Дай мне знак

— Бобби, честное слово, всё нормально, — запротивился Дин, когда по всей Детке прошла волна от захлопнувшейся двери водительского сидения. Ездить в качестве пассажира (особенно в собственной машине) Дин не привык, да только Бобби выбора ему не предоставил. Будь на его месте кто-то другой, Дин бы далеко не сразу подчинился приказу отдать ключи. Но это был Бобби, а затылок Дина и впрямь напоминал по ощущениям разбитое яйцо. — Не убирай лёд от головы, балбес, — сказал Бобби, и его губы под густыми усами сжались в тонкую линию. «Лёд» — это ещё громко сказано. Те гипотермические пакеты, что хранились в аптечке мастерской, оказались слишком маленькими, неудобными и не такими гибкими, как полагалось. Поэтому Дин вместо них приложил к затылку кусочки нарезанных манго с ананасом, которые нашёл в морозилке для работников. И тем самым, судя по всему, лишил Джо полезного перекуса. Когда они зашли в больницу, Бобби снова заговорил, положив руку Дину на плечо. — Я знаю, как ты ненавидишь больницы, сынок. Но ты неслабо так ~~. Может, ты и не слышал тот звук, с которым твоя голова встретилась с полом, а вот Гарт — очень даже. — Лицо Бобби исказила слабая гримаса. — Мы переживаем. И взгляни на это с ~~ стороны: ты получил травму на моём предприятии. Даже чисто с юридической стороны, я должен... Дин прервал его поднятыми руками. — Я понял, понял. Я не хочу, чтобы ты переживал, и не хочу создавать ещё больше проблем. Я никуда не сбегу. Даю слово. Бобби вскинул густую бровь, но в итоге лишь молча кивнул. Он знал о непростом отношении Дина к больницам — тот не боялся их, просто очень сильно недолюбливал. Именно в больнице он в последний раз видел маму и отца. К тому же вся эта больничная суета до жути раздражала, поскольку он не слышал всего того, что происходило вокруг. Больше Дин ничего не сказал. Когда к нему подошла администратор отделения неотложной помощи, он кивнул ей и взял протянутый планшет. Дин схватил ручку — разумеется, прикрепленную к доске цепочкой — и уселся на шаткую скамью, а Бобби тем временем беседовал с пожилой женщиной за стойкой, периодически указывая на Дина. Скинув стремительно таявший самодельный пакет со льдом на соседнее место, Дин устроил планшет на своём колене. Чёрные слова на белой бумаге расплылись перед глазами. Блеск. Поморщившись, Дин снова приложил к голове лёд. Может, Бобби разрешат заполнить все бумаги вместо него, поскольку существовала крошечная и невероятно досадная вероятность того, что у него и впрямь сотрясение. Лавка прогнулась под весом Бобби, присевшего рядом с Дином под таким углом, чтобы не тревожить больное бедро. Подвинувшись чуть в сторону, Дин освободил для него немного места и запрокинул голову, прикрыв глаза от пульсирующей боли в затылке. Немного погодя его руки коснулась ладонь Бобби. — Сказали, что придётся подождать примерно ~~ часа. Дин вздохнул. — Понятно. Бобби, ты поезжай. В мастерской ты сейчас нужнее. Бобби нахмурился — задумался, как понял Дин. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Нельзя оставлять тебя одного. — Бобби, мне двадцать девять. Не надо со мной нянчиться. Бобби строго на него посмотрел, и выбивавшиеся из формы бровей длинные волосинки сошлись над переносицей. — Я и не нянчусь. Но если ты вдруг забыл — это не я упал в объятия бетонного пола, сынок. Ты сейчас еле на ногах можешь стоять. — Я ведь в больнице. И я пообещал, что не сбегу отсюда. А у тебя много дел, Бобби. — Первым делом разберусь с Коулом, — лицо Бобби ужесточилось. — Как именно? — спросил Дин. Внутри бурлила смесь противоречивых эмоций. — Выкину его с вещами как только приеду, — грудь Бобби широко раздулась, предвещая тираду. — В моей мастерской безупречная ~~ безопасности, и это заслуга каждого сотрудника. У нас есть аварийные огни! Неужели так сложно их включить! Все знают это правило как Отче наш: случилось что-то потенциально опасное — жми на кнопку. Даже детсадовец справился бы. А Коул уже не первый день у нас работает — он должен был ~~ кнопку как только разлил масло. И он это прекрасно знал. Но он из-за своей лени и наплевательского отношения к остальным просто забил на это. Несмотря на то, что Дин не первый десяток лет читал по губам Бобби, угнаться за ним становилось гораздо труднее, когда он был в таком взвинченном состоянии. Дин сделал вдох, чтобы ответить, но, судя по выставленному пальцу Бобби, тот ещё не договорил: — А если я выясню, что он специально разлил масло, то передам ~~ записи шерифу Миллс. Он даже мамочке поплакать не успеет, как окажется за решёткой. Помяни моё слово. — Бобби, ну правда, со мной всё будет хорошо... — Неважно, — челюсти Бобби сжались. — Ты бы стал отмахиваться, случись это с кем-то другим? На твоём месте запросто могла оказаться Джо. Она бы поскользнулась на этой луже, стукнулась бы головой о бетон и сидела бы здесь, на твоём месте, с приложенным к черепушке пакетом замороженных фруктов. И тебе было бы всё равно? Дин недовольно насупился. — Нет, конечно, я бы... — Тогда захлопнись, сынок. Дин прикрыл глаза на мгновение. Безусловно, Бобби был прав. Если бы Джо пострадала из-за пренебрежения мерами безопасности, Дин без разбирательств вышвырнул бы Коула за шкирку на улицу. — Я тебя понял, Бобби. Езжай разбираться с Коулом, а я пойду на осмотр. Всё будет хорошо, обещаю. Вид Бобби оставался нерешительным, даже когда он наконец-то согласился оставить Дина. Перед этим он в своей немного угрожающей манере велел ему написать кому-нибудь, если понадобится помощь, и сообщил, что Сэм уже обо всём знает. Дин закатил глаза и поморщился от стрельнувшей в голове боли. Наверное, и правда стоит показаться врачу — так, на всякий случай. Как только Бобби уехал — причём за рулём Детки — Дин устроил планшет на коленях. Спустя пару минут разглядывания плывущих перед глазами слов он подошёл на ресепшен, где администратор стала задавать ему вопросы, не поднимая головы от клавиатуры, а рядом на него не переставал кричать раздраженный задержкой пациент. У Дина запульсировало в висках. Он удалился в туалет, чтобы умыть лицо холодной водой. По возвращении в приёмный покой на ту же шаткую лавку он чувствовал себя гораздо спокойнее и смиреннее. Ни к чему всё усложнять. Он достал телефон. Долгое время он не решался ничего с ним сделать. Просто держал его в руках, ведя внутреннюю борьбу. Его ужасно раздражало то... в общем, то, в каком положении он оказался. Но затем он наконец провёл большим пальцем по экрану и разблокировал его, открыв историю переписки с Кастиэлем. Сощурив глаза, Дин не без помощи автокоррекции сумел написать ему вразумительное (как хотелось бы верить) сообщение. Дин [13:46]: Кас ты тут? Не успел Дин засунуть телефон обратно в карман, как он завибрировал от входящего сообщения. Кас [13:47]: Да. Работаю над материалом для занятий на следующую неделю. Дин [13:47]: окей раз ты занят не буду отвлекать Кас [13:48]: Я такого не говорил. Что случилось? Дин [13:48]: честно говоря мне не помешает помощь На экране появились три мерцающие точки, но тут же исчезли. Потом опять появились… и снова исчезли. И наконец, почти минуту спустя, пришло сообщение. Кас [13:49]: Я рад, что ты решил попросить меня. Чем я могу помочь? Дин [13:49]: На работе произошёл несчастный случай. Всё нормально но я в отделении неотложки в Топике Кас [13:49]: Что случилось?! Кас [13:49]: ладно, расскажешь, когда приеду Кас [13:49]: Стормонт Вэйл или Университет? Сиюминутная готовность Кастиэля сорваться к нему вызвала у Дина улыбку. Дин [13:49]: Стормонт. Спасибо Кас Кас [13:50]: выезжаю Дин убрал телефон в карман. Попросить Кастиэля о помощи было хорошей идеей, пускай для её осуществления и пришлось изрядно пощуриться. В груди будто всё затрепетало (не так, как оно обычно бывает при виде Каса), и Дин не сразу распознал в этом чувстве гордость. Он гордился тем, что переступил через себя и обратился за помощью. В этом нет ничего зазорного. У него ушло немало времени, чтобы свыкнуться с этой идеей, и сейчас пришла пора действовать согласно ей. Прислонившись головой к стене, предварительно просунув между нею и затылком самодельный пакет со льдом, Дин устроил пустой бланк данных о пациенте на коленях и закрыл глаза. Так его хотя бы поменьше тошнило, и головная боль будто немного затихала. Неизвестно, как долго он так просидел. В мир размытых очертаний больницы и её голых стен Дина выдернула ладонь Кастиэля, нежно обхватившая его руку. Холодный пакет с замороженными фруктами мокрым шлепком приземлился Дину на плечо. — Кас! Быстро же ты. — Я выехал, как только ты написал, — сказал Кастиэль, отпустив руку Дина, чтобы прожестикулировать: — Что случилось? Пока Дин рассказывал, лицо Кастиэля становилось всё мрачнее. — Значит, ты пострадал из-за того человека, который прежде проявлял к тебе неуважение и неоднократно досаждал? — Ага, — Дин решительно кивнул и тут же издал резкий болезненный вздох, после которого поспешил приложить подтаявший пакет со льдом к голове. Кастиэль, увидев его, еле сдержал улыбку. — Подожди минуту, я принесу что-нибудь получше, чем содержимое морозилки автомастерской. Кастиэль направился к ресепшену. После короткого разговора, сопровождаемого маханием руками, женщина за стойкой кивнула и окликнула кого-то в комнате, что располагалась за её креслом. Мгновение спустя оттуда вышла медсестра с голубым пакетом со льдом. Кастиэль завернул его в платок и принёс Дину. Тот вздернул бровь, завидя в другой его руке планшет с бумагами. — Всего лишь небольшая форма, — отмахнулся он, сев рядом. Только когда он засунул руку в карман, Дин заметил, что Кастиэль был одет в серые спортивные штаны и затасканную футболку Канзасского Университета — будто он рванул в больницу в одежде для сна. Из кармана он вытащил кошелёк, а оттуда — красное удостоверение размером с банковскую карточку, после чего стал переносить с неё цифры и данные на поля бланка. — Чтобы остаться с тобой и переводить, я должен иметь удостоверение сурдопереводчика, поскольку не являюсь членом твоей семьи. — Здорово, что оно у тебя с собой, — сказал Дин, скидывая талые фрукты на соседнее место. Переписав все данные, Кастиэль положил планшет на стол и повернулся к Дину, неподвижно сидевшему с таким же планшетом в руках. — Ты заполнил своё? — Э-э, знаешь… — Дин с застенчивым видом взвесил в руке пакет со льдом. — … у меня, по правде говоря, перед глазами всё плывёт. Ничего, если я попрошу тебя сделать это за меня? Не успел Дин договорить последние слова, как Кастиэль выхватил у него планшет и энергично закивал. — Разумеется, без проблем. Кастиэль начал заполнять бланк, периодически прерываясь, чтобы спросить у Дина детали, которые не знал или не помнил. — Какое у тебя второе имя? — Михаил. — Твой день рождения в январе? — Да, двадцать четвёртого числа. — Принимаешь какие-либо лекарства? Дин покачал головой, и они двинулись дальше. На это ушло немало времени, но в итоге они добрались до последней страницы, где Дин оставил неуклюжую подпись. — Поздравляю, Кас, — пошутил он. — Теперь ты знаешь про меня больше, чем кто-либо. Ну, если не брать в расчёт моего брата. Рассмеявшись, Кастиэль занял прежнее место и подтянул к себе колено, поворачиваясь к Дину, чтобы он мог видеть его руки и лицо. — Кажется, это несправедливо. — Именно, — Дин улыбался во все тридцать два. — Выходит, теперь твоя очередь приложиться обо что-то головой, чтобы я смог узнать о тебе побольше? — Я, пожалуй, откажусь. Но… — Кастиэль поджал губы в задумчивости. — Нужно и впрямь восстановить справедливость. Предлагаю тебе… задать мне три вопроса. На любую тему. И я отвечу на них. — Хм-м, справедливо. — Дин откинулся на спинку сидения и повозил по затылку пакет со льдом, пытаясь решить, какой вопрос задать в первую очередь. — Ладно. Расскажи о своём самом безумном поступке. — Такого пункта в бланке не было, — отшутился Кастиэль и покачал головой. — Ну правда, Дин. Я ведь уже говорил… я скучный. Даже мои самые дикие выходки ты просто сочтёшь смешными. Кастиэль, вот так смущённо опустив глаза, выглядел невероятно мило, но Дин не хотел, чтобы он чувствовал себя неловко. Он толкнулся своим бедром в колено Кастиэля, и тот поднял взгляд. — А ты попробуй. Ты же был студентом, наверняка имеются какие-то истории о том времени. Кастиэль, порозовевший щеками, закатил глаза, а затем снова посмотрел на Дина и сказал: — Как-то раз меня арестовали. — Чего?! — Дин чуть не подпрыгнул на месте от удивления, старательно проигнорировав вспышку боли в голове. — Что же ты натворил? Погоди, дай угадаю: какой-то придурок выбесил тебя, и ты ему врезал? О! Или это из-за наркоты? В твоём пимпмобиле нашли мини-плантацию травки? Кастиэль закусил губу, сдерживая смешок. — Хуже. Меня арестовали за чтение книги на крыше банка. У Дина вышло только медленно моргнуть. Поначалу он не поверил своим глазам, и тогда Кастиэль, с пылающими щеками, повторил сказанное. Господи Иисусе. Дин вцепился зубами в нижнюю губу. — Мне нужно было освещение получше, — объяснил Кастиэль, едва заметно надув губы, вкус которых Дин месяцами жаждал узнать. Вот блядь, он конкретно влюбился. В придурка, однажды арестованного за чтение в неположенных местах. — Наверняка это была какая-то вызывающая, радикальная и запрещённая книга? — спросил Дин. — Ну, на самом деле это была антология стихотворений, — угрюмо признался Кастиэль. — Но некоторые из них были довольно прогрессивными. — Не сомневаюсь, — согласился Дин с беззлобной ухмылкой. — Итак, едем дальше. Чего ты больше всего боишься? — Ну надо же, Дин. Ты прямо-таки вцепился мне в глотку. Может, тебе будет интереснее узнать о моём любимом блюде? — Кас, ты каждый день на обеды таскаешь бутеры с арахисовой пастой и джемом. Тут не сложно догадаться. К тому же, — Дин замолчал и, уперевшись виском о стену, толкнул своим коленом колено Кастиэля. — Я хочу узнать про тебя важные вещи. Кас… я хочу узнать тебя ближе, узнать, какой ты на самом деле. Прозвучало как цитата из сопливой мелодрамы, но… Ладно, может, это она и была. Кастиэль залился краской. — Ладно, — жестом ответил он, ласково улыбаясь. — Важные вещи, говоришь. Больше всего я боюсь… неумения побыть эгоистом. Ты был прав, я всю жизнь только и делал, что помогал семье. И я об этом не жалею, вот только… я никогда не занимался чем-то исключительно для себя. С самого детства я старался быть послушным сыном, хорошим учителем, посвящал всего себя помощи другим людям. И я этим горжусь. Но порой мне хочется… отдаться целиком чему-то не связанному с моими обязанностями перед семьей. И я боюсь, что мне не хватит смелости оставить долг ради этого. Они не свели друг с друга глаз, даже когда руки Кастиэля упали на колени, а Дин принялся изучать нежный румянец на его лице, подчёркивавший выразительные скулы. Наконец, спустя более чем минуту, Кастиэль опустил глаза, ещё сильнее покраснев. — Я боюсь летать, — сказал Дин, чтобы развеять неловкость. — По сравнению с твоим страхом кажется невероятной глупостью. Кастиэль ухмыльнулся. — Ты ведь знаешь, что самолёты безопаснее машин? — Только если за рулём сидишь ты, — парировал Дин. — Итак, третий вопрос: твоё худшее свидание? Кастиэль уронил голову в руки, и Дину не нужен был слух, чтобы понять, что он застонал. — Неужели настолько всё плохо? Выпрямившись, Кастиэль кивнул и начал жестикулировать: — Её звали Эйприл. Мы встретились на студенческой вечеринке, и мне показалось, что я ей понравился. Она предложила отменить все планы и поужинать вместе. Я согласился. Отужинав, мы пошли домой и решили срезать путь через безлюдные закоулки. Я думал, она хотела поцеловать меня. — Не хотела? — Нет, она меня ограбила. — Господи боже! Серьёзно? — у Дина отвисла челюсть. Теперь его неудачные свидания казались не такими уж плохими. Кастиэль кивнул. — Да. Предыдущие свидания тоже не отличались успехом. Вот, теперь ты понимаешь, почему я бросил попытки завести отношения и превратился в домоседа, читающего стихи на крышах. — Бросил попытки? — переспросил Дин. В груди у него что-то дрогнуло. — Звучит как крайность. После неудач с девушками… это понятно. Но как насчёт, э-э, парней? Есть истории про парней? Глаза Кастиэля взметнулись к нему, и уголок его рта вздёрнулся в подобии удивлённой улыбки. Блеск. Тонко. Браво, Дин, тоньше некуда. — Нет, никаких историй о парнях, — медленно прожестикулировал Кастиэль. — По крайней мере, пока что. Пока что? О да, «пока что» Дин с удовольствием примет за ответ. Прежде, чем он успел раскрыть рот и выдать какой-нибудь нелепый подкат — слава Всевышнему — к ним подошёл мужчина в зелёной форме и сказал что-то привлекшее внимание Кастиэля. — Они готовы тебя принять, Дин, — жестами объяснил он, войдя в режим профессионала. — Четвёртый кабинет. Точно. Пульсирующая, опухшая шишка на затылке. Поэтому Дин здесь сидел в очереди. Ему в самом деле удалось расслабиться за разговором с Кастиэлем, но на него обрушилась жестокая реальность, когда пришлось встать с места. В висках запульсировало. Четвёртый кабинет оказался обычной на вид смотровой. Внутри их ожидала высокая темнокожая женщина в белом халате до колен поверх невзрачной чёрной формы. — Ладно, — сказал Дин, сев рядом с врачом. — Покончим с этим побыстрее. Кастиэль стоял напротив него, слева от врача, и переводил жестами всё то, что она говорила. — Это доктор Бэрри. Она быстро сверит твои личные данные, а затем проверит твоё зрение и координацию. Поскольку у тебя наблюдаются явные симптомы сотрясения мозга, она предлагает отправить тебя на КТ, чтобы убедиться в отсутствии внутреннего кровотечения или отёка. — Ладно, — жестом ответил Дин. — Мне обращаться к тебе или к ней? — Обращайся к ней, задавай все нужные вопросы, а я буду переводить её слова тебе. Хорошо? Дин перебрался на смотровой стол и жестом ответил «окей». Несколько минут спустя Дин оставил попытки читать по губам врача и переключил всё внимание на Кастиэля. Она была вежливой и внимательной, однако говорила слишком быстро, а её взмахи руками, которыми она сопровождала свои вопросы, сильно отвлекали. В любой другой раз Дин бы внутренне заклокотал от раздражения вместе с разочарованием, и спрятал бы их под вспышкой гнева. Но рядом с Кастиэлем он чувствовал себя не таким потерянным. И всё же из него вырвался рваный вздох, когда доктор Бэрри на пару минут вышла из кабинета, чтобы договориться с рентген-кабинетом о снимке. Как только они оказались наедине, Кастиэль подошёл к нему и опёрся бедром о кушетку, из-за чего покрывавшее её бумажное полотенце сморщилось с краю. — Спасибо, — сказал Дин, не поднимая глаз от своих нервно болтавшихся ног. — Я не особо люблю больницы. Не сказать, что боюсь, просто… все эти процедуры меня нервируют. Поэтому спасибо тебе, что приехал, Кас. Дин не стал поднимать голову, чтобы увидеть, ответит ли ему Кастиэль. Но мгновение спустя его рука оказалась в руке Кастиэля. Тот переплёл их пальцы и нежно сжал. Он отпустил его руку только когда вернулась доктор Бэрри и пригласила его в рентген-кабинет.

***

На паре у Адлера Дин занял своё место в первом ряду, устроив потрёпанный рюкзак на парте перед собой. Достав из него бутылку воды, он быстро запил ею две таблетки прописанного накануне ибупрофена. С его головой, как он и твердил Бобби всю дорогу в больницу, всё было в полном порядке. Ладно, у него и правда выявили небольшое сотрясение. Но чувствовал он себя хорошо. Он мог бы прекрасно обойтись без ночёвки на квартире у Чарли, где она каждые пару часов будила его, чтобы справиться о самочувствии. Дин ещё отыграется на Кастиэле за то, что своим беспокойством заставил Чарли нянчиться с ним всю ночь. Но гвоздём программы того вечера для Дина стали фотографии, которые Джо ему прислала. На одних раскрасневшийся лицом Бобби кричал на Коула, а на других — Коул со всем своим барахлом из шкафчика шагал прочь от здания мастерской. Да, вероятно, Дин был мелочным. Хотя нет, ничего подобного. Он не чувствовал себя виноватым. Этот ублюдок наконец-то получил по заслугам. Дин переслал одну фотографию Кастиэлю и коротко описал, чем всё закончилось. В ответ получил кучу радостных смайликов и несколько гифок. В общем, сейчас у него болела голова, зато зрение почти пришло в норму и его больше не тошнило. Можно радоваться. Для полного счастья осталось только отсидеть пару Адлера, ради которой он встал в самую рань. В скором времени появилась Чарли. Проходя мимо парты Дина, она несильно пнула его ногу и подмигнула. — Смотри не отрубись, — с лукавой ухмылкой сказала она. — Адлер будет вне себя, если мне придётся тебя будить. — Сейчас лопну от смеха, — бесцветно отозвался Дин. Он уже мысленно пожалел о решении заночевать у Чарли, вместо того, чтобы поехать к Бобби и Джо. Но, к сожалению, от Чарли было меньше ехать до колледжа. — Я всё равно знаю, что ты считаешь меня смешной, — прожестикулировала Чарли и направилась к своей парте на последнем ряду. Она стала учить базовые жесты вскоре после их знакомства. Дин не говорил, насколько её поступок тронул его, но ему казалось, что она и так это знала. Возле бедра завибрировал телефон от входящего сообщения. Кас [08:58]: Мне правда очень жаль, но я не смогу приехать сегодня на пары Дин [08:58]: Всё в порядке? Кас [08:58]: Со мной всё хорошо, но вот мой «пимпмобиль» издал последний вздох. Анна сейчас осматривает его и говорит, что с ним придётся долго возиться, к тому же у неё нет нужных инструментов Несмотря на разочарование, Дин не сдержал улыбку при виде упоминания его ремарки про пимпмобиль. Дин [08:59]: не переживай, чувак. Всякое случается. Я справлюсь. Если Анна не сможет починить машину — отправь её в Автомастерскую Сингера. Скажи, что от меня. Дин засунул телефон в карман. Вероятность того, что день выдастся не сильно дерьмовым, значительно снизилась. Он отмахнулся от этих удручающих мыслей и, выпрямившись, раскрыл тетрадь. Он уставился на огромную, пока ещё чистую доску, которая на парах Адлера всегда была исписана цифрами и всякими расчётами. Он справится. Он учил все темы, делал все домашние задания. По этому предмету у него были лучшие оценки в группе. Даже если он упустит пару слов Адлера, то ему наверняка удастся либо восстановить их из контекста, либо уловить основную мысль. Забавно, как занятия с Кастиэлем вселили в него уверенность в том, что он сможет справиться и без него. Адлер вальяжной походкой вошёл в аудиторию через боковую дверь, показывая тем самым, что до начала пары он сидел в своём кабинете, попивая некрепкий чай и проставляя незаслуженно низкие баллы за проверочные работы. Как всегда. У него был пронырливый, крысиный вид, хотя ростом он был на пару дюймов выше самого Дина. (Не то чтобы он часто стоял рядом с ним). Дин старался не попадаться под прицел его выпученных глаз от греха подальше. Захария Адлер — напыщенный индюк с давно пережитым кризисом среднего возраста — невзлюбил Дина с первого занятия, когда Кастиэлю пришлось ввязаться в небольшую перепалку касаемо плана рассадки. С того дня всякий раз, когда Дин просил отправить презентацию или напоминал Адлеру выбирать те видео, к которым есть субтитры, рядом с ним всегда был Кастиэль. Забавного вида, молчаливый и взъерошенный, но на удивление веющий угрозой. Адлер, как подумалось Дину, поприветствовал студентов, едва шевеля губами, что свидетельствовало о не самом хорошем настроении. Он поставил на трибуну, которой почти никогда не пользовался, стакан с разбавленным водой чаем, выглядевшим ещё более противно, чем обычно. Его глаза-бусинки пробежались по всем присутствующим. На мгновение они задержались на Дине. Адлер вскинул седеющую бровь, метнувшись взглядом на пустующее место рядом с Дином, будто отмечая отсутствие Кастиэля. Затем он молча кивнул и взял губку для маркерной доски. Как и всегда перед началом его занятий, он постучал ею о трибуну, чтобы обратить на себя внимание. Очередной пункт в списке тех вещей, которые Дин рад был не слышать. Адлер прошествовал к доске и написал несколько чисел и длинное уравнение, что Дин видел впервые. Какое-то время он стоял спиной к аудитории, к растущей досаде Дина, указывая то на одно число, то на другое, пока наконец-то не повернулся. Его рот искривился в едва заметной ехидной улыбке, адресованной Дину. Потом он снова повернулся спиной и прошёл в другой конец доски, встав под таким углом, что Дин не видел даже части его лица, пока он что-то рассказывал аудитории. Дин уставился в его спину. Какого?.. Даже когда рядом сидел переводивший Кастиэль, Дин всё равно пристально наблюдал за Адлером — со временем ему стало удаваться разобрать отдельные фразы по его губам. Дин был уверен, что если будет переписывать всё с доски и при любой возможности ловить слова Адлера, то ничего важного не упустит. В конце концов, нужно потерпеть всего одну пару. Минуты шли, но Адлер так и не спешил повернуться к нему. Дин стал раздражённо стучать ручкой о тетрадь, пока краем глаза не поймал на себе взгляд худой девушки с косичками. Ладони вспотели, сердце зашлось в ускоренном ритме, но не от возвышенных любовных чувств. С чего он вообще решил, что справится? Без Кастиэля он ничего не поймёт. Он жалок и беспомощен. Пальцы постепенно сжались в кулаки, выдавливая ногтями кровавые полумесяцы в ладонях. Время от времени Дин поглядывал на настенные часы. Стрелка издевательски медленно тащилась по циферблату, точно желая убедиться в том, что он внутренне выл от своей беспомощности с каждой проходящей секундой. Дин продолжил пялиться в спину Адлера, вцепившись взглядом в торчащую из вязаного свитера нитку. Ему хотелось потянуть за неё со всей силы и придушить ею этого обмудка. Проглотив непреходящий гнев, Дин ощутил вибрацию возле бедра. Он достал из кармана телефон: вдруг ему написал Кас, либо у Сэма или Бобби что-то случилось. Но на экране всплыла тонна сообщений от Чарли. Сердито фыркнув, Дин смахнул все уведомления и засунул телефон обратно в карман. Он с нажимом потёр подбородок и сосредоточил внимание на Адлере. С Чарли он успеет поговорить. Либо она заметила уебанское поведение Адлера и спамила Дину, чтобы он хоть что-то на это сказал (чего он делать не собирался, ибо лучше от этого не станет), либо отсылала ему математические мемы, либо просто писала о своих мыслях касаемо костюма служанки для грядущего косплейного уикенда. Он ответит потом. Сейчас он был не в настроении. Дин вдруг осознал, что голова снова начала болеть. Ну разумеется. Люди вокруг пришли в движение. Стулья со скрежетом отодвигались, вызывая волны вибрации через поверхность пола. Дин бросил взгляд на часы — пара закончилась. Должно быть, Адлер всех отпустил. Дин не спеша засунул тетрадь в рюкзак. На чистой странице, что он открыл в начале занятия, не появилось ни единой записи. Он не торопился уходить. Обычно Адлер отсылал презентации или же конспекты лекций, если Кастиэль просил его об этом. Может, стоит подождать немного и попросить — Адлер прошёл мимо парты Дина, не удостоив его взглядом. Его уход выглядел бы намного драматичнее, не будь в дверях пробки, из-за которой ему пришлось остановиться в толпе студентов. Но даже так полный безразличия уход словно влепил Дину пощёчину, у которого и без того стремительно краснело лицо. Он был чертовски раздосадован, пиздец как— Дин вздрогнул от внезапно появившегося перед ним лица Чарли. — Эй, — сказала она, нахмурив скрытые под рыжей чёлкой брови. — Что... Дин опустил голову, застёгивая рюкзак и показательно игнорируя слова Чарли. Голова раскалывалась, надо— Она раздражённо похлопала его по руке. — Ты игнорил мои сообщения, но моё лицо заигнорить ты не сможешь, — сказала она с сердитым и суровым видом. Что было… справедливо по отношению к нему. — Да что ты говоришь, — буркнул Дин, протискиваясь мимо неё вдоль края парты. — Но ты ~~ сказать, что ~~ справедливо, Дин! Или этим займусь я! — Не прекращая хмуриться, Чарли сложила руки на груди поверх принта с Бродягой Кенсин на худи. Видимо она тоже заметила мудацкое поведение Адлера. Наблюдательности ей было не занимать. Но Дин, даже не разобрав половину предложения, покачал головой. — Просто забей, Чарли, — пробурчал он. — Уже ничего не попишешь. Не став дожидаться её ответа, Дин развернулся и направился к выходу, по пути закинув на плечи рюкзак. Он врезался плечом в дверной косяк. Плечо пронзила острая боль, но Дин, пробираясь через толкучку в забитый коридор, не обратил на неё внимание. Чарли не решилась пойти за ним.