Дай мне знак

За весь путь до кафе они отпускали руки друг друга только если кто-то из них хотел что-то сказать. Однако, на улице уже сильно стемнело, поэтому Дин был рад, что они с Кастиэлем привыкли гулять в уютной тишине, поскольку читать по губам и общаться жестами в таком слабом освещении стало бы непростой задачей. А вот зал кафе снаружи выглядел хорошо освещённым и тёплым. Дин молнией прошмыгнул внутрь, минуя окружавшие здание машины, и приметил наиболее привлекательный столик. Он согревал своим дыханием руки, пока они с Кастиэлем ждали, когда их усадят. Температура на улице однозначно не располагала для прогулок в одной лишь футболке, но потрясающий вид Кастиэля в его рубашке - то, как она выделяла восхитительные плечи - отзывался приятными пульсациями где-то глубоко в груди, так что он не спешил забирать её обратно. И в этом оценивающем разглядывании не было никаких неприличных намерений. В небольшой закусочной обслуживанием занималась лишь одна официантка — брюнетка с нежной улыбкой, представившаяся Мэри (Дину всегда тяжело давалось чтение имён по губам, но это имя ему было хорошо знакомо). Она провела их к столику с закруглённым рыжим диваном из кожзама, за которой он уселся таким образом, что упёрся коленом в колено Кастиэля. Когда их ноги встретились, глаза Кастиэля — распахнутые и горящие — взметнулись к нему. Он выглядел настолько взволнованным, что Дин не сдержал смешок. Хотя и сам он пребывал в очень похожем состоянии. Внутри у него просыпался вулкан, готовый рвануть в любой момент. Кастиэль с одной из своих самых сдержанных, вежливых и едва заметных улыбок кивнул Мэри, передавшей ему два меню, и перебросился с нею парочкой слов, после чего она удалилась. — О-о, пирог, — довольно пробормотал Дин, пробегаясь глазами по меню. Мэри вернулась спустя пару минут, а затем убежала передать их внушительный заказ кухне. Восторг Дина при виде пирога и бургеров смешался с желанием Кастиэля отведать всё то, чего он ещё не пробовал, и в результате они пришли к единогласному решению заказать все позиции в меню и съесть их напополам. Когда официантка принесла им газировку, Дин подтянул одно колено к себе, чтобы чуть ближе наклониться к Кастиэлю, одним плечом касаясь спинки сидения. — Знаешь, — сказал он, пристально смотря на Кастиэля, — для парня, который уверял, что ничего в этом не смыслит, ты неплохо справляешься. — Мы ещё только начали, так что у меня полно времени, чтобы сесть в лужу, — с серьёзным лицом ответил Кастиэль, однако Дин заметил, как уголок его рта приподнялся в улыбке. — Ты правда такого мнения о себе? Что ты «ужасен» во всей этой теме со свиданиями? — Дин вскинул бровь в неподдельном интересе. Кастиэль скопировал его позу, подтянув колено таким образом, что оно стукнулось с коленом Дина под столом. — Да, — коротко ответил он. Его пальцы нервно потеребили оранжевую обивку, а глаза на мгновение опустились к столу, после чего он добавил: — Я правда ужасно неопытен во всём этом. Дин, удивившись открытию, наклонил голову, чтобы поймать его взгляд. — В смысле… в свиданиях? Кастиэль кивнул. — Да, — жестом сказал он. — но в особенности с мужчинами. Я был пару раз на свиданиях с женщинами, однако после них, как правило, ничего не следовало. Но с мужчинами… Кастиэль замолчал, и в его улыбке снова появился намёк на беспокойство, ранее замеченный Дином. Тот ободряюще кивнул. — В общем, ты — первый мужчина, — подытожил Кастиэль. Дин хлопнул ресницами. — О, — вырвалось у него в удивлении. — То есть ты вообще… вообще ни разу? Даже в колледже или... Кастиэль покачал головой. — Ни разу. Уже тогда я осознал, что привлекают меня в основном мужчины, хотя в целом, гендер — это… последнее, что меня волнует. Но я правда никогда не был с парнем. — Ладно, — жестом ответил Дин и сделал глоток колы. — Ладно? — удивился Кастиэль. — И ты ничего не имеешь против? Я пойму, если ты... Дин перебил его, подняв руки и тут же прожестикулировав: — Нет, я ничего не имею против. Для меня это не важно. Кастиэль, с чьего лица так и не сошла неуверенность, кивнул. — Я серьёзно, — с нажимом повторил Дин, а затем расплылся в улыбке. — По правде говоря, мне даже приятно побыть хоть в чём-то лучше тебя. Кастиэль не нашёлся что ответить, однако его склоненная вбок голова и озадаченно нахмуренный лоб без всяких жестов и слов выражали вопрос. — Ну то есть… чувак, ты только подумай, — посмеиваясь, сказал Дин, взмахнув рукой в его сторону. — У тебя полный порядок в жизни. У тебя отличная работа, ты помогаешь людям просто потому, что считаешь это важным. Ты предан своей семье, ты организованный… да блин, ты даже галстуки свои выглаживаешь! Пускай они и мялись непонятным образом уже после первой их совместной пары, Дин каждый раз замечал аккуратные линии от утюга. И ему даже не было стыдно за то, что он уделял внешнему виду Кастиэля столько внимания. Несмотря на то, что сейчас тот был без галстука, рука Кастиэля машинально коснулась шеи. — Я твоя полная противоположность, — продолжил Дин. — Я вылетел из колледжа и набрался храбрости попробовать снова чуть ли не на четвёртом десятке, питаюсь я всякой дрянью, а под ногтями у меня вечно машинное масло, даже если я пытаюсь его вымыть по сотне раз на дню. Наверное, я бы позвал тебя на свидание давным-давно, если бы... Дин осёкся, когда рядом вновь появилась Мэри, поставившая на стол корзинку с сырными палочками и огромную тарелку картошки с соусом чили. Разволновавшись, он облизнул губы, а Кастиэль тем временем с улыбкой поблагодарил её, после чего она ретировалась на кухню. Однако Кастиэль не был намерен оставить мысль Дина недосказанной, поэтому он подался вперёд и, коснувшись его колена, прожестикулировал: — Если бы что? Внезапно смутившийся Дин пожал плечами. — Я ведь совсем не дотягиваю до твоего уровня, — сказал он. То, как бровь Кастиэля вздёрнулась в ответ, никак не вязалось с написанной на его лице неловкостью всего лишь мгновение назад. Теперь он излучал те самые уверенность и угрозу, которые зацепили Дина в первый день их знакомства. — Я так не думаю, — жестами ответил он, и его вскинутая бровь будто примёрзла ко лбу. — Ты ведь говоришь о неловком, неопытном мужчине, который в свои тридцать с небольшим до сих пор живёт с семьёй и вечно работает. Кажется, не я из нас двоих завидный улов. Дин протянул к его лицу руку и с нежностью поднял согнутым пальцем его подбородок. — Как по мне, мы идеально дополняем друг друга. От медленно растущей улыбки Кастиэля в такой близости от его собственных губ перехватило дыхание. — Мы подходим друг другу, — согласился он, с уверенностью кивая. — Мне это нравится. Дин прочистил горло и, взяв ладонь Кастиэля в свою руку, легонько сжал её, после чего сказал: — Но ты должен рассказать мне, как ты себя чувствуешь из-за всего этого. Это ничего, если ты до сих пытаешься понять что к чему, или... Кастиэль рассмеялся и, к удивлению Дина, сжал его руку в ответ, прежде чем высвободить её, чтобы прожестикулировать: — Я давно во всём полностью разобрался, уж поверь. Я столько раз прокручивал в голове разные ситуации с тобой, что теперь мне кажется, будто я без конца испытываю ~~. Дин прищурился. — Испытываешь что? — Дежавю, — продактилировал Кастиэль. Голова Дина пошла кругом, словно он только что трясущимися ногами ступил на твёрдую землю после поездки на американских горках. Изо всех сил подавляя рвущуюся наружу широкую ухмылку, дабы не выглядеть как полный придурок, Дин стащил с тарелки сырную палочку и, макнув её в соус маринара, откусил половину. Он опустил улыбающийся взгляд на растянувшуюся нить сыра и, когда почти прожевал кусок, вновь посмотрел на Кастиэля. — Значит, ты уже представлял свидание со мной у себя в голове? — спросил он, закусив губу. Кастиэль беззастенчиво пожал плечами. — Я не смел предполагать, что это и впрямь случится, поэтому мне оставалось лишь фантазировать, — объяснил он и потянулся за едой. — Фантазировать? — Дин по-хищнически оскалился и, проглотив остатки сырной палочки, подмигнул ему. — Так вот о чём ты фантазировал? Как мы будем есть, смотреть фильм, да заигрывать ногами под столом? Их глаза встретились, и Дин с удовольствием принял на себя пронизывающий взгляд Кастиэля. Тот осторожно поставил газировку на стол, чтобы прожестикулировать: — Помимо всего прочего. Дин спрятал ухмылку за жевательными движениями отправленной в рот хрустящей закуски и выгнул бровь в немом вопросе. — Прочее лучше не исполнять в публичном месте, — признал покрасневший Кастиэль, посмеиваясь. Рассмеявшись, Дин подтолкнул его колено своим. — Потом расскажешь мне подробности, — прожестикулировал он. — Когда мы окажемся наедине. Его взгляд потяжелел, и Дин постарался ответить тем же. И снова их прервала энергичная официантка. Она принесла ещё несколько тарелок с едой и, заполнив их опустевшие стаканы, удалилась к другому столику. Ели они медленно, смакуя каждое блюдо без какой-либо спешки. Компания Кастиэля нравилась Дину в разы больше, чем трёхэтажный бургер и пирог (а пирог этот с орехами пекан, между прочим, был таким вкусным, что словами не передать). В конце концов Мэри пришлось крайне вежливо попросить их закончить трапезу и покинуть кафе: оказалось, они совсем потеряли счёт времени за обсуждением любимых книг и поочерёдным потягиванием молочных коктейлей. Едва ступив в объятия морозной ночи, они вызвали машины по своим домам. Дин — такси до квартиры Чарли, а Кастиэль — Тойоту старшего брата, Михаила. Дин управился раньше и, засунув телефон в карман джинсов, наблюдал за тем, как большие пальцы Кастиэля носились по клавиатуре экрана, печатая ответ брату. Секунду спустя он с улыбкой убрал телефон в нагрудный карман удобной рубашки Дина. Экран тут же загорелся — очевидно, Михаил не до конца высказался, но Кастиэль решил его проигнорировать. Белый свет пробился через красную в клетку ткань рубашки, превратившись тем самым в розоватый оттенок, а затем потух. Они обменялись скромными улыбками. Оба пришли к выводу, что свидание прошло лучше некуда. Оно и неудивительно, думал Дин. За прошедшие месяцы они часто проводили время вместе, пускай даже и с определенными целями. Теперь же его радовала возможность отбросить все отговорки и побыть с Кастиэлем просто потому, что они друг другу нравились. Словами не передать, как ему нравился Кастиэль. Они остановились под навесом в паре шагов от двери закусочной, которая закрылась за ними изнутри с щелчком, разрезавшим безлюдную тишину. Время было уже позднее, так что по близости не наблюдалось ни души. Дин вздрогнул от прорыва ветра, оставившего на его открытых предплечьях дорожку мурашек. — Держи, — сказал Кастиэль, выпутываясь из рубашки Дина. — Ты, должно быть, ужасно замёрз. — Но тогда замёрзнешь ты, — начал было противиться он, но тут его отвлекли показавшиеся из рукавов плечи, обтянутые тканью рубашки самого Кастиэля. Ему вдруг захотелось увидеть, что скрывается под ней. Кастиэль шагнул к нему и, встряхнув рубашку, накинул её на плечи Дина. — Что ж, в таком случае тебе придётся меня согреть, — с застенчивым взглядом прожестикулировал он. Усмехнувшись, Дин надел рубашку, внутренняя сторона которой сохранила тепло кожи Кастиэля, а затем прислонился спиной к стене возле въезда для машин и, расставив ноги, притянул его к себе за талию. Они прижались друг к другу грудью, и Кастиэль обхватил руками его спину, на секунду забравшись ладонями под рубашку. Дин задумался, чувствовал ли Кастиэль глухие удары его сердца. Они простояли в таком положение с минуту, согревая друг друга в холодной ночи. Кастиэль отстранился первым, но ровно на такое расстояние, чтобы Дин видел его протиснутые меж их телами руки. — Спасибо, — прожестикулировал он. — За что? — За то, что пригласил меня с собой на вечеринку… и за то, что пригласил сюда. Дин усмехнулся и взял руку Кастиэля в свою. Поднеся её к груди, он сказал: — Ну, тогда пожалуйста. Просто мне жаль, что завтра рано вставать и сейчас уже поздновато для продолжения свидания. Кастиэль согласно кивнул, водя пальцами по его груди. — Мы ведь встретимся завтра утром? На лбу Кастиэля образовалась едва заметная складка, но он лишь кивнул. Неохотно высвободив руку, он прожестикулировал: — Да. Я не могу пропустить твой последний учебный день перед началом экзаменов. Дину никак не удавалось понять выражение лица Кастиэля, поэтому он слабо улыбнулся в ответ. — Отлично. Я не горю желанием в одиночку сидеть на паре Адлера, учитывая, как ты поставил его на место. — Не думаю, что теперь он когда-либо доставит тебе неприятности. — Складка на лбу разгладилась, и теперь на губах Кастиэля расцвела улыбка, в которой виднелся намёк на гордость, что казалось Дину до невозможности милым. — Только не в смену моего угрюмого ангела-хранителя, — отшутился Дин, подмигнув ему. Несмотря на шутливость прозвища, говорил он на полном серьёзе. С Кастиэлем всё становилось намного проще, хотя до встречи с ним жизнь казалась бесконечным тушением пожара. В большинстве своём, причиной этому были его поведение и данное отцом воспитание… но с Касом было так легко становиться лучше. Благодаря ему он хотел становиться лучшей версией себя. Дин осознал, что сказал всё это вслух, только когда Кастиэль решительно шагнул вплотную к нему, встав между его ног. Он мягко прильнул к нему, словно талое масло к хлебу, расплавляясь по его груди, плечам и рукам. Дин чувствовал Кастиэля каждым участком тела, но внезапно всё внимание переключилось на его губы. О. Пускай он месяцами мечтал об этом моменте, оказалось, что Дин был совсем не готов узнать, насколько восхитительным будет поцелуй Кастиэля. От него веяло мускусным и лимонным запахом, от него исходило тепло, на сильном подбородке ощущались жёсткие волоски щетины, и благодаря тому, что ростом он был чуть ниже Дина, их лица оказались на идеальном уровне относительно друг друга, словно два сложившихся кусочка паззла. Поцелуй застал его врасплох. Казалось, будто из Кастиэля непроизвольно вырвалась лавина эмоций, но Дин тут же начал отвечать, устроив одну руку на его спине под лопаткой, а другой обняв шею. Их губы размягчились от перемешавшегося жара дыханий, призрачное тепло которого плясало по замёрзшим щекам Дина. Подушечкой пальца, устроившегося над яремной ямкой шеи Кастиэля, Дин чувствовал мягкую дрожь, когда он издавал короткие звуки удовольствия в поцелуе. Каждый его вдох сопровождался вибраций связок. Дин упивался этим ощущением, крошечными движениями водя пальцем по тёплой коже Кастиэля, запечатлевая в памяти нежные прикосновения. Они так и не оторвались друг от друга. Первый поцелуй перешёл в серию коротких поцелуев, прерываемых только для того, чтобы сделать рваный вдох. Дину хотелось узнать, каков вкус изнанки губ Кастиэля, поэтому он без слов попросил кончиком языка разрешения проскользнуть внутрь, и тот моментально оказался во влажном жаре внутренней стороны его улыбки. Дин не имел возможность услышать издаваемые Кастиэлем звуки, но он мог жадно и полюбовно вбирать в себя трепет его голосовых связок, передающих искреннее наслаждение происходящим. Немного пыхтя и большими глотками воздуха восполняя в лёгких кислород, они отстранились — по крайней мере, отстранились их губы. Рукой на затылке Кастиэля Дин притянул его к себе. Их лбы плотно прижались, будто они хотели передать друг другу частицу себя. Глаза Кастиэля казались как никогда голубыми и яркими с такого ничтожного расстояния в белом свете закусочной, пробивавшемся через окно за спиной Дина. Ряд тёмных ресниц, подчёркивавших небесную синеву его глаз, словно пером пробежался по векам Дина, когда Кастиэль взглянул из-под них. Щёки Дина покалывало от растянувшейся на лице широкой улыбки. Точно такая же расцвела на губах Кастиэля. Он покрылся румянцем от холода и возможно (как надеялся Дин) от чего-то ещё, и его щёки приподнялись, обнажив дёсны вместе с идеально ровным рядом верхних зубов. Дин сместил руку с шеи Кастиэля к лицу и невесомо провел подушечкой пальца вдоль линии его челюсти, наслаждаясь лёгким покалыванием щетины. Он раскрыл рот, чтобы задать вопрос… точнее, много вопросов: понравился ли ему поцелуй, хотел бы он его повторить; хотел бы он повторять его каждый день, бесконечно? Но все слова на языке исчезли при виде углубившихся в уголках глаз Кастиэля морщинок. Он выглядел таким одуревшим от счастья, что Дин сумел лишь пробормотать его имя. Дела Кастиэля обстояли не лучше. Лицо Дина обдало его тёплым дыханием, когда губы Кастиэля шевельнулись. Дин не сумел разобрать слетевшее с них слово и вдруг ощутил, как подушечка указательного пальца Кастиэля медленно очертила край его нижней, распухшей от поцелуя губы, и остановилась на небольшой ямочке подбородка. Мгновение спустя они одновременно подняли головы и слились в новом поцелуе, на сей раз более глубоком. Их тела вжались друг в друга чуть сильнее, чуть отчаяннее. Дина повело от ощущения крепкого тела Кастиэля в его объятиях, от исходящего от него аромата лимона и свежести, смешанных с теплом; повело от вкуса его языка. Только в тот момент, когда Кастиэль вдруг неохотно отпрянул, Дин осознал, что настолько увлёкся поцелуем, что не заметил появления тёмно-синей Тойоты. Темноволосая макушка Михаила высунулась через окно с водительской стороны, и Дин по одной его ухмылке понял, что Кастиэлю по пути домой придётся несладко. Братья. Они все одинаковые. Кастиэль напоследок сжал его бедро и с огромной неохотой отстранился. — Спокойной ночи, — жестами сказал он, и вид его стал гораздо застенчивее, чем пару часов назад на вечеринке. — Ночи, Кас, — сказал Дин, а затем, подняв руки, добавил: — До завтра. Пока Кастиэль прокладывал путь к другой стороне Тойоты, Дин успел помахать Михаилу с беззастенчивой улыбкой. Может, Кастиэль и чувствовал себя неловко, будучи застигнутым старшим братом в разгар телячьих нежностей, но вот Дин никогда не стеснялся подобных вещей. — Счастливого пути, — задорно прожестикулировал он Михаилу. Дин мог поклясться, что тот ответил ему весёлой улыбкой, прежде чем тронуться в путь.

***

Следующим утром Дин запорхнул в аудиторию. Наверное, он бы не сдержал смех, если бы увидел свою глуповатую мечтательную улыбку со стороны, от которой побаливали щёки. Но кому какое дело? Он, Дин Винчестер, заурядный неудачник, сходил на свидание с Кастиэлем Новаком. Кастиэль… невозмутимый, решительный, неповторимый Кастиэль согласился пойти с ним на свидание. Чего он сам хотел. Вероятно, на протяжении некоторого времени. Так что да, Дин запорхнул, и ему было наплевать с высокой колокольни на то, что о нём думали искоса смотревшие на его радостное лицо люди. Пребывать в таком превосходном настроении из-за развития отношений с Кастиэлем было в миллионы раз лучше, чем весь день ходить дёрганным из-за экзаменов. Само собой, нервозность вернётся с удвоенной силой в вечер воскресенья, когда он будет пытаться запихнуть в себя учебный материал за весь семестр, но до тех пор он с удовольствием сосредоточится на более приятных вещах. Дин занял своё место в первом ряду. Чарли, отстававшая от него на пару шагов, показалась мгновение спустя и, проходя мимо его парты, окинула Дина тёплым взглядом с понимающей ухмылкой. Она накинулась на него с вопросами как только он одной ногой ступил из такси до её квартиры. Чарли жаждала узнать каждую деталь их первого свидания, без устали выпытывая подробности с непонятно откуда взявшимся в такой поздний час ликованием. Потом она пересказала всё Сэму. А тот рассказал Джо. Экран телефона безостановочно вспыхивал от потока сообщений. Всполошившая их новость вылилась в длительный разговор, который вогнал Дина в краску. Он старательно изображал раздражение их расспросами до тех пор, пока не отправился на боковую. Оказалось, не только братья могут извести своими вынюхиванием и подначиваниями, стоит им узнать о переменах в личной жизни брата, но и друзья. Они ведь просто сходили на свидание, а Чарли, Сэм и Джо уже писали сценарий свадьбы. На идеальное во всех смыслах свидание. С Чарли он увидится во время обеда после пары, а затем она на пару дней укатит на север штата повидаться с родителями. Квартира перейдёт в его распоряжение на время её отсутствия, в течение которого он будет запойно грызть гранит науки. Сэм отправится в Калифорнию только после Нового Года, а до тех пор будет помогать брату раскидать по коробкам оставшиеся на старой квартире вещи, но при этом он пообещал не беспокоить его на выходных. Почему-то этот заучка-переросток переживал за успеваемость Дина не меньше, чем за свою собственную. Дин собирался вернуть хозяину квартиры ключи примерно на следующей неделе, как только вся суета с экзаменами останется позади. Он знал, что Сэм гордился его решением переехать к Чарли, ведь он никогда не жил с кем-либо помимо членов семьи. Вообще, Дин решил поселиться у неё просто потому, что так будет меньше ездить до университета, а значит и уменьшатся расходы на топливо. Но теперь к этим причинам добавилась ещё одна немаловажная: квартира Чарли была ближе к дому Кастиэля, чем его старое жильё в Лоуренсе. Некоторое время спустя место рядом с ним продолжило пустовать, поэтому Дин достал телефон. Не увидев хоть какого-то сообщения от Кастиэля, он убрал его обратно в карман. Он думал, что Кастиэль напишет ему, когда доберётся домой, однако сообщения Дин так и не получил. Но это и не важно, ведь сегодня они и так встретятся. По крайней мере, таков был уговор. Дин снова проверил экран телефона. Из боковой двери, ведущей в кабинет, показался Адлер и прошагал к располагавшейся напротив доски кафедре. Его взгляд на секунду задержался на Дине, а затем он снизошёл до отрывистого, вымученно-учтивого кивка и принялся доставать из портфеля ноутбук и бумаги. Дин еле сдержал довольную ухмылку. Эта кроткая версия Адлера пришлась ему по вкусу. Соседнее место так и не заняли. Пока в аудиторию не вошла высокая, стройная брюнетка. Она быстро огляделась, и когда её взгляд зацепился за Дина, она направилась прямиком к его парте и села на место Кастиэля с приветливой улыбкой. — Прошу прощения, — начал Дин, — это место занято, мой... — Меня зовут Ханна, — вежливо перебила его женщина. — Я буду вместо Кастиэля. — Вы… что? — не понял Дин, безвольно опустив руки. — По идее, я должна была заменить его только после каникул, — жестами продолжила объяснять она. — Но сегодня я оказалась свободна, и моя начальница из Цетра Специальных Возможностей решила, что будет лучше начать сейчас. — Зачем? — спросил Дин. Ладони отчего-то вспотели. — Где Кас? Ханна посмотрела на него с неуверенным видом, но затем слабо улыбнулась и прожестикулировала: — Кастиэль больше не будет с вами работать. Он попросил, чтобы его сменил другой переводчик, и мисс Моусли согласилась, что так будет лучше. Дин застыл на месте, приклеившись взглядом к рукам Ханны, будто они вот-вот снова придут в движение, но жесты будут другие, и выяснится, что ему просто показалось. — Я буду работать с вами до конца года, — добавила она. Лицо её исказилось от непонимания, точно она никак не могла взять в толк, почему он так удивился. А сам Дин тем временем чувствовал себя так, будто его переехало фурой или же словно он опять стукнулся головой об залитый маслом бетонный пол. Облизнув губы, Дин выдавил из себя кивок. — Понятно… э-э, да, — промямлил он и жестом добавил: — Ладно. Кажется, эти слова её немного успокоили. — В вашем досье говорится, что вы предпочитаете читать по губам и следить за ходом пары посредством печатанья переводчиком речи преподавателя. Ничего не изменилось? До сих пор не отмеревший от шока, Дин кивнул. Ханна достала из чёрной сумки, висевшей на её плече, тоненький ноутбук — в точности такой же, какой был у Кастиэля. Устроив его на парте, она со спокойным и уверенным видом запустила его, будто в этом не было ничего странного. Да всё в этой ситуации казалось пиздец каким странным! Кастиэль попросил, чтобы его заменила Ханна? Он больше не хочет работать с Дином? Не хочет даже видеться с ним? Что— Из размышлений его вырвал пришедшийся в руку осторожный толчок локтя Ханны. Она как-то странно ему улыбнулась и кивнула в сторону Адлера, который стоял у доски и указывал руками на всякие фундаментальные формулы, изученные группой в течение семестра, отмечая тем самым важнейшие для повторения перед экзаменами темы. Точно. Адлер. Он что-то вещал. Дин старался читать по его губам и опускал взгляд на записи Ханны всякий раз, когда Адлер замолкал. Сегодня тот почти не вертелся из одной стороны в другую; на самом деле, Дину казалось, что редковолосый седой профессор с глазами-бусинками вполне намеренно вставал посреди своих монологов таким образом, чтобы Дин точно мог его видеть. Но ему всё равно с трудом удавалось удерживать внимание на ходе лекции. Поселившаяся в груди колючая боль вытягивала из него каждый боем отвоёванный вдох, она раздувалась всё сильнее и сильнее, пока не заполнила собой всё пространство в грудной клетке. Было такое чувство, будто она хотела вытеснить лёгкие. Внезапно руки осторожно коснулись два пальца Ханны. Она смотрела на него с до невозможности спокойным и сдержанным выражением лица. — Кастиэль обычно присылал их вам на почту? — поинтересовалась она, указывая на свои записи на экране. — А-а, да… — Дин почистил горло, но в лёгких всё равно будто не хватало воздуха для дыхания. — …да, на почту. — Замечательно. Я пришлю их на ваш университетский имэйл. — Ханна всё в прежнем, непривычно деловым для Дина режиме поднялась с места. Убрав ноутбук в сумку, она повернулась к нему и прожестикулировала: — В предоставленном мне расписании говорится, что на сегодня у вас больше нет лекций? Дин кивнул. — Да. Планировались две лабораторные, но их отменили из-за экзаменов. — Что ж, тогда увидимся на следующей неделе, — прожестикулировала Ханна и протянула руку. Она протянула… Господи Иисусе, она хотела пожать руки. Отмерев, Дин неловко сжал её ладонь и потряс её вверх-вниз один раз. — Удачи на экзаменах, — жестами сказала она и вышла из аудитории с прямой как шпала спиной. Дин смотрел ей вслед и старался дышать. Чарли пронеслась мимо него вихрем, торопясь добраться до машины как можно быстрее. Дин с приклеенной улыбкой порывисто её обнял, сжав плечи подруги чуть ли не до хруста костей. — Будешь тосковать по мне, соседушка, — с ухмылкой сказала Чарли. — Ага, — легко согласился он и подмигнул. — Ну всё, убирайся. Когда она упорхнула за дверь, его лицо снова приняло печальный вид, и по всему телу в очередной раз прошлась волна боли. Да что же это, чёрт побери, такое? Дин не спеша поднял с пола армейский рюкзак и на автомате собрал в него все лежавшие на парте вещи.