Раскрепощенность

      Крис не мог дышать. По щекам текли слезы, а перед глазами все расплывалось. У него раньше никогда не случалось панических атак, но теперь он почти не сомневался, что это именно оно. Точнее, Крис понял это несколько позже. Тогда, когда ему стало чуть легче. Первые же пару минут он неподвижно сидел на земле, пытаясь вздохнуть. Когда ему удалось это сделать, он почувствовал, что голова начинает сильно кружиться. Понимание того, что сознание уплывает от него, было пугающим. Крис еще несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул. К счастью, это помогло.       Он долго сидел на земле, прислонившись спиной к стене дома. Вокруг было слишком темно, до ближайшего уличного фонаря оставалось метров пять. Впрочем, может это и к лучшему. Крис старался следить за дыханием и не позволять себе вновь паниковать. Он все еще был слишком пьян, но уже не настолько, чтобы не понимать, что происходит. Крис знал, что ему нужно как-то добраться до дома, остальное потом.       Прошло минут десять, не меньше. Холод сентябрьской ночи пронизывал до костей, но это будто бы даже помогало. Крис закрыл лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Сперва он задался вопросом о том, что он вообще наделал со своей жизнью, как он мог докатиться до такого? Еще несколько дней назад все было относительно нормально, а теперь он сидит на улице посреди ночи и чувствует, что медленно умирает. Чуть позже до Криса дошло, как он может вернуться домой. Было очевидно, что на такси, но он правда не сразу додумался до этого.       Вытащить дрожащей рукой телефон из кармана, зайти в приложение и указать нужный адрес оказалось тем еще испытанием. Крис постоянно нажимал не на те кнопки, и ему приходилось возвращаться назад. Благо, у него все же получилось. Надпись внизу экрана гласила, что машина будет через семь минут. Это время он потратил на то, чтобы подняться на ноги и дойти до предположительного места у дороги, где могло остановиться такси. Машина оказалась там раньше, чем он. Повезло хоть, что водитель ничего не спрашивал, молча довез Криса до его дома и только в конце пожелал хорошего вечера. Звучало неуместно, ведь уже была ночь.       Крис долго пытался открыть замок, а вот снимал с себя одежду он очень быстро. Только зайдя в свою квартиру, он разделся догола прямо в прихожей. Он заранее понимал, что выбросит всю одежду, в которой был сегодня, потому что больше не сможет ее носить. После Крис тут же бросился в ванную. Его опять тошнило.       Помимо каши в голове, вызванной перебором с алкоголем, он чувствовал боль во всем теле. Крис не мог сказать, что конкретно у него болит, потому что, кажется, болело все. Спасением стали воспоминания о том, как зимой у Криса вдруг начал болеть зуб. Тогда он купил сильное обезболивающее, которое до сих пор должно было быть где-то у него в аптечке.       В своей прошлой квартире Крис хранил аптечку на кухне, но в этой квартире она, к счастью, лежала в ванной, в шкафчике под умывальником. Он вытащил ее оттуда и кое-как нашел нужную упаковку таблеток, но открыть ее так и не успел. Крис почувствовал, как по бедру стекает что-то теплое. Он не хотел знать, что это: остатки смазки или чужая сперма. Крис склонился над унитазом. Его опять тошнило.       К боли во всем теле прибавилась боль в висках. Догадываясь, что блевать больше нечем, Крис поднялся на ноги, держась за край умывальника. Он быстро запил таблетку водой из-под крана и потянулся к зубной щетке. Не смотреть в зеркало Крис старался изо всех сил.       Пока он чистил зубы, он включил воду, чтобы набралась ванна. Нужно было смыть с себя эту ночь, хотя бы попытаться. Если это вообще возможно. Крис чувствовал себя так, будто его изнасиловали. Хотя лучше бы так и было. От осознания того, что он сам виноват во всем, что с ним произошло, что он сам на это согласился, становилось многократно хуже.       От мятного вкуса зубной пасты стало лишь немного лучше. Крис умыл лицо холодной водой. С мылом. Ему казалось, что только так он может смыть с себя грязь, по крайней мере ту, которая была снаружи. От грязи в своей душе Крис избавиться даже не рассчитывал. Мыло попало в глаза, от чего они начали слезиться.       Крис забрался в ванну, чуть не поскользнувшись и не ударившись головой. Вовремя схватился за стену. Впрочем, может ему и не стоило этого делать. Вдруг разбитая голова помогла бы ему обо всем забыть. Это же так прекрасно, отключиться сейчас и прийти в себя в больнице, где добрый врач с сочувствием сообщит, что у Криса амнезия, и он забыл всю последнюю неделю своей жизни. Или не прийти в себя вовсе. Тоже неплохо.       Однако Крис благополучно залез в ванну. Вода была очень горячая. Настолько, что Крис заплакал. Нет не потому, что ему было больно от слишком высокой температуры, хотя поэтому, возможно, тоже. Он заплакал от всего.       Крис обнял себя руками за плечи и прижал колени к груди. Такая поза дарила ощущение мнимой безопасности. Горячие слезы текли по щекам и падали в еще более горячую воду. Крису было слишком плохо и больно. Больно во всех смыслах. И он плакал. Или, вернее будет сказать, рыдал. Всхлипы вырывались из горла, не давая нормально дышать, его трясло, и слезы шли не переставая.       Но одно все же было хорошо. Мыслей в голове не было. Вообще.       Крис бился в истерике до тех пор, пока не ощутил, что больше нет ни сил, ни слез. Он расслабился, вытянул ноги и откинулся на спинку ванны. Кожа привыкла к температуре воды, которая теперь даже казалась приятной. Боли больше не было. То ли таблетка начала действовать, то ли Крис потерял способность чувствовать что-либо. Лампочки на потолке светили прямо в глаза, и Крис сомкнул веки. Сперва он видел яркий искусственный свет даже сквозь них, но позже стало полностью темно, и все исчезло. Больше не было ничего.       А потом, спустя неопределенное количество времени, Крис понял, что опять не может дышать, но это было не так, как тогда на улице. Теперь в носу очень неприятно щипало, во рту чувствовался горький привкус мыла, а по горлу будто бы текла вода.       Вода?       Крис резко распахнул глаза, и тут же начал кашлять. И кашлял до тех пор, пока вся вода не вышла из легких. Крис, игнорируя боль в горле и груди, осмотрелся по сторонам. Лампочки светили все также ярко, но одна из них теперь тревожно мигала. Наверное, срок ее жизни подошел к концу. А еще было очень холодно, все тело покрылось мурашками, губы дрожали. И, что хуже, было не только холодно, но еще и мокро.       Крис уснул в ванне.       Надо полагать, это было куда опаснее, чем казалось на первый взгляд, но он об этом не подумал. В настоящий момент Криса волновало только то, что ему очень холодно. Он открыл слив и поднялся на ноги. Облиться горячей водой из душа оказалось на удивление приятно, но в остальном Крис чувствовал себя все также отвратительно. Последствия алкогольного опьянения и всего прочего давали о себе знать. Но это не остановило Криса от того, чтобы несколько раз вымыть волосы с шампунем и докрасна разодрать кожу мочалкой, в попытке избавиться от нее. То есть вымыть.       После душа Крис кое-как добрался до спальни. Он даже не стал вытираться полотенцем, мокрым забрался под одеяло и тут же отключился.       Криса разбудил телефонный звонок. Когда он открыл глаза, было уже светло. Увидеть солнце за окном было так непривычно. Все последние дни шли дожди. Звонила Крису мама, хотела напомнить про поездку. Такое напоминание могло бы показаться глупым, но Крису оно было полезно. Он действительно почти забыл. Но маме, конечно же, сказал, что с нетерпением ждет вечера и встречи с ней. Несмотря ни на что, он не собирался отказываться от семейной поездки. Теперь она казалась Крису единственным хорошим, что было в его жизни.       После звонка Крис обнаружил еще одну неприятную вещь. Ему стоило бы уже привыкнуть к тому, что болит ему абсолютно все, но теперь ему болело еще и горло. Кажется, он простудился. Неизвестно сколько времени Крис вчера провалялся в ванной, но, судя по тому, что вода успела остыть, несколько часов, как минимум. В больном горле не было ничего удивительного.       Крис понял, что ему необходимо выпить обезболивающее, аспирин и какой-нибудь травяной чай. Нужно было срочно привести себя в порядок. Очень срочно, ведь, как оказалось, было уже не утро. Часы показывали тринадцать сорок пять. У Криса было всего три часа, чтобы подготовиться к поездке, в пять мама должна была заехать за ним на своей машине.       Он заставил себя умыться и позавтракать, принял все необходимые лекарства. Крис старался ни о чем не думать. Он бы мог вновь пуститься в размышления о себе и Бояне, о Бояне и Йере, о том, сколько ошибок они все совершили, о вчерашнем ужасном сексе, который Крис, к сожалению, совсем не забыл, несмотря на сильное опьянение. Однако Крис не стал. Он запретил себе. Запер все эти мысли и переживания где-то очень глубоко. Он подозревал, что однажды все это вылезет наружу, но предпочел не думать об этом, полностью сосредоточившись на предстоящей поездке.       Возможно, в этом плане, вчерашняя ночь действительно помогла Крису. Именно после нее ему удалось избавиться от навязчивых мыслей. Точнее, он просто спрятал их куда подальше. Но это не навсегда, а вот рана, оставленная произошедшим, вряд ли когда-нибудь заживет.       О Бояне в этот день Крис подумал лишь раз. Вспомнив о том, что вчера тот не заходил в интернет подозрительно долго, Крис позвонил ему. Боян ответил и даже объяснил свое отсутствие. Оказалось, что он напился, но, в отличии от Криса, у него хватило ума не выходить из дома. Впрочем, так-то ума у Бояна, кажется, не было вовсе, учитывая то, что он уже успел натворить.       Криса успокоило то, что с Бояном, по крайней мере, в физическом смысле все хорошо, большего ему и не требовалось. Боян пожелал Крису хорошего отдыха, и они попрощались. Боян был спокоен и говорил так, словно ничего не произошло. Хотя, если смотреть на ситуацию с его стороны, то действительно ничего не произошло. Вопрос той ночи, когда они переспали, вроде, был решен. Ну а то, что Боян признался Крису в своих чувствах к Йере… да, возможно, у него имелись какие-то переживания на этот счет, но, с другой стороны, он просто поделился с другом наболевшим. О чувствах Криса Боян ничего не знал. Для него все правда выглядело так, будто ничего страшного не случилось.       Может оно и к лучшему.       Попрощавшись с Бояном, Крис пошел собираться дальше.       Крис впервые осознанно посмотрел на себя в зеркало только тогда, когда до выхода оставалось минут двадцать. Его вид оставлял желать лучшего. На шее были следы чужих пальцев, на плечах были засосы и укусы. Его охватило отвращение, и Крис поспешил натянуть свитер с высоким горлом. В этом даже не было ничего удивительного, ведь он простудился.       Как и договаривались, мама забрала Криса в пять вечера. Запирая квартиру на ключ, он строго пообещал себе во что бы то ни стало насладиться отдыхом с семьей. И ему это даже удалось, хотя, по правде говоря, на протяжении всей недели состояние Криса оставалось апатичным. Порой, лежа в кровати, ему хотелось уткнуться лицом в подушку и заплакать, но он себе не позволял.       Если не брать во внимание все вышеперечисленное, поездка действительно прошла хорошо. Коттедж, который они сняли, оказался намного лучше, чем на фотографиях. Природа и само Бледское озеро были очень красивыми. И пусть Крис много раз здесь бывал, он наслаждался видами, как в первый. Отвлечься от привычной рутины, если, конечно, постоянные гастроли и концерты можно приравнять к рутине, было приятно. Крис был рад очутиться в окружении семьи. Он много со всеми общался, рассказывал разные истории про страны, в которых успел побывать. Родственники тоже делились с ним аспектами своих жизней.       Крис старался все время быть с кем-то, потому что, оставаться наедине с собой он боялся. К счастью, против его компании никто ничего не имел, все были только рады побыть с ним. Крис всегда вызывался помочь маме на кухне. Правда, это случалось не так и часто, ведь обычно они предпочитали ходить в рестораны. Он начал учить играть на гитаре своего маленького двоюродного брата, и у того даже что-то получилось. Брат, в свою очередь, попробовал научить Криса играть в его любимую игру на планшете, но здесь был полный провал.       Крис отдавал родственникам всего себя. За день он старался сильно устать, чтобы вечером, ложась в постель, тут же отрубаться. Для этого он много гулял по побережью. Прогулки были единственным временем, когда Крис оставался в одиночестве. Но его отвлекали красивые пейзажи и редкое пение птиц. Когда птицы молчали, он надевал наушники и слушал музыку. Сперва он просто включал избранные треки в Спотифай, но после того, как ему попалась песня Карьи с Евровидения, он создал отдельный плейлист, где было только то, что он хотел слушать в настоящий момент.       Еще одной переменой в жизни Криса стал полный отказ от алкоголя. Он не соглашался даже на один бокал вина за ужином. Боялся, что состояние опьянения вернет его в тот день, даже если оно будет совсем незначительным.       Дела со здоровьем стали лучше. На второй день отдыха Крис перестал принимать обезболивающее. Простуда исчезла на третий. Наверное, помогли прогулки и какой-то особый целебный чай, рецепт которого знала только мама Криса. Правда, он продолжил носить свитера с горлом. К сожалению, синякам требовалось больше времени. Но в остальном все было в порядке.       Крис словно создал себе отдельную вселенную, где не существовало его прошлых проблем. В ней не было ни Бояна, ни Карьи, даже самой их группы не было. Только он, его семья, красивая природа и спокойствие. Это была лишь иллюзия, но Крису помогало. Хотя, он по-прежнему чувствовал себя плохо и явно не был счастлив, но могло быть и хуже. Намного хуже.       О том, что мир за пределами коттеджа на озере существует, Крису напомнили дважды. Сначала это был менеджер. Он возмущался тому, что Крис ничего не выкладывает в свой Инстаграм. Крис это исправил, опубликовав несколько сториз с природой, а потом даже снял видео о том, как учит двоюродного брата играть на гитаре.       Второй случай стал единственным эпизодом из всего отпуска, который Крис хотел бы забыть. Ему написал Боян. То есть они и до этого переписывались, но их общение не выходило за пределы дежурных фраз. В тот день, это случилось в середине отдыха, Боян написал ему следующее: «Привет, Криско! Я тут вспомнил, что наши уроки раскрепощения неожиданно оборвались. Надеюсь, ты не против продолжить». Боян не дождался ответа касательно того, против Крис или нет, он отправил ему несколько ссылок на видео и попросил посмотреть. Это было порно.       Крис тогда уже лежал в кровати и планировал спать. Увидев содержание сообщения, он даже разозлился. Неужели Боян правда не понимал, что им не стоит продолжать? Впрочем, надо полагать, не понимал. Однако делать что-либо из злых побуждений Боян бы точно не стал.       А потом, когда пришли ссылки, и Крис увидел превью, произошло что-то странное. Руки Криса вдруг задрожали, лицо вспотело. На него неожиданно накатила тревога. Сердце начало биться слишком рвано и часто, дыхание стало затруднительным. Это состояние слишком сильно походило на то, что Крис испытывал, когда сидел на земле ночью. Скорее всего, это была паническая атака.       Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли справиться с ней, но Крис понял одно — ему противно. Ему стал противен секс и все, что с этим связано. Он больше не то что не стремился к раскрепощенности, ему становилось дурно от одного только слова. Секс — действительно мерзкое слово. И зачем его только придумали?       Крис не хотел смотреть порно, не хотел трогать себя и, тем более, не хотел ни с кем вступать в интимный контакт. Даже по любви. Никак. Он предпочел бы забыть о том, что в мире вообще есть такое понятие, как физическая близость. А если и есть, то пускай ее используют исключительно ради зачатия детей. Такой вариант устроил бы Криса. Но вот воспринимать секс, как что-то хорошее, он больше не мог. Слишком много боли ему он принес.       Это была проблема. Огромная проблема. Однако Крис ее проигнорировал.       Он выделил все видео, желая удалить их из переписки. Дрожащий палец попал не по той кнопке и Крис, вместо того чтобы удалить сообщения только у себя, так, чтобы Боян ничего не заметил, удалил их у них обоих. Через минуту Боян прислал вопросительный знак. Крис ничего не ответил.       С его стороны было наивно полагать, что Боян это так оставит. Боян не оставил, Боян позвонил, и Крис нехотя ответил.       — Привет! Почему ты удалил сообщения? Тебе еще раз отправить? — совершенно спокойно спросил Боян, его голос звучал также, как и всегда.       — Нет, — достаточно твердо ответил Крис.       — Нет? — переспросил Боян.       — Я хочу прекратить, — вздохнул Крис. — Давай больше не будем?       Боян молчал достаточно продолжительное время.       — Это из-за той ночи, да? — несколько растерянно спросил он. — Крис, я думал мы договорились не относиться к этому серьезно и…       — Нет, это не из-за теб… той ночи, — перебил Крис, запнувшись. — Я просто не хочу и… — тут он нашел оправдание, — я не буду заниматься ничем таким, пока отдыхаю с семьей.       Он не планировал заниматься ничем таким вообще никогда. Но Бояна, кажется, устроил его ответ. Или нет. Чуть позже Боян серьезно спросил:       — Крис, у тебя все хорошо?       — Да, а что?       — Просто… Просто у меня какое-то нехорошее предчувствие, не знаю, — признался Боян. — Мне кажется, что у тебя что-то случилось и… если это правда так, что, прошу, не молчи, ты всегда можешь рассказать мне.       Крису захотелось горько рассмеяться. Кто бы говорил! Неужели Боян, молчавший о том, что с ним происходит почти четыре месяца, додумался до такого совета? Удивительно!       — У меня все хорошо, не переживай, — соврал Крис. — Я просто хочу спать, устал сегодня, да и завтра хочу пораньше встать, чтобы встретить рассвет.       — Ладно, тогда спокойной ночи.       — Спокойной, — ответил Крис и сбросил звонок.       Засыпая, он с трудом сдерживал слезы. Он не знал, почему ему хочется плакать, но ему хотелось.       На следующий день он правда отправился встречать рассвет, который был в районе шести утра. Долгая прогулка от коттеджа до берега и обратно помогла ему выбросить из головы вчерашний разговор с Бояном. Точнее, Крис отправил его в ту же клетку, где уже были заперты прочие негативные мысли и воспоминания.       Остаток отдыха прошел хорошо. Только вот его дни подошли к концу слишком быстро. Казалось, Крис только приехал, а уже нужно было уезжать. В последнюю ночь на озере Крис все же расплакался. Он лег на бок, свернувшись в позе эмбриона, и зажимал рот рукой, в ожидании того, когда слезы перестанут течь из глаз. Наверное, впервые в жизни он не хотел увидеть ни Бояна, ни остальных парней из группы, пусть они и не были ни в чем виноваты. Разве что в том, что были слишком счастливы и щедро демонстрировали это в социальных сетях. Крис тем более не хотел возвращаться к репетициям и концертам. А между тем до тура по Скандинавии оставалось все меньше и меньше времени. Но Крису он казался каким-то нереальным, будто это и не он вовсе туда поедет. Впрочем… Крис бы мог просто остаться здесь. Снять какой-нибудь домик поменьше и жить до тех пор, пока деньги не закончатся, а потом найти работу. Он бы мог петь в одном из ресторанов на набережной. Правда, это, наверное, только в туристический сезон актуально, но не суть. Он не пропадет, а группа… Пускай остается в прошлой жизни, и пускай там же останутся все проблемы, печали и чувства. Бросить все и начать с чистого листа — это ведь так просто. И так сложно.       А еще это полный бред. Крис не мог так поступить, Крис мог только беспомощно плакать. Но что поделать? Он правда больше всего на свете не хотел возвращаться.