Вамперия

      Домой Минхо возвращается после полуночи, но так и не засыпает.       Впервые за долгое время разобранная постель не вызывает желания зарыться в неё с головой. Разум продолжает гудеть. Генерирует картинки, из которых вырастают вопросы без ответов.       Джисон в уравнении выходит за скобки, чем помогает мало. Только вернувшись домой, Минхо осознаёт, сколько успел подметить в новом знакомом.       Под слабоватым запахом сигарет и алкоголя скрывается кофейный аромат. А когда Хан говорит, то активно жестикулирует, брови ходят ходуном, усиливая сменяющие друг друга эмоции. Зато голос всегда остаётся в одной интонации.       Ли надеялся выведать всю возможную информацию и больше не появляться на пороге новостройки. Джисон, вероятно, догадывался, поэтому вытолкал Минхо за порог, договорившись о встрече на следующий день.       И вот Минхо лежит на разобранной постели, придумывая убедительную полуправду, которой, как удочкой, получится вытянуть полезное и нужное.       Может быть, совсем чуть-чуть, Ли хочет увидеть младшего ещё раз. Общение с Ханом ощущается чем-то необычным и странным. Всю жизнь к Минхо относились с опаской, даже после того, как стало ясно, что обращение обойдёт его стороной. Джисон, вероятно, не понимает, кто перед ним, а старший не собирается рассказывать.              Последний раз так легко было рядом с Хёнджином.              Выключенный телефон остался лежать в прихожей и Минхо чуть морщится. Без помощи ему не справиться, а выбор у кого её просить — не такой уж большой.              Протопав за телефоном и усевшись перед окном, Ли чуть выдыхает. Вдалеке солнце медленно раскрашивает горизонт первыми яркими цветами. Кажется, что случившееся этой ночью запирает Минхо в огромную клетку.              На телефоне больше десятка пропущенных и несколько сообщений. Сынмин, вероятно, в ярости и после всего, что он сделал, подобное отношение — низко. Уставившись на горизонт, Ли подносит трубку к уху.              — Какого чёрта, Минхо? — после первого гудка начинает Ким. — Чан искал тебя. Я соврал, что поход в клуб оказался выматывающим и ты спишь.              — Спасибо.              — Спасибо? Мне пришлось врать, даже не зная, в порядке ли ты.              — Я в порядке.       Тишина ощущается на вкус как лимон. Сынмин доверился Минхо ещё в машине. Доверился позже, когда врал Чану. И малое, чем старший может отплатить — сказать правду.       — Ты прав. Случись что-нибудь, виноват остался бы ты.              — Что там произошло?              Небо расцветает неравномерно. Тёмно-синий уходит вверх, оставляя после себя голубое небо, которое охватывают розовые разводы. Солнечные лучи будто тянутся к краям города, но никак не могут их коснуться.              — Мне нужна помощь, — просит Минхо, вцепившись в пластиковый подоконник пальцами. — У тебя ещё остался доступ к архиву, верно? Достань информацию о том, кому принадлежат квартиры на восьмом этаже в новостройке по адресу с флаера. И, если возможно, план дома.              — У Чана тоже есть доступ к городскому архиву. К тому же, он найдёт больше.              — Я не могу, — выдыхает Ли, чувствуя, как в груди что-то обрывается. — Не могу его об этом попросить.              — Что случилось, Минхо?              — Просто помоги мне.              Сынмин выступает доверенным лицом Чана с первых дней, как оказался в доме. И Минхо никогда не был против: ему нравится свобода — возможность приходить и уходить, когда удобно. Плыть по течению, пока другие берут управление на себя. Ли всё ещё не понимает, почему Бан не выкинул его на улицу, ведь пользы от него немного, теперь особенно.              Архив — территория истребителей и нескольких частных организаций, которые помогают носителям. В нём есть всё: от родословных большинства носителей, до старых планов города. Исследования и подробная статистика ещё с тех дней, когда вампиризм не заставлял сходить с ума, лежат в аккуратных картонных папках и получить копию может любой, у кого имеется допуск.              Никто не удивится, если Сынмин придёт взять что-то из архива и уйдёт. А вот если Минхо, который демонстративно плевался от одной только мысли выполнять указания, намеренно игнорировал просьбы Чана и чаще нарушал правила, чем соблюдал; придёт с безобидной просьбой. Бан — будет первым, кто об этом узнает. А именно этого Минхо и пытается избежать.              — Пожалуйста, — настойчиво просит Ли. — Сынмин, я не хочу рисковать. Не хочу, чтобы Хёнджина посадили в клетку для опытов как Чонина.              Упоминать Чонина — подло, и младший сдаётся:              — Будь у архива через три часа.       

𓆩*𓆪𓆩*𓆪𓆩*𓆪

      Архив находится в центре города: недалеко от разросшегося бизнес-центра и пятнадцати минутах ходьбы от кафе, в котором будет ждать Джисон. Впервые за сутки всё идёт как надо.              Сетчатый купол крыши проглядывается за несколько кварталов. Серый, при солнечном свете, он вызывает недоумение больше, чем восхищение. Территория вокруг выстелена искусственным газоном и помимо натыканных тут и там лавочек, торчат небольшие деревья.              Пустая территория оправдывалась безопасностью, но на самом деле всё куда проще. Многие помещения располагаются под землёй, а сверху архив выглядит как музей с историческими экспонатами. Гранитные дорожки тщательно подметены, а газоны вылизаны. Каждый сантиметр вокруг кричит о том, насколько искусствен мир.              К парковке Минхо выходит так, будто гуляет до архива каждый день вместо завтрака. Сынмин сидит за рулём с открытым окном, бурит пространство перед собой сосредоточенным взглядом.              — Достал? — спрашивает Ли, как только дверца машины захлопывается.              — За тобой, — сухо произносит младший, продолжая смотреть вперёд, — что ты нашёл в клубе?              Чёрный тубус, с хлипкой пластиковой крышкой, лежит на заднем сидении дальше, чем можно дотянуться. Минхо благодарен за помощь, но играть в кошки-мышки сил уже не осталось.              — Всего лишь догадки.              — Минхо.              Внутренние замки на дверях звонко щёлкают, а стекло со стороны Сынмина медленно ползёт вверх, отрезая от серого неба.              — Запрёшь и будешь пытать? — усмехается Ли.       Ким наконец отрывается от созерцания лобового стекла, устало моргает, давит в ответ подобие такой же усмешки.              — Мы не лучшие друзья — понимаю, но я не сделал ничего, чтобы меня подозревать.              — Если Чан спрашивает, что ты делаешь?              — Говорю правду, — без раздумий отвечает младший.       Взгляд Минхо красноречивей любых слов, но Сынмин всё равно смотрит в ответ, как на сбившегося с пути ребёнка.              — Ты дорожишь Чаном, потому что он дал тебе многое. Но дорожить и слепо доверять — разные вещи.              — Точно так же и ты слепо доверяешь Хёнджину.              — Я всего лишь хочу убедиться, что он не страдает из-за собственного выбора.              — Мы на твоей стороне, — устало бормочет Ким, вновь отводя взгляд к лобовому стеклу.              — Очень хочу в это верить, — соглашается Ли. Потому что и правда хочет, чтобы мир вернулся в прежнее русло. — Открой двери, и дай забрать бумаги.              — Мне пришлось врать, понимаешь?              Минхо давит вздох между губ. Откидывается на спинку, натыкается взглядом на камеры у входа в архив. Устремлённые в разные стороны, они напоминают миниатюрную чёрную мельницу.              — В клубе подают коктейли с охлаждённой кровью.              — Хватит, — взрывается Сынмин.       Тишина расползается по заднему сиденью, будто прибитая. В небольшой машине крик разрезает чувствительный слух на лоскуты и мигрень.              — Хотел услышать правду? Вот и слушай. — Так же спокойно продолжает Минхо, сжимая в карманах толстовки кулаки: от выкрика уши покалывает до чесотки. — Бармен принял меня за обращённого. В коктейле, который я не заказывал, а получил просто так, оказалась небольшая доза замороженной крови — человеческой. Потому что следующее, что я увидел — расплывающийся надвое мир; тело едва функционировало, а мысль, искупаться в крови охранника, взбудоражила настолько, что оттуда пришлось удирать.              — Хёнджин поэтому… — озадаченно качает головой Сынмин и Минхо продолжает:              — Истребители следили за Хёнджином — слова Чана. Тогда они знают о клубе, но бармен с чёртовыми коктейлями ещё там и никуда не собирается. Носители не пьют кровь — это прямой путь на тот свет.              — Обращённых часто опаивают человеческой кровью.              — А её морозят до состояния желе, засовывают в шоты, украшая свежей вишней? — у Минхо от злости по шее ползут колючие мурашки, а в сердце клокочет страх. — Знаешь, когда пропитание превращается в развлечение? Когда тебе есть до этого дело.              — Хочешь сказать, что клуб оставили на виду специально?              — А для чего же ещё?       Ли до боли впивается ногтями в собственную ладонь. Кислород обжигает свежие ранки, а тело тут же залечивает, не оставив и следа.       — Сколько лет твоей теории, Сынмин? Почему Чан всячески помогал с исследованиями именно в этой области, ещё до того, как ты окончил университет? Почему, как только появился малейший шанс того, что Чонин — образец нового вида носителей, Чан тут же позвонил истребителям? Почему клуб, в котором можно питаться, оставаясь на свободе, существует и забит замороженной кровью? Ведь если верить твоей теории: безболезненно обращающихся носителей настолько мало, что иметь под носом двух — огромный успех. Никому не нужно такое количество крови.              — Минхо, — встревает младший, но Ли больше не сдерживается.              — Если каждый носитель нового вида — подобен по редкости мамонту, почему не бросить все силы на поиски Хёнджина? Потому что он уже у них — вот в чём ответ. Думаешь, истребители всё это время плохо искали — наоборот: они не позволяли найти или вообще не задумывались о поисках. И я очень надеюсь, что Чан тут не причём.              — Прекрати, Минхо.              — Открой чёртову дверь, Сынмин, или, клянусь, я воспользуюсь своей силой по назначению.              Замок тихо щёлкает и Минхо выбирается наружу, с наслаждением подставляет лицо холодному ветру. Здесь, напротив архива, находясь посреди искусственного пустыря бояться не получается. Мысли, скопившиеся за два дня клубком, опутали мозг настолько, что сил сопротивляться не осталось.              — Возьми, — раздаётся неуверенное за спиной, и старший оборачивается. Сынмин в глаза не смотрит, протягивает тубус крышкой кверху. — Внутри, помимо планов и договоров, документы государственного департамента на твоё имя; поддельные, разумеется, но только в крайнем случае.              — А Чан?..              — Не знает. Он любит решать проблемы мягче, а ты не хочешь ждать. Но это не отменяет тот факт, что мы на твоей стороне.       Горло режет непрошенными благодарностями и извинениями. Тубус Минхо забирает молча, так же избегает смотреть в глаза. Для откровений слишком неподходящее место.       — Подбросить до дома?              — Не нужно, спасибо. — Сынмин зарывается пятернёй в волосы, оттягивает пряди назад и чуть сутулится. Минхо ощущает его неуверенность на языке и остатки ссоры растворяются в воздухе. — Извини, что сорвался.              — Ерунда.              Ли скомкано улыбается, поднимает тубус вверх и кивает, уходит до того, как Ким успеет сказать ещё что-то. Сынмин — хрупкий мост: Минхо не хочет заставлять его выбирать. Только не между ним и Чаном.              Время поджимает, отступившая нервозность вновь возвращается на место. Старший скользит по улицам осторожно. Внимательно оглядывается, стоя под светофорами, следит за собственным отражением в стёклах магазинов. С тубусом за спиной и в тёмной одежде похож на обычного студента.              Джисона Минхо замечает ещё до того, как открывает дверь кофейни. Под объёмной курткой проглядывается тёплый свитер. На столе кепка и пластиковый стаканчик из Старбакса.              — Ты что, правда, притащился в кофейню со стаканчиком из Старбакса? — смеётся Минхо, приземляясь напротив Джисона.              — Скажи ему спасибо, иначе я бы спал.       Только сейчас Ли замечает, что под тёмно-карими глазами Хана залегли круги. Возможно, ему сегодня тоже не удалось выспаться.              — Уже заказал что-нибудь?              — Ещё кофе, — качает головой младший.              Официант подплывает к столику неспешно. Минхо для приличия утыкается в меню и заказывает первое попавшееся блюдо. Джисон просит то же самое, хотя выглядит так, будто готов вот-вот распрощаться с содержимым желудка.              — Как дела? — интересуется старший, Хан сводит брови у переносицы.              — Отлично, если не знать, что на стене моей квартиры криповая надпись.              — Ага, — усмехается Минхо.       Джисон поверх стакана глядит, как на умственно отсталого. Ли избрал победную тактику — прикинуться дурачком и сделать вид, что ничего опасного или сверхъестественного не происходит.              Официант появляется вновь. Теперь рядом с ароматным кофе стоят два больших блюда с яичным рулетом. Минхо препарирует еду в тарелке так тщательно, будто собирается скармливать её ребёнку без зубов. Джисон под столом нервно трясёт ногой, подошва ботинок чуть поскрипывает при сгибах и глухо ударяется о начищенный кафель.              — Так расскажешь, что у меня в квартире? — сдаётся Джисон, откидываясь на спинку стула. Ли копирует позу неосознанно, крутит в правой руке вилку, жуёт нарочито медленно.              — Торопишься?              — Я здесь, потому что ты обещал рассказать правду. Сделай одолжение, пожалуйста.              — Ну, — Минхо чуть отпивает остывающий кофе и начинает с того, что придумал по пути сюда. — Я ищу Хёнджина.              — Ух ты! Никогда бы не догадался! — до очевидного наиграно реагирует Хан. — Надпись на стене его рук дело, так?              Старший хмурится, прислушивается к человеку напротив. Сердце колотится, ладони потеют, нога сама по себе продолжает отбивать ритм — страх, паника или сильный дискомфорт. Но взгляд уверенный, твёрдый. Будто адреналиновый наркоман гонится за наслаждением. Минхо такое поведение вводит в ступор, ещё хуже — вопросы. Они рушат дозированную правду.              — У нас нет возможности это проверить, — честно отвечает Ли, возвращаясь к тарелке.              — Минхо, — устало бормочет Джисон, потирая переносицу, — я, по-твоему, дурачок? Ты не частный детектив, только если в своих влажных мечтах, без обид. Не сотрудник полиции, ведь тогда бы не пытался проникнуть в квартиру посреди ночи. Я очень хочу верить, что ты не психопат, который убил несчастного Хёнджина и вернулся прятать улики.              Ли гоняет по тарелке кусочки рулета. Не отрицает и не соглашается, ведь вероятно с Джисоном такое не пройдёт бесследно. Он оказался внимателен ещё с самого начала, когда заприметил старшего на углу дома.              — Давай договоримся, — предлагает Минхо. В голосе не осталось смеха и радости, сердце Хана от этого лишь ускоряется. — Ответь на мой вопрос, а я на твой. Зачем тебе знать правду?              — Ничего серьёзного, честно, — тут же отнекивается младший. Впервые за встречу выдаваемы им эмоции совпадают с реакцией тела. — Мне нравится эта квартира и я не хочу возвращаться в общежитие.              Минхо вновь запинается. Разглядывает парня напротив, пытается понять, сколько в словах правды. Джисон нервно теребит застёжку на куртке, покусывает губы, но смотрит всё так же в глаза.       Старший сдаётся: тянется к карману. Накидывает балл за то, что догадался переложить документы поближе. Вытащенные прямиком из тубуса — они бы не произвели впечатления, породили новые вопросы.              Пластиковая карточка чуть больше кредитной карты. В правом углу переливается эмблема, ниже набор цифр и символов. Фотография Минхо знакома, на ней ему двадцать, он тогда только попал к Чану.              — Государственный департамент продления и сохранения жизни носителей, — читает Джисон вслух. — Истребитель Ли Минхо.              Старший едва сдерживается, чтобы не поморщиться. Сынмину наверняка не понравится, по какому поводу Минхо использует поддельную карточку, но лучше так, чем раскрывать правду.              — Ты тут на себя не похож.              — Старая фотография, — небрежно пожимает плечами Ли.              — Хёнджин… носитель?              — Да.       За столом повисает тишина. Минхо допивает кофе и вытаскивает из кошелька несколько смятых купюр. Обычные люди давно информированы о болезни, иногда в новостях появляются сюжеты о росте среди носителей, а популярные мифы бродят по интернету рядом со страшилками о зомби-вирусе.              — Он жил в квартире до меня?       Ли вновь кивает, но уже не так уверенно: даты не сходятся, вот что не даёт покоя. Ведь Джисон сам сказал, что живёт в квартире около месяца, а Чан заявил, что Хёнджина видели неделю назад.       От нервозности Джисона не осталось и следа. Только лёгкий испуг в глазах. Минхо очень хочет закончить этот разговор и больше к нему не возвращаться.              — Носители состоят на учёте, поэтому с восемнадцати лет до двадцати трёх они обязаны находиться в частной или государственной организации под наблюдением. Хёнджин был под моей ответственностью, но сбежал.              — Получается, ты как медбрат в психушке? — Минхо всё же морщится, но с утверждением не спорит. — Хорошо, это объясняет надпись на стене, низкую аренду и желание скорее заселить новых жильцов. Но пустует весь этаж — шесть квартир.              — На это мне нечего ответить.              — Хорошо и что дальше?              — Заглянем к тебе ещё раз и к несуществующим соседям.              — Кстати, кажется, теперь там кто-то живёт, — оповещает Джисон, жуя уже остывший рулет. — Въехали рано утром, лестничная площадка забита коробками.              Минхо вновь морщится. Для удивления места не осталось.       

𓆩*𓆪𓆩*𓆪𓆩*𓆪

      Никаких коробок на восьмом этаже не оказывается, а за дверями тишина, как и прошлой ночью. Джисон замирает напротив соседской квартиры неуверенно, косится на Минхо и вперёд не пропускает.              — И?              — Стучи, — пожимает плечами Ли, — там всё равно никого нет.              — А если есть?              — Скажешь, что срочно понадобилась соль для пирога.       Хан складывает брови домиком, хлопает ресницами, пытаясь понять шутят над ним или дают наставление, но руку над дверью всё же заносит. Первым не выдерживает Ли, отпихивает младшего в сторону и бьёт несколько раз в дверь. По ту сторону — ожидаемо — тишина.       — Я же говорил.              Джисон в ответ закатывает глаза, а когда видит подобие ключа в чужой замочной скважине, вновь пытается влезть между.              — Это взлом с проникновением!              — Нет, — очередь Минхо закатывать глаза, — это экскурсия. Я только зайду, осмотрюсь и выйду.              — Ко мне в квартиру ты тоже с экскурсионными целями собирался залезть? — шипит Хан.              Ли прокручивает универсальный ключ сначала в одну сторону, а когда раздаётся едва слышный треск в другую. Джисон, под боком, продолжает свистеть не хуже чайника на плите.              — Слушай, эти квартиры пустовали. Но, как только я сунулся их поверять, кто-то тут же въезжает. Даже если это незаконно — мне плевать.              — Обратись в управляющую компанию, покажи удостоверение и тебе откроют любые двери!              Минхо проворачивает ключ на ещё один оборот, безмолвно радуется, что замки старые, а не сенсорные с пин-кодом на шесть символов. Ещё один звонкий щелчок и дверь открывается.              — Можешь постоять у входа, — пожимает плечами Ли, — и твоя совесть чиста как никогда.              — Ну уж нет, — ворчит Джисон, отпихивая старшего в сторону, первым пробирается внутрь.              Минхо едва слышно вздыхает, следом за Ханом заходит внутрь. Дверь защёлкивается с тихим скрипом и в нос даёт спёртым воздухом.              — Ничего не трогай, — предупреждает Ли.              — Было бы что.       Шпильку старший игнорирует, к тому же Джисон прав: прикасаться тут действительно не к чему. Квартира пустая: голые стены, пол и даже в потолке торчит лишь лампа.       — Уютненько.              — Видимо, вот эти коробки ты утром и видел. — Минхо пинает смятый картон, он с шумом отлетает в сторону, поднимая в воздух облачко пыли. — Муляж — они пустые.              Хан воровато оглядывается по сторонам и уходит в сторону кухни. Его шаги звонким стуком отдаются по пустой квартире, перекатываются шариком в бетонной коробке. На окнах болтаются серые занавески — вероятно, единственный предмет, оставшийся от предыдущих хозяев. Если таковые здесь когда-то были.              — На кухне так же, — оповещает вернувшийся Джисон. — Зачем кому-то всё это? Какой смысл создавать иллюзию заселения?              — Может быть, кто-то проверяет, как далеко я собираюсь зайти, — слишком тихо для человеческих ушей бормочет старший.              С собой, помимо универсального ключа, Минхо прихватил ультрафиолетовый фонарик. Маленький, похожий на игрушку для котов, но эффективный.              — Ух ты, — выдыхает Хан, когда Ли медленно ведёт вдоль первой стены.              Стена за стеной, но никаких следов или надписей. Минхо медленно закипает, множит в голове бесконечные вопросы, едва сдерживается, чтобы не швырнуть фонарик куда подальше. Синеватый луч скачет из угла в угол.              — Давай в другую комнату, — недовольно цедит Минхо, на что Хан только кивает, хвостиком заходит и прикрывает дверь.              Старший смотрит на белые стены недовольно. Уставшие, после бессонной ночи, глаза неприятно покалывает. Принюхиваясь, Минхо не улавливает ничего кроме пыли и сгнивших фруктов на этаже выше. В тесной комнате Джисон ощущается физически тяжело. На корне языка отдаёт горьковатым кофе.              — Надпись у меня за диваном… сделана кровью, да?              Ли морщится: выкрученный на максимум чувствительный слух не терпит ничего, кроме шёпота. Хан смотрит в сторону, Минхо фыркает, но даёт честный ответ:              — Да. Если тебя это так беспокоит, выход всё там же.       Джисон отрицательно качает головой и Ли возвращается к исследованию стен. В конце концов, он не просил помощи с поиском.              Стены в спальне, как и на кухне, оказываются нетронутыми. Погрязшие под слоем пыли, но чистые: без дырок, сколов или царапин. Будто тут никогда и никто не жил.              До ушей долетает приглушённое звяканье и Минхо подрывается с пола. Джисон, напуганный резким движением, вздрагивает. Его сердце ускоряется, заливает стуком ушные каналы и Ли трясёт головой, старается вернуть концентрацию назад, но ничего не удаётся.              — Кто-то идёт.              Хан хлопает глазами, будто Ли разговаривает с ним на другом языке. Испуг сменяется удивлением. Звяканье приближается и теперь Минхо уверен, что идут точно в их сторону. Сквозь металлический звук слышен голос, но Ли он незнаком и слова разобрать не получается.              — Я никого не слышу.       Старший прикладывает палец к губам, запихивает фонарик обратно в карман и судорожно оглядывается. В пустой квартире прятаться негде.              Только когда ключи касаются замочной скважины, старший хватает Хана за руку и выбирается на балкон. После душной комнаты свежий воздух кружит голову до чёрных пятен перед глазами. Потрёпанные серые занавески скрывают лишь небольшой угол.              Минхо прижимает Хана к перилам, но смотрит только на окно. Звуки улицы перекрывают даже собственное сердцебиение, и разобрать звук открывшейся двери удаётся с трудом.              — Сделал, как вы просили, — Ли сглатывает и переводит взгляд на Джисона. — Да, ещё утром.              Если бы не пластиковые окна и дверь, то голос в трубке можно было бы разгадать. Шаги удаляются и в дальнем окне ненадолго вспыхивает свет.              Старший тянет носом воздух и чуть облизывает губы. Джисон, прижатый к груди, ощущается вторым сердцебиением. В широко распахнутых глазах пульсирует страх. А от кожи пахнет солёной карамелью. Так близко, что дыхание одно на двоих.              — Доверяешь мне? — шепчет Минхо. Хан, как болванчик, качает головой из стороны в сторону.              — Вообще нет.              — Залезай, — продолжает шептать Ли, поворачиваясь к младшему спиной. — Тот, кто сюда пришёл, рано или поздно проверит остальные комнаты.              — Нам отсюда никуда не деться! — Минхо прижимает палец к губам, и показывает на соседний балкон. Между ними расстояние меньше метра, преграда — перила до пояса. Когда до Джисона доходит, он лишь сильней вжимается в угол. — Ни за что!              — Тут всего пара сантиметров.              — И восемь этажей вниз!              Минхо слышит, как кто-то переставляет пустые коробки в гостиной по углам. Они с приглушённым треском приземляются друг на друга. Щёлкает выключатель.              Ли всего на секунду прикидывает другие варианты, но предпочитает не рисковать. Игнорируя испуганный писк прямо в ухо, Минхо подхватывает Джисона на руки, взбирается на перила и перепрыгивает на другой балкон. Архитектор, работающий над домом, вероятно, предполагал, что на восьмом этаже никто не будет прыгать к соседям, даже если расстояние между — короче руки.              Не теряя выигранное время, Минхо толкает окаменевшего Джисона к балконной двери и заталкивает внутрь, в такую же пустую квартиру с помятыми коробками в углах.              Хан мелко подрагивает, цепляется пальцами за куртку Ли и сползает ниже. Старший опускается следом, вновь прижимает к себе, гладит по спине на автопилоте. Всё внимание приковано к соседней квартире. Грохот коробок позади, но шаги слышатся отчётливо.              — Прости, — хрипит Минхо и чуть откашливается.       Джисон глядит как на врага. Губы дрожат, в расширенных зрачках паника, а сердце колотится. Хлопок соседской балконной двери заставляет вздрогнуть обоих.              Спустя несколько минут топот слышится в коридоре, следом звенит лифт и этаж вновь погружается в тишину. Ли выдыхает спокойней, отходит на середину комнаты и тянется к фонарику.              — Как ты это сделал? — спрашивает Джисон, обхватив колени.              — Сделал что?              — Ты поднял меня. И перешагнул на другой балкон.       Минхо пожимает плечами, щёлкает фонариком и окидывает пространство вокруг.              — Да?              — Хватит, — обрывает Джисон. В свете ультрафиолета его глаза пугающе мерцают. Опираясь о стену, он поднимается и делает шаг к центру комнаты. — Оставим ролеплей Сумерек на потом. Как ты это сделал?              Злость Хана на коже ощущается горячей волной. Минхо его не винит, после испуга лучше злиться, чем заливаться слезами.              — Мне нечего тебе сказать, — вновь пожимает плечами Ли.              — Отлично, — выплёвывает Джисон и срывается в коридор, громко хлопая дверями.              Минхо несколько секунд смотрит на то место, где сидел Хан и вновь возвращается к фонарику и белым стенам.