Катарсис

«Две частицы, которые в какой-то момент были связаны, связаны навсегда. Несмотря на расстояние между ними, даже если они находятся на противоположных концах Вселенной, связь между ними — мгновенная.»

С приходом осени мир, как кажется Чонгуку, потускнел ещё сильнее. Он думает об этом, стоя на светофоре. Именно на том перекрёстке, где он потерял свою частицу и приобрёл вечные боль и страдания. На самом же деле мир этот потускнел не сегодня, когда в календаре отмечается первый день осени, а именно в тот день, когда прежний Чонгук ушёл в кому вместе с Тэхёном, который не просыпается вот уже почти полтора года. Уже бесконечное количество раз прокручивая у себя в голове все эти мысли, не покидающие его ни на секунду, Чонгук услышал раздражающий последние нервные клетки сигнал автомобиля, ждущего, когда машина спереди начнёт движение. Брюнет и не заметил, как красный свет сменился на зелёный. Доехав до больницы, где сейчас Чонгук появляется чаще, чем дома, он вручил постовым медсёстрам купленный им кофе, за что получил скромные улыбки и искреннюю благодарность. Дорогу до той самой палаты он запомнил так же хорошо, как и то, что губить свою жизнь алкоголем и сигаретами — всё равно, что не иметь жизни вообще. Чонгук тихо, чтобы не побеспокоить Тэхёна, закрыл за собой дверь палаты и, сев на уже привычное место, оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне руки. Скрестив свои пальцы с чужими, он прижался к ним лбом, прикрыв глаза. Ему никогда не удастся в полной мере передать то чувство теплоты и спокойствия, которое он ощущает, находясь рядом с ним. — Я так хочу верить, что мы с тобой когда-нибудь ещё встретимся, что это не конец, но с каждым новым днём это кажется всё более невозможным, — прошептал Чонгук, не меняя своего положения. Чонгук бросил пить ещё в начале весны, когда решил продолжать жизнь, даже если через боль, даже если без него. Он искренне сожалел о том, как вёл себя с людьми, которые пытались помочь и поддержать его. В первую очередь Чонгук извинился перед Юнги, который продолжал находиться рядом после всего того, что натворил младший. Все без лишних слов поняли его, приняли и отпустили все обиды. Но не Чимин, который игнорирует существование Чона по сей день. Он никогда не простит его за то, что он сделал с Тэхёном. Чонгук решил полноценно взяться за себя. Начал ходить в зал. Спустя несколько месяцев тренировок его плечи стали шире, пресс, который раньше был почти невидим, теперь четко прорисовывается под кожей. Решив не останавливаться на этом, в один из вечеров он решился на то, чтобы начать забивать рукав. Спустя несколько долгих сеансов в салоне Чонгук получил полностью забитую различными мелкими рисунками, напрямую связанными с Тэхёном, руку. Но только его мастер знает о том, что где-то в районе пульсирующей вены маленькими буквами выведено родное имя, которое теперь не только в сердце отпечатано, но ещё и под кожей. Брюнет дистанционно продолжил учёбу в академии и по программе мог проходить стажировку по профессии, чем он и занялся. Долго не думая, Чонгук принял предложение Юнги стать помощником следователя. Благодаря этому он сможет в дальнейшем подняться и занять ту же должность следователя. А помощник он, кстати, Юнги, который вовсю гоняет младшего, не давая ни секунды отдыха. Чонгуком это воспринимается как забота от старшего, поэтому он беспрекословно и ответственно выполняет всю работу, которую ему поручают. Чонгук так и не пропустил ни единого дня, всегда приходит к Тэхёну в одно и то же время. Каждый день наполняет воздух в палате шоколадным парфюмом, к которому уже успел привыкнуть и медицинский персонал. Брюнета всё ещё не покидает надежда о пробуждении старшего. Дни протекают в ожидании заветного звонка. Никогда не выключает звук на телефоне, всегда бежит к нему, когда слышит входящий звонок. Но кто бы и когда ни звонил, всё не то.

𐤀

— Чонгук, что с документами по делу? — в третий раз за день спросил Юнги, перебирая шкафчик в поисках потерянного листочка. — Да ищу я, — ответил брюнет, по десятому кругу пробегаясь по файлам на компьютере. — Как ты, блять, умудрился сохранить его в какой-то жопе и ввести при этом рандомные буквы в названии файла? — ругается Мин, наконец закрывая дверцу шкафчика, в котором удалось найти нужную ему записку. — Да торопился я! — Чон кричит на него в ответ, потирая переносицу. — Нечего было спихивать на меня свою работу, раз она такая важная! — Так у меня была веская причина, — ухмыльнулся Юнги, уже прокручиваясь в своём кресле. — Очень интересно, какая? — выгнув бровь, спросил Чонгук, подняв глаза на друга. — Мы с Чимином сходили в кино, затем в ресторан, потом дома пое… — воодушевлённо перечислял он, но его жестоко перебили, когда в дверь кабинета постучались. — Следователь, у нас зацепка, — не дожидаясь разрешения войти, послышалось у порога. — Охуенно, — выдохнул Юнги, вставая со своего любимого и насиженного места. — Ну, пошли, помощник, — похлопав по плечу младшего, Мин покинул свой кабинет. Сев в мерседес, который Юнги приобрёл не так давно, они тронулись с места. Чонгук понятия не имеет, по какому именно делу у них появилась зацепка и куда они едут, да и спрашивать не торопится. Доедут, сам всё поймёт. А пока есть несколько свободных минут, он откинул спинку кресла и, устроившись поудобнее, прикрыл глаза в надежде поспать хотя бы сейчас. Бессонные ночи за работой над расследованиями дают о себе знать. Юнги разбудил младшего хлопком по плечу. Чонгук сонно раскрыл глаза, несколько секунд приходя в себя. Он не знает, сколько ему удалось поспать, но прекрасно чувствует, что этого точно не хватило. Кивнув на слова выходить из машины, брюнет потёр глаза, возвращая кресло в прежнее положение. Завтра он точно возьмёт выходной, а пока — за работу. Закрыв дверь машины, Чонгук встал рядом с остановившимся у здания Юнги, который что-то торопливо печатает в телефоне. Мин, кивнув младшему, пошёл вперёд. Стоило зайти в массивные двери, как их встретила темнота вместе с гробовой тишиной. — Что это за место? — прошептал Чонгук, словно его мог кто-то услышать в этой пустоте. Следом за вопросом послышался звук закрывшейся двери, отчего брюнет вздрогнул, резко обернувшись на источник. Если до этого в помещение попадал хоть какой-то свет из открытой двери, то сейчас, когда она закрылась, не видно совсем ничего, хоть глаза выколи. — Юнги, ты где? — снова шёпотом, но опять же без ответа. Чонгук уже доставал мобильный, чтобы включить фонарик, но не успел он нажать на кнопку, как в глаза ударил яркий свет и громкий шум. — Сюрприиииз! — выкрикнули все хором, представая перед бедным Чонгуком, который до сих пор стоит, как вросший в землю, и ничего не понимает. — Сюрприз? — переспросил он, посмотрев на стоящего напротив Юнги. — Что происходит? — Сегодня твой день рождения, оболтус, — улыбнулся Мин, надевая на брюнета праздничный колпак с каким-то идиотским изображением. — С возрастом память начинает подводить? — спросил Намджун, с широкой улыбкой подходя к брюнету, чтобы крепко обнять. Чонгук и забыл, что у него сегодня день рождения. Он всё так же стоит, разинув рот, и смотрит на всех по очереди, не веря тому, что видит. Приехали все. К нему. Ради него. Эта мысль настолько не укладывается в голове, что Чон продолжает пялиться, словно видит что-то сверхъестественное. Он всё ещё чувствует вину за произошедшее. Понимает, что, как бы широко его друзья ни улыбались сейчас, им тоже тяжело. Не только Чонгук, но и они тоже потеряли близкого друга и брата. Все тоскуют по Тэхёну. От этого брюнету вдвойне тяжелей. Ведь за это тоже он чувствует вину, которая лежит неподъёмным грузом на сердце уже столько времени. — Земля вызывает Чонгука, — сказал Джексон, щёлкнув пальцами перед чужим лицом. — С днём рождения, друг, — поздравил он, когда брюнет наконец перевёл взгляд на него. — Ребята, вы чего? — как-то слишком тихо и отстранённо спросил Чон, промаргивая подступившие на глаза слёзы. — Вы приехали ради меня? — неверяще прошептал он. — А ради кого ещё? — спросил Сокджин, поправляя колпак на чужой макушке. — Я так рад видеть вас здесь, — наконец улыбнувшись, признался брюнет. Сейчас его окружают самые близкие люди, без которых он бы точно не справился со своей потерей. Он рад, что несмотря на то, что он сделал, на то, как обращался со всеми ними, они не отвернулись от него. Терпели, были рядом и оказывали необходимую дружескую поддержку, когда они сами нуждались в этой самой поддержке. Чонгук до конца жизни будет благодарен им за это. Только вот, как бы сильно он сейчас ни был рад, в груди всё же ноет. Напоминает, что самого близкого и так необходимого нет рядом. Неизвестно, когда будет. Если будет вообще… — Может, пройдём к столу? — послышался голос Юнги, который всё это время стоит в стороне и наблюдает за тем, как друзья подходят по очереди и поздравляют именинника. Он безмерно счастлив, что всё начинает постепенно налаживаться. — А где Хосок? — спросил Чонгук, уже сидя за праздничным столом. — У него смена заканчивается только в семь, — ответил Юнги, отпивая свой безалкогольный коктейль. — Ты забил рукав?! — неожиданно для всех воскликнул Намджун, заметив сквозь тонкую белую рубашку просвечивающие узоры. Чонгук, тихо посмеявшись с чужой реакции, расстегнул пуговицу на рукаве и, подвернув до максимума, протянул руку, чтобы показать выведенные тёмные узоры, образующие по всей поверхности вязь татуировок. На накачанной руке это выглядит более чем красиво. Они с Намджуном не виделись достаточно давно. За это время многое изменилось. В эти изменения входят и татуировки, которые появились чуть больше месяца назад. Намджун сам давно мечтает забить рукав татуировками, но его должность в академии ему этого не позволяет. Чуть выше запястья, рядом с ромашками, отдалённо похожее на лицо изображение, с маленькими точками. На носу, под глазом, на щеке, на нижней губе. Намджун, разглядев это, поджал губы и, сказав, что брюнету идёт тату, вернулся обратно на своё место. Он из тысячи узнает эту картинку. Эти точки — родинки Тэхёна, так любимые Киму, изученные ещё с детства. Среди всех сидящих, только Чонгук понял в чём дело. Он в очередной раз виновато опустил голову, думая о том, что не стоило напоминать Намджуну о Тэхёне хотя бы сейчас, когда, казалось бы, что-то да наладилось. Но любая незначительная мелочь каждому напоминает о большой потере, и от этого не легче. Прошло уже несколько часов, как они собрались, но никто даже примерно не предположит, сколько. Хосок присоединился к ним лишь полчаса назад. Он залетел в помещение, словно за ним кто-то гнался. Но дело было лишь в том, что он успел сильно проголодаться за смену на работе. Сказав, что чуть позже поздравит именинника, Хосок сел за противоположный от Чонгука конец стола и принялся трапезничать, удовлетворённо мыча от вкусной еды. Наевшись, он встал из-за стола и под вопросительные взгляды друзей подошёл к Чонгуку, который так же, как и остальные, ничего не понимал, пока Хосок, облизывая губы после еды, не протянул ему криво упакованный подарок. Чон, поблагодарив друга, забрал коробку, которая оказалась в разы тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Он хотел отставить его в сторону, но его попытки остановили: — Нет, открой сейчас, — попросил Хосок, подозрительно странно улыбнувшись. Чонгук, пожав плечами, так и сделал, хотя получилось не с первого раза. Хосок запаковал его так, что даже ножницами не сразу вышло бы. Но брюнету всё же удалось добраться до содержимого, от которого он с широко раскрытыми глазами уставился на друга, ожидая ответа на немой вопрос. — Что? Тебе не нравится? — тут же запаниковал Хосок, схватившись за чужие плечи. — Что там? — с нетерпением спросил Юнги, чуть приподнявшись на стуле, но разглядеть что-либо так и не вышло. Все присутствующие затихли, ожидая ответа на вопрос Мина. Для Чонгука время словно замерло, ведь у него в руках была… — Я сейчас лопну от любопытства! — с этими словами Сокджин вскочил со своего места и, быстро преодолев расстояние до двух друзей, воскликнул: — Крыса?! — Это хомяк! — тут же исправил его Хосок. — Так тебе не нравится? Вернуть его? — Да нет, просто… — Чонгук всё ещё шокировано смотрит на маленького грызуна в клетке, пытаясь понять, почему именно хомяк. — Ты же один в огромном доме, вот я и решил, что тебе не помешает сосед, — пожал плечами Хосок, как никогда довольный своим выбором. — Э… Хосок, — Чон пытается подобрать слова помягче, чтобы не обидеть друга, но его вовремя перебивают. — Он дома появляется раз в неделю, в лучшем случае — два, болван, — подойдя к парням, Юнги дал слабый подзатыльник Хосоку, затем сложил руки на груди, гордо смотря на прижавшегося к углу клетки хомяка. — А я откуда должен был об этом узнать? — виновато спросил Чон, почёсывая место удара. — Тогда я верну его. — Нет, — Чонгук отдёрнул клетку от потянувшихся чужих рук. — Я хочу его оставить. — Юнги вопросительно посмотрел на друга, мол, он же сдохнет у тебя в первые же сутки, но не стал озвучивать свои мысли. — Я постараюсь позаботиться о нём, — сказал Чонгук, бережно поставив клетку на пустой стол. — Как назовёшь? — спросил Юнги, продолжая осуждающе смотреть на младшего. — У него уже есть имя, — подал голос Хосок, уже успев разместиться на своём месте. — Удиви нас, — усмехнулся Джексон, прекрасно зная своего друга. — Его имя — Почка, — с гордо поднятой головой ответил Хосок. — Опережая ваши вопросы, говорю сразу, что когда я зашёл в зоомагазин, он спал, свернувшись так, что пиздецки напоминал мини-почку. Все прыснули со смеху, ожидая чего угодно, но явно не этого. Хосок и в Африке Хосок. Пролетело ещё пару часов. Стрелка перевалила за девять вечера. В этот раз они сидят без алкоголя и шумной музыки. Парни спокойно навёрстывают всё то время, что прошло. А прошло немало. Намджуну, как оказалось, дали должность директора, после того, как прошлого уволили за взятки. Ким не в восторге от этого, так как приходится работать больше прежнего, но и выбора у него изначально не было. Других кандидатов попросту не нашлось, поэтому им оказался Намджун. В целом, никаких других изменений и нет. Как и у Сокджина, который продолжает работать в больнице, получая от этого неподдельное удовольствие. Юнги рассказал о том, что его повысили на работе и что у него появился хвостик по имени Чонгук, который на это лишь закатил глаза, показав другу средний палец. Сглотнув, сказал о том, что Чимин на прошлой наделе заговорил о детях, что хочет взять маленькую девочку на удочерение. Юнги не то чтобы прям любит детей, но и Чимина расстраивать не хочется. Тем более, что бюджет более чем позволяет им содержать ребёнка. А ещё Чимин вернул свой родной цвет волос, который идёт ему больше, чем блонд. Об этом тоже сообщил Юнги, ведь самого Пака тут не было. Всё ещё не желает видеть Чонгука. Джексон остался вместе с семьёй в Китае. С Джули они так и не разговаривали с того дня. Парня вроде как отпустило, но он пока не торопится заводить новые отношения. Сейчас ему и одному хорошо. Он спокойно живёт с родителями и младшей сестрой, благодаря которым парень справился с расставанием и принял действительность. А Хосок… Он единственный, у кого всегда всё стабильно. Работа-дом, дом-работа. И так практически каждый день. У него иногда времени даже на поесть не хватает, не то что на личную жизнь. Но больше всех изменился Чонгук, и все об этом знают. Он словно погас, потерялся в лабиринте и, как бы ни пытался, не может выбраться. Чонгук рад знать, что у них всё хорошо. До этого дня он и не задумывался о том, как сильно соскучился по всем. Сейчас он сидит и наблюдает за реакцией парней на то, что, как оказалось, Хосок всё ещё девственник. Чонгук упустил момент, каким образов они перешли на эту тему. Реакция парней бесценна. Они таращатся на уже покрасневшего Хосока, словно увидели что-то сверхъестественное. Но это всего лишь Чон (девственник) Хосок. — Не мог ты ни с кем не спать! Тебе ж двадцать пять, чувак! — восклицает Намджун, который больше всех остальных удивлён новостью. — Да хоть сорок пять! — парирует Хосок. — Я ещё не встретил ту самую. Как встречу, так сразу, — он активно жестикулирует руками, переполненный эмоциями. Чонгук наблюдает за этой картиной и мягко улыбается, представляя то, как теперь друзья будут стебать бедного Хосока. Ни через пять, ни через десять и даже через двадцать минут они не закончили обсуждать эту тему. Увлечённо разбирают, как сказал Джексон, «внутренние психологические травмы» Хосока, ведь не просто так же он девственник в свои двадцать пять! С лица Чонгука тут же сползла улыбка, когда грудь пронзило чем-то острым. Резко стало тяжело дышать, словно кто-то невидимый нарочно и безжалостно душит, вцепившись крепкой хваткой. Он одной рукой схватился за грудь, другой опёрся о поверхность стола, чтобы хоть как-то подняться на ноги и выйти на свежий воздух. Один Юнги заметил странное поведение друга, остальные продолжали громко разговаривать, смотря в противоположную от Чонгука сторону. Оно и к лучшему. Брюнет не хочет лишний раз беспокоить друзей. Наверняка это из-за недосыпа. Окажется на свежем воздухе, всё пройдёт. — Ты в порядке? — спросил Юнги, не на шутку испугавшись. — Тебе плохо? — на его лице с лёгкостью можно прочитать страх и непонимание. — Нет, всё в порядке, — ответил Чонгук, кое-как выдавив из себя слабую улыбку. — Не переживай, я просто хочу подышать свежим воздухом пару минут. — Мне пойти с тобой? — Нет, я сам. — Хорошо, только возьми телефон на всякий, — Юнги протянул другу мобильный, лежавший до этого на столе. Чонгук лишь кивнул и, положив свой телефон в карман, направился к двери. Закрыв ту за собой, брюнет полной грудью вдохнул ночной, ещё не успевший охладиться, воздух. Но сколько бы он ни вдыхал, чувства облегчения не было. От резкого потока свежего воздуха закружилась голова, как от лёгкого опьянения. В глазах резко потемнело. В груди всё ещё кололо, словно в душу втыкали мелкие иголки, намеренно пытаясь сделать только хуже, издеваясь. Чонгук прислонился спиной к кирпичному зданию и, наклонившись, упёрся руками в колени. Прикрыв глаза, он стал ждать, когда станет легче, чтобы вернуться к друзьям. Прошло всего полминуты, когда самому Чону казалось, что прошла вечность. Но тут его уже начало отпускать, словно ничего и не было. 2 минуты, 57 секунд. Ровно столько времени Чонгуку сдавливало грудь и сжималось сердце. В кармане завибрировал телефон. Брюнет, вдохнув побольше воздуха, вытащил его и, даже не взглянув на номер, снял трубку. — Слушаю. — Чон Чонгук? — тут же раздался чей-то женский голос. — Да, я Вас слушаю. — Я звоню Вам из больницы. Вы просили связаться с Вами, когда будут изменения в состоянии Ким Тэхёна… — услышав родное сердцу имя, Чонгук тут же выпрямился. Боясь услышать плохие новости, он замер. Сердце забилось чаще, а в районе солнечного сплетения появилось неприятное чувство. — Что там? Говорите, — Чонгук не стал медлить, он в ту же секунду направился обратно в здание, чтобы сообщить парням и сразу направиться в больницу в случае чего. Ноги подкашиваются. Или ему так просто кажется. Идти тяжело почти так же, как и слушать чужой голос по ту сторону мобильного. Благо, он отошёл не так далеко и возвращаться недолго. — Чонгук вернулся, — послышалось от кого-то, но брюнету сейчас не до этого. Джексон, заподозрив неладное по лицу Чона, первым встал со своего места и, быстро сократив расстояние, спросил, всё ли в порядке. Нет, не в порядке. Дослушав звонившую медсестру, Чонгук обронил телефон на пол и сам медленно осел, одной рукой держась за плечо Джексона. Глаза заблестели от подступивших слёз, а на лице читается ничем не прикрытый ужас. Все резко окружили брюнета, испугавшись за его состояние. Поток вопросов и голосов совсем не возвращали в реальность. Чонгук их не слышит. Смотрит в одну точку перед собой, слыша лишь шум в ушах, перебивающий всё остальное вокруг. — Чонгук, очнись! — Юнги быстро потряс его за плечи, наконец добившись его внимания. Брюнет медленно перевёл потерянный взгляд на друга и тихо, боясь произносить эти слова, прошептал: — У Тэхёна сердце остановилось…