Из жизни в жизнь ты будешь рядом

Вообще, в обязанности принца не входит отговаривать своего друга от вылазки на поверхность. Подумать только, над Антоном уже весь род осьминожий хохочет с того морского света. Этот русалий гений утверждает, что влюблён в человека! До порозовения щёк и до недр морской души. – Ты серьёзно сейчас? – Щупальца Антона передают мысленно, что и они недоумевают. – Более чем, – легкомысленно отмахивается Арсений, проводя яркими лепестками цветка по щекам. – Ты ведь его даже не знаешь, а вдруг он извращенец какой? – Пусть превзойдёт меня в этом для начала, – отражение в зеркале играет бровями, – ваше осьминожье высочество, при всём уважении, если я не попробую, не узнаю. А моё сердце клокочет и поёт. Да и я тебе рассказывал уже больше трёх раз, что наблюдал и сделал выводы. – Посейдон помилуй, какие? – Антон знает, что когда флёр влюблённости силён, то никакие разумные выводы не рождаются. – Я отчётливо понимаю, что нужно хотя бы попробовать пообщаться, так издалека что угодно померещиться может. Антон согласно кивает, есть немного благоразумия в этой темноволосой голове. В конце концов, он осмотрительный, не станет кидаться в неизвестный омут с головой. – И Антон, – отлавливает его на выходе Арсений, – не подглядывай, пожалуйста. Для меня это очень важно и лично, так что... – Обещаю, – кивает принц, оставляя друга марафетиться на встречу дальше. В самом деле, как бы сильно не был привязан Антон к своему другу тритону, он не может нарушить обещание. Ведь это влюблённость, искренняя, светлая, первая. Хотя насчёт последнего он не уверен, были в их общении и тёмные пятна, которые не обсуждались открыто. Антон не может найти себе места, то берётся за изготовление зелья, то осматривает каменные таблички с высеченными на ней рунами заклятий, то всё бросит и начнёт жевать что-нибудь. Правда, есть некая особенность в этой тревоге. Морское высочество, принадлежащее древнейшему роду среди глубоководных, владеющий магией, которая мало кому могла покориться... совершенно не разбирается в своих осьминожьих чувствах. По правде говоря его пугает беспокойство за обычного тритона. То, что Арсений вполне способен противостоять кому угодно – нет сомнений. То, что он достаточно хитёр, чтобы не попасться на уловки – тоже понятно. Все полученные раны Антон вылечит и пожалеет, прижмёт к себе и тем самым ещё и морально поддержит. Но это странное, едва различимое нечто в груди... оно не умещается внутри, не даёт дышать водой в полную силу. И чем больше длится эта встреча, тем сильнее растёт ком ощущения. Как длинные водоросли, что сумасшедшим течением бьются друг об друга, только ещё и в теле создают болючие волны. Антон всегда считал себя хорошим другом, он не думает же, что его кинут сразу, как только появится новый. Ну нет, не будет, не станет. Всё-таки Арсений очень давно его знает, понимает, что спросит все подробности: удостоверится, что никто не посмел смертельно оскорбить, только потом, возможно, поинтересуется, что теперь будет с ними. По правилам местных вод принцу полагается следить за своими родичами и заниматься магическими практиками. То, что один из русальих умников поплыл на поверхность, должно запрещаться и ограничиваться. Но Антон со своими предками давно не придерживается этой закостенелой традиции. Люди не пытаются им навредить, сами понимают, что за морскими жителями преимущество не в численности, а просто в древнейшей магии. Поэтому опасаться нечего. Антон перечитывает оставленный в наследство сборник табличек про ритуалы старейшин и замечает одно интересное из них. Оказывается его предки, жившие до входа в воды на земле, придерживались ужасающе непонятных правил. Вот например: существует два племенных вида – каратели и жертвы. Чтобы получить силу первым, нужно лишить жизни предназначенного человека из рода вторых. Антон усмехается, откладывая первую из записей. Какая глупая ритуальная условность, наверняка были те, кто нарушали эти правила. Следующая же запись гласит, что все, кто отказывались принять эти основы были немедленно казнены. Антон негодует от того, что эти племенные ритуалы были предками его рода. И ведь додумались же обрести силы настолько, что вошли в воды и сплелись силами с обитателями. Со временем, конечно же, вода наложила свой отпечаток на смертных, что приняли местные привычки, инстинкты животных и стали неразлучны с гордой стихией. Поэтому-то у его высочества осьминожьи щупальца, жабры, устойчивость к холоду и хищное желание кого-нибудь съесть порой. И если быть до конца честными, то тритона, что он повстречал в юности, Антон мог запросто съесть. Арсений и испугался тогда, закрыл глаза ладошками и задрожал. Но щупальца, что были тогда в два раза короче, совсем не желали облепить свою жертву, наоборот... может маленький Антон и хотел надкусить свою жертву, то одно из щупалец особенно ласково провело по ладони, а второе аккуратно прилипло к чешуе рядом с хвостом. – Ты не будешь меня есть? – слабо спрашивал Арсений, подглянув между пальцев. – Пока нет, – Антон был уверен, что пока действительно случится когда-нибудь, – щупальца не хотят тебя есть. Глянь на них, играться просятся. – Правда-правда? – голос звучал наивно, но маленький тритон верил ему, посмотрев во все глаза. – Правда, – закатил глаза Антон и поспешил удалиться, но его нагнали начали спрашивать обо всём. Арсений не умолкал, узнавал всё о магии, что Антону доверят когда-нибудь в будущем, про то, как морские коньки такие забавные и боятся его, прячутся в свои кораллы, чтобы щупальца не схватили их и не начали беспокоить. Сам же тритон рассказывал о том, как он живёт и что ему нравится. Выяснил, что Антон принц и тут же стал наигранно кланяться и шутить, что выполнит любой приказ его высочества. Спустя больше десятка лет Антон и Арсений стали лучшими друзьями. Как-то тритон по глупости затащил друга королевских кровей в ущелье, где по легенде прятался дух разрушения всего сущего (оба смеялись с этого слова как неразумные). Антон говорил, что там растут необходимые ингредиенты, Арсений же по привычке искал приключений. Только то не ожидали они там обнаружит... пустоту. Абсолютную и кромешную, они заплыли туда на мгновение и тут же выбрались наружу, держась друг за друга. – Ужас, – дрожа держался за Антона Арсений, – мне такое привиделось! – Да уж, плывём отсюда, – он прижимал к себе друга так крепко, что думал, никогда не отпустит, – что тебе привиделось... – Что ты умираешь у меня на руках, – в синих глазах столько тревоги, что Антон несколько сглатывает, – обещай мне, что проживёшь дольше, чем я. Антон усмехается своим воспоминаниям. Обещание звучало как «вот ещё! Ты умрёшь со мной в один день, ясно? Это могло быть и сегодня, заберись мы в эту проклятую расщелину полностью». С тех самых пор, принц чувствует дребезжание в груди и тепло на лице, он помнит крепкое объятье и взгляд, полный доверия глаза цвета самого моря. На пороге его магического зала слышны звуки движения плавником. Антон улыбается, наконец-то. – Как прошло сви... – Он оборачивается, но видит совершенного другого тритона, это, похоже кто-то из недовольных родственников его друга. Пришёл с ним счёты свести. Рутина. – ...дание. Кого я вижу! С чем пожаловали? – Где Арсений? – Антон ведь только что сказал, что на свидание уплыл? Внимательность для кого-то другого придумали, видимо, не для этого существа. – Видится с потенциальным женихом, насколько я помню. – Вот и хорошо, не будет мне мешать исполнять задуманное, – этот умник держит в руках зачарованную драгоценную породу, – я не стану тебя убивать, вот ещё руки пачкать. Но забрать твою осознанность человека, чтобы ты всех жрал без разбору... – Сергей, – качает головой из стороны в сторону Антон, – а Арсений точно ваш сын? Потому что такие гениальные идеи ему в голову не приходят. – Молчи, осьминожье отродье! Я покончу с вашим колдунским родом. Тритоны займут законное место среди разумных существ, а не ваших слуг. Думаете, что зашли в море первыми, теперь имеете право быть королями? Ну нет, те кто не получили древнейшей магии, а создали её сами докажут, что вы ничтожные и безмозглые существа, которые только и могут пожирать других! – Браво, это отличный план, – хлопает Антон, цепляя краем глаза, что у входа есть ещё кто-то, он ещё и свидетелей привёл, – тогда получится, что ваши придуманные ритуалы станут истиной, а такие вот обряды нарекут мёртвой магией. – Я тебе сказал, закрой свой рот, – ядовито-зелёная вспышка энергии летит в осьминожьего принца, но он успевает увернуться, – поганые падальщики! Ты и твой род поплатятся за жестокость! – Сейчас бы обвинять меня в грехах моих предков, – ещё один уворот, поворот и прячется за камень, – вы себе хоть представляете, что убив меня, вы род не прервёте? – Понимаю, – сдавленно выдыхает Сергей, направляя энергию точно в ускользающего Антона, – займусь всеми наследниками, уничтожу всех, кого найду. Но с тебя начну, потому что ты смел задурманить разум моему сыну! – Да что ж такое? – Возмущается, уворачиваясь, его высочество. – Арсений вполне осознанный, чары к нему я не применял... – Ты глупец и слепец, осьминожка! – Останавливается ненадолго Сергей. – Он верит тебе, думает, что ты ему не навредишь. Как бы, прости Посейдон, не выяснилось чего похуже! – Я вас умоляю, он поплыл на свидание с человеком, что может быть хуже? – Пытается отдышаться Антон, опираясь на каменный стол. – Человека убрать несложно, его кинжалом пырнул и в море затащил, а тут ты со своей магией. Неудивительно, что он в тебя... – Пап, ты что здесь делаешь? – Удивлённый голос Арсений притягивает всё внимание. – Ты же говорил, что поплывёшь в гости к... – Солгал, – пожимает тритон плечами и со всей силы отправляет самый мощный поток прямо в грудь Антона. Глухая ярость обжигает всё тело, Антон сгибается пополам и ощущает себя слишком вяло, расползаясь по земле. Приглушённый голос зовёт его, тепло касается щёк. – Антон, посмотри на меня, – это голос Арсения, ещё один глубокий вдох воды в жабры, – посмотри, пожалуйста. Я здесь. Антон злится на то, что едва понимает, что происходит. Ему почему-то сводит скулы, болит голова и настойчиво тянет прикусить губу. – Какого дьявола ты его трогаешь? Он озверел, через мгновение съест тебя заживо! – Правильно, пусть Арсений спасается, ему не помочь уже. Скоро мысли перестанут складываться здраво и ему захочется отведать вкуса плоти и крови. Правда пока мыслить удаётся, разве что слабость раздражает. – Антон, – голос такой ласковый, нежный, будто его убаюкивают, – чувствуешь меня? Вот так, сожми, если нужно. Я тебя не оставлю. – Ты... – Антон звучит хрипло, не хватает сил даже спросить, как всё прошло. – Я, – сквозь помутневшую воду перед глазами виднеется отблеск кивка и улыбки, – с тобой. Только приди в себя, я тебе расскажу, что узнал... – Этот проклятый и правда тебя приворожил! Отпусти его сейчас же! После Антону было холодно, на фоне кто-то кричал, падали камни с потолка пещеры, но самое главное, что принцу становилось легче и как-то по особенному приятно. Вдруг всё резко стихает. После тепло и чужое дыхание где-то на шее. Перед глазами всё ещё плывёт мутным горячим потоком вода, почему-то ставшая красной. – Арс... – Шепчет Антон из найденных крупиц сил. – Всё хорошо, ты держись, – голос тритона притихший, сдавленный даже, – ты не виноват, просто сегодня тот самый день. Ничего непонятно, что происходит? Антон силится всмотреться в глаза напротив, различает снова улыбку и какую-то тоску. А ещё, что они вдвоём, кажется, вместе теперь лежат на камнях пола. Тёплая рука гладит по щеке, Антону приятно и уже не так страшно. – Как свидание... прошло? – выдыхает, наконец, напрашивающийся вопрос Антон, падая в дрёму несильными толчками, прижимающими к морскому дну. – Тебе понравится, – шепчет на ухо Арсений, – он хороший парень, правда, качества я не надумал во время наблюдения... Арсений шипит тихо, после возвращается близко, кладя руки на напряжённые щупальца, который почему-то гудят как при землетрясении. – Ослабь хватку, пожалуйста, – говорит тритон совсем тихо, Антон пугается, поэтому расслабляется ещё, тем самым тяжёлое дыхание становится нормальным, – проклятье хищника не остановить же? Я помню, ты рассказывал. Антон вдруг понимает всё, что произошло. Он озверел окончательно, он загрыз насмерть отца, а теперь едва держится, чтобы не сгубить сына. Его друга, его самого дорогого человека с хвостом рыбы. Хочется выть и биться о камни, чтобы лишить этот мир такого монстра, как он! Сейчас же, он ведь правда сгубит всех вокруг. – Плыви отсюда, Арс, – давит из себя Антон, стараясь изо всех сил оттолкнуть от себя тритона. – Ни за что тебя не оставлю, – шепчет так же нежно, наверняка он раненый, весь в крови, поэтому Антон не может толком разглядеть ничего из-за краснеющих потоков воды, – потому что понял... Этот двуногий уже занят был, ну то есть влюблён. И знаешь в кого? Антон мотает головой, дыша рвано, ища глаза Арсения. Ему нужно видеть, он ведь обязан бояться и проклинать того, кто убивает его, того, кто расправился с близким... но даже сквозь красный поток воды... откуда такая нежность? Арсений им что, любуется? – Он влюблён и встречается со своим лучшим другом. Представляешь? Так было можно. А я... – Всхлип, новый рваный вдох. – Я-то думал, что совсем с ума сошёл. Антон, слышишь? Понимаешь, о чём я? – И едва сдерживаюсь, глупый, – снова чувствует опасный голод Антон, желание прикусить губу или впиться во что-нибудь, – а ты мне хочешь сказать, что любишь меня? – Именно. Я правда глупый, потому что... – Сдавленный вдох, неужели Антон опять его душит щупальцами? Надо ослабить, надо... – Потому что не сказал тебе. Так давно, как же давно я тебя люблю! Ещё в ущелье, тогда я видел... и свою смерть тоже, от твоих рук. Так... давай выполним обещание. Уплывём вместе на тот свет? Антон улыбается, наверное плачет, жмурится, вслепую тянется урвать поцелуй и боится, что быстрее огрызёт лицо любимому. Но нет, прохладу губ он ощущает так остро, что этого достаточно, чтобы вернуться полностью в сознание. На его руках, щупальцах лежит бледный, раненый до глубоких ран Арсений, слабо улыбается. Только что его рука лежала на щеке, а теперь соскальзывает на бездыханное тело. Антон себя ненавидит за это, смотрит на себя в разбитое зеркало, он и сам истерзан, весь в синяках и кровоподтёках. А рядом, с каменного пола поднимается озверевший до крайности Сергей. Перестарался, использовал зачарованный предмет и на себя. Его уже не спасти. Как и Антона, который последнее что ощущает, это острую боль на шее и то, что он любим своим лучшим другом.