Раскрепощенность

      Крис старался не думать. Старался отвлечь себя чем угодно, лишь бы голову не занимали мысли о Бояне. Он долго собирал чемодан, подойдя к этому с такой ответственностью, будто ехал не в место, находящееся в шестидесяти километрах от его дома, а в кругосветной путешествие. Потом Крис отправился в торговый центр, где намеренно долго выбирал родственникам подарки. Так ему удалось дотянуть до трех часов дня.       На обед он пошел в китайский ресторан, потому что возвращаться в свою квартиру по-прежнему не хотелось. Находясь среди других, пусть и незнакомых людей, Крис не так сильно рисковал погрузиться в пучину самокопания. Когда с обедом было покончено, он зашел в магазин за сигаретами. Крис редко курил, но сейчас это казалось чем-то жизненно необходимым. Как бы он не пытался убедить себя в том, что все в порядке, происходящее в его жизни едва ли можно было назвать порядком.       Несмотря на достаточно большое количество пакетов, Крис решил идти домой пешком. Прогулки, как и сигареты, помогали ему. Оказавшись в квартире, он упаковал покупки в подарочную упаковку, хотя делать это было вовсе не обязательно. Справившись с этим, он положил подарки в чемодан и еще раз перепроверил свои вещи. Наверное, Крис бы сейчас не отказался отправиться в то самое кругосветное путешествие, к которому, ненароком подготовился. Впрочем, он бы не отказался даже просто исчезнуть.       В восемь вечера Крис понял, что у него больше не осталось никаких дел. Нет, конечно, можно было начать убираться в и без того чистой квартире или попытаться освоить рисование портретов по роликам на ютубе, но он понял, что убегать от собственных мыслей больше нельзя. Крис устроился на диване и включил телефон. Все время до этого он использовал его исключительно ради того, чтобы посмотреть который час. И звук Крис тоже выключил. Не хотел ни с кем контактировать.       Никто ему, правда, и не звонил, и не писал тоже. Кроме мамы, она отправила ему текстовое сообщение с подробным планом их предстоящего отдыха. Крис ответил, что с нетерпением ждет, когда увидит ее и остальных родственников. Мама ответила ему стикером в виде кота, держащего розовое сердечко.       Боян Крису не писал. Он вообще во всех мессенджерах и социальных сетях был пять часов назад. Насторожило ли это Криса? Да. Он был близок к тому, чтобы набрать его, но не стал. Понимал, что поступает плохо, но не смог себя пересилить. Крис не захотел звонить Бояну, потому что подозревал, что он сейчас где-то не дома. Или с кем-то.       Зайдя в Инстаграм, Крис начал бездумно листать сториз. Впрочем, его хватило ненадолго. Видео, которое выложил Наце, заставило его отшвырнуть телефон куда-то на противоположную сторону дивана. На этом видео были Юре и Ян, сам Наце выступал в качестве оператора. Они сидели в ресторане, по всей видимости, итальянском. Об этом свидетельствовала тарелка с пастой. Юре и Ян взяли одну спагетти с двух сторон и начали втягивать ее в рот, тем самым приближаясь друг к другу. Однако рука Наце с вилкой, вдруг появившаяся в кадре, все испортила. Наце бесцеремонно отобрал у Юре и Яна спагетти, а потом они все начали смеяться. Это было просто забавное видео, ничего особенного, у джокеров было огромное множество подобного контента. Однако именно сейчас сториз Наце зацепила Криса. Парни выглядели такими счастливыми и беззаботными, и Крису стало завидно что ли.       Разумеется, это не была злая зависть. Он был рад, что отпуск Наце, Юре и Яна, кажется, проходит хорошо, но… Крис бы тоже так хотел. Только вот у него вместо итальянского ресторана с видом на море и приятной компании было только множество проблем и разбитое сердце. И дело не только в отпуске. Дело в самой жизни, в принципе.       Крис понимал, что сравнивать себя с парнями неправильно, но он уже начал. Они, Наце, Юре и Ян в смысле, и в обычной жизни были будто бы счастливее, чем он. Даже если не брать во внимание зажатость Криса и его неспособность вести себя раскрепощенно на сцене, можно было обнаружить, что их жизнь лучше, чем его жизнь. Крису, по крайней мере, так казалось. Он редко видел парней грустными или встревоженными. Да, возможно, он знал про них не все несмотря на то, что они были близки и проводили вместе очень много времени, но… Крису правда так казалось.       Крис чувствовал, что он хуже, чем они. Конечно, озвучь он эту мысль Наце, Юре или Яну, и они бы, надо полагать, сделали все возможное, чтобы убедить его в обратном, только вот это вряд ли сработало бы. Крис не ощущал себя свободным на сцене, Крис слишком много нервничал, у него не складывались отношения с людьми, как романтические, так и сексуальные, теперь еще ко всему прочему добавилась безответная и, во многом, недопустимая любовь к лучшему другу. Крис был каким-то не таким. Он неоднократно убеждался в этом, и теперь его убеждения лишь укрепились.       Хотел бы Крис знать, за что ему все это. Может он нагрешил в прошлой жизни? Впрочем, ни в какие прошлые жизни и карму он особо не верил. Наверное, дело в том, что некоторым людям просто не суждено быть счастливыми. Возможно, Крис один из таких людей.       И все же ему было не хуже всех. Больше всего страданий и невзгод выпало на долю другого человека из их группы.       Боян…       Крис понял это совершенно неожиданно для самого себя. По спине пробежали мурашки, а на висках выступили капельки пота. Крису вдруг стало очень холодно. Осознание было не столько печальным, сколько по-настоящему жутким.       Убегая от собственных мыслей на протяжении всего дня, лишь сейчас Крис впервые задумался о том, каково было Бояну. Около четырех месяцев Боян был безответно влюблен в Карью. Нет, в Йере. Он не признался ему из-за внутренних страхов и опасений, но и нормально жить с этими чувствами он не смог, поэтому нашел деструктивный способ избавления от них. Точнее, этот способ не избавлял его от чувств к Йере, лишь помогал забыться на время. Это было жутким само по себе, но куда страшнее было другое.       Боян все это скрывал.       Joker Out были в туре почти все лето. Дни, когда они проводили время не вместе можно было пересчитать по пальцам. Они вместе жили, путешествовали, ели и спали, вместе выходили на сцену и вместе проводили то немногое свободное время, которое удавалось выкроить. Боян почти всегда был с ними и… Никто ничего не заметил. Совсем. Крис, ничего не заметил.       В поведении Бояна не было почти никаких перемен, за исключением совсем незначительных. Порой он казался каким-то заторможенным и растерянным, но Боян списывал это на усталость, и это не вызывало никаких вопросов. За каждым из парней иногда наблюдалось что-то подобное. Их график был слишком плотным, и они только привыкали к такому огромному количеству концертов и вниманию со стороны фанатов.       Что до ночей, когда Боян не ночевал в отеле, то Крис не видел в этом ничего подозрительного. Боян и раньше, до того, как они стали настолько популярны, так иногда делал. Наверное, Юре, Ян и Наце тоже так делали, хотя, признаться честно, Крис в последнее время такого не замечал. Наверное, это потому, что чаще всего делил номер именно с Бояном. Про парней он знал только то, что ни у одного из них не было постоянного партнера и, тем более, романтических отношений. Но и это Крису казалось нормальным.       Вся их жизнь казалась Крису абсолютно нормальной. Даже хорошей, ведь они добились небывалых высот для артистов из Словении. Он и подумать не мог, что Боян, его дорогой Боян, так мучался все это время.       Крис не знал наверняка, но его воображение дорисовывало, как Боян подолгу листает переписку с Йере, пересматривает видео и фотографии с Евровидения, пытается ему написать или позвонить, а потом плачет. А потом вытирает слезы, натягивает улыбку на лицо и делает вид, что все у него прекрасно. И все верят.       Крису стало так обидно и больно от того, что Боян скрывал все то, что происходило у него в душе. Он ни в коем случае не винил Бояна, тот ведь правда не был виноват. И рассказывать обо всем он тоже обязан не был. Наверное. Рассказать с его стороны было бы честно, но он имел полное право молчать.       Крис не винил Бояна. Крис винил себя.       Он должен был заметить, что с другом что-то не так. Должен был помочь ему. Должен!       Наверное, он никогда раньше не ненавидел себя настолько сильно, как в тот момент. Крис закусил губу, чувствуя на кончике языка солоноватый привкус крови. Он обхватил голову руками и попытался глубоко вздохнуть. Осознание того, что он совсем не замечал страдания Бояна действительно было ужасным.       Захотелось взять телефон и написать Бояну о том… О чем? Крис ощущал себя обязанным извиниться, но совсем не представлял, как найти слова, которые смогут оправдать его. Впрочем, он понимал, что извинения уже не помогут. Наверное, лучше было бы выразить слова поддержки, но какие? Крис уже обманул Бояна сегодня, пообещав ему, что все будет хорошо, при этом не имея на то никаких оснований. Если Крис что и мог сказать, так это попросить Бояна надеяться на лучшее.       Следующая мысль была глупой. Крису ни в коем случае не стоило в это лезть, не стоило даже думать о таком. Однако он потянулся к телефону, зашел в Инстаграм и нашел аккаунт Карьи. Сразу после Крис горько усмехнулся. Неужели он реально собирался писать что-то ему? К слову, он собирался. Нет, не рассказать о чувствах Бояна к нему, это было бы что-то сродни предательству. Крис собирался попросить Йере быть с Бояном добрее и хотя бы не игнорировать его. Но благо Крис вовремя понял, что не надо так делать. Как бы ему не хотелось помочь Бояну, подобную глупость невозможно считать за помощь.       Крис вновь отбросил телефон. Ему в голову пришла следующая гениальная идея — надо выпить. Он никогда не топил свои проблемы в алкоголе, но сложившееся ситуация выглядела как повод начать. Крис понимал, что ему необходимо хоть как-то расслабиться и отпустить негативные мысли. Обычно в его квартире не имелось спиртного, но теперь ему будто бы повезло. Ему в прошлом месяце подарили бутылку хорошего коньяка, и она до сих пор стояла нетронутой где-то в платяном шкафу.       Найдя бутылку, Крис пошел на кухню, открыл ее и налил дрожащей рукой коньяк в бокал. Он выпил залпом, тут же поморщившись от терпкого вкуса. А потом налил еще. Крису хотелось то ли плакать, то ли кричать. Он чувствовал безысходность. На него столько всего навалилось: отчаяние, чувство вины, неприязнь к самому себе и неразделенная любовь. Это было тяжело.       Крис продолжил пить. Уже скоро голова начала приятно кружиться и будто бы пришло облегчение, но перестать думать про Бояна Крис не мог. Он, черт возьми, любил Бояна! Но, если бы между ними ничего не произошло, эта любовь так и осталась бы дружеской или, скорее, родственной.Крис ужасно сожалел о том, что они вообще затеяли все это, но, опять же, сделать уже ничего не мог.       С новой порцией коньяка пришла идея о том, что нужно рассказать обо всем Бояну. Просто рассказать, не рассчитывая ни на что, но потом Крис понял, что делать так ни в коем случае нельзя. У Бояна и так достаточно своих проблем. У Криса не было никакого права добавлять ему переживаний своими глупыми и неуместными чувствами. Крису нужно было…       Ему нужно было избавиться от этих чувств.       Единственный шанс Криса на дальнейшую нормальную жизнь — вытравить их из своей души и головы. Забыть обо всем. Перестать любить Бояна. Найти ему замену. Сделать что угодно лишь бы это прошло.       Найти замену Бояну.       Если бы Крис не был пьян, он бы ни за что не подумал о таком, но он был пьян, причем уже достаточно сильно. Его сознание начало функционировать как-то по-другому, оно подсунуло Крису слишком явные образы того, как Боян таким же образом пытался заглушить свои чувства к Йере. Картинки в голове Криса были слишком красочными и живыми. И противными, но не такими, от которых хочется отвести взгляд, а такими, на которые хочется смотреть, пусть даже через отвращение.       Крису вспомнился апрель. Именно в этом месяце он пошел в гей-бар, надеясь, что это поможет ему стать более уверенным в себе перед поездкой в Ливерпуль. Возможно, теперь ему стоило поступить точно также, только уже совсем с другой целью. Крис, даже будучи пьяным, понимал, что это неправильно, но, с другой стороны, Бояну ведь помогало. То есть может и нет, но раз ему удавалось скрывать ото всех свое состояние столь долгое время, значит метод, вполне вероятно, рабочий.       Крис отставил бокал, нашел свой телефон и, перепроверив адрес того самого гей-бара в интернете, вызвал такси.       Он думал, что едет туда ради того, чтобы избавиться от чувств к Бояну или хотя бы заместить их чем-то, но, скорее всего, истиной причиной являлось подсознательное желание навредить себе. Наказать себя за то, что все сложилось именно так.       Было еще только восемь вечера, но на улице уже стемнело. Осень наступила слишком неожиданно, а лета словно и не было.       Такси приехало быстро. Крис вышел из дома, впервые не став перепроверять, выключил ли он свет во всех комнатах. Это перестало быть важным. Все перестало быть важным, кроме ненормальных желаний, продиктованных нетрезвым сознанием.       Поездку в машине Крис совсем не запомнил, а выходя из нее, он даже не поблагодарил водителя. На ногах Крис стоял нетвердо, но все же он был не настолько пьян, чтобы не соображать вообще ничего. Его состояние оставалось где-то на границе между приятным опьянением и потерей контроля.       Прежде чем идти в бар, Крис выкурил две сигареты подряд. Позже он спустился по ступеням, ведущим вниз, держась за стенку, и вошел внутрь. В баре было слишком душно несмотря на то, что людей там оказалось немного. Излишне громкая музыка била по ушам, а приглушенное освещение красного цвета действовало на нервы. Крис пробрался к барной стойке и, со второй попытки устроившись на высоком стуле и заказал коктейль. Из всех, что были в меню, он выбрал пина коладу. Ему в этом виделась горькая ирония.       Медленно потягивая коктейль через трубочку и думая о том, что он слишком сладкий, Крис осмотрелся по сторонам. Людей в баре было немного, но он почти не сомневался в том, что найдет того, с кем можно провести эту ночь. И он нашел. Пока Крис смотрел в другую сторону, кто-то коснулся его руки, лежащей на барной стойке. Крис обернулся слишком резко, перед глазами все поплыло.       Он не мог точно определить возраст мужчины, обратившего его внимание на себя. На самом деле, Крис вообще мало что мог сделать из-за количества выпитого алкоголя. Мыслительный процесс в перечень доступных ему действий, кажется, не входил.       Ладно, Крис примерно догадывался, что этому мужчине около тридцати или чуть меньше. Он выглядел опрятно, его даже можно было назвать красивым, но Крис обратил внимание лишь на его рост. Примерно такой же, как у Бояна. По сравнению с Крисом, мужчина был низким, и это именно то, что требовалось.       — Привет, — сказал он, присаживаясь на соседний стул. — Смотрю тебе одиноко.       Крис кивнул. Он допил остатки коктейля. Алкоголя в нем было немного, но он все равно явно был лишним.       — Мне кажется, я тебя где-то видел, — задумчиво произнес мужчина.       На мгновение в голове Криса проскользнуло вполне себе здравое опасение, но он его проигнорировал. Этот человек совсем не был похож на фаната их творчества, но даже если он знал группу, Крису было плевать. Сейчас было совершенно не до репутации.       Крис пожал плечами.       — И чего же ты здесь ищешь? Любви? — спросил мужчина, игриво улыбнувшись и облизав нижнюю губу.       Нет, любовь Крис хотел забыть. Искал он другого.       — Секс, — ответил он одним словом.       Произнести это оказалось слишком легко. Будто и не было всей той стеснительности из-за попыток побороть которую, если задуматься, Крис и оказался здесь.       Мужчина удивленно присвистнул, а после одобрительно улыбнулся и взял Криса за руку, переплетая их пальцы. Это прикосновение не ощущалось ни противным, ни приятным. Было никак. Точно также никак было вчера с Бояном. И это почти то, чего Крис хотел.       — Мы можем пойти к тебе? — спросил он.       Вообще он понятия не имел, с чего лучше начать. Делая подобное в прошлый раз, он никак не проявлял инициативу, позволив своему партнеру все сделать за него. Однако, кажется, вопрос в лоб сработал. Улыбка мужчины стала еще более довольной, он погладил Криса по руке и сказал:       — Идем.       Они поцеловались на улице в двух кварталах от места, где был бар. У поцелуя был сладкий вкус пина колады, и это напоминало Бояна слишком сильно. Поцелуи с ним тоже казались сладкими, но все же они были другими. Однако Крис не обратил внимание на эту незначительную деталь. Ему хватало того, что ему приходится наклоняться, чтобы целоваться с этим незнакомцем было удобнее. Крис закрывал глаза и представлял Бояна, этого действительно было достаточно.       Наверное, чтобы избавиться от чувств, делать нужно было нечто совершенно противоположное. Но Крис этого не понимал. А еще был слишком пьян. Он даже не запомнил, как именно оказался в квартире незнакомца, знал лишь то, что они пришли туда пешком, иногда останавливаясь, чтобы поцеловаться.       Входная дверь захлопнулась за ними. Затылок Криса встретился со стеной в прихожей. Мужчина продолжил его целовать, прижав к стене. Их поцелуи были грубыми с небольшим намеком на страсть. Крису никогда такого не хотелось, но теперь ему было все равно. Он просто позволял этому человеку делать все, что вздумается, подобно тому, как вчера позволил Бояну.       Мужчина все же поинтересовался:       — Чего же ты хочешь, мой сладкий?       Его пальцы бесцеремонно расстегивали рубашку Криса.       — Делай, что хочешь, — пробормотал он.       Обращение «мой сладкий» ему не понравилось.       — Смотрю ты та еще шлюха, — усмехнулся мужчина.       В сложившейся ситуации это звучало даже лучше.       Крис плохо запомнил, как оказался в кровати полностью без одежды. Сознание словно уходило от него, а потом возвращалось обратно. И так снова и снова. Раньше Крису казалось, что он выпил не так и много. Кажется, все же было много. Слишком много. Он еще никогда не чувствовал себя настолько пьяным.       Крис лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Такая же поза, как и вчера. Только теперь постельное белье пахло каким-то совершенно чужим парфюмом с восточными нотками. И на своих плечах Крис ощущал не трепетные поцелуи, а болезненные прикосновения зубов. Боян бы так не сделал, но Крис все равно представлял, что это он. Пока что это работало.       Возбуждения Крис не чувствовал. Ему не хотелось заниматься сексом, ему хотелось обо всем забыть. Алкоголь отобрал у него способность мыслить логически (и не логически, впрочем, тоже) и контролировать себя. А еще, кажется, Крис лишился инстинкта самосохранения. Ему было абсолютно плевать на то, что с ним будет сейчас и, тем более, потом.       Мужчина не церемонился. Явно жалея смазки, он вошел в Криса сразу двумя пальцами. Крис вскрикнул от боли и неожиданности, но у него не было никаких мыслей о том, что происходит что-то нехорошее. Ощущая движения чужих пальцев внутри, он пытался найти в этом утешение.       К следующему этапу мужчина перешел также быстро. Крис пропустил момент, когда он пристроился сзади и сразу вошел на всю длину, не давая привыкнуть. К счастью, это хотя бы было не резко. Но все равно болезненно. У Криса не было никакой гарантии, что незнакомец воспользовался презервативом, ибо он не видел, что происходило у него за спиной. Судя по ощущениям, он, с большой вероятностью, этого не сделал. Но на это, как и на боль, Крису было плевать. Просто похуй и все.       Отчасти ему даже нравилось. Нравилось, что больно. Нравилось, что унизительно. К тому же представлять Бояна он перестал. Вроде. Или нет. Крис окончательно запутался и не понимал вообще ничего. Он закрыл глаза, погружаясь в темноту.       Однако очень скоро темнота исчезла, хотя веки Крис не поднимал. Перед глазами возникли какие-то образы и картинки. Сперва они были размытыми, но потом стали более четкими. Там был Боян. И Крис тоже. Он словно наблюдал за собой со стороны. Они с Бояном были на кровати, занимались сексом. Только не так, как вчера. Боян лежал на спине, а Крис нависал над ним. Они много целовались, и им явно было хорошо. И вдруг Крис понял, что больше не видит себя. Теперь он видел прическу под горшок и совсем другое телосложение. Боян остался на том же месте, и Бояну было все также хорошо. Следующая картинка, сменившая предыдущую, показала Крису его отражение. Она сопровождалась пониманием того, какой же он все-таки отвратительный. Потом были его обе бывшие девушки. Они целовались друг с другом, они были обнажены. Образы Наце, Юре и Яна возникли также неожиданно, и на них тоже не было одежды. Они целовались друг с другом по очереди и занимались еще чем-то неправильным, но Крис не мог понять, чем конкретно. Кажется, они все вместе были на сцене, и в глаза светил яркий свет софитов. Крис опустил голову и увидел, что ему кто-то отсасывает. Он мечтал увидеть Бояна, но это был не Боян, а тот парень из порно, очень похожий на него. Крис закрыл глаза и, открыв их вновь, обнаружил себя в незнакомом месте. Помимо него там был тот человек, с которым он переспал в апреле и сегодняшний незнакомец из бара. Незнакомец был спереди, а тот парень из прошлого сзади. Все происходило, как в одном из видео, которые Крис недавно смотрел. Он опять закрыл глаза.       Перед ним стоял Боян. Теперь в одежде. Вокруг не был ничего, кроме темноты. Он протянул Крису руку. По его щекам скатились две крупные капли слез.       А потом Крис обнаружил, что не может дышать. Чужая рука легла ему на шею, крепко сжимая. Грубые толчки отдавались сильной болью во всем теле. Было жарко и липко. Незнакомец держал его за горло, прижимая к кровати всем своим весом.       Крис словно спал, а потом резко проснулся.       Сейчас рядом с ним был не Боян. Крис не смог бы себя обмануть, даже если бы постарался. С Бояном никогда бы не было так.       Мерзко.       Больно.       Очень больно.       Хватит!       Крису хотелось кричать, но он не мог даже дышать. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Чужой член стал проникать в него еще быстрее и глубже. Возможно, это была страсть, но больше напоминало насилие.       Хватит!       Все будто бы продолжалось целую вечность.       Но, на самом деле, закончилось достаточно быстро. Мужчина отпустил шею Криса, и он закашлялся, хватая ртом воздух. Голова ужасно кружилась, но это не помешало ему кое-как встать с кровати и начать одеваться. Незнакомец что-то говорил, но Крис не мог разобрать его слов, все слилось в некий монотонный шум.       Крис плохо запомнил, как выбежал сначала из квартиры, а потом из подъезда. Чуть лучше в его памяти отпечаталось то, как его тошнило, пока он держался рукой за стену дома. После этого на языке осталась горечь желчи и сладость пина колады.       Крис прошел какое-то расстояние. Наверное, даже целый квартал. Но, чувствуя, что больше не может, он прислонился к ближайшей стене и медленно сполз по ней на землю. Криса трясло от подступающей к горлу истерики. На улице было слишком холодно и темно, и эта темнота смотрела ему прямо в душу.