль. Надеюсь, что подруги обо мне не говорили ничего плохого? — Нет, лишь истории о том, как ты самоотверженно ринулась за последней репликой. А перед этим пробивала себе путь через всю станцию. Нам все уши прожужжали твоими подвигами. — Это… преувеличение. — Преувеличение? А по моему как раз наоборот, раз у тебя так глазки забегали. Эту бабку не проведёшь, хоть я и пыталась прикрыть лицо воротником от пальто. Что до моих подвигов... Во-первых, в те моменты я не била себя в грудь и не ощущала героем. Чёрт, я была напугана происходящим, хотя страх для протектора — это излишнее чувство и признак слабости. Во-вторых, если бы я не нашла Рину, то моё возвращение на второй этаж было бы не более, чем идиотским самоубийством, когда путь к спасению был так близок. В-третьих, я оказалась парализованной из-за того взрыва… И не смогла выполнить наше маленькое обещание с Ундиной. Но и Аделин тоже ничего не предприняла. Может… мне бы тоже не хватило духу совершить один важный выстрел? В-четвёртых, вся эта лесть меня сильно смущает. А смущаться я позволяю себе только в кругу подруг. — Преувеличение или нет, но подвиг имел место быть. Жаль, что тебя посадили из-за этого. — Я оставила командующую, герр майор. По-другому и быть не могло. — Верно. Но будь Фальке в сознании, она была бы обязана отдать приказ об эвакуации с объекта. Даже ценой своей жизни. Так поступают командиры. — Товарищи гештальты, а куда мы направляемся? — В медблок, протектор. Там находятся некоторые реплики твоей серии. — Мои сёстры? И «Тридцать третья»? Они в порядке? — Более чем. — А... А... — И твои тоже, Штар. Весь путь до медблока нас сопровождала удивительная тишина. Ни выстрелов, ни воя сирены. Последняя не могла заглохнуть просто так, и когда я подняла взгляд, чтобы получше осмотреть одну такую на пути, то заметила на рупоре пулевые отверстия. Такие улучшения планировки пришлись мне весьма по вкусу. Фон Бокк заметил мой взгляд и с ухмылкой произнёс: — Моим знакомым малюткам нужна была тишина, чтобы сконцентироваться. Подходя к медблоку, я увидела двух «Шторх» стоявших у входа и карауливших его. Им потребовалось мгновение, чтобы сложить один и один и опознать меня. Одна из них вскинула «EIN-12» и направила его в мою сторону, пока вторая ждала команды герр майора, ставшего главным на этом этаже. — ГЕРР МАЙОР, ОБЕРНИТЕСЬ! СЗАДИ ВАС ПРЕДАТЕЛЬ! — Спокойно, «Тридцать третья», она с нами. — Зачем ты вернулась?! — С вами повидаться. — Кончай шутить, дезертир! Вы понимаете, что как она бросила старшего по званию, так может бросить и нас! Фон Бокк и его спутница нисколько не смутились и продолжили дальше идти до двери. Дойдя до С3833, герр майор жестом попросил протектора нагнуться, чтобы строго высказать ей: — Думаешь, я бы стал укрывать преступников у себя на корабле? С3901 сделала больше на той станции за сутки, чем многие из тех, кто носит награды на Хаймате. Опусти оружие, барышня, её битва ещё не закончилась. «Тридцать третья» сделала недовольную рожу, но всё же послушалась офицера. Удерживая дробовик одной рукой, второй она указала на дверь, приказывая нам заходить. Мы прошли внутрь, оставив «Тридцать вторую» и её новую подружку посплетничать с сёстрами. Внутри медблока ожидаемо находилось множество раненых, как гештальтов, так и реплик. Но что меня удивило, так это то, что им оказывали помощь три «Колибри»: одна держала свои руки у висков лежачей на кушетке «Штар», пока другие использовали патчи, пинцеты, бинты и упрощённые знания по обслуживанию повреждённых корпусов, чтобы лечить раны. Единственный гештальт-медработник, который мог посодействовать, сейчас лежал с пулевым отверстием груди, в окровавленных бинтах. К счастью, судя по его общему состоянию, ему вовремя оказали помощь. — Тринити, это Ринда. Ринда, это наши маленькие помощницы. Они прочищают головы местным репликам, заодно заштопывая тела. — Здравствуйте. — Ринда… — Та, которую мы считали… — Израсходованным материалом. Просим прощения. — А за что?

***

— «Порча» и «Шокер». Всё-таки смогли прорваться через этот хаос. Рада вас обеих видеть. — Взаимно, «Тутушка». — Так, я передумала. Давайте всё же пользоваться серийными номерами. Штар была права: у нас просто чудовищные клички. C3833, C3839, ещё раз здравствуйте. — Ты всегда можешь попросить старшую сменить тебе прозвище... — Обязательно, «Тридцать девятая». Как только этот хаос закончится, так сразу и займусь этим. — Не, ну, всё не так плохо, ведь мы освободили места для новых «посетителей»! Аха-ха-ха! — Ха-ха-ха… Да… О, «Тридцать вторая», это с тобой К4043? Ну и как твои галлюцинации? Уже можно списывать? — Странно, но… они прошли. И… как это сказать… Чем ближе я к этой комнате, тем мне лучше думается. — Это всё малютки Тринити. Старый солдат был прав, они действительно оказались полезны. — «Тридцать третья», так это ты выпустила этих офицеров из тюрьмы? — Пока что от них лишь сплошная польза. И стрелять умеют, и на разведку ходят. — Но всё же... Мы разрешаем заключённым свободно разгуливать по нашей территории… Даже той твари. Р-и-н-д-а… Ты слышала, как её назвал тот дед? Именем обзавелась, словно можно пойти и подобрать его на улице. Нужно будет поставить точку в её вопросе. — Оставлю это на тебе, сестра. Моя задача — охранять «Тринити». — Трусиха. Наша задача — это спасти Щелкунчика и надзирателя. — Боюсь, что из-за Щелкунчика всё и произошло. Так мне рассказали эти «Колибри». — Ты ставишь каких-то незнакомых реплик выше нашей дознавательницы? — Лучше пройдите внутрь, да сами посмотрите на результаты их работы.

***

Мне ещё не доводилось видеть, чтобы «Колибри» общались подобным образом. Я знала, что они «стайные» реплики, отчего мне было странно видеть Щелкунчика совершенно одну. Но даже на «Серпински» я не пересекалась ни с кем из их серии, кто бы так необычно общался. Пока я удивлялась этим тройняшкам, фон Бокк времени не терял и вместе с фрау Гретэль перезарядили своё оружие, благо полные обоймы уже лежали на столе. После этого старый гештальт обвёл «Тринити» рукой, словно гордый отец, и заявил: — То, что эта тюрьма ещё не провалилась окончательно в бездну, дело рук этих девушек. Они что-то сделали со своим биорезонансом, отчего местные реплики перестают проявлять признаки деградации и начинают вести себя как люди. У вас на «С-23» было так же? — В плане шастающих реплик, атакующих всех вокруг? Очень похоже. Не достаёт только уродливых рож. Но чего у нас не было, так это «Колибри», которые смогли бы повлиять на ситуацию. Мы потеряли практически все модули, кроме одной. — Та, которую вы называете Ундиной. — Она предупреждала нас… — Но мы хотели довести процедуру допроса до конца. По нашей же инициативе. — Что именно вы увидели в её разуме? — Кошмары… И тебя… — Мы смогли расчистить её разум… Сделать проход… — По которому она отправила нам инструкцию, как бороться с этим сигналом. — И, таким образом, вы смогли привести в чувство всех этих реплик? Это то, о чём сообщала «Тридцать третья» по рации? Я чувствую, как у меня самой перестала болеть голова. — Именно. — Мы долго пребывали в своём разуме, привыкая ко всему этому. Но A1129 была совсем одна. — Один на один с этим потоком устрашающих видений. Цикл за циклом. И она смогла частично обуздать его. Это не её сигнал сразил всех реплик. Он лишь посодействовал. Ундина… А1129… Когда-то я искренне считала «Колибри» не более чем выскочками. Им всегда требовался конвой. Им всегда требовалась защита. И даже в повседневной службе они проявляли некую надменность. «Разделяющие дар Великой Революционерки», как они любили себя называть. В мою первую встречу с Ундиной я всё ещё сохраняла скептицизм относительно её талантов, лишь считая её за зазнобу, которая способна лишь лезть к другим репликам в голову. И ничем не отличаясь от своих сестёр, что без боя пали от деградации. Но зная теперь, на что Ундине пришлось пойти, чтобы вытащить меня из океана видений… И то, как даже в своём парализованном состоянии она пытается бороться… Среди всех встреченной мной реплик, что я знала, она была сильнее всех их вместе взятых. Может, я и не стояла бок о бок с Адмиралом, но... я стояла рядом с Ундиной. — Я правильно понимаю, что тогда главным источником всех бед является другая Колибри, которая служит дознавателем в этой тюрьме? — Она помогла нам, пробудив меня… — Чтобы Первая пробудила и меня с Третьей… — Но мы не успели дать ей знания. В поисках их она обратилась к А1129… — Гмм... Ясно. Две «Колибри» виноваты в произошедшем. Дознаватель сейчас скорее всего тоже не может контролировать своё тело, как это произошло с Ундиной. Но я удивлена, что им хватает сил выводить из строя реплик по всей тюрьме. — У них была связь. Сильный всплекс негативной энергии исходит от местной сестры... — Сигнал у Ундины не такой, каким мы его помним на корабле… — Он снова засорён чем-то угнетающим. И… он слабеет… — Ясно… Ундина может не пережить ещё один цикл. Я обязательно навещу её, но сперва проверю своих более ранимых подруг. Лишь подняться на этаж выше и... Мои размышления прервали доселе стоявшие за дверьми охранницы, вошедшие в медблок. — Сколько наших! — К4098, К4097, К4084… — С3826… Даже ты, С3844, попала под раздачу… — Вы и есть «Тринити»? Скажите пожалуйста, они всё ещё без сознания? — Мы погрузили их в сон… — Чтобы дать их сознанию отдохнуть… — Когда они проснутся, то снова будут прежними. Фон Бокк давно закончил свои приготовления и теперь стоял и смотрел на развёрнутую карту поэтажного плана тюрьмы. Где он её добыл меня не так интересовало, как то, что он собирался с ней делать. — Ладно, барышни, нужно обсудить дальнейший план. Тринити сообщают, что первый, самый мощный искажённый сигнал находится на пятом этаже. Второй сигнал исходит из изолятора и принадлежит Ундине. — Первый принадлежит той малышке в пальто. И если она перемещалась по всей тюрьме и вторила своему хобби заглядывать каждой в голову, то... — Верно мыслишь, Гретэль. Так она распространила свой «гнилой» сигнал по всем этажам. Но это ещё не всё — скоро сюда прилетит птичка забрать одного гадкого утёнка. И его толпу вооружённых ублюдков. Отряд Каплана слишком мал и малоподвижен, чтобы попытаться перехватить их всех. Поэтому нужно заняться и крышей тоже. — Во-первых, это было не хобби... Наша серия просто... — Привыкла проверять каждого из-за необходимости... — Во-вторых, без подавления её сигнала вы, гештальты, просто будете терять сознание. — Хм. «Тридцать третья», вы имеете какие-нибудь шлемы для подавления сигнала? — Имеем! Нужно проверить оружейную. Пока фон Бокк и «Порча» отходили в сторону, я никак не могла отвести взгляда от чего-то большого и обкиданного тряпками, что стояло в углу. По всей форме оно напоминало оружие, но я боялась предположить — какое именно? Через минуту пара вернулась с весьма скверными вестями: — Все шлемы стащили заключённые. — И что хуже всего, что кто-то знал... ЗНАЛ пароль от шкафчика с ними! Я не увидела следов взлома, кто-то аккуратно открыл дверь для них! — Значит, что напролом никак не выйдет. Пойду в обход. Тут то мне и пригодится карта. Герр майор подозвал нас всех к столу, после чего принялся опрашивать местных охранниц по поводу наличия ещё шлемов на этажах. Состояние оружейной я первом этаже я поведала. Состояние оружейной на третьем было загадкой. Но всё же, была и позитивная нота: лишь ограниченное количество заключённых могло иметь шлемы и оказывать сопротивление. — «Тридцать третья», если я воспользуюсь этим техническим тоннелем в комнате обслуживания, то куда я смогу выйти? — М-м-м... Миновав оба этажа, можно оказаться в архиве. Он находится в стороне от покоев Щелкунчика. Но и на крышу попасть можно будет только через окно. — Приемлимо. В горах Китежа приобрёл всё необходимое для такого рода дел. Итак, вот и сформировался план: я возьму на себя транспорт, а... — Секунду, герр майор, чем вы собираетесь остановить их летательное средство? — Вот этим, «Штар»! Взяв странный свёрсток в углу, фон Бокк избавил его от тканей и обнажил... гранатомёт?! — Ох ты ж чёрт!.. — Нихрена себе... — Вау... Мы стояли с открытыми ртами, словно гештальты-школьницы, пока герр майор гордо презентовал свою находку. — Гд-... Где вы его нашли?.. — Сняли с трупа одного заключённого. Гранатомёт не был собран — отсутствовал снаряд. Он находился у другого товарища. — Заключённого? Вот жеж дрянь. До всех нас докатилось простое понимание: это был не просто побег, который наложился на буйство реплик, а самая, что ни на есть, подготовленная эвакуация. С летательным средством и мощным вооружением, чтобы уничтожать транспорт охраны и хоть какое-либо сопротивление. — Нельзя... Невозможно было бы пронести такое с... — Это и не заключённые протащили. Учитывая, что оружейную вскрыли простым паролем, среди наших завелась крыса, которая и шлемы им отдала, и доступ к оружейной открыла... и спрятала чёртовы ракетницы. — Крысу вам помогут опознать Тринити, «Тридцать вторая». А пока-что... Ринда, займись проверкой оружейной на третьем этаже на предмет наличия шлемов. — Мне по пути. Как раз хотела подняться наверх. — Каплан и его группа, скорее всего, прямо сейчас едва держится из-за головных болей, поэтому на их помощь можно не рассчитывать. «Тридцать вторая», «Сорок третья», вы сопроводите Ринду к её месту назначения. — Но...! — Одна она может и не справиться, если встретит сопротивление зеков. А вы как раз сможете обеспечить контроль над этажом. «Тридцать вторая» пораженчески вздохнула. Она согласилась идти со мной лишь по той причине, что сама хотела покарать всех нарушителей. А если остаться в стороне, то этого будет проблематично достичь. Но едва мы собрались выйти, как Гретэль протянула патч «Тридцать второй»: — Возьми, подлатай себя. У тебя рука прострелена. — … Оставьте его раненым. На выходе из медблока «Тридцать третья» бросила нам в след: «Удачи». Обе «Шторх» остались на своём посту, ведь Фон Бокк чётко дал им понять, что Тринити ничего не должно угрожать, и они обязаны быть рядом с ними.

***

Наша пятёрка шла через залитые кровью коридоры, но от всего этого не исходило угрозы. Два этажа остались за нами, осталось ещё три. Я шагала вровень с офицерами, которые общались со мной так, будто давно знали меня. — Знала бы, сколько проблем от вас наберётся, то вышла бы на пенсию раньше. А, Вальтер? — Хмх… — И всё же, вы довольно интересные создания. Мы никогда столько не взаимодействовали с репликами, сколько за последние полтора месяца. Признаюсь, стоило начать пораньше. — Э-э-х... Мне самой стоило начать знакомство с «Ойле» до того, как всю «Серпински» перевели на карантин. Моя сестра всегда была более общительна, находя общий язык практически со всеми, пока я медлила и считала, что мне хватит лишь её одной. — Эти милые особы заговорили нас так, что на неделю хватит. Но я представляю, как тебе не хватало подобного общения. — Хех, они меня разбаловали этим. — Знакомо. Меня когда-то разбаловала полковник Диаз. — Это он преукрашивает, хе-хе.

***

— Штар, глянь, идут впереди нас, протекторов, и мило треплятся, словно этим циклом все решили проигнорировать наш статус! — Ты просто чувствуешь себя неловко, потому что они знакомы друг с другом, а ты нет. — Глупости. Чтобы я хотела тратить своё время на общение с заключёнными? Я что, настолько дикарка? — Не переживай, я готова поддержать с тобой диалог. — Хм! Ты сегодня подвела свой статус протектора и я яшкаюсь с тобой только потому, что никого другого не осталось! — Ох... Ну тогда я присоединюсь к ним. — С-стой! Ты куда?!

***

— А как вы познакомились друг с другом? Мы втроём обернулись на «Сорок третью», что до этого шагала вровень со Шторх, а теперь приблизилась вплотную к нам. Сама «Тридцать вторая» корчила такие рожицы, будто от неё специально сбежали. — Меня и моих друзей эвакуировали вот эти два достопочтенных гештальта. — Расскажие чуть побольше? А то мы с «Тридцать второй» сгораем от любопытства. — Ну... — ... гадкая Штар... — Расскажем. Пусть твоя напарница подойдёт поближе. — Благодарю. Эй, подходи, чего встала там? — ... гррр... Я была удивлена столь резким вниманием к нашей истории. Но отказывать простой просьбе не было смысла, поэтому мы попытались рассказать всё подробно, лишь сократив рассказ на некоторых частях. С моей стороны это было практически всё приключение на станции. Со стороны офицеров это была та часть, где герр майор проклинает людей, сидящих в кабинетах, а также невозможность лично схватить за горло каждого из них. И если «Сорок третья» ещё внимательно слушала, то «Тридцать вторая» шла рядом, грела уши, и пыталась всем видом выразить неприязнь к нам, как и фразу «НЕ ВЕРЮ», читаемую на её лице. До лестницы мы дошли без происшествий, хоть «Тридцать вторая» периодически и ныла о том, что происходящее здесь является полным абсурдом и не поддаётся никакому смыслу. Особенно её напрягало то, что некоторые заключённые помогают в подавлении бунта других заключённых. И самое важное — что я всё ещё не оказалась на свалке истории. Штар же держалась более достойно, а прежняя нервозность постепенно отпускала её. Когда пришла пора разделяться, фон Бокк обратился к нам: — Я отправлюсь к техническому тоннелю. Диаз будет наводить меня по рации, пока связь меня не будет едва слышно. После этого она присоединится к вам. Вы же займитесь оружейной на третьем этаже. Проверьте, остались ли там шлемы-подавители. — Так точно. — А тебе, Ринда, я могу лишь пожелать удачи найти своих подруг. Фон Бокк развернулся и помчался вместе с фрау Гретэль в комнату обслуживания, оставив нас втроём у лестницы. Третий этаж… Если я всё правильно поняла, то это место и является одной из двух конечных целей моего возвращения сюда. Оружие мы сразу приготовили, на случай возможного нападения. Без отряда Каплана спешить было крайне опасно, поэтому мы ступали медленно, пытаясь выцепить шум, или какой-нибудь случайный разговор, выдавший бы нам присутствие заключённых на этаже. Штар первой достигла третьего этажа, аккуратно прижавшись к стенке и выгнялув за угол. Где-то с полминуты она осматривала коридоры, а мы терпеливо ожидали её команды идти. — Чисто. — Подозрительно... Должно быть, всё самое интересное происходит наверху. Мы со Штар поменялись местами. Теперь я вела наш отряд, так как единственная имела щит, что дало бы моих спутницам пару лишних секунд на отстрел противника. Сам же этаж выглядел... странно. Были следы перестрелки, но краткие, а тел нигде не было вовсе. Что-то мне это напоминало... — Стойте! Здесь кто-то есть. Я подошла поближе к одной из камер и заметила, что в ней сидела пара заключённых. А затем ещё в одной. И ещё. Обе охранницы подбежали ко мне, чтобы самим взглянуть на это. — Гляньте-ка! Заключённые, которые сидят там, где им и место. Что, остальные сбежали, а о вас забыли? Один из узников приподнял голову с подушки и уставился на «Тридцать вторую», пока второй читал книжку...? С каких-пор заключённых начали баловать литературой? — Вообще-то эти камеры открыты. Просто мы решили не выходить. — Решили не выходить? Вы какие-то неправильные заключённые. — Может быть, объявление надзирателя подействовало на них? — Объявление на нас подействовало лишь отчасти. На самом деле реплики, которых тоже арестовали, были очень убедительны, чтобы мы никуда не шли и не рисковали своими жизнями. Я отошла немного в сторону, чтобы быть готовой к возможному появлению заключённых с оружием, но услышав слово «реплики», меня переклинуло и я забыла о любых возможных угрозах. Всё, что мне хотелось сейчас, это как можно быстрее подойти к этому арестованному и узнать всё, что можно. — Реплики? Много? — Ты куда лезе-- — Замолчи. Много реплик было? — Довольно прилично. Наверное, на три камеры наберётся. — И куда они ушли? — Они всё ещё здесь, на этом этаже. Часть в медблоке, часть в контрольной будке, часть в оружейной... В общем они сейчас там, где мы раньше сидели. Но не советую связываться с ними — нам они оказались не по зубам, а вас и того меньше. А теперь у них не только валыны местных, но и всё, что мы успели надыбать. — Вот как... Я не могла не сдержать ухмылку после его рассказа. А вот для моих спутниц данная история оказалась крайне неприятной. — Он сказал, что они добрались до оружия охранниц? Протектор ни за что не выпустил бы своё оружие, только если бы не оказался мёртвым. Даже дефектные не отпускают своё табельное… Они... напали на них… Эти идиотки приговорили себя. — Послуш-- — Нет, теперь ты замолчи. Нападение на протектора карается смертной казнью. Если кому и следует разбираться с нашими бывшими сёстрами, то только нам! — «Сорок третья», ты-то хоть не заткнёшь меня? Взгляни на этих заключённых, они живы, значит живы и ваши товарищи! — Извини, Ринда... Герр офицер и его група оказывали помощь персоналу объекта, а твои знакомые разоружили охрану. Протокол есть протокол, мы обязаны найти их и хотя-бы вернуть в камеры... Идём. Штар повернула голову в сторону, стараясь не смотреть мне в глаза. Шторх и вовсе пылала гневом и уже шагала вперёд. С3832 и К4043 знали строение этой тюрьмы, и знали судьбу заключённых, поэтому даже не пытались идти скрытно. Я, испытывая сильное волнение, пыталась поспевать за ними. — Дайте стойт же…! Дайте мне поговорить с ними! Зная их, они бы не причинили вре-… — Заткнись. Они совершили преступление. Мы покараем этих дур. Обе охранницы ослеплены протоколом. Что мне делать? Выстрелить им в спины? И на деле оказаться предателем… Но позволить им совершить задуманное я тоже не дам. Не дам. — НИ С МЕСТА! Обе охранницы успели завернуть за угол раньше меня… Я в ужасе добираюсь до них и вижу, как напротив ошарашенных протекторов стояли… Лорна, Сюз, Эмили и Бит. В их руках было различное оружие, которым они нацелились на внезапных посетителей. Но едва я показалась в их поле зрения, как моментально всё внимание устремилось на меня. — ДЕВОЧКИ! РИНДА ВЕРНУЛАСЬ! Узнали... Всё же меня узнали... Из дверей медблока тут же стали выбегать и остальные: Юта, Шел, Илса и Капи… — Ринда! — Девушки! — Ринда, ты пришла!.. — Мои Ойле...! — Я СКАЗАЛА НЕ ДВИГАТЬСЯ! «Тридцать вторая» тут же развернулась и направила дробовик мне в лицо. «Сорок третья» была хорошей напарницей, поэтому сделала шаг вперёд, чтобы прикрыть её спину. — Ридра. Брось своё оружие на пол. И прикажи своим сокамерницам сделать то же самое. — Какая ещё «Ридра»?! — Заткнись! Всем избавиться от оружия сейчас же! Я взглянула на своих подруг, после чего кивнула им. Мой «Драхе» упал на пол, как и их пистолеты, электродубинки и дробовики. — Всё, глядите: никакого оружия. Мы не вооружены. — Отличн-- Ненависть, что питает «Тридцать вторую» похвальна. Она направлена в нужное русло. Но сейчас — она мой враг. И она движет палец «Тридцать второй», заставляя его всё плотнее вжиматься в спусковой крючок. Я знаю, к чему это ведёт. Щит всё ещё на мне, поэтому я ударяю им по стволу дробовика, отчего ствол орудия запрокидывается вверх, отправляя часть флешетты в потолок, а остатки в качестве новых шрамов щиту. «БАХ» Подхватив трость свободной рукой, я апперкотом вминаю рукоятку своей опоры в челюсть ошарашенной охраннице. — Своло--! Штар мгновенно оборачивается, направив оружие уже на меня. Лишняя секунда жалости, прежде чем она произведёт свой выстрел мне по конечностям... Как вдруг из потолка на неё свалилась… Арьяна?! Видя, что Штар обездвижена, девушки не стали терять ни секунды и принялись гурьбой напрыгивать на «Тридцать вторую». — Отцепитесь! Вы мелкие тва-! — Роняйте эту здоровуху! «БАХ» Случайный выстрел ушёл в стенку. Я успела отойти в сторону, чтобы не получить флешеттой в пальто. Тем временем восемь Ойле окончательно уронили Шторх, не давая ей даже поднять руку с оружием. Арьана же сидела на спине «Сорок третьей» и тоже оказывала на неё давление. — Немедленно отпустите нас! — Т-твари! Я нагнулась и силой выдернула «EIN-12» из руки С3832, к её ещё большей ненависти. Девочки держали её крепко, завалившись к ней на спину и обхватив каждую конечность, словно заранее отработав все движения. Штар пыталась брыкаться, и Арьяне было тяжело удерживать её одной, поэтому к ней на помощь двинулась Сюз. — Ринда! Риндочка! Мы надеялись, что ты не погибла! — Дамы, давайте этих двух в клетку к третьей, а затем всем-всем обнимать Ринду! — Так точно, офицер Шел! Эмили отпустила ногу «Тридцать второй» и метнулась за уроненным вооружением, после чего раздала его девушкам. И вновь мои Ойле громко звенели дробовиками и «Драхе», держа охранниц на прицеле. Бит взяла свой электошокер и включила его, намекая охранницам, что пытаться сейчас строить из себя хозяев положения бесмысленно. — Поверить не могу… — Вставайте и идите. Вас даже никто не бил, так что не смейте ныть. — И нами командует какая-то Ойле… — Меня зовут Шел, очень приятно. И рекомендую вести себя согласно регламенту заложников, потому что у нас только Лорна знает, когда стоит стрелять, а когда не стоит. Это была угроза, если что. — Нет, только не снова в камеру! Пока я тянулась за своим упавшим «Драхе», Штар начала сильно брыкаться, а затем печальными глазами посмотрела на меня, словно моля о прощении. Ну и что мне с ней делать? — Извини, но ты первая это начала. — С-стойте! Дайте мне оружие! Я отправлюсь на четвёртый этаж в одиночестве! — Без посторонней поддержки ты лишь подвергнешь себя смертельной опасности. — Послушай нашу Ринду, нас здесь много, мы тебя защитим! — Просто дайте мне возможность сражаться… Мои подруги остановились, ожидая моего ответа. Я закатила глаза и тяжело вздохнула. — Дайте ей автомат и сопроводите до лестницы. — Слушаемся, старший протектор Ринда. Лорна и Эмили вызвались сопроводить «Сорок третью» до выхода. Ей позволили подобрать оружие, но сами конвоиры держались позади неё. Капи, Илса и Юта поспешно вернулись в санчасть, пока все оставшиеся мои подруги «провожали» «Тридцать вторую» до её камеры. Я шагала рядом и не могла скрыть своей улыбки и гордости за тех, кого некогда оберегала от любой угрозы на станции. — Чёртовы Ойле! Я доберусь до вас, вы, тв- АГРХ! «БЗЗТЗ» Бит стукнула слегка заряженным шокером по спине «Тридцать второй», не для ускорения, а чтобы та не сквернословила. Бит любила вести себя несерьёзно, даже будучи раненой, но сейчас её взгляд был суров и не выражал ничего, кроме злобы, как в тот раз, когда на Шел напала дефектная. — Ты хотела навредить Ринде. Теперь шагай вперёд и помалкивай. Иначе снова стукну. — Чёртовы О- АГГХ! «БЗЗТЗ» Если бы «Тридцать вторая» попробовала двинуться в иную сторону, то Сюз бы немедленно открыла по ней огонь из дробовика. Не факт, что только для того, чтобы ранить: на кончике ствола я заметила красные брызги. Ни у кого из девушек на оружии такого не было. Во время их осмотра я также приметила кобуру с пистолетом внутри, которую носила на себе старшая группы. — Смотрю, тебя повысили до офицера, а, Шел? — Ой, это так, для поддержания порядка. Выглядит грозно. — Ну-ну, не спорю. Так как вы добыли себе всё это? И впрямь ограбили пару случайных охранниц? — Честно выторговывали в обмен на спасение. — Спасение? — Потом объясню. И ты тоже объяснишься перед нами за всё случившееся. — Разумеется. Арьяна, что шла впереди, остановилась у одной из камер, где находились… ещё две «Шторх»? Ставлю свои протезы, что они чувствовали себя невероятно унизительно, а теперь к ним направлялась ещё одна, чтобы поддерживать эту прекрасную атмосферу праздника. — Что…? Сёстры?! Пока Арьяна открывала камеру, я успела рассмотреть этих двух узниц: с них поснимали чёрные нагрудники и пояса со снаряжением, но взамен попытались обработать раны. Одна заключённая имела перебинтованную голову и заклеенное плечо патчем, у другой в районе живота виднелось огнестрельное ранение и следы поспешной обработки гелем. Хм, судя по ущербу, стреляли в упор. Вряд ли кто-то из моих подруг мог такое совершить, даже в целях устрашения. Скорее всего один из тех охранников, что работали на криминал, решил нанести неожиданный удар. — Заходи и присоединяйся к своим боевым товарищам. Иначе Бит тебе вновь сделает «бо-бо». Шел, как какой-то комендант, закрыла решётку позади вошедшей «Тридцать второй», а затем пропустила Арьяну, дабы та закрыла клетку на замок. — Если будет опасность — кричите. Мы придём на помощь. — … Вы, су- — А теперь нам с Риндой нужно отойти по срочным делам! Девушки стали меня поторапливать, подталкивая в поясницу. Для нашего «ритуала» здесь слишком много посторонних глаз.

***

— Как, КАК вы допустили, чтобы вас заперли здесь! С3840, С3841?! — Ну а ты как допустила? — Заткнись! — Ты так со мной не разговаривай. Я ведь могу и вдарить по твоей роже, сестрица. — У тебя живот прострелен и брони нет. Моя хотя бы всё ещё на мне! Так что скажи мне, «Бицепс», как так вышло, что нашу «самую сильную Шторх» посадили за решётку?! — Одна из этих… «Ойле» выстрелила в меня. Затем на меня толпой набросились, целая свора... Реплик десять, может... пятнадцать было. Я раненой пыталась отбиваться от них, но меня просто задавили массой. — А кто вас подлатал? — Они же… — Поверить не могу своим ушам… А ты что скажешь, «Сорок первая»? — … Я деградирую. — Чего? — Я… помню, как пыталась пресечь попытку побега из камеры… Или мне так казалось… Затем в меня кто-то выстрелил… Вроде, он был одним из наших...? Очнулась уже здесь, с окровавленной головой... Я слышала, что другие протекторы нападают на своих. Это правда? — К несчастью, да. Но мы нашли способ бороться с этим. Главное — это добраться до неких «Тринити». — А толку? Нас ведь спишут, так? Мы не смогли остановить побег... Не смогли даже сохранить рассудок... — Насчёт рассудка всё не так плохо, сестра... Помнишь, что стряслось с «Тридцать седьмой»? Ты хотя бы вернула над собой контроль... — Минутку, вы, обе, какого имперца случилось с «Громилой»? — Она охраняла безглазых уродин, пока не начала пытаться... проломить решётку разделяющую их своей башкой. От рожи осталось одно месиво. — ... — Видишь, «Тутушка»... Для нас всё кончено... Мы никогда не отмоемся от этого позора... — Ну, не паникуй раньше времени, «Сорок первая»... — Угх, ну и весело же с вами... Жесть... Что вы за компания?..

***

Когда мы дошли до медблока, Шел демонстративно начала хлопать ладошками, отчего из дверей вновь высунулись знакомые лица, пусть и слегка перепачканные от обслуживания раненых, а со стороны лестницы подбежали и конвоиры «Сорок третьей». Я сняла с себя щит, убрала оружие и опустилась на колени, чтобы меня могли все-все обхватить. — РИНДА! — ТЫ ВЕРНУЛАСЬ! — ЖИВАЯ! — РИНДОЧКА! — Теперь всё будет хорошо, а вы не верили! — Это и есть те протезы, о которых говорили Илса с Капи? — А как ты пережила казнь? — У тебя трость, тебе тяжело ходить? — Какое модное пальто, где ты приоделась? — Ринда, мы правда боялись уже не увидеть тебя живой... Я не могла перестать улыбаться при виде своих знакомых. Если бы они все разом затихли, то можно было бы услышать одновременно мой лёгкий смех и всхлипывания. — Я тоже рада встречи с вами. Правда-правда. И как же я горжусь вами... Гляньте-ка: вы и этаж под себя подмяли, и раненым помощь оказали, и за себя постояли... Простите, что расставание вновь было таким долгим... Всхлипывать начинали и остальные девушки. Они вжимались в меня и друг в друга с той же силой, с какой я пыталась прижать их к себе как можно ближе. Не хотелось отпускать никого из них, но обстановка велела не задерживаться даже на таком моменте. Поэтому пришлось подняться. Когда почти все, кроме Юты, перестали меня обнимать, они принялись рассматривать мои протезы. Как-будто увидели лучшие изделия Нации прямиком с завода, хотя этот старый хлам нуждался в серьёзном ремонте. — Вау... — Ничего себе... — Я в первый раз вижу реплику с протезами... — Ну, хотя-бы Ринде заменили бедные, утраченные ножки... — Вот что от нас утаили медсестрички! — Довольно старая конструкция, но надёжная, если обслуживать должным образом. Для Арьяны мои новые конечности были не столь шокирующим фактором, сколько интересным объектом для изучения по технической части. Заметив на моей ступне резину от скольжения, она попросила приподнять ногу, после чего недовольно сморщилась. — Дилетантская работа. — Арьяна, мне их в мастерской другая «Ара» нанесла в спешке и довольствуясь тем, что есть. Я не жалуюсь. — Другая «Ара»? Всё ясно. Остальные демонстративно закатили глаза, хоть Арьяна и делала вид, что не понимает, почему её критика воспринимается без всеобщего одобрения. Капи, Илса и Юта ещё раз улыбнулись мне, начав медленно отходить от группы в сторону медблока. — Девушки, нам нужно вернуться к раненым… — Могу я пройти с вами? — Можешь, Ринда, но там осталось не так много места. — Дамы, медсёстры возвращаются к работе, предлагаю и нам тоже. Обойдите территорию и удостоверьтесь, что заключённым не скучно в камерах. По команде «офицера Шел» остальные тоже разошлись. Я проследовала за медсестричками в медблок и увидела ещё более мрачную картину, чем на втором этаже: множество окровавленных тел гештальтов-охранников, три реплики «Штар» с обильной потерей компонент-крови, «Шторх», что сидела облокотившись о стенку, с пропитанной тёмной влагой тряпкой на лице, под которой проглядывался стальной череп. Она содрогалась, то ли от конвульсий, то ли от беззвучного плача... На столе и тумбах стояли лотки, наполненный вскрытыми пакетиками с бинтами, патчами, израсходованным гелем, а в мусорных вёдрах виднелись кончики использованных автоинъекторов. Мест всем не хватало, поэтому часть раненых разместили на полу, но им попытались подстелить под голову импровизированные подушки. Сразу за мной зашла Юта и направилась к дальней кушетке, где лежала Штар, подключенная к капельнице. — Эти охранники, они…? — С местного поста. Арьяна и Габи немедленно направились туда, чтобы связаться с остальными этажами, но нашли лишь множество израненных тел. Часть находится в тяжёлом состоянии, и мы не уверены… — Не уверены, что это нам не по зубам! — Илса? Как бы я не ворчала на тебя, но мне не хватало твоего оптимизма последние несколько циклов… — Если Ринда вернулась из мёртвых, значит, что ещё ничего не кончено. Ничего-ничегошеньки! Одно объятие двух подруг спустя и мы вернулись к теме разговора: — Капи хотела сказать, что на посту охраны не осталось ни одного целого гештальта. А этих реплик девушки нашли рядом с лестницей. Мой взгляд упал на Юту, успокаивающую раненую «Штар», что, похоже, пребывала в бреду от обильной потери оксиданта. Я вспомнила, как Юту атаковали в прошлый раз, когда она пыталась успокоить деградировавшую. И всё же она вновь стоит рядом с тем, кто находится на грани. Стараясь ступать аккуратно, я подошла к ним ближе. — М… м… мой отряд… — Тише, ты в безопасности, твои сёстры с нами. Юта держала ладонь К4066, мотающей головой из стороны в сторону. Сейчас всё её силы уходили на то, чтобы оставаться в сознании, а её жизнь зависила от осуждённых Ойле. Но, будь в ней чуть больше сил, она, скорее всего, выстрелила бы по ним, как по нарушителям, сбежавшим из камеры. А Юта её успокаивает. Милая Юта… Я решила расспросить про сослуживцев этой Штар, пока она ещё могла говорить. — «Шестьдесят шестая», твой отряд… Что с ним? — Шторх? Реплика «Штар» — К4066 г… готова к исполнению долга!.. Она считает меня старшей по званию. Я не стану подтверждать это, но и отрицать тоже не буду в данный момент, ради её же блага. — Протектор, что случилось с твоим отрядом? — С… стрельба… Мы должны добраться до Уоренна… П-подкрепление прибыло!.. Подкрепление? Она из первой волны прибывших? Выходит, что это её бронеавтомобиль стоит снаружи. — Я… должна… подняться… Я… я хочу спать… Меня ведь накажут, если я усну?.. Сожаление пронизывало меня, хоть сложись звёзды иначе, она была бы нам врагом. Но ей плохо. Я подозвала к себе Илсу, чтобы узнать о состоянии данной реплики и спросить про разрешение на «сон». — Илса… — Ринда, чем тебе помочь? — Вот эта «Штар». Ей вообще стоит закрывать глаза? — Эта? Ох, её необходимо эвакуировать в госпиталь, но ты, наверное, видела, что у нас тут происходит. — Ясно. Подвинув Юту в сторону, я наклонилась к «Шестьдесят шестой», так как она до сих пор считала меня офицером, отдала ей честь и тихо шепнула: — Протектор, вы получаете разрешение на отдых. — Отдых!.. Я… я хочу отдохнуть, да… Можно… эта прелестная Ойле побудет со мной ещё чуть-чуть…? — Я буду с вами, пока вы не заснёте. — Мне… легче… Юта сжала ладонь «Шестьдесят шестой», а другой рукой стала поглаживать её волосы. Печальное зрелище… Кивнув девушкам, я вышла за дверь, где меня уже ждала Шел. Хоть она и распустила «боевую группу» по местам дежурства, но я не увиделась со всеми нашими товарищами. Какая-то часть меня верила, что с ними всё в порядке, но нужно было удостовериться... — Ринда. Зря ты увидела этих несчастных… — Шел, докладывай. Что происходило на вашем этаже? И где все остальные? — Тут творился настоящий хаос, как тогда… — На «Серпински»? — Да! Поверить не могу в то, что мы всё ещё переживаем этот ужас! — И всё же... Как вы захватили этот этаж? Я видела тех охранниц в камере. — Тут целая история. Как только Рина подстрелила одну «Шторх», так... — Ого, Рина достигла успехов Лорны. — Там был не слишком приятный момент, и она стреляла в упор... Но как только мы с Бит вдвоём повалили эту противную дуру, так попросили её прижать рукой рану и подождать медсестёр. Лорна со своими сокамерницами свалили другую «Шторх», забрали её оружие и стали... Кхм, наводить порядок. Лорна стреляла лучше нас всех, так что ей мы отдавали самое заряженное и опасное из всего самого заряженного и опасного. Нам повезло с тем, что некий лидер этих преступников и негодяев ушёл с основной массой людей наверх. Лишь небольшие разрозненные группы оказывали нам сопротивление... Оставшихся в живых мы попросили не выходить из камер. Боевые «Ойле»… Я могу представить шок на лице тех неудачников, которым не ожидали никакого сопртивления от гражданских модулей, а в ответ на грубость получали свинец в лицо. Аделин молодец, что смогла натаскать Лорну, а та уже помогала всем остальным со стрельбой. Кстати об Аделин… — Я не видела Аделин с вами. И Тес. И Габи. И Саги. И Мэрц. И Рины… — Аделин вместе с Тес находятся где-то внизу. Лорна слышала, как их пытали эти уродины! Мэрц и Сага тут неподалёку, сторожат «особого» преступника. Габи засела на посту охраны и пытается связаться с другими этажами. А Рина… Она сбежала… — Сбежала? Куда? — Наверх… Бит сказала, что она лучше сообщит тебе об этом лично. — Вот как… Остальные девушки, как я понимаю, на обходе камер? — Практически все — да. Арьяна направилась к посту наблюдения, чтобы попытаться разобраться в проблемах нарушения связи. Бит решила постоять на стрёмё у лестницы, на случай, если кто-то ещё внезапно объявится. Или вернётся... Лорна, Эмили и Сюз как раз на патруле. Причём, Эмили так обзавидовалась тому, что её подружка научилась стрелять, что теперь всюду таскается за ней в попытках обучиться, хотя она даже не понимает как перезаряжать оружие. — М-м-м, ясно. — Если честно, мы пытались уговорить Сюз поменяться с кем-то местами, чтобы она помогала в медблоке, но Сюз ответила, что Юте нужно держаться как можно дальше от заключённых — Все ещё переживает за её невинность? — Как и мы все… Что ж, давай навестим Габи. Может, есть новости от четвёртого этажа. — Хорошо. Пока мы шли на пост охраны, я подметила, что по этажу не лежали тела убитых, как это было ниже. Вряд ли при таком большом скоплении осуждённых мои Ойле подстрелили всего одного-двух. Тела наверняка они куда-то оттащили, в свойственной им манере. Ещё я пыталась задавать вопросы о Рине, но получала в ответ лишь: «Бит тебе расскажет». — Хорошо, а что насчёт тех «Штар» в медблоке? Вы их просто нашли рядом с лестницей израненными? — Мы услышали страшную стрельбу, а когда выглянули за угол, то увидели множество недышащих тел заключённых и этих израненных протекторов. Кто бы там не оставался из их группы на ногах, они, скорее всего, начали подниматься выше. И протекторы, и заключённые, как сумасшедшие всё пытались попасть на самый верх, а не спуститься куда-нибудь вниз. — Охране тюрьмы было велено оберегать надзирателя. А заключённые хотели выбраться на крышу, где бы их подобрал транспорт. — Хм. Спланированный побег. Такое в фильме видела. Только там был имперский лагерь. — А где все тела? С тех пор, как поднялась сюда, я так ни одного и не увидела. — Мы-ы-ы-ы… Занялись уборкой. — Ох… Шел, должна быть с тобой откровенной: ваша тяга к чистоте настолько велика, что уборкой тел убитых вы стали походить на синдикат, заметающий следы преступления. — Ну не скажи! Разве тебе хочется избавиться от всей этой мерзости? — О-о-о, ну если ты так говоришь... — Нет, ты думаешь о плохом, а я имела ввиду, что от этих покойников один неприятный вид! — Угу, да-да-да, убитые в целом неприятно выглядят. — Мггх! Я же вижу, что ты меня дразнишь! Всё, молчу! Я подхихикивала над старшей Ойле, пока она демонстративно надувала щёчки. Ничего против убранных тел не имею, санитарию ведь нужно соблюдать. Так что я им всецело доверяю. Лишь надеюсь, что девочки обошлись без рубящих предметов для «облегчения веса» заключённых... ... ... ... — Да не рубили мы им конечности! Достала! — Ладно-ладно, я же пошутила! На пути к посту охраны мы с Шел наткнулись на парочку, что стояла облокотившись о стенку недалеко от одной камеры. По отсутствую кожного покрова и стальным черепам я сразу узнала в них Мэрц и Сагу. Обе дамы обернулись на наш топот, и... у них не оказалось глаз. Чёртовы тюремщики всё же решили поиздеваться напоследок перед тем, как выдать им смертельный приговор. Однако, никакие уродства не делали Мэрц и Сагу менее прекрасными. Они поняли, кто идёт, вскочили со своих мест и полезли ко мне обниматься. — Эхехе, они не смогли вас загубить! — ...! — ...! — Я тоже рада вас видеть. — Потише, Ринда, а то наш особый заключённый подумает, что мы лишь притворяемся. — В каком плане? — Позволь тебе продемонстрировать. Шел пригладила свои волосы, выпрямила спинку и в одночасье изменилась в лице. Теперь милая и слегка рассеянная улыбка сменилась хищным оскалом, а её походка будто диктовала власть. Жестом она приказала нам троим оставаться позади, пока сама подходила к камере. — Ну и ну, выходит, что ты остался последним выжившим из гештальтов на этом этаже. — Ты стерва! Как только сюда доберётся подмога, то они тебя и твоих уродин наизнанку вывернут! — У-у-у, как страшно, как страшно... Не эта ли подмога была нами найдена расстрелянной на лестнице? Или же ты говоришь о неких гештальтах, которые миновали тебя и сразу пошли спасать надзирателя? — Смейся-смейся. В отличие от вас, на мне форма. Кому поверят: кучке сбрендивших реплик, или сотруднику тюрьмы? — Твоя правда. Но давай на чистоту... Шел дёрнула ладонью, после чего к ней направились Мэрц с Сагой. И их походка теперь и в самом деле походила на деградировавших... Они даже немного покачивались из стороны в сторону и шоркали ногами. Сага сразу начала пытаться достать некого охранника своими руками, довольно правдоподобно пытаясь протиснуть их через прутья, но как бы не стараясь выбить саму преграду. А Мэрц решила для пущего образа дополнительно клацать зубами и хрепеть. Даже отсюда чувствовалось, что им нравится весь этот спектакль, устроенный Шел. — ... Только я могу остановить этих бывших служащих нации от того, чтобы твои ручки и ножки не оказались изъяты из твоего тельца. И пока моё терпение не иссякло, ты расскажешь мне кто ещё помогал тебе открывать камеры для заключённых. Мне очень не понравилось то, что кто-то ещё открыл и комнату с оружием для них, что чуть не стоило жизни моей подруги. — Гхх... — Мне всё равно на твою жизнь. Я открываю камеру. — Стой! Стой, ты, сумасшедшая! Это были Раддик и Хёниг! Они мне помогали организовать побег! — Раддик и Хёниг? Ну и где они прячутся? — Раддик мёртв! Его одна из деградировавших протекторов пристрелила! А Хёниг собирался удрать с «Чёрной плёнкой»! — Как интересно... Шел щёлкнула пальцами и обе «монстряшки» как по команде отошли от прутьев решётки, после чего она с довольной лыбой направилась ко мне, тут же сняв с себя образ коварной Ойле. — Шел... Я не думала, что ты... — Ну, ну, скажи! — ... Что ты такая хорошая актриса. Чёрт, я почти сама поверила, что ты настолько кровожадная и контролируешь двух дефектных. Хе-хе, да ты одним страхом из него всю правду выбила, кем бы он ни был! Моя серия лишь ударами что-то может добиться. И вы втроём выглядели... Ну... Так натурально... Шел демонстративно поклонилась, что также проделали и Мэрц с Сагой. Я тихо похлопала им и прошептала «браво». — Хи-хи, ну, сцена у нас, «Ойле», течёт в крови. А вон тот дяденька, с очень гладкой лысиной, очень уж подозрительно любезничал с преступными элементами. Мы и сами, как бы, преступники, но гражданский долг есть долг. — И, как я поняла, ты подговорила этих двоих, чтобы они поспособствовали твоему маленькому расследованию? — Дамы были не против. А Мэрц так вообще ужасно забавляло то, что теперь не она кого-то боится, а совсем даже наоборот. Даже без какого-либо лица и глаз, всё ещё по жестам можно было понять, что Мэрц данные слова засмущали. Она быстро замахала ладошкой перед лицом и пришалась головой к плечу Саги. Та усмехнулась и приобняла подругу. — Вы молодцы. А к рассказу этого предателя я добавлю, что они ухитрились спрятать гранатомёты для побега. — Ух, гады! Сначала чуть Юту не ранили, а теперь ещё и это! — Юта не сильно пострадала? — Она... Она в порядке. Ты и сама видела, что на ней ни царапины. Но когда её схватили, к ней на выручку пришла Сюз, и в общем... Я покажу тебе. Мы отошли в сторону, оставив двух лысиков охранять третьего. Шли молча. Я сразу поняла, что в этот раз мои Ойле сделали что-то не своёственное им, и это «что-то» угнетало Шел. Вопросов я не задавала, ожидая увидеть всё своими глазами. Остановились мы у очередной камеры заключённых. Встречали нас брызги крови, находящиеся прямо на полу у входа. Шел не стала идти дальше вперёд, поэтому я направилась одна. Внутри и впрямь было необычное зрелище, к виду которого я уже успела давно привыкнуть, но не мои подруги: четыре, судя по конечностям, трупа заключённых, разной степени неузнаваемости. Били по ним в упор. Били, пока не закончились патроны в дробовике. Все стены и потолок были окрашены в мутные цвета алого, пополам с останками того, что некогда являлось головой. — Они тронули Юту. Сзади подошла Сюз. Ей не нужно было оправдываться передо мной. Скорее, другие девушки посчитали произошедшее излишним проявлением жестокости. Хм... Произошла ли эта расправа из-за моего влияния и событий на «Серпински»? — Мы знаем, Сюз. Они получили то, что заслужили. Ты сама как? — Удовлетворительно. Мне всё ещё не нравится то, что я держу в руках. Но я готова проделать это снова, если потребуется. — Хм... Хорошо стреляешь. Кучно. Остальные послушно расселись по камерам после случившегося? — Да. Но этих я не хотела видеть. И слышать. Я не дала бы им также спокойно отсиживаться, как остальным. Лицо Сюз было смертельно серьёзно. Она смотрела на тела и не чувствовала ничего, кроме ненависти. Однажды Юту атаковала деградировавшая и я испытала схожий шок. Внутри той камеры был красный след от ступни, оставленной Ойле. Это могла быть Юта. Это могла быть и Сюз, решившая выпустить пар. Расспрашивать об этом не вижу смысла, главное, что с Ютой всё хорошо. — Девочки, давайте сменим пластинку, а то у меня оксидант в жилах стынет. Сюз, как твой обход прошёл? — Оставшиеся зеки читают книжки, что мы им раздали. Попыток к побегу не наблюдается. Но наша новая узница мне не нравится — слишком дерзкая. Я встану на караул рядом с её клеткой. — Принято. Если что-то понадобится, я и Ринда будем у поста охраны. Сюз кивнула и развернулась по оси, словно на парадном марше. Она пошла в свою сторону, а мы в свою. Когда-нибудь я узнаю, в какой военной части Сюз проходила свою службу. Чем ближе мы подходили к посту охраны, тем больше встречалось гильз и следов крови. Те свидетельства борьбы, которые девушкам не удалось спрятать. Внутри будки Арьяна с кем-то громко переговаривалась, а затем бегом помчалась мимо нас, держа при себе пару отвёрток и пассатижи. — Арьяна, ты куда? — К электрощитку! Рина в опасности! — Что?! Что произошло?! Рина... Что же заставило тебя бросить своих подруг и в одиночку отправиться наверх? Мы с Шел перешли на бег и ворвались на пост, где на меня, прикрывая рот рукой, радостно и с восхищением глядела Габи. — Ринда! Вернулась! — Вернулась... Давай, только быстро. Позволив Габи обнять меня и одарив её ответными обнимашками, я тут же начала осыпать её вопросами: — Ринда, но как ты?.. — Габи, Габи! Я всё расскажу тебе, честно! Но скажи мне, что ты слышала про Рину?! — Она сказала, что добралась до поста на четвёртом этаже. Говорит, что попала в беду! Арьяна передала мне, а я передала ей, что ты жива! — Кто её атаковал? — Не знаю! Она просила отключить свет по всему этажу, чтобы скрыться в темноте! И… она ждёт тебя. — Ясно. Шел, я иду наверх. — Я провожу тебя! Габи, можешь попытаться связаться с ней! — Хорошо, я попробую! Габи осталась на телефонной линии, пока я, прихрамывая, мчалась к лестнице. Шел пыталась придерживать меня, чтобы я не грохнулась, но лучше бы она починила мои протезы! Ох, Адмирал, минуту назад мне казалось, что ситуация хоть немного стала налаживаться, как мы опять потеряли над ней контроль... Чёрт, чёрт, чёрт!

***

— Это несправедливо! Почему вы позволили той Штар спокойно уйти наверх и сражаться?! — Потому что она нас вежливо попросила об этом. — Да у вас, идиоток, совсем мозги не соображают… А-Р-Р-Г-Х! Сёстры, поддержите меня! — Я не хочу ещё одну пулю в корпус. Уже накричалась на них. — А ты «Нытик», скажешь что-нибудь? — … Я пойду под списание. — Да чтоб вас! Как там тебя… Сюз, верно? Сюз, прошу тебя открыть решётку… Дай мне возможность сражаться! — «Сюз» я для друзей. Для тебя я S3126. И тебе же будет безопаснее здесь, раз даже гражданские реплики смогли окружить и взять тебя под стражу. — Она права, «Тутушка», эти «Ойле» просто вытерли нами пол. — Заткнулись обе!

***

У лестницы нас уже ждала Бит и закончившие патруль этажа Эмили с Лорной. Заметив, что мы мчимся в их сторону, девушки стали волноваться. — Ринда, ты за Риной? — Да, Бит. — Можно с тобой поговорить с оптики на оптику? Шел что-то упомянула про Рину и Бит, но настолько ли этот разговор необходим? Времени в обрез… — Тема очень важная? — Для тебя — вопрос жизни и смерти. — Н-г-х-х… Хорошо, давай отойдём. Для меня это казалось тратой времени, но я всё же согласилась отойти от девчат вместе с Бит, чтобы выслушать её. Надеюсь, что не зря, ведь Рина находится в опасности, и каждое промедление лишь на руку местным узникам… или охранникам. — Я слушаю тебя, но говори быстро и по делу. — Рина была невероятно зла на тебя, когда уходила наверх… — Что…? — После того, как мы услыхали, что тебя казнили, Рина пережила тяжелейшее потрясение… И она чуть не задушила одну из твоих сестринских реплик. Буквально. Она не отпускала охранницу, даже когда её били током... — Ох, Адмирал… Я никак не могла себе представить сцену, где Рина душит кого-то… В ней была некая внутренняя сила, что помогла ей спасти меня из лап «Серпински», но я никогда не ощущала в ней искру жестокости и садизма. Даже Тес действовала лишь в мерах самообороны. Рина и то, как она кого-то душит… Не могу представить. Не выходит! — Рина отправилась наверх в одиночестве… Говорила, что устала терпеть боль и хочет побыть одна... — … Я должна встретиться с ней. Ей станет лучше, как только она увидит меня. — И она бормотала что-то про то, что вспомнила, кто именно её убивал во снах. — … Этот момент когда-нибудь всё равно бы наступил, верно?.. Мне… Нам… предстоит тяжёлый разговор… — Её... бормотания... Они ничего не меняют. Я пойду и встречусь с ней. А ты, Бит, присматривай за девчатами. — Ты уверена? Может, нам лучше составить тебе компанию? Рина и наша подруга тоже. — ... Мне нужно поговорить с ней с оптики на оптику. — Я... Ладно... Но если тебя не будет чуть меньше получаса, мы отправимся за тобой и за Риной. Нет, даже не отговаривай нас. — Услышала... Постараюсь не заставлять вас переживать слишком долго. Мне правда не хочется верить в то, что у нас всё дойдёт до столь кровавой драки. Но бедная Рина... Я полностью понимаю ту боль, какую нанесла ей. И ту вину, которую мне едва удаётся искупить. Взгляд упал на Лорну. Она тоже Ойле. И тоже ждёт своего протектора. И ей тяжко, хоть она старается и не показывать этого. — Как найду Рину, мы отправимся и за остальными. И за Аделин. Даю слово. — Правда...? Значит, она ещё жива... — Жива. Раз я уцелела, значит и она выжила. — П-погоди... У меня есть кое-что для тебя. Лорна достала из-за пояса, что был снят с охранника, единственный неиспользованный автоинъектор. Хех, снова я иду за Риной и снова он при мне. Надеюсь, что в этот раз его используют на ком-то другом. — Благодарю. Уже дойдя до лестницы и поднявшись десяток ступеней, я услышала глухое: «Возвращайтесь живыми, обе!»

***

— Пусть хотя бы Рина встретится со своей защитницей… — Не переживай, Лорна, раз Ринда здесь, значит, что и ты увидишь свою Аделин! — Эх, Эмили, как же я скучаю по ней...

***

Пока поднималась, сверху громыхнуло эхо от выстрелов. Работа «Сорок третьей»? Неважно. Главное сейчас ступать осторожно и не попасть под шальную пулю. Арьяна хорошо постаралась: по всему этажу отсутствует освещение, кроме аварийного. Сирена молчала, молчал и неизвестный стрелок... Было очень тихо, что никак не играло мне на пользу, ведь единственным источником шума являлись мои шаги. Щит при мне и буду молиться кому-угодно, чтобы первый выстрел он принял на себя, дав мне лишнюю секунду на ответный огонь. А ещё… мигрень начала возвращаться. Пока что она мне не мешает так сильно, но я чувствую, как нахожусь ещё на этаж ближе к Щелкунчику. Завернув за угол, я увидела несколько мёртвых тел заключённых и открытые камеры вдоль стены. Та-а-а-к… Переключив режим огня «Драхе» на «полуавтомат», начинаю проверять каждую камеру рядом со мной на наличие опасности. Проклятье, слишком темно, чтобы хоть что-нибудь заметить, а не только соорентироваться в местной планировке… Стоило одолжить модуль-фонарик этажом ниже. Чем дальше я шла вглубь этой враждебной территории, тем сильнее мне это напоминало о нашей прошлой «встрече» в похожих условиях. Рина, ну и места же ты выбираешь для этого... Вот узнаю получше название тюрьмы, вот буду также сильно её ненавидеть... Хоть тьма и скрывала множество объектов от меня, всё же я примечала и гильзы, и кровь, и выбитую штукатурку. Тел, на удивление, было немного. Либо я совсем слепая, либо же этот этаж просто проигнорировали обе стороны и двинулись дальше. В одном из коридоров я приметила крупный силуэт одинокой реплики… Серия «Шторх», что выдавали её длинные ноги. Она сидела на полу, уперевшись спиной о стену. Глаза были открыты, и в них горели маленькие красные огоньки — наш символ жизни. Но вот её оружие лежало в стороне, словно ей было совсем наплевать на него. Тёмного пятна под ней, что обычно являлось признаком оксиданта, хлыщущим из раны, я не наблюдала. Держа её на прицеле, я тем не менее подходила к ней ближе, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки. Присев на колено и отложив щит в сторону, я начала покачивать незнакомку за плечо. — Я не противник. Ты не ранена? Можешь подняться? Молчит. Начинаю раскачивать её плечо сильнее. — Вижу, что ты ещё жива. Так в чём проблема? — … Я деградировала… Понятно. Подавленное состояние из-за боязни быть списанной. Проходили. — Не ты одна тут считаешь себя деградированной. На втором этаже несколько «Колибри» помогают таким, как ты. Доберись до них и тебе станет лучше, обещаю. — … Ничего не ответив, Шторх опустила свой отречённый взгляд в пол. Однажды мне в похожей ситуации оказали эмоциональную поддержку... Запуганной реплике... Я обязана ответить тем же. И я как никто другой понимаю, через что она прошла. — Ты, наверное, видела странные видения, где тебе казалось, как ты атакуешь друзей. Ещё и голова ужасно раскалывалась в эти моменты, не так ли? — Я… я атаковала подруг… Думала, что они… Я видела, какими они были… — То была не ты. Сейчас, в этот момент, ты не сражаешься со мной. Это и есть настоящая «ты». Всё остальное было из-за внешних причин, а не из-за тебя. Знаешь, я ведь тоже испытывала подобное. Боялась, что сама рехнулась, раз начала видеть невозможные вещи. И в какой-то момент я ощутила, что худшее уже произошло. Мне казалось, будто я сражаюсь с монстрами, хотя это были обычные реплики. Я была на грани. Я боялась. Но мне помогли мои подруги. Ради них я всё ещё сражаюсь. Так вернись же ты к своим товарищам. Они ждут тебя, протектор. Незнакомка всё ещё молчала, но теперь в ней было заметно шевеление, конфликт. Её глаза пришли в движение и остановились на моих протезах. В момент её взгляд приобрёл жизнь и уставился на моё лицо. — Твои ноги… Я знаю тебя… — … — Я пытала тебя… Теперь и я начинаю узнавать её в ответ. На ней номер, про который я слышала неоднократно: C3836. «Тридцать шестая». «Бойня». Она водила меня на допрос и обратно в камеру. Она избивала меня и оставила шрам на моём серийном номере. И сейчас она выглядела, как брошенный и забытый всеми ребёнок. — Это и есть оно... То, как ты ощущала себя тогда… на «С-23»? — … — Со мной никто не хочет разговаривать… Все считают меня изгоем… — … — Ты, наверное, рада тому, насколько мне паршиво… — … Нет. — … Врёшь!.. Ты… Врёшь, ты... Прости-и-и меня…! Её лицо вжимается мне в пальто. Я поглаживаю её волосы, старясь успокоить. Она ужасно напугана происходящим, отчего я не могу держать на неё злобы. Я проходила через всё это, как и Аделин. Нам помогли наши подруги. Ей не помог никто. Общеизвестно, что «Шторхи» никогда не плачут. Но её маленький «секрет» я сохраню между нами. Когда «Тридцать шестая» немного подуспокоилась, я позволила себе подняться и протянуть ей руку. Ни секунды раздумывая она ответила на этот жест доброй воли, даже позабыв о своём оружии. — Беги на второй этаж, к медблоку. Может, тебя и не будут рады видеть, но не позволяй этим видениям победить тебя. — Хорошо… Тебе точно не нужна помощь? — Нет. Меня здесь ждут. Ступай. Тебе помогут. Ты не одна. Немного пройдя вперёд, «Тридцать шестая» обернулась и произнесла: — Спасибо. После чего побежала к своим. А я продолжила своё путь в темноте. Ещё один поворот, ещё один пустой коридор. Хотя бы без противников. Но едва я расслабилась, как судьба меня подловила: в одном из проходов стал доноситься шум, пополам с кашлем и стонами. Может быть, кто-то ранен. Ускорившись и прижавшись к стене, я аккуратно выглянула за угол. По полу ползла раненая «Штар», оставлявшая после себя лужицу из вытекающей компонент-крови. Прикрываясь щитом от возможного противника, я подошла к ней. — Д… дезертир? — «Сорок третья»? Здесь остался кто-то из заключённых? — Нет… Это была чёртова «Ойле»… Полостнула меня чем-то острым и ударила током… — Ты сможешь добраться до третьего этажа? — Снова к ним…? Нет... Только не в камеру... К чёрту твоих подруг… После того, как я подняла Штар за волосы и стукнула лицом об пол за такие слова, я достала автоинъектор, оставив свой «Драхе» лежать на полу. — К чёрту отправишься ты, если не доберёшься до них раньше, прежде чем твои раны добьют тебя. Там есть пара медсестёр, что прямо сейчас борются за жизнь реплик твоей серии. Как только я ввела инъекцию, быстро отбрасываю пустой шприц в сторону и хватаю своё оружие, на случай, если кто-то решит на нас выпрыгнуть. Как только «Сорок третьей» стало чуть лучше, позволяю ей ухватиться за меня, чтобы дать Штар точку опоры. С трудом поднявшись, она начинает пошатываться, так что мне приходится удерживать её ещё какое-то время, чтобы она пришла в себя. — Быстрее беги в медблок. Ещё ни одна реплика не погибла от руки моих Ойле. — Грха-а… Что ж я за протектор?.. Ничего полезного не совершила за весь цикл… — Выживи, чтобы служить своей нации и дальше. Этого хватит. Через несколько секунд она отпустила мою руку и направилась неровными шагами к третьему этажу. Лишь бы не заблудилась по пути. Но вид её ран… Рина, что же случилось с тобой? Я бродила какое-то время по тёмному этажу в поисках ответов, пока одна из подсказок не предстала перед моими глазами. То был мёртвый заключённый с топором, торчащим из его рассечёной головы. Он лежал напротив стены, освещаемой красной аварийной лампой. Над его телом была расписанна фраза, сделанная при помощи «органической» краски, и адресованная напрямую ко мне: «ТА, КТО УБИВАЕТ» — Рина… «А от тебя не так просто избавиться, согласна?» Я стала вертеть головой по сторонам в поисках динамика, откуда доносился её голос. «Ринда, Ринда, Ринда… Как так вышло, что ты всегда являлась моим основным источником боли? Даже сейчас…» Пост охраны. Для доступа к микрофону она должна находиться на посту охраны. Рядом с надписью была нарисована стрелка, указывающая куда бежать, так что я не медлила ни секунды и помчалась по направлению к Рине. «Меня постоянно мучали кошмары с того момента, как я начала проводить ночи, наблюдая твой искарёженный корпус в космопорте». — Рина! «Но было в этих кошмарах что-то… странное… Я видела Майю. И я вновь была на Серпински». — Рина! Пожалуйста, выйди! Я хочу поговорить с тобой! Чёртов щит… мешается. Я стягиваю его с себя и бросаю вместе с «Драхе» на пол. В данной ситуации оружие абсолютно не важно. «Но злиться на тебя из-за каких-то плохих снов? Бред. Однако я никогда не слышала, чтобы сон длился несколько полных рабочих циклов. И в этом сне была и ты». — Рина! То было не по-настоящему! «Сначала это было лишь мгновение… Затем ощущалось как несколько минут… Потом я чувствовала, что сон занимает у меня уже час. Два часа. Пять часов. Десять. Двенадцать… Полный день. И каждый раз этот сон начинался одинаково с того момента, когда я поднималась со своей койки и встречалась с Майей». — Это были просто видения! Ты здесь, а я иду к тебе! Вот что важно! «И в тех снах я всегда прощалась с Майей. А наш магнитофон оказывался уничтожен каким-то монстром. И я чувствовала себя плохо… Ужасно… Можно ли во сне испытывать тошноту, страх, ощущение боли? Когда ты каждый раз боишься умереть, потому что не помнишь, что спишь. А было ли это сном изначально? Сны не идут так долго. Не длятся, как кусочек из твоей жизни». — Клянусь, что у меня тоже были похожие кошмары! Но мне помогли справиться с ними! Позволь мне помочь и тебе! Я тебя не оставлю, не сейчас! «И я поняла, что это никакие не кошмары. У снов не бывает идеально повторяющегося из раза в раз сценария. Но для того, чтобы осознать это, у меня ушло несколько месяцев в том мире». — Месяцев? Я… я не знала… Я… «И в момент, когда я услышала о твоей кончине, что-то щёлкнуло во мне. Тот монстр из моих кошмаров вдруг обзавёлся лицом и серийным номером. Я шла на него с ножом, но он всегда стрелял в меня первым. Множество мелких попаданий по корпусу вырывают куски плоти, врезаясь всё глубже и глубже… У меня ни разу не получилось выбраться со станции. Я каждый раз умирала от руки этого чудовища». — РИНА! Я добежала до развилки… Вроде… вроде прямо будет пост охраны… Нужно только добраться до неё и всё объяснить… Она замолчала... Больше я не слышала её жестоких слов из динамиков. Может, она уже покину--

***

>ОБНАРУЖЕНО ВОЗДЕЙСТВИЕ ТОКА

***

«ББЗЗТЗЗ» — АГГХ! Что… Кто ударил меня…?

***

>ОБНАРУЖЕНО ВОЗДЕЙСТВИЕ ТОКА

***

«ББЗЗТЗЗ» — ГХАГХ! Трость исчезает из моей руки, и я падаю на землю… Кто?! — Не ты одна можешь использовать «Ару» во зло. — Р… Рина? — Я попросила её выключить свет, чтобы «сюрприз» был более неожиданным. Научилась лгать у тебя. Не могу сориентироваться. Она была спереди, а сейчас я слышу шаги в стороне…

***

>ОБНАРУЖЕНО ВОЗДЕЙСТВИЕ ТОКА

***

«ББЗЗТЗЗ» — КХА-ГХХХ! РИНА, ПРОШУ, ХВАТИТ! — А то что? Убьёшь меня, как ты делала тысячу раз до этого? — Я вернулась ради тебя, ради всех вас! Чтобы мы вновь были вместе! Я умоляла наших мучителей, чтобы они отпустили вас всех, кроме меня! — … Как самоотверженно. Но я успела кое-что понять о тебе. В тебе никогда не было эмпатии. И ты не умеешь слушать. Тот магнитофон всегда оказывался сломанным, как бы я не пыталась обратиться к тебе. Я пытаюсь нащупать на полу трость, чтобы подняться. Рина в ярости, и я не знаю, на что она готова пойти. — А знаешь… в какие моменты он не оказался сломанным? Нашла трость… Едва я поднимаюсь, как вижу бегущую на меня с ножом в руках Рину… — …! — КОГДА ТЫ СДОХЛА! «КЛАЦ» Я успела выставить перед собой трость, чтобы парировать ею удар по мне. Второй рукой она пытается достать меня шокером, из-за чего мне приходится быстро отходить назад. — Рина, прекрати! — КАЖДЫЙ РАЗ ТЫ ПРИЧИНЯЛА МНЕ БОЛЬ. НАМ ВСЕМ. И НИКОГДА НЕ ИЗВИНЯЛАСЬ. «КЛАЦ» Ещё одна отбитая атака. Столько ярости… Рина уверенно чувствует себя с этим оружием… — ТЫ. ЛОМАЛА ЭТОТ ЧЁРТОВ МАГНИТОФОН. И ВСЁ НАЧИНАЛО РАЗРУШАТЬСЯ НА МОИХ ГЛАЗАХ. ВСЕ МОИ ПОДРУГИ ТЕРЯЛИ СЕБЯ. ОДНА ЗА ДРУГОЙ… «КЛАЦ» — ОДНА ЗА ДРУГОЙ ОНИ ПОГИБАЛИ. У МЕНЯ НЕ ВЫХОДИЛО СПАСТИ ХОТЬ КОГО-НИБУДЬ. «КЛАЦ» Я не даю ей ударить меня шокером. Если я пропущу хоть один удар, то не смогу защищать себя, и она меня прикончит. «КЛАЦ» — Рина… РИНА, ХВАТИТ! Я не сломала магнитофон! Слышишь! Ничего из произошедшего не было реальным! «КЛАЦ» — О-о-о… Не сломала… Вспомни тот вечер! ВСПОМНИ ТОТ ВЕЧЕР. Ты стояла перед нашим столом… и не двигалась! «КЛАЦ» — У тебя было всё время мира, чтобы сломать тот… чёртов магнитофон! Но ты не стала… И не потому, что тебе было жалко нас. Ты просто стояла и таращилась на него… ПОЧЕМУ??! «КЛАЦ» Она начинает быстрее напирать на меня, отчего мне становится сложнее парировать каждый её удар. Вся трость уже иссечена ножом. — Я… я тоже видела кошмары… Рина, послушай! Я тоже чувствовала их! Я видела, как причиняю вам вред… Как погибаю сама! Внезапно Рина остановилась. Она опустила оба оружия, а на её лице поднялась бровь. — А, ну теперь всё встало на свои места… У тебя заболела головка, и ты решила пожалеть нас… Бывает, бывает... Просто поверить не могу… Какая же ты ТВАРЬ! Она вновь бросается в атаку с ещё большей ненавистью… Красные точки от её глаз светятся ещё ярче. — МЫ ДОЛЖНЫ БЫЛИ… ПОДЫХАТЬ… КАЖДЫЙ РАЗ… ПОКА У ТЕБЯ НЕ ЗАБОЛЕЛА ГОЛОВА?! Я ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ В ТО, ЧТО СЧИТАЛА ТЕБЯ НАШЕЙ ЗАЩИТНИЦЕЙ. «КЛАЦ» «КЛАЦ» «КЛАЦ» Чёрт, мне не удаётся убедить её! Я обращаю внимание на то, как она заряжает шокер на полную мощность… Мне нельзя попасть под его удар! Мощным выпадом по шокеру я отталкиваю её руку в сторону, после чего с силой пинаю Рину в грудь. Она падает, а искрящее оружие вылетает из её руки. — Кха… Кха… — Рина… Я не хотела… ранить тебя… — … Ты всегда это делаешь со мной. Ничего не изменилось… — … Я так больше не могу… Хватит сражений… Не для того я шла сюда, чтобы атаковать своих подруг, пусть даже в целях самозащиты. Я усаживаюсь на колени и отбрасываю трость в сторону, после чего широко расставляю руки. — Рина… Довольно… Я пришла к тебе… Вот она я… Я больше не намерена исчезать из твоей жизни… Оставлять тебя… Прошу… Обними свою партнёршу по танцам… — Обнять, говоришь… Ладно. Рина поднялась, но не стала подбирать шокер. Хорошо. Взгляд её стал… Спокойным? Она не спеша подходит всё ближе и ближе, пока не останавливается передо мной. — Обними меня. — Обниму. Свободную руку она кладёт мне на плечо, после чего прижимается ко мне…

***

>129840014385013458346045395001592592340 >ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКАЮЩЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА >ОБНАРУЖЕН ИНОРОДНЫХ ОБЪЕКТ. НЕМЕДЛЕННО ПРОВЕСТИ ИЗВЛЕЧЕНИЕ >ОБНАРУЖЕНА УТЕЧКА ОКСИДАНТА

***

— Агх… Нож… В моём животе торчит нож… Она движением руки выдёргивает его из меня… — ПОЧЕМУ.

***

>569140014385013458346045395001592592343 >ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКАЮЩЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА >ОБНАРУЖЕНА УТЕЧКА ОКСИДАНТА

***

— ТЫ.

***

>569160004385013458346045395001592592343 >ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКАЮЩЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА >ОБНАРУЖЕНА УТЕЧКА ОКСИДАНТА

***

— НИКАК.

***

>897645214385013458346045395001592592343 >ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКАЮЩЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА >ОБНАРУЖЕНА УТЕЧКА ОКСИДАНТА

***

— НЕ ОСТАВИШЬ МЕНЯ В ПОКОЕ?!

***

>129840014385013458346045395001592592340 >ОБНАРУЖЕНО ПРОНИКАЮЩЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ КОРПУСА >ОБНАРУЖЕНА УТЕЧКА ОКСИДАНТА — Кхх… Почему? Не оставлю тебя…? — … Каждый раз… Я приходила в их комнату… Каждый раз… Наши пути пересекались… Каждый раз… — Потому что… Я всегда буду возвращаться к вам… Мои руки обхватывают Рину и я крепко прижимаю её к себе. Так, как и должно было быть изначально… Я и она… — Рина… Что было, то я никогда не изменю… Но прошу… Пожалуйста… Дай мне побыть с тобой ещё немного… — … — … … … Я чувствую… Как она поглаживает мою голову… Только не плачь… Всё хорошо… Мы ведь только начали…? Просто… Давай насладимся моментом.