Дай мне знак

За пару недель до начала зимних каникул жизнь Дина наконец-то вошла в ритм — пускай и в суматошный, но, по крайней мере, обещавший привести к чему-то хорошему. У Дина было пять учебных дней в неделю, четыре рабочих смены в мастерской, онлайн-лабораторные по информатике и куча домашней работы на каждый день. По выходным, завершив все дела, он отправлялся к Чарли (и к быстрорастущему кругу людей, которых уже можно было назвать друзьями). Там они смотрели фильмы, играли в игры, а порой ходили на вечеринки. Каждую субботу Дин встречался с Кастиэлем в кофейне «Эспрессо у Дрозда» в Топике. Он определённо делал успехи в изучении жестового языка. Ну, или же Кастиэль стал лучше сдерживать плохо скрываемый смех. В эту субботу за весь диалог Дин не прочитал ни единого слова по его губам. Это новое чувство — чувство гордости за себя, обескураживало Дина. И хотя ненависти он к себе не испытывал, ему часто казалось, будто он не достоин тех усилий, что некоторые пытались в него вложить. Отсюда и взялась привычка уделять как можно больше внимания другим людям и стараться делать для них всё возможное. Оказалось, такая привычка была не только у него. В морозный, но солнечный день молодой зимы, Дин неторопливым шагом прогуливался по двору библиотеки, откуда вышел пару минут назад. До начала следующего занятия — одной из профильных дисциплин — оставался почти час, так что о поездке домой не шло и речи. Поэтому он заранее захватил приготовленный утром обед, чтобы во время перерыва перекусить на свежем воздухе в компании книги. Во дворе было не протолкнуться. Многих людей посетила такая же идея, что и Дина, из-за чего все газоны, простиравшиеся между корпусами колледжа, были заняты группами студентов. Дин побрёл дальше, по пути высматривая свободную лавку или невысокую кирпичную стену, поскольку не горел желанием морозить задницу на холодной земле. Молодёжь может валяться на ней сколько влезет, а вот ему, с дышащим в спину тридцатником, такая беззаботность непременно выйдет боком. Так что никакого сидения на газонах. И тут ему улыбнулась удача: на каменной скамейке под старым дубом Дин приметил знакомый плащ бежевого цвета. — Привет, Кас! — крикнул он, махая рукой. Кастиэль оторвался от ноутбука, и на его лице промелькнуло удивление. Однако, едва он увидел направлявшегося к нему Дина, как на его губах появилась расслабленная улыбка. Кастиэль помахал ему и, когда Дин подошёл ближе, ответил: — Здравствуй, Дин. — Ты решил приехать сильно заранее к моей паре или у тебя с утра было занятие? — поинтересовался Дин, остановившись на траве перед скамейкой. — Я только что вышел из Кардвел Холла с пары по экономике сельского хозяйства, — сказал Кастиэль, передвинувшись к левому краю скамейки. — Ты хотел присесть? Дин занял предложенное место с благодарным кивком и повернулся к Кастиэлю, устроив рюкзак на земле между ног. — Экономика сельского хозяйства? Мне не почудилось? А я-то думал, что от моих пар тебя в сон клонит. Видимо, есть предметы похуже. Кастиэль рассмеялся. Он подтянул колено на скамейку, чтобы устроить на нём ноутбук и иметь возможность смотреть на Дина. — Твои предметы не такие уж скучные. Вообще-то, мне гораздо легче переводить технические термины, чем дискуссии на парах по свободным наукам и искусствам, где у каждого предложения множество толкований. — Хм. Убедил. — Дин поставил перед собой сумку с обедом и открыл её. — Над чем работаешь? Над какими-то записями с пары? — кивнув на экран ноутбука, спросил он. — Нет, — ответил Кастиэль, и Дину показалось, что его брови сдвинулись к переносице в намёке на раздражение. — Я транскрибирую видео для моего брата, который здесь учится. — А, Габриэля я помню. Тот тусовщик из братства. Кастиэль, судя по тому, как дрогнули его губы, с большими усилиями сдержал улыбку. — Да, он самый. Он весьма умён, но на пары приходит когда вздумается. — Я почему-то не удивлён. — Он старается нагнать упущенный материал, так что я транскрибирую видео-уроки, чтобы помочь ему, — объяснил Кастиэль. — Очень любезно с твоей стороны, — сказал Дин и, заглянув в сумку, вытащил оттуда сплюснутый сэндвич с болонской колбасой. Не бог весть что, но если он хочет погасить студенческий кредит работой на полставки у Бобби, то придётся забыть про жизнь на широкую ногу. — Он мой брат, — Кастиэль пожал плечами. — И это моя обязанность. Необычный выбор слова, подумал Дин, но как только Кастиэль с его просьбы повторил сказанное — на всякий случай, — он решил, что всё же оно подходило как нельзя лучше. — Если у тебя найдётся время на обеденный перерыв, — начал Дин, тыча пальцем в свою сумку, — могу угостить тебя пирогом. Кастиэль одарил его полуулыбкой. — Я ценю предложение, но, боюсь, поесть я не успею. Как только я закончу с видео для Габриэля, мне нужно будет позвонить сестре и брату. Дина слегка насторожило отсутствие у Кастиэля энтузиазма, однако вместо того, чтобы вслух задаться вопросом о его причине, он решил возразить самым, по его мнению, весомым аргументом: — Чувак, нельзя отказываться от пирога только потому, что ты занят. — Смею заверить, что можно, — лицо Кастиэля приняло печальный вид. — А вот и нет. Это мой пирог. Я сам его приготовил. Из спелых яблок, с корицей и мягкой корочкой, — Дин вытащил один кусочек из сумки и соблазнительно повёл им перед носом Кастиэля. — Ты только понюхай. Тот вздохнул, и его непреклонность на глазах у Дина начала стремительно таять. — Пахнет замечательно, — признал он. — Ты сам испёк? Дин кивнул. — Не знал, что ты готовишь. — Может, я и безумно обаятельный студент-недоучка, но в выпечке мне равных нет. Кастиэль наконец-то сдался. Он протянул руку за куском и с прищуром посмотрел на Дина. — Меня не перестаёт удивлять, как ты сочетаешь в себе такую уверенность в собственном достоинстве и такое самоуничижение. — В собственном достоинстве? — поддразнил Дин, подмигнув ему. — Да, в нём я уверен на все сто. Тут ты угадал. Кастиэль так сильно закашлялся, что с пирога слетела крупная горстка крошек и щедро засыпала клавиатуру. Ухмыльнувшись, Дин смахнул эти крошки на траву и не очень церемонно опустил крышку ноутбука. — Ну же, Кас. Тебе нужно немного отдохнуть и поесть. Кастиэль, слегка поникший плечами, кивнул. — Пожалуй, ты прав. Спасибо, — сказал он, приподняв кусочек пирога. — Очень вкусно. Губы Кастиэля тронула улыбка — самая что ни на есть широкая улыбка, а не это извечное едва уловимое подрагивание уголков рта вверх. У Дина от её вида в груди разлилось тепло. Он ответил гордой ухмылкой. — На здоровье. Главный секрет: в температуре выпекания и приготовлении слоёного теста на основе масла. Взгляд Кастиэля задержался на нём гораздо дольше, чем в приличном обществе считается допустимым (только этому Дин ни в коем случае не был намерен возмущаться), а затем между его губ проскользнул язык, собирая блестящую полоску коричного сахара с нижней губы. — Ты удивительный человек, Дин. — Что есть, то есть, — согласился он, сверкнув зубами в довольном оскале, и ещё раз подмигнул. — А у тебя есть хобби, которыми ты готов меня удивить? Кастиэль на мгновение опустил взгляд на закрытый ноутбук, поджав губы, после чего снова посмотрел на Дина. — Не особо. И хотя Дин отказывался в это верить, сердце всё равно сжалось при мысли, что Кастиэлю в самом деле могло не хватать времени на что-то помимо работы и помощи семье. — У всех людей есть хобби. Ну или что-то, чем им хотелось бы заниматься, даже если времени на это совсем нет. — Ну, — сказал Кастиэль и на пару секунд замолчал, отряхивая пальцы. — Я бегаю. Глаза Дина сами по себе опустились к бёдрам Кастиэля, обтянутым тёмно-синими брюками. Бег, значит. Что ж, это объясняло… это. — Это, э-э, здорово, — быстро нашёлся Дин. — Полезно. Для здоровья. — А ты бегаешь? — Только если за мной гонятся. — И часто… это случается? — осторожно поинтересовался Кастиэль, и жесты его стали более отрывистыми и редкими. Облизнув губы, он залился краской и неловко добавил: — Много… людей? За тобой бегают? Дин смог бы уловить двусмысленность и неуклюжую попытку тонко перейти на личную тему, даже просто взглянув на его напряжённое лицо. Очаровательно. Дина искушало желание немного помучить Кастиэля, сделать вид, будто он не понимает, что тот имел в виду. И в то же время ему не хотелось ставить его в неловкое положение. — Довольно часто, — Дин откинулся назад и, не переставая ухмыляться, достал из рюкзака две банки газировки, что таскал на всякий — вроде нынешнего — случай. Одну он поставил перед собой, а другую протянул Кастиэлю. — За мной кто только не бегает. Женщины, мужчины… и тем, и другим я позволяю себя догнать. Улыбка Кастиэля стала более уверенной. Он забрал предложенную банку, открыл её и, сделав глоток, поставил перед собой на скамейку и убрал ноутбук в рюкзак. Выпрямившись, он пригладил небрежно повязанный галстук (правда на нём так и не убавилось складок) и с уже ставшей для Дина привычной улыбкой обратил на него всё внимание. — Так, — начал он. — Почему ты выбрал машиностроение? Ты никогда не говорил. Ладно, Дин не против вернуться к теме, которую Кастиэлю будет комфортно развивать. Намёки он понимать умеет. Всего за десять минут до начала пары они начали потягивать газировку, а Дин завёл рассказ про дядю Бобби и его мастерскую. Затем — про Импалу, доставшуюся от покойного отца, и о том, как машины говорят на особенном, доступном ему языке. Кастиэль внимательно слушал, не сводя с него знакомого, пристального взгляда.

***

Неделя за неделей Кастиэль утопал в неиссякаемом потоке дел. Вид у него становился всё более усталым и напряжённым, а извечные мешки под глазами к концу семестра приобрели угрожающе тёмный оттенок. И хотя Дин уже не первый раз предлагал ему отменить их субботнее занятие в кофейне, Кастиэль продолжал настаивать на своём. В последние дни Дин даже был готов упросить его сбавить обороты — настолько тяжело ему стало смотреть на изнурительные попытки Кастиэля успевать всё и сразу, — но, немного подумав, он решил, что всё-таки не стоит совать в это свой нос. И вот, в очередную субботу, отличившуюся от предыдущих морозной и ветреной погодой, Кастиэль не пришёл в назначенное время. Это было совсем на него не похоже. Он опоздал всего один раз на памяти Дина — в тот злополучный день, когда у Кастиэля возникли проблемы с его нелепым Континенталом золотистого цвета, из-за чего Дин закатил истерику. После этого случая Кастиэль как минимум восемь раз приходил на пары или их дополнительные занятия в подавленном, измотанном состоянии, но при этом — всегда вовремя. Дин начал переживать. Аромат свежезапеченной в меду ветчины с сыром сумел отвлечь его от размышлений о Кастиэле ровно на пару минут, которых ему хватило на то, чтобы заказать кофе и два вкусных (если верить описанию) сэндвича. Кастиэль постоянно был по горло занят делами, вечно куда-то спешил, из-за чего ему зачастую не удавалось поесть: Дин совершил это неприятное открытие ещё месяцы назад. Его, само собой, не должно было волновать, как регулярно и чем именно питался Кастиэль, вот только режим «заботливой мамочки» включался сам по себе. Поэтому сегодня на обед у Кастиэля будет сэндвич. Удерживая в руках два стакана кофе, мёд и небольшую табличку с номером, чтобы когда приготовят сэндвичи, официантке не пришлось долго искать нужный столик, Дин осторожным шагом направился к их облюбованному с Кастиэлем месту. Этот столик располагался возле входа, где через огромные окна в помещение проникало больше всего света, и стоял на приличном расстоянии от других столов. Последнее, пожалуй, было главным его плюсом: со слов окружающих, Дин имел привычку громко себя вести. Едва он успел дойти до столика, как в кофейню ураганом влетел Кастиэль, а вслед за ним ворвался и порыв ветра, взметнув полы плаща вперёд и рывком подняв воротник. Судя по той резкости, с которой Кастиэль обеими руками опустил его обратно, он пребывал не в лучшем расположении духа. Дин, поставив кофе на стол, с изумлением окинул взглядом плащ. Как правило, по выходным Кастиэль предпочитал ему красную кожанку или джинсовку, а как-то раз и вовсе пришёл в застиранной, слишком лёгкой для тогдашней погоды бордовой кофте. А этот помятый плащ, бесформенным мешком (но на удивление привлекательно) висевший поверх строгого костюма, входил исключительно в рабочий гардероб. — Доброе утро, солнышко, — окликнул его Дин, помахав рукой. Совсем не солнечный вид Кастиэля вызвал у него улыбку. Стоявшая на улице ясная погода, очевидно, не помогла ему за время в пути стряхнуть остатки сна. Увидев, с каким заспанным лицом Кастиэль появлялся на первые пары, Дин сразу понял, что он не из жаворонков. Но сейчас время уже близилось к обеду, а он до сих пор выглядел так, будто встал десять минут назад. Кастиэль ответил ему отрывистым кивком. Сняв через плечо набитую до отказа сумку, он повесил её на спинку стула и сел напротив Дина. На старательно выглаженном костюме из-за лямки образовалась бросавшаяся в глаза складка. Кастиэль, взглянув на неё, разочарованно вздохнул и попытался было разгладить её, но, вскоре поняв, что ничего уже не исправить, поднял взгляд на Дина. — Прости, что опоздал, — прожестикулировал Кастиэль, из-за чего рукава плаща забавно трепыхнулись. — Ничего страшного, — отозвался Дин, через стол пододвигая Кастиэлю стакан кофе, куда он заранее добавил мёд. — Зато ты пришёл как раз к готовому кофе. Тебе он сейчас явно не помешает. Коротко кивнув, Кастиэль нырнул носом за ободок стакана. Когда он оторвался от него, чтобы изобразить слабую улыбку, стакан уже оказался наполовину пуст. — Спасибо, Дин. — Настал мой черёд, как-никак, — ответил он, пожав плечами. — И ещё я заказал тебе сэндвич. — Не стоило так утруждаться, — запротивился Кастиэль после очередного глотка. Дин заметил, что его волосы в трёх местах стояли торчком. — Я бы мог захватить из дома обед. Ты мне ничего не должен за наши занятия, да и за всё остальное — тоже. Дин ощетинился. Он, значит, хотел сделать доброе дело, и вот что получил в ответ? Напоминание о ценности действий Кастиэля? О том, что Дин у него в долгу? Его пальцы с нажимом обхватили стакан. — С чего ты взял, что я из-за этого заказал обед? — вырвалось у него. — Это ж обычный, мать его, сэндвич. Я вообще-то умею быть любезным. И я не считаю, что должен тебе что-либо. Я, знаешь ли, способен принимать самостоятельные решения! Мне не нужна твоя помощь во всём подряд, и тем более не нужна твоя жалость. Дурацкий комок гнева всё сильнее сдавливал горло изнутри. Ну вот, опять он повёл себя по-идиотски, опять взъелся на ровном месте. Кастиэль ведь не хотел сказать ничего такого, а он… Заметно уставший, изнуренный и однозначно не настроенный сносить подобные резкости, Кастиэль вскинул руки. — Я не это имел в виду! — агрессивно прожестикулировал он, подчёркивая свои слова хмурым взглядом. — Я езжу сюда каждую неделю ~~ с тобой не потому, что чувствую себя обязанным. И я не испытываю к тебе жалости, козёл, так перестань наконец жалеть самого себя! Оба застыли, удивлённо глядя друг на друга. На лице Кастиэля сразу же появилось виноватое выражение, но Дин словно… избавился от груза на душе. Сделав глубокий вдох, он прислушался к внутренним ощущениям (чего обычно предпочитал не делать). И в самом деле: ему стало приятно из-за того, что Кастиэль накричал на него, высказал негодование, решил не терпеть заскоки Дина. Обычно, когда его начинало заносить, только Сэмми и Джо ставили его на место. Но в последнее время Сэму было не до этого, а Джо, чуть ли не ежедневно терпевшая его выпады на работе, уже настолько привыкла к ним, что вовсе оставила попытки их пресечь. Он в самом деле обрадовался неожиданному открытию: Кастиэль не испытывал к нему жалости. Потому что этого Дину хотелось меньше всего на свете. И, раз уж Кастиэль вслух опроверг его потаённый страх, значит он наверняка догадывался о нём. У Дина будто с плеч упала гора, о существовании которой он не подозревал. Он некоторое время молча изучал лицо Кастиэля: особое внимание Дин уделил неизменным мешкам под глазами. Сегодня тёмные круги приобрели фиолетовый оттенок, из-за чего Кастиэль выглядел гораздо изнурённее обычного. На острой линии челюсти виднелась щетина, а уголки глаз были устало опущены. Кастиэль поднял на него взгляд, полный неподдельной вины. — Дин, я… Дин со слабой улыбкой оборвал его явно готовое вырваться извинение поднятой рукой. — Подожди минуту, — попросил он, вставая из-за стола. Обеспокоенный, слегка испуганный взгляд голубых глаз сопровождал его спину весь путь до прилавка, где Дин взял крышки для стаканов и попросил официантку завернуть их нетронутые сэндвичи с собой. Кастиэль, наверное, думал, что Дин на него разозлился. И ошибался. Сейчас Дин испытывал много каких эмоций, но злости среди них определённо не было. Он вернулся к их столику с бумажным пакетом с сэндвичами и ободряюще улыбнулся Кастиэлю. — Расслабься, — сказал он, надевая крышки на стаканы с кофе. — Сегодня обойдёмся без занятия. Кастиэль, явно сгорая от стыда, на мгновение опустил взгляд на столик, после чего встретился с глазами Дина. — Нет, я… я прошу прощения. Просто я устал. Я не хочу пропускать занятие, Дин. Мне правда нравятся наши уроки, наши… — его щёки тронул лёгкий румянец, на который Дин честно (и безуспешно) постарался не отвлечься. — …беседы. Встреча с тобой за кофе — это лучшая часть моей недели. Дин хотел было что-то ответить, но стоило ему увидеть, как с мягких, манящих губ Кастиэля слетела фраза «лучшая часть недели», как из головы напрочь вылетели все слова. Лучшая часть недели. Не одна из лучших. Лучшая. Сдержав грозившую расползтись по лицу глуповатую улыбку, Дин прочистил горло. — Просто идём со мной, ладно? Кастиэль, слегка нахмурившись, кивнул и поднялся с места. Аккуратно задвинув стул, он повесил на плечо тяжёлую сумку и покорно вышел вслед за распахнувшим перед ним дверь Дином на улицу. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил Кастиэль. Собравшиеся на лбу морщины выдавали его неуверенность. Дин покачал головой. — Ничуть. Просто сегодня мы вместо занятия займёмся кое-чем другим. Ты не против? Голова Кастиэля комично наклонилась влево, но он лишь молча кивнул. — Чудно, — сказал Дин с гораздо большей уверенностью, чем его наполняла. Он указал рукой вверх по улице: — Тогда нам в ту сторону. Идти до туда от силы минут десять, так что предлагаю оставить машины здесь. — Куда мы идём? — Узнаешь, когда дойдём. Кастиэль состроил беззлобную гримасу. — Как скажешь. Дин осторожно поместил стаканы на дно пакета в бумажный держатель, после чего, пройдя по пешеходному переходу на 10-ю авеню, повёл Кастиэля вдоль дороги на север. Впереди виднелись просторные и аккуратно подстриженные лужайки, окружённые деревьями с толстыми стволами и густыми кронами, чьи грязные остатки осенних, некогда роскошных нарядов, валялись по всей дороге. Краем глаза он отмечал, как Кастиэль с интересом разглядывал улицу. Продолжая шагать по тропинке, ведущей дальше на север к Гейдж Парку, Дин вдруг ощутил прикосновение к своей руке. — Ты ведёшь меня в ~~? — спросил Кастиэль с озадаченным видом. Дин остановился, чтобы повернуться и посмотреть на его губы. — Я не знаю этот жест. Повторишь? — З-о-о-п-а-р-к, — по буквам, а затем и жестом повторил Кастиэль. — Ты ведёшь меня в зоопарк? Дин не удержался от усмешки. — Нет. Хотя идея классная, там есть выдры. Выдры прикольные. Кастиэль иронически приподнял бровь, но Дин всё равно уловил на его лице улыбку. Он решил воздержаться от рассказа о том, какие выдры энергичные, тактильные, семейные животные, которые, ко всему прочему, во время сна держатся за ручки. Даже если он порой мечтал оказаться на месте выдр, знать об этом никому не следовало. До пункта назначения оставалась пара минут в пути. Вскоре они увидели высеченный во мраморе и кирпиче приветственный знак «Розарий Рейниш». Дин повернул на тропу, обрамленную с обеих сторон кустами, и заметил, как Кастиэль принялся с улыбкой осматриваться. Поскольку на дворе стояла зима, кусты не пестрели бутонами роз, но даже простая зелень сада радовала глаз. Как бы то ни было, Дин привёл его сюда не для любования цветами. Спустя несколько поворотов он остановился. — Выглядит очень красиво, — сказал Кастиэль, оглядываясь вокруг. — Я и не знал, что здесь есть что-то такое. Взору предстал выложенный по краям кирпичом ухоженный пруд, размером с бассейн для проведения олимпийских игр. Поверхность его воды лёгкой рябью подёргивалась от слабого ветра. — Это отражающий бассейн, — сказал Дин и указал на скамейку за их спинами. Кастиэль не обратил внимание на приглашающий жест Дина. Скинув с плеча сумку прямо на землю, он снял плащ и расстелил его на траве возле края бассейна. Усевшись на него, он выжидающе посмотрел на Дина. Не сказать, чтобы на плаще можно было присесть не вплотную друг к другу, но Дин сумел поместиться на воротнике, на расстоянии в пару дюймов от Кастиэля. Вытянув ноги, он поставил бумажный пакет между своим бедром и бедром Кастиэля и поднял на него взгляд. Тот с улыбкой смотрел на бассейн. В его уголках плавали листья кувшинок, а вокруг кирпичной ограды росли камыши и множество других растений, названий которых Дин не знал. Дальше, по другую сторону бассейна, виднелись ступеньки и колонны, ведущие к беседке, где в летнее время зачастую проводились свадьбы. Однако сегодня по этим ступенькам не шагали взволнованные невесты навстречу к своим женихам. Сегодня здесь просто гуляли несколько семей. Из умиротворенной картины солнечного зимнего дня выбивался лишь трепыхавшийся над их головами флаг. Кастиэль впитывал в себя каждую деталь окружения, и глаза его сияли ярче солнца, отражавшегося от поверхности бассейна. Когда ветер ласково взъерошил его волосы, Дин поймал себя на неуместной мысли о том, насколько же он красив. Он ведь вовсе не из-за этого привёл сюда Кастиэля, и всё же… проклятье. Дин запустил руку в плотный бумажный пакет и ощутил лёгкое прикосновение ладони Кастиэля к своему предплечью. — Здесь очень красиво, — сказал он. — Но зачем ты привёл меня сюда? Я могу учить тебя… Осторожно схватив жестикулирующие руки Кастиэлья, Дин всунул в них сэндвич. — Я привёл тебя сюда передохнуть. Мы поболтаем, поедим, а потом ты расскажешь, почему ты постоянно такой напряжённый и почему в последнее время носишься, как в задницу ужаленный. Плечи Кастиэля резко опустились, но сам он не выглядел разочарованным: заигравшая на губах ласковая улыбка разгладила все напряжённые черты. — Спасибо, Дин. Аккуратно вытащив стаканы кофе из пакета — они уже были чуть тёплыми, но это Дина совсем не волновало — он поставил их на траву возле ног. Несмотря на то, что ветер затихал, травинки продолжали настойчиво льнуть к белым стаканам, пока Дин старался устроить их таким образом, чтобы они точно не опрокинулись. Кастиэль молчаливым кивком отблагодарил его за старания. — Итак, — сказал Дин, повернув к нему голову и разворачивая свой сэндвич с говядиной и сыром, — в чём дело? Перед тем, как встретиться с ним взглядом, Кастиэль не спеша высвободил сэндвич из слоёв упаковки, а затем засунул все бумажки в пакет. Впившись зубами в сэндвич, он благодарно улыбнулся — и Дин чего бы только ни отдал, чтобы услышать удовлетворённое мычание, которое Кастиэль, судя по его лицу, издал. Когда он, не прекращая жевать, запрокинул голову, подставив солнцу свою длинную шею, его губы приоткрылись, а уголки рта приподнялись в улыбке. Дин моргнул, закашлялся и поспешил откусить от своего сэндвича. Кастиэль склонил голову набок, улыбнулся ещё шире и сказал: — Спасибо, что заказал мне обед. Я должен был сказать это ещё в кофейне. — Полностью согласен, — самодовольно кивнул Дин, легонько толкнув его ногу, закинутую на другую. Дожевав и проглотив кусок чиабатты с ветчиной и сыром, заметно расслабившийся Кастиэль опустил остатки сэндвича себе на бедро, чтобы, отряхнув крошки с пальцев, начать рассказ: — Прости, что я опоздал. С утра я ездил в больницу с Иешуа — у него была запись ко врачу. Потом я поехал с ~~ на экспертную комиссию, но её перенесли на другое время, потому что мы опоздали. А потом Габриэль… Стараясь не расплыться в улыбке, Дин поднятой рукой остановил его исповедь. — Так, я, кажется, понял. Не переживай насчёт этого. Подумаешь, опоздал на пару минут. Тебе ведь даже не платят за эти дополнительные занятия со мной. Плечи Кастиэля снова ссутулились, на сей раз ещё печальнее. — Мне нравится тебя учить. Я делаю это, потому что хочу. Но мне не по душе заставлять тебя ждать. Прожевав очередной кусок сэндвича, Дин положил его на бумагу, чтобы жестами ответить Кастиэлю. Неделя за неделей он приучал себя при общении с ним полагаться не только на собственный голос, но и на жесты. — Ты многое делаешь для своих братьев и сестёр. — Разумеется, они ведь моя семья. — А им не хочется быть более самостоятельными? Вспышка раздражения расправила плечи Кастиэля. — Они и так самостоятельные. Они прекрасно справляются со всем в одиночку. Но порой присутствие слышащего человека, который официально значится как сурдопереводчик, просто… упрощает ситуацию, помогает им почувствовать себя более уверенно. — Я не это имел в виду. Просто… ты слишком много на себя взваливаешь, — объяснил Дин со слабой виноватой улыбкой. — Ты не обязан помогать везде, где требуется твоё участие. Порой нужно отдохнуть, развеяться, уделить время себе. Кастиэль долго не сводил с него внимательного взгляда, а затем снова взял в руки сэндвич и с задумчивым лицом немного откусил от него. Прожевав и проглотив его, он опустил сэндвич и с почти застенчивым видом возвратил своё внимание Дину. — Я постоянно помогаю семье. Если честно, мне никогда не удавалось заняться чем-то помимо работы, — признался он. — Порой меня изнуряет всё то, что мне приходится делать как единственному слышащему члену семьи. В такие моменты я чувствую себя перегруженным ответственностью, и мне становится тошно от самого себя. Но кроме братьев и сестёр у меня никого нет. Друзьями обзавестись не получается, а отношения… можно сказать, что их вовсе и не было. Наверное, я просто… скучный, вот и всё. У Дина в груди затрепетало от злости: как Кастиэль мог так о себе говорить? Как он мог быть такого низкого мнения о самом себе? Однако в этот же момент слабый голосок на краю сознания прошептал: «Чья бы корова мычала». Когда Кас закончил монолог, его глаза стыдливо опустились. С напускной сосредоточенностью он снова взялся за сэндвич, пока от него не остались одни лишь крошки на вощеной бумаге, да ошмёток расплавленного сыра. Дин терпеливо ждал окончания его трапезы. Видимо, Кастиэль считал, что Винчестеру не хватит упрямства и в конечном счёте наскучит ждать продолжения разговора. Дин собирался доказать обратное. Кастиэль закинул бумагу в принесенный из кофейни пакет и потянулся за кофе, но Дин, втянув побольше воздуха, остановил его осторожным прикосновением к бедру. — Эй, — он наклонил голову, чтобы уверенно посмотреть на Кастиэля. — Так, для справки: я ничуть не считаю тебя скучным. Кастиэль вцепился взглядом в глаза Дина. — Спасибо, — прожестикулировал он, порозовев щеками. Его губы слегка разомкнулись, между ними промелькнул намёк на начало нового слова… но он быстро исчез под тяжестью их напряжённых взглядов в глаза друг друга. Зрительный контакт не спешил прерываться. Дин ощутил покалывание в кончиках пальцев — так бешено стучало его сердце. А когда он вспомнил, как дышать, лёгкие чуть не взорвались от объёма поступившего в них воздуха. Кастиэль моргнул и быстро отвёл взгляд. Поднявшись на ноги, он с улыбкой посмотрел вниз на Дина и сказал: — Пожалуй, нам пора возвращаться. Я пообещал подвезти Михаила домой. Габриэль одолжил его машину, так что с утра его отвёз на работу Рафаэль. Не до конца отошедший от… того, что между ними произошло (что бы это ни было), Дин коротко кивнул и поднялся с плаща Кастиэля, чтобы тот мог надеть его. Собрав весь мусор, Дин посмотрел на Кастиэля, который напоследок с улыбкой окинул взглядом водяную гладь, после чего последовал за Дином. — Спасибо, что привёл меня сюда. — Всегда пожалуйста. Кас, мне правда нравится проводить с тобой время. Я очень ценю твои уроки, и ты это знаешь. Но если тебе захочется просто выпить или погулять — я буду совсем не против. Можем называть это практикой. Улыбка Кастиэля казалась нежной, хотя уголок рта игриво дёрнулся вверх. — Мне нравится предложение. В конце концов, тебе нужно много практиковаться, — прожестикулировал он. — Отлично, — жестами ответил Дин с довольной ухмылкой. — Не сомневаюсь, что стакан-другой пополнит мой словарный запас жестов. Они вернулись на ту тропинку парка, по которой дошли до бассейна. Затем, неспешным шагом, вышли к 10-й авеню, где стояли их машины. Весь путь царило уютное молчание. Порой Дину становилось неловко из-за того, что он не разговаривал без умолку с людьми; особенно с теми, с кем ему нравилось общаться. Но с Кастиэлем можно было и вовсе обходиться без слов.

***

Ранним воскресным утром Дин лежал в комнате отдыха мастерской, растянувшись на диване. Хорошее настроение не омрачала даже куча дел, которым не было видно конца. — Ну, и как долго ты ещё будешь от нас прятать свою Джесс? — спросил Дин. С экрана телефона, поднесенного к самому лицу, на него с вызовом смотрел Сэм. Стоит отдать ему должное, бичфейсы у него выходили впечатляющими, вот только у Дина за двадцать с лишним лет общения с Сэмом практически выработался на них иммунитет. — Я хотел позвать её со мной на Рождество, но у неё семейные дела, — признался Сэм. — И вообще, я ещё не забыл, как пригласил Руби на корпоратив Бобби, а она напилась и начала зажимать тебя по углам. Дин скривился, на секунду прикрыв лицо ладонью. Да уж, эта вечеринка вышла что надо. — То ведь был даже не Новый Год! Я сам такого не ожидал, — защищался Дин. — До сих пор считаю тот поцелуй самым неловким в моей жизни. Впервые в жизни мне пришлось так яро отделываться от заинтересованного во мне человека… — Повезло тебе, что я видел всё с самого начала. Уж не знаю, как бы ты иначе всё это объяснил! — Сэм ухмыльнулся. Они давно не вспоминали этот казус, который с годами стал даже забавным. — Но в этот раз я могу не волноваться. Джесс не такая. Дин вскинул бровь. — Хочешь сказать, я не в её вкусе? Да я у всех во вкусе. — И скромник, каких поискать, — подхватил Сэм. — У Джесс хороший вкус, но ты ведь всё равно сейчас не в активном поиске. Дин со вздохом выпрямился. Затем, положив предплечья на колени, он уставился вниз на экран телефона, где его встретило бесстрастное лицо Сэма. — Ты снова за своё? — возмутился он. Сэм пожал плечами. — Ты слишком упрямишься. Я вот недавно полазил по ~~ Центра Специальных Возможностей для Студентов и нашёл там фотографию Каса. Он немыслимо горяч. — Сэм! — Да брось, — Сэм покачал головой. Дин заметил в его глазах этот упрямый, решительный взгляд, каким он в детстве выпрашивал у Дина разрешение на что-то такое, что настрого запретил делать отец. — Я вижу, как ты по нему сохнешь, аж из Калифорнии. Единственное, чего я никак не могу понять: почему ты, донжуан, каких поискать, до сих пор не пригласил его на свидание. Разговор перешёл на знакомую тему — ту самую, которая медленно, но верно выводила его из себя. — Он мой переводчик, Сэм. То есть ему платят, чтобы он проводил со мной время. — Ему не платят за эти ваши дополнительные еженедельные уроки, — подметил Сэм. — И не платят за то, чтобы он обедал с тобой. Будь ты вчерашним школьником, а он — преподавателем или кем-то в этом роде, было бы и правда стрёмно. Но вы оба взрослые мужчины, и он — вспомогательный персонал без какой-либо власти над тобой, так что попытаться можно. — Говорю же, Сэм, я даже не знаю, заинтересован ли он в парнях, — Дин устало пожал плечами. — Мы с ним несколько месяцев знакомы, а он ни разу никого не упоминал: ни девушку, ни парня. Я только знаю, что он свободен. — Так спроси его. — Ты в своём уме? — Дин читал по губам Сэма лучше, чем по чьим-либо в мире, поэтому ему никак не могло показаться то, что брат только что предложил. — Ты ведь в курсе, что на дворе двадцать первый век? Нет ничего такого в том, чтобы спросить нормального человека: «Я не знаю, заинтересован ли ты в парнях, но, если да, ты не против как-нибудь вместе выпить?» И тебя за это не четвертуют. Могу с уверенностью сказать, что раз уж ты убедился, что он не мудак, то в худшем случае он вежливо ответит: «Спасибо за предложение, но я откажусь». — Сэмми, ты что это, заделался советчиком по амурным делам? Улыбка Сэма излучала озорство. — Кто знает… — Казалось, будто он хотел сказать что-то ещё, но его глаза метнулись за левое плечо Дина, после чего Сэм улыбнулся ещё шире. Обернувшись, Дин обнаружил за своей спиной Бобби, не скрывающего весёлую ухмылку. — Он, вообще-то, прав, — вклинился Бобби и подмигнул с таким выражением, какое Дин однозначно не хотел бы лицезреть когда-либо в будущем. — Позови его на свидание. — Бобби! Дин сгорал от неловкости. Конечно, Бобби знал о его предпочтениях, но не разглагольствовать же о них перед человеком, который был ему как родной дядя или даже отец. Бобби вскинул густую бровь. — Сэм понял, что ты без ума от этого парня, аж с другого конца страны, — отметил он. — Представь, каково мне наблюдать за этим из первых рядов. Ладно, да, Дин конкретно втрескался в Кастиэля. Это он уже давно осознал. Началось всё с внутренних возгласов «Какой же он горячий!», которые не спешили затихать даже спустя столько месяцев. Постепенно к ним присоединились новые, более нежные и тёплые чувства, не на шутку его испугавшие. Кастиэль был внимательным и добродушным в своей особенной, сдержанной и в то же время дерзкой манере, что каждый раз пробивала Дина на смех. Он был надёжным, потрясающим, а его улыбка… вот чёрт, у него загорелись щёки. Бобби смерил его сверху вниз ухмылкой. Дину хотелось провалиться в глубины дивана как пульт от телевизора, но он нашёл в себе силы посмотреть на брата. — Закрыли тему. Мне нужно поковыряться в куче машин и сделать гору домашки, чтобы суметь к вечеру выбраться в бар. — С…? — надавил Сэм с самодовольным видом. — Приглашу Каса, если успею закончить все дела, — со вздохом признался Дин. — Как друга, понятно? — Передай своему парню от меня привет, — и с этими словами Сэм завершил звонок. Угрюмо засунув телефон в карман, Дин повернулся и обнаружил, что Бобби до сих пор стоял за его спиной всё с прежней ухмылкой. — Ну что? — устало протянул Дин. — Тоже хочешь расспросить меня о моих чувствах? Ты бы сменил вывеску, психологом будешь горы денег грести. Бобби покачал головой и надел кепку, надвинув её чуть ли не глаза. — Нет, сынок. Я не буду к тебе приставать. Ты сам однажды поймёшь, что ведёшь себя как балбес, потому что даже не пытаешься воспользоваться шансом. А мне нужно протестировать тормоза минивэна, — уже переступив порог, Бобби развернулся и с невозмутимым лицом добавил: — Не забудь передать от меня привет своему парню. Дин уронил голову в ладони и сокрушенно покачал ею. — Вокруг меня одни мудаки, — пробурчал он под нос. Ему ещё повезло, что рядом не было Джо. Она бы прошлась по нему в десятки раз хлеще, чем Бобби. Посидев ещё пару секунд, Дин с трудом заставил себя подняться на ноги. Он подошёл к крючкам на стене, засунул контейнер в свой рюкзак и повесил его на законное место между вещами Гарта и Коула. Немалых сил ему стоило не поддаться ребяческому порыву закинуть рюкзак Коула в мусорку. После того неприятного случая с Управлением по Охране Труда их отношения с Коулом не улучшились. Этот мудак не оставил свои настырные попытки усложнить Дину работу, по-прежнему отказывался во время общения с ним следовать небольшим правилам, без соблюдения которых Дин не смог бы понять сказанное; и всё так же старался поставить его в неловкое положение перед клиентами. Его не покидало дурное предчувствие, что Коул поджидал удобный момент, чтобы выкинуть нечто похуже. Дин, как бы эгоистично это ни было, практически готов был молиться, чтобы Коул взаправду что-нибудь выкинул. Что-нибудь глупое, очевидно указывающее на его вину, дабы Бобби мог уволить его без всяких разговоров. Но в таком случае он останется без важного сотрудника, что создаст очередную проблему на бедную голову Бобби. Этого Дину хотелось в последнюю очередь. Он не стал трогать рюкзак Коула и направился в кабинет. Следующей в списке задач значилась замена шин на Форд Фокусе. Проще простого. Захватив со стола Бобби планшет, Дин направился в ремонтный отсек. Машина стояла у дальней стены, уже готовая к подъёму. По пути к ней он бросил мимолетный взгляд вниз на планшет в руке, чтобы узнать размер шин. Краем глаза он уловил движение справа от себя, но повернуться в ту сторону ему не дали начавшие скользить ноги. За долю секунды он успел посмотреть на пол, где под ногами обнаружилась чёрная масляная лужа. Дело… плохо. Больше ничего подумать и сделать ему не удалось — из легких вырвался сдавленный звук, после чего ноги стали предательски разъезжаться в разные стороны. Они взлетели вверх с такой головокружительной скоростью, что Дин не успел даже взмахнуть руками, чтобы удержаться от неизбежного падения. Затылок встретился со скользким бетонным полом, а затем… всё исчезло.