Вамперия

      Как и предыдущая, соседняя квартира такая же чистая. Минхо роется в коробках: надеется найти адрес или место покупки — тщетно. Гофрированный картон будто появился сам по себе. Толстый слой пыли, и затхлый воздух сушат нос. Телефон оживает как раз в тот момент, когда Ли окидывает помещение в последний раз. По ту сторону Сынмин.               — Надеюсь, новости хорошие, — вместо приветствия выдаёт старший.               — Тебе не понравится. — Минхо морщится, но оставляет язвительные комментарии при себе. — Уже видел план постройки дома? Тот, что я отдал утром.               — С ним что-то не так?               — Он новый, поэтому в нём отсутствуют... детали. К сожалению, в нашем случае это критично.       Ли игнорирует стойкое желание, напомнить Киму чья эта забота — искать Хёнджина. Перевернув одну из коробок вверх дном, кладёт на неё телефон. Всё же хорошо, что Джисон сбежал к себе. План оказывается строительный, с непонятыми наименованиями, цифрами и разметками.               — Насколько критично?               — Чем шире фундамент, тем выше здание. Это как с карточным домиком: при падении оно складывается внутрь. Фундамент важен настолько, что в некоторых строительных планах он идёт отдельным листом.               — Здесь десяток бумажек, облегчи задачу.               — В том-то и дело, Минхо, — тянет Сынмин, — планы квартир, фасад, придомовая территория, разрез и нигде ничего о фундаменте. Дом — будто деталь Лего конструктора.               — Отлично, кто-то напортачил и остался без работы. Ты сам сказал, фундамент — опора, находящаяся под землёй, какое мне дело до того, на чём стоит дом?               — Зачем убирать с плана то, что скрыто под землёй?       Ли откидывает в сторону ненужные бумаги. Шурша, они сворачиваются в трубочку, поднимают за собой пыль. Старший вглядывается в расчерченные квадраты и прямоугольники, сравнивает между собой цифры и натыкается на пустоту в нижнем углу.       — Под этим домом туннель: без разветвлений, тупиков или чего-то подобного. Подземный переход из точки «а» в точку «б».               — Прямиком до клуба? — оглашает догадку Минхо, тишина по ту сторону звонка красноречивей любых ответов.               — Думаю, именно так Хёнджин оставался незамеченным.               — Как долго обращённый может не питаться? — Сынмин ненадолго замолкает: не слышно даже дыхания.               — Это как сопротивляться голоду или жажде — зависит от силы воли, но отказ от крови ускоряет распад личности. — Ким вновь замолкает, а продолжает уже не так уверенно. — Беря в расчёт новую мутацию, результаты могут быть разными.               — Проще говоря: ответа нет.               Минхо собирает разлетевшиеся листы вместе, небрежно закатывает их обратно в тубус: в этих каракулях теперь нет никакого смысла. Если надпись на стене оставлена Хёнджином, он мог намеренно попасть на глаза истребителям, ведь теряет над собой контроль. Но в теорию не вписываются пустующие соседские квартиры. Может быть, уменьшение рисков. Тяжело не думать о крови, когда за стеной говорящий бифштекс средней прожарки.               — Минхо? — неуверенно зовёт Сынмин.               — Я собираюсь спуститься в туннель. Мне нужно увидеть план и как можно скорее, где ты?               — Его нашёл я, — раздаётся голос Чана и Ли замирает. — Пару часов назад звонили из архива. Сказали, что часть документов, которые запрашивал Сынмин, находятся в другом ведомстве и сроки возвращения неизвестны. Но по старой дружбе вопрос уладили.               — У меня нет на это времени, — бормочет Минхо, понимая, что уже проиграл. — Стоило узнать о квартирах, как их тут же заселяют призраками. Я не хочу вернуться к этому злосчастному дому спустя пару часов и обнаружить замурованный подвал.               — Следовало рассказать с самого начала, — так же спокойно продолжает Чан.               — Ты сказал, что истребители наложили запрет на поиски. Безопасно действовать в одиночку.               — Тебе повезло, что в том коктейле оказалось мало крови, понимаешь? Повезло, что истребители уже не караулят у дома. Всего лишь удача, но ты продолжаешь ходить по лезвию, воображая, что быстрая регенерация и улучшенная реакция — спасение из проблемной ситуации.               Бан прав — Минхо понимает. Он пошёл в клуб без предварительной проверки. Собирался вломиться в квартиру к Джисону. Уже вломился в соседние, попутно солгав для убедительности.               — Мне нужно увидеть план.       И собирается продолжать давить до тех пор, пока это не приведёт к результату.               — Приезжай, — отрезает Чан, сбрасывая звонок.               Тубус летит в стену. От встречи с бетоном пластик хрустит и расходится в стороны на разрозненные кусочки. Крышка отлетает к коробкам, вновь подымая пыль. Расчерченная бумага шелестит, приземлившись ближе к балкону. Грохот удара стихает не сразу: скачет между стенами, выбирая в каком месте затихнуть.               Вопросы продолжают расти, а найденные ответы оказываются неправильными. Минхо собирает разлетевшийся пластик в одну из коробок, засовывает туда и ненужные строительные планы. Когда лифт приезжает на первый этаж, телефон вновь оживает. На экране опять имя Сынмина.               — Что ещё, — рявкает в трубку Минхо.               — Я не знал, что так выйдет, — оправдывается Ким, — не подумал, что позвонят Чану.               — Но как чу́дно получилось, да? Как раз, чтобы усилить контраст с историей о клубе.               — Ты ведь понимаешь, что он хочет увидеться не для того, чтобы запереть в подвале на цепи. — Сынмин выпущенную на него желчь игнорирует, давит на рациональное. — Прекращай рисковать. Хотя бы не в одиночку.               — Пообещай кое-что и я приеду.       Картонная коробка лёгким движением отправляется в помойку. Пластик звенит в последний раз и Минхо выходит с территории дома. Облака, темными пятнами, облепили бо́льшую часть неба. Из-за недостатка солнечного света, оно кажется ближе к земле.       — Если удастся найти Хёнджина, будешь на моей стороне: не позволишь Чану отправить его к истребителям или навредить.               — Хорошо, — едва слышно произносит Ким, — обещаю.        

      𓆩*𓆪𓆩*𓆪𓆩*𓆪

              Чем ближе когда-то родной дом, тем сильнее Минхо сомневается в правильности принятого решения. Время уходит и впервые за долгие поиски, эта потеря ощущается болезненно. Возможно, перед уходом следовало заглянуть и к Джисону.               Небо над головой чуть гремит и пахнет дождём. Вдали от шумного города непогода ощущается иначе. Лес вдалеке выглядит сплошной тёмной линией.               Незапертая калитка чуть покачивается из стороны в сторону. Из дома слышатся приглушённые голоса и пахнет едой. Один в один, как в счастливом прошлом: рядом Хёнджин — они вместе ездили в город за новым холстом и прикупили продуктов.               Ли жмурится, хватается за низкий забор и позволяет себе утонуть под открытым небом; ненадолго. Воспоминания — разменная монета, если приходится торговаться с прошлым за глоток воздуха. В погоне за ускользающим временем и собственным хвостом Минхо слишком вымотался.               Первая капля приземляется рядом с пальцами, скользит вниз и скрывается в траве. Обдумать произошедшее в тишине — вполне разумный вариант.               — Минхо? — раздаётся неуверенное с крыльца.       Подняв взгляд, Ли видит Сынмина. На нём просторная футболка, а на голове беспорядок, будто он только что вылез из кровати.       — Чан сказал, что ты пришёл.               Старший кивает. Если он услышал голоса в доме, то и Бан, разумеется, слышал. Но не вышел сам, а послал Кима, стараясь лишний раз не напоминать куда вернулся Минхо. Всё ещё заботится и оберегает, несмотря на поступки.               — Идёшь?               — Конечно, — отвечает Ли.       В животе теперь ютится вина, переваривает тонкие стенки кишечника вместе с завтраком.               Просторный первый этаж — одновременно кухня и гостиная. Разделение визуальное: паркет переходит в кафель, а окна остаются позади, концентрируя искусственный свет в одном месте.               На кухонном столе коробки с пиццей, под столом пустая бутылка колы — та, которую любит Чонин. Диван в гостиной усеян документами, вырезками и фотографиями. Не считая бумажного недоразумения, картинка до боли знакомая — напоминающая, как они, ещё впятером, проводили выходные дни. Минхо ненавидит этот дом именно за это.               Чан смотрит понимающе, чуть кивает Сынмину и тянет уголки губ вверх. Ли собирался метать искры из глаз, подавать остроты вместо улыбки, а теперь чувствует себя идиотом.               — Мы нашли кое-что ещё, — бубнит Ким, жуя корку от пиццы.               — Вставайте в очередь, — бросает Минхо, приземляясь на свободный от бумаг край дивана. — Квартира, в которой якобы жил Хёнджин, я был там. На стене, удачно прикрытой диваном, здоровенная надпись «всюду кровь», а на вкус она как коктейли из клуба.               Уперевшись взглядом в тень на потолке, Ли продолжает:               — На этаже шесть квартир. Я побывал в двух соседних. Они пустые, если не считать занавесок, но сегодня утром туда притащили с десяток коробок, вероятно, имитируя переезд. Обшарил каждый угол, но никаких следов не нашёл.               Выложить правду оказалось проще, чем представлялось. Минхо зарывается пальцами в волосы, убирает мешающие пряди со лба и, впервые за долгое время, первый смотрит Чану в глаза. Если прислушаться, можно услышать, как у него в голове вертятся шестерёнки, а на лице пустующее ничего. Ли знает этот взгляд: Бан смотрит так, когда не уверен в том, какие эмоции следует демонстрировать.               — А внутрь как попал? — ухмыляется Сынмин.               — Всё благодаря твоей находчивости.       Старший давит в ответ такую же довольную лыбу и вытаскивает из кармана фальшивую пластиковую карточку. Она приземляется на бумаги бесшумно.               — Если соседние квартиры пустуют, толку от карточки мало. Опять игрался с замками?               — Я? — Минхо прикладывает руки к груди, брови подняты вверх, — как ты мог такое обо мне подумать?               Чан вздыхает громче нужного, и комната погружается в тишину.               — Что ещё успели сделать за моей спиной? — Ли пожимает плечами и с невинным видом разводит руки в стороны. О Джисоне говорить не хочется, ведь тогда о случившемся придётся рассказать куда больше. — Сынмин?               — Действовал на опережение, — выдаёт Ким и сбегает от колючего взгляда на кухню.               — Слушай, вот он — я, — кривится Минхо. — Приехал целый и невредимый, сижу перед тобой, хотя должен находиться в другом месте. У меня часть пазла, у вас другая, сложим воедино и поглядим на картинку. Можешь не верить, но идея с фальшивой карточкой не моя. Более того, я просил Сынмина остаться в стороне и не мешать.               Младший копошится на кухне. Шуршит пергаментной бумагой, отрывая от неё остывшие куски пиццы. Может быть, они и не друзья, но кое в чём абсолютно солидарны.               — Ты не наш родитель, Чан, и даже не босс. Мы остались по собственному желанию. Это не преуменьшает твоего авторитета, но не означает слепое повиновение.               — Я не хочу, чтобы вы пострадали. — Ли открывает рот для колкой реплики, но Бан подымает руку кверху. — Это место: дом, деньги на которые он содержится; лаборатория, в которую регулярно ездит Сынмин; они не с неба свалились.               — Мне это известно.               — Тогда ты должен понимать, что, вляпавшись, утянешь на дно всех.       Минхо сжимает губы в полоску. На языке крутятся обидные колкости, которые никто слышать не заслужил.               С тех пор как Ли стукнуло двадцать три и обращение осталось позади, он занял то же место, что и Чан. Технически, сказанное Джисону не было ложью: Минхо прикреплён к Хёнджину наблюдателем.               Ли помнит, как впервые увидел Бана и как долго злился из-за того, что наблюдающий за ним — двадцатиоднолетний парень, сам находится в зоне риска. Чан терпеливо сносил агрессию и обиду, Минхо же только спустя время понял, почему к старшему относились иначе.               В этот дом они перебрались за год до того, как появились Чонин и Хёнджин. В день, когда Минхо стукнуло двадцать три, Чан привёз Яна и Хвана. Сообщив, что дом разрешили оставить, если работа продолжится в таком же формате. Сбежавший через год Чонин и ещё через полгода Хёнджин репутацию подпортили, но до сегодняшнего дня Чан на это так явно не указывал.       — Что знаешь о соседних квартирах? — спрашивает, вернувшийся с кухни Сынмин.       Протянутый стакан Минхо принимает на автомате, откидывается на диван и вновь упирается взглядом в потолок.       — Шесть квартир, но заселена только одна.       — Это показалось мне странным, — начинает Чан. — Поэтому, вместе с планом попросил прислать и информацию о предыдущих жильцах, но они призраки.         Сынмин протягивает небольшой лист, с напечатанной на нём таблицей. Пять имён, номера телефона, карточки и время заключения договора.       — Такие номера никогда и никому не выдавались. Карточки не числятся в банках. А договоров на эти имена и паспорта не существует.       — Те квартиры выглядели пустующими: метровый слой пыли, никакой мебели и воздух, как в выгребной яме. Но в списке пять квартир, а на этаже их шесть.       Замерев, Минхо переводит взгляд на Чана. Неприятная догадка зарождается на подкорке, но Ли гонит её прочь.       — Они пустуют меньше года. Угловая, шестая, заселялась три раза за этот год.       Сынмин протягивает папку, но в глаза не смотрит. Плечи Чана напряжены, а на лице вновь ничего не выражающая маска. Синий значок Сеульской полиции на белой папке смотрится ярким пятном.               — Первый жилец пропал спустя месяц. Буквально испарился, у него нет родственников или близких друзей, поэтому его никто не искал. О пропаже сообщил арендодатель. — Минхо перебирает отчёты и наталкивается на фотографии. Стена ещё не прикрыта диваном. — Тело второго найдено спустя сутки после убийства. Тревогу забили родители.               Буквы и цифры расплываются перед глазами. Ли смаргивает белую пелену, заставляет себя сосредоточиться на бессмысленных словах.               — Первому… инциденту слишком много времени, Хёнджин физически не может иметь к этому отношения.               — Посмотри на фотографии, — просит Сынмин.               Минхо перелистывает страницы неохотно, догадывается, что запечатлено на плёнке. Тело убитого парня лежит посреди комнаты, одна рука согнута в локте, другая вытянута в сторону. Вокруг бардак. А на стене надпись: яркая, заметная и хорошо читаемая.               — Он мёртв, но таким не выглядит, — бормочет Ли и не узнаёт собственный голос.               — Потому что вокруг нет крови, — мягко объясняет Сынмин. И только после этих слов Минхо замечает, что кроме перевёрнутой вверх дном квартиры, взгляду зацепиться не за что. — Это сухарь: нашли лишь пару капель на одежде. Надпись на стене сделана его кровью.               — Вы ведь не думаете, что его убил Хёнджин? — Ли отрывается от бумаг и поднимает взгляд на Чана. Сынмин мягко касается плеча, но этого достаточно, чтобы вывести из равновесия. — Да ладно вам, это ведь Хёнджин.               — Минхо, он обратился и тебе не хуже других известно, как всё заканчивается.               — Этого парня растерзали и выпили, — отрезает Ли. — Обращённые жаждут крови, но напившись, отступают, исключения — последние стадии, когда от сознания уже ничего не осталось. Если бы Хёнджин сошёл с ума, его бы давно нашли на горе трупов. Должно существовать иное объяснение.               — У меня есть догадка, но она понравится ещё меньше, — всё так же мягко говорит Сынмин. — Ты сказал, что надпись на стене по вкусу похожа на коктейль из клуба.               — Я не уверен, — шепчет Минхо, качая головой из стороны в сторону. — От неё пытались избавиться, соскабливая и покрывая краской с переменным успехом. Если не знать, что ищешь, то не найдёшь. То, что осталось в мелких трещинах и неровностях, по консистенции ближе к порошку и не имеет запаха.               — В человеческом организме около пяти литров крови, если не считать запасы в печени и селезёнке. Только что обратившийся не будет выпивать всё, ему это не нужно. Тот, кто не контролирует себя, не сможет соблюдать чистоту. — Ким кладёт фотографию на середину стола и Минхо отворачивается к окну. — Но кровь куда-то делась. След от укуса один, значит это не групповое нападение.               Ли тасует новые факты между собой, как колоду карт, но получившиеся картинки облегчения не приносят. Хочется верить, что это глупое совпадение, а не покидающая мозг тревога — рациональна.               — В этом никакой логики, — упирается Минхо. — Если люди используется вместо лимонов, зачем убивать их так далеко от клуба. Зачем выбирать одно и тоже место дважды? Хёнджина заметили на людной улице, так? Но какой смысл вылезать наружу, если в свободном доступе чёртов подземный туннель? Выглядит так, будто кто-то специально выставляет эту историю под определённым углом.               — Если только это не было затеяно с целью привлечения внимания.               — Дай угадаю: дело закрыто?               — Как нападение обращённого, — кивает Чан.       Минхо усмехается. Ему всё сложнее верить, что государственная организация выступает в роли защитников. Особенно после запрета на поиски.               Дождь за окном превратился в морось. Чёрное небо проклёвывается на горизонте голубыми пятнами. Ночь скоро начнёт набирать обороты, а ответы не приблизились и на йоту.               — А что с фундаментом?               Сынмин со звонким хрустом потягивается и Чан улыбается. Буря прошла мимо, не задев жизненно важные детали и на вечер Минхо в это поверит.               План подземных ходов занимает весь стол. Будто нарисованные от руки, тонкие линии переплетаются между собой, создавая огромный рисунок. По краям бумага загнулась и пожелтела. Но крошечные подписи и символы остались нетронутыми.               — И где вы это откопали? — щурясь, интересуется Минхо.               — Чтобы отследить изменения, нужно начать с самого начала. — Чан рядом едва слышно хохочет.               — Давай уже, собачий доктор, удиви.               — Тоннель старый, вероятно, проложен ещё в годы оккупации. Точной даты нет, но это и неважно. Со временем его углубили, продлили и соединили с другими.               — Но ты сказал, что никаких ответвлений нет. Дорога из одной точки в другую.               — Так и есть, — соглашается Сынмин. На стол опускается ещё несколько планов, меньше в размерах и лучше по состоянию. — Город разрастался, менялся и рос. К тому моменту, когда появилось метро, туннели активно закладывали или частично использовали. Государство отдавало территории разного размера под застройку и передавало право частичного владения.               Чем больше планов появляется на столе, тем меньше узоров и линий на них остаётся. Пропадают значки и приписки. Разросшаяся система всё больше и больше походит на что-то осознанное и логичное.               — А теперь посмотри вот сюда. — Ким указывает на план без фундамента и добавляет к нему ещё один лист. — Туннель не прямо под домом, он гораздо ближе к реке. При застройке его следовало заложить, потому что, если стены размоет…               — Дом рухнет, — заканчивает вслух Минхо. — Почему его вообще построили?               — Документы подделаны, а стены тоннеля значительно укрепили, но по чьей указке — неизвестно.               — Замечательно, — выдыхает Ли и откидывается на спинку дивана. — Камеры или сенсорные двери — что ещё ожидать?               — Это не шутки, Минхо, — отрезает Чан, — мы не знаем, что там и по какой причине этот туннель оставили. Ты туда не пойдёшь.               Ли поглядывает на Чана, но ничего не говорит: оба понимают, что Минхо не остановится. Что-то происходит, в этом замешан Хёнджин — решающий фактор. Хван появился будто из воздуха, засветился в клубе, потом у дома и вновь пропал. Ли замирает, кровь застывает в жилах и паззл, как ему кажется, складывается. Бан перемену улавливает моментально: впивается взглядом, вновь напрягается, будто готов драться.               — Привлечение внимания, — бормочет Минхо. — Изначально, я думал, что адрес квартиры имеет к Хёнджину прямое отношение, но это не так. Они заселялись три раза, всегда обычными людьми, двое из которых мертвы. Что если это всё должно повториться?               — Думаешь, Хёнджин пытается обратить внимание на дом или клуб?               — Бред, — снова встревает Чан. — Если это настолько важно, он мог выбрать любой вменяемый способ передачи информации, а не игру в шарады.               Сынмин переводит сомневающийся взгляд на Чана и Ли вновь чувствует, как от него ускользает какая-то важная деталь.               — Что ты знаешь?               — Ничего, — фыркает Бан, — это называется логикой. Скрываться полгода в самом густонаселённом городе страны, потом засветиться и вновь пропасть. Ему помогают те, на кого не ляжет подозрение и при желании он давно мог сообщить кому угодно и что угодно.               — Может быть, опасается истребителей.               — Всё это, — Чан обводит руками комнату, — потому что ты никак не забудешь и не остановишься.               — Отлично, — закипает Минхо, — рад, что мы поделились ценной информацией. Пойду, проверю не откусили ли голову новому жильцу. Может быть, повезёт, и я застану своего бывшего парня на горе человеческих костей.               — Минхо.       Но Ли только отмахивается. Натягивает куртку, брошенную у входа, и вылетает на улицу.               Злость кипит внутри: осязаемая, тяжёлая и густая. Минхо сжимает кулаки до хруста, дышит через нос, но спокойствие никак не приходит.       В те дни, когда Чонин пропал, Ли молча делал всё, о чем просили. Рыскал по городу, срывался по первому зову и ни слова не сказал, когда начали появляться следы.       Он помнит взгляд Чана, ту неправильную тишину, которая поселилась в доме и грозилась уничтожить построенное до фундамента. Минхо не просил помогать, когда пропал Хёнджин, но предполагал, что осуждать за поиски не станут.               — Я подвезу, — произносит Сынмин, высовываясь из-за двери.               — Мне не нужны сопровождающие.               — Я не сопровождающий, а твой друг. К тому же на машине быстрей.               — Ты не мой друг, — произносит Минхо, когда Ким скрывается за дверями и топает где-то на лестнице.               Из дома младший выходит спустя пять минут с папкой на перевес, радостный впихивает её Ли и уходит к гаражу. Жгучая злость улеглась на дно желудка, но усталость подмывает испортить приторную улыбочку на чужом лице.               — Что решил? — интересуется Сынмин, когда машина выезжает на трассу.               — Ничего, — честно отвечает Минхо, — понятия не имею, что делать. Лезть вниз без подготовки опасно, и я не помню, когда последний раз спал больше пяти часов. С тех пор как мы вернулись из Пусана, чувствую висящий над головой топор.               — Значит, в пыли сегодня возиться не придётся?               — Не придётся, вы победили, — кивает Ли. — Но всё равно заедем. Хочу проверить… не появились ли какие-то изменения. Что если моя догадка правдива?               — Если честно, в этом плане я согласен с Чаном. Даже если люди из этой квартиры пропали не случайно, Хёнджину нет никакого смысла лично появляться, чтобы спугнуть кого бы то ни было.               — Если только он не замешан в чём-то более крупном.               — Чан бы рассказал, — отмахивается Сынмин.       Минхо тоже очень хочет в это верить, особенно после сегодняшнего вечера, но не может. Чан ведёт себя странно — будто не договаривает какие-то мелкие, но важные детали.       Делится информацией о Хёнджине, разрешает попасть в клуб без предварительной проверки. Но как только Минхо забирается чуть дальше, сразу связывает руки. Говорит двусмысленными фразами и совсем не отрицает, что Хван, скорее всего, в полном порядке.               Машину Сынмин останавливает у соседнего дома, глушит мотор и гасит свет в салоне. Ли на такую конспирологию только закатывает глаза, но выбирается бесшумно, оглядывается по сторонам и спешит к дому, натягивая на голову капюшон.               Копия ключей срабатывает безотказно, дверь открывается и тёплый воздух неприятно окутывает лицо. Дом теперь не кажется безопасным, больше похож на затаившегося в засаде монстра.               Тишина в лифте заставляет желудок неприятно сжаться в ожидании. Подкатывающая к горлу паника, активировала каждую клеточку тела. И когда Минхо добирается до нужного этажа, тело работает, как натянутая пружина.               Пустующие квартиры такие же безжизненные. На дверных ручках никак следов или пятен, если кто-то и приходил, то замеченным он быть больше не хочет. Ли выдыхает и на вдохе стучится в квартиру Джисона. Тишина.               Старший прикладывает руку к двери, ощущает под пальцами тепло, улавливает едва слышное шуршание по ту сторону. Минхо стучит ещё раз и шум затихает, смолкает как по щелчку пальца.               — Джисон? Я слышу, что ты внутри. Если не откроешь…               Но продолжить Минхо не успевает. Замок щёлкает, а на пороге появляется Джисон. Его мелко потряхивает, на костяшках множество царапин, губа разбита, на скуле небольшой порез. В глазах паника смешивается со слезами. От младшего пахнет кровью и страхом.               — Минхо.               От собственного имени Ли оживает. Заходит внутрь и закрыв дверь, включает свет в каждой комнате. Джисон продолжает стоять в коридоре, будто прирос к полу. Комнаты перевёрнуты вверх дном.       — Что случилось?       — Не знаю, — шепчет Хан. — Пришёл домой, а тут будто ураган прошёлся. Кто-то прятался на кухне, я услышал шаги, кажется. А когда повернулся, меня ударили.               Минхо придерживает Джисона за подбородок. Оглядывает разбитую губу, из которой ещё сочится кровь, а перед глазами только полицейское дело с фотографиями трупа.               — Что-то пропало? Ты видел, кто это был?               — Не знаю, — ещё тише произносит Хан и вздрагивает, когда из-за сквозняка хлопает дверь в комнату. Надпись на стене скрыта диваном и Ли уверен, что забраться в квартиру мог кто угодно, но в совпадения верить не получается.               — Джисон, эй, послушай меня, хорошо? — Минхо мягко обхватывает младшего за плечи и терпеливо дожидается, когда Хан оторвёт взгляд от пола. — Собери вещи, не бери много, только самое необходимое. Я отвезу тебя в безопасное место, договорились?               — Я не понимаю…               — Пожалуйста. Ты доверяешь мне?               — Доверяю, — шепчет младший, хотя ещё утром ответ был другим.               Ли поступает неправильно. Не следовало возвращаться из-за тревоги в груди. Не следовало беспокоиться за Джисона так сильно, в конце концов он — всего лишь человек, который оказался втянут совершенно случайно. Правильно — оставить его в этой квартире, как наживку и поймать бродивших вокруг призраков, с надеждой, что они приведут к Хёнджину или ответам.               Когда Хан скрывается в комнате, Ли набирает сидящего в машине Кима.               — Сынмин? У нас проблемы.