Life in this world

      Джозеф действительно пришел к нему ночью. Он просто лег к Энтони, прямо у него под боком. Сначала они просто лежали рядом, потом Джозеф перелег к нему на грудь. Энтони казалось, что он не сможет вздохнуть. Но потом стало так комфортно… Он осторожно коснулся его мягких волос, пропуская их через пальцы. В ответ Джозеф крепко прижимал его к себе рукой, перекинутой через тело Энтони.       Ему было пугающе приятно. Мысли о неправильности всего происходящего его не отпускали. Энтони чувствовал себя комфортно, но только здесь, пока они были одни в темноте его спальни, но когда мысли уходили за ее пределы, становилось страшно. Они ведь не могли так жить, это не могло длиться вечно, рано или поздно это придется разрушить. И ведь это будет очень больно. Энтони не хотел этой боли ни для Джозефа, ни для себя. Но она уже тянулась за ними, набирая обороты, и когда все это закончится, Энтони не был уверен, что они соберут сами себя.       — Энтони…       — М?       — Не думай. Все будет в порядке.       Энтони вздохнул. Он не мог справиться с растущей паникой.       — Это ведь не продлиться вечно…       — Это зависит только от нас.       — Нет, Джозеф, слишком наивно так думать.       Энтони начал подниматься, и Джозефу пришлось сесть, давая ему пространство.       — Это от нас совершенно не зависит. Мы просто не сможем. Если нас начнут в чем-то подозревать, если нас поймают… Это плохо закончиться.       Джозеф глубоко вздохнул.       — Что ты предлагаешь? Просто оставить все это? Сделать вид, что ничего не было?       Его голос уже был пропитан болью, Энтони не хотел его ранить. Он взял его за плечи, заглядывая в глаза.       — Я не хочу это забывать. Но нам нужно быть очень осторожными. Никто не должен знать. Никто не должен допустить даже мысли.       — Даже Эмили? — прервал его Джозеф.       Энтони покачал головой, опуская взгляд. Она тоже не могла знать. Он верил ей, он любил ее, но не мог так рисковать.       — Никто. Для нашего же блага.       Все это звучало слишком обреченно, но они на самом деле не могли себе этого позволить, потому что подростки, воспитанные своими родителями, никогда не могли даже допустить такой мысли. Им с самого детства прививали стандарты, от которых самому Энтони было до сих пор сложно отказываться. Он не мог до конца осознать и принять, что происходило между ними. Что все это было реально, что они оба были такими, что они оба шли против той системы, в которой жили. Все это было тяжело принимать, для этого требовалось время.       Джозеф согласно кивнул, принимая его позицию. Он понимал его, как никто, ведь как было сказано им самим, он жил с этим чувством много лет. И как никто другой он понимал, что общество было к этому не готово, что оно отрицало существование таких, как они.       — Я не понимаю, почему это решается так. Это же даже не те правила, которые она сама же нам объясняла. — возмущалась Эмили.       — Но это правильно. — отвечал Джозеф.       Энтони сидел, прикрыв нижнюю часть лица рукой, и переводил взгляд с одного на другого. Ему стало любопытно, кто выиграет этот спор. Лично он наблюдал за ними и совершенно не понимал, о чем они говорили. Так что все, что ему оставалось, это только смотреть и делать вид, что его это неимоверно интересует. Нет, была в этом капля интереса, которая заключалась только в вопросе о том, чье упорство победит.       Энтони даже не пытался запомнить слова, которыми они говорили. Ему казалось, что было это на каком-то незнакомом ему языке. Так что он даже не пытался вмешиваться.       — Она подробнее объяснит это вам в следующем году. — начал сдаваться Джозеф, проводя рукой по лицу.       — Тогда какого черта она дает это нам сейчас?       — Эмили, ты же ее не первый год знаешь…       — Объясни мне сейчас.       Джозеф вздохнул, но все же начал объяснять. А Энтони все также сидел и смотрел.       — Ты чего сидишь? Ты этого тоже не знаешь.       — Не, спасибо, мне и так хорошо, с моей тройкой. А вот наблюдать за вами одно удовольствие.       Джозеф хмыкнул. И сосредоточился на Эмили, которая терпеливо ждала и не собиралась отступать.       Они просидели минут двадцать, Энтони начал засыпать. Точные науки не интересовали его совсем, он получал свою тройку и был спокоен, вытягивая свой итоговый балл за счет гуманитарных наук, в которых были проблемы, например, у Джозефа.       — Ты чего здесь делаешь? — недоуменно спросил Энтони.       — А тут занято? — удивился Джозеф, насмешливо оглядываясь по сторонам.       — Где Кевин?       Энтони всегда сидел один, а Джозеф всегда был с Кевином, и Энтони казалось, что если Джозеф отсядет от него, это окажется предательством многолетней дружбы.       — Уехал.       Джозеф, что казалось Энтони немного странным, хоть он и не любил Кевина, был рад. Правда, когда начался урок, а нога Джозефа оказалась вплотную к ноге Энтони, он понял, почему…       Они стояли в компании гребцов, которые разговаривали после окончания тренировки (на самом деле Энтони не понимал, как он там оказался, просто Джозеф утянул его за собой). Джозеф закинул руку ему через плечо. И в этом не было ничего сверхъестественного. Разве что Энтони чувствовал некоторую нервозность, будто в любом их действии люди обязательно видели что-то непристойное.       — Джозеф, ты внезапно перестал быть покорителем дамских сердец?       — Да, Джеффри, решил предоставить эту роль тебе. — усмехнулся Джозеф, держался он достаточно уверенно (что было неудивительно, он скрывал это достаточно долго и, вероятно, преуспел в этом), чего нельзя было сказать про Энтони, но он в целом почти всегда был молчалив и замкнут на публике.       — Что ты пристал, может он просто нашел ту самую? — Роберт пихнул Джеффри в бок, отчего тот ойкнул.       — Ну, можно и так сказать. — Джозеф счастливо улыбался, пока Энтони старался не закашляться.       — Да? И кто она? — Джеффри — главный сплетник школы (так решил Энтони, не понимая этой тяги к обсуждению личной жизни с кем попало, а Джеффри делал это достаточно часто, насколько Энтони мог знать).       — Она не отсюда, так что вам, ребята, не светит ее видеть.       — О, — протянул Джеффри, — Ну понятно. — он улыбнулся.       Джозеф прижал теплые пальцы к шее Энтони, чуть сжимая. И Энтони не сомневался, что он был уверен, что никто этого не видел, иначе он бы не стал делать такую глупость, но Энтони все равно слишком переживал, так что он скинул его руку с себя, не привлекая особого внимания. И он стыдился той волны удовольствия, что прокатилась по его спине.       Энтони стоял под теплыми струями душа. В последнее время это было единственным местом, в котором он мог остаться в одиночестве со своим напряжением, которое только копилось и никуда не выплескивалось.       Он прижался лбом к нагревшейся плитке, прикрыв глаза. Было достаточно просто представить с собой другого человека, будто это не вода, а его теплые руки. Только вот Энтони себе этого никогда не позволял. Но постоянные касания, которые, в самом деле, ни к чему не обязывали, просто Джозеф любил его трогать, вызывали в нем слишком много эмоций, которые начали скапливаться…       Энтони с нажимом провел по шее, вспоминая, как было приятно, когда он касался его там. Возбуждение, такое внезапное и пугающее своей силой, стремительно спустилось к животу. И хоть мысли, которые крутились в голове Энтони, были непозволительными, ему было слишком приятно думать об этом, чтобы останавливаться. Он провел рукой по груди, дальше вниз, прикусывая губу.       — Черт… — прошептал он, касаясь себя.       Энтони отчетливо видел Джозефа, который стоял за его спиной, наблюдал за ним, шептал что-то на ухо. Он крепко сжал себя у основания, толкаясь бедрами вперед. Черт, он был таким испорченным, но ему было так хорошо…       Движения становились увереннее, мысли постепенно покидали его голову, оставляя ее приятно пустой.       Энтони до боли прикусил губу, лишь бы не издать ни одного звука, уперся рукой в плитку рядом с головой, и излился себе в кулак. Он резко выдохнул, его тело потряхивало, а от осознание своих мыслей стало непосебе. Как он теперь посмотрит Джозефу в глаза…       Энтони посмотрел на свою руку, разочарованно выдохнул, мотнув головой, и поспешил смыть все под душем.       Уже позже, лежа в кровати, Энтони прикрыл горящее лицо руками, в полной мере осознавая, что он сделал. Насколько нормальным было думать так о человеке без его ведома…? Может, это бы его обидело. Энтони определенно не хотел узнавать ответ и решил, что этот секрет уйдет с ним в могилу.       — Энтони, почему ты не смотришь на меня?       В тот день они сидели в библиотеке одни. В самом дальнем ее углу, друг напротив друга.       — Я смотрю. — возразил Энтони, при этом не поднимая взгляда от тетради.       — Что случилось, Энтони?       Джозеф нахмурился. А Энтони почувствовал, как начали гореть его щеки, он прокашлялся и закрыл нижнюю часть лица рукой.       — Энтони. — протянул Джозеф, пытаясь заглянуть ему в глаза, — Все, это уже не смешно, посмотри на меня, пожалуйста.       Он поднял взгляд, тут же прикрывая глаза. Черт, он в самом деле хотел этого? Того, о чем думал? Потому что когда Энтони смотрел на Джозефа, он просто не мог не думать об этом, картинки сами появлялись в голове. Но ведь он не мог хотеть такого…       — Что ты сделал? — спросил Джозеф, и Энтони видел, как он сдерживает ухмылку.       — Ничего.       — Хм… — Джозеф откинулся на спинку стула, складывая руки на груди, и выглядел при этом так, будто сидел в голове Энтони и знал все его грязные секреты, — Трогал себя?       Вероятно, это затевалось как шутка, но вытянувшееся в тот момент лицо Энтони сказало все за него.       — Стой, ты серьезно? Ты думал обо мне?       — Заткнись.       Джозеф посмеялся, но когда увидел лицо Энтони, которое стремительно начало терять краску, поспешил извиниться.       — Прости, прости, пожалуйста. В этом нет ничего плохого, я не имел ввиду ничего такого.       Джозеф резко поднялся, перегибаясь через стол, чтобы взять Энтони за плечи. Он заглянул ему в глаза.       — Эй, все нормально. Это совершенно неплохо, мне приятно. К тому же, ты не знаешь, о чем думаю я.       Он произнес это с усмешкой, и когда Энтони осознал смысл слов, снова смутился. Он потеряно бегал глазами по столу.       — Кудряшка, — шепнул Джозеф, — У нас все нормально?       — Да, да, все хорошо.       Он кивнул, возвращаясь на место. И Энтони стало легче, действительно было легче от того, что Джозеф не считал его ужасным после этого. Нога Джозефа со временем прижалась к гонели Энтони, там, где голая кожа соприкоснулась. И ему было приятно, и, что самое главное, в этот раз он даже не дернулся.       — Энтони? — позвал Джозеф.       — Да?       Энтони отвлекся от книги, чтобы посмотреть на Джозефа, который лежал головой на его коленях.       — Я хочу тебя поцеловать.       Энтони все еще не мог привыкнуть, что он так легко говорит ему о своих желаниях. Джозеф осторожно забрал у него из рук книгу, медленно поднимаясь. Он сел так, что его лицо оказалось прямо перед лицом Энтони, и смотрел только на его губы.       — Могу я?       — … Да. — помедлив, ответил Энтони.       Джозеф протянул к нему руки, обхватывая лицо. Он неторопливо приблизился, мягко целуя его. Слегка навалился на него, прижимая к стене за спиной, сам перекинул через Энтони ногу, чтобы было удобнее. Получалось так, что он сильно возвышался над ним, и Энтони пришлось закинуть голову наверх.       Ища опору, Энтони уперся руками в его бедра. Стоило ему это осознать, как он тут же отстранился, тревожно опуская взгляд на свои руки, будто он совершил какое-то преступление.       — Хэй, кудряшка, все хорошо. — Джозеф привлек его внимание, еще раз коротко целуя.       И Энтони отвлекся на него, неосознанно потянулся за ним. Он обвел языком губы, будто гнался за утерянным касанием.       — Не впадай со мной в панику, Энтони, пожалуйста. Ты можешь доверять мне. Ты можешь делать все, что хочешь.       — Нет, — Энтони покачал головой, — Я не должен хотеть такого.       — Хочешь скажу, чего хочу я?       Джозеф смотрел на него глазами, в которых теплилось веселье. Энтони посмотрел на него очень неуверенно. Он сомневался, что был готов услышать подобное.       Джозеф, до последнего не прерывая зрительного контакта, опустился к его уху, прошептав:       — Хочу целовать тебя, хочу смотреть на тебя, когда тебе хорошо, хочу делать тебе хорошо…       Энтони закрыл глаза и дернулся, несильно прикладываясь затылком о стену. От его слов все внутри него сжалось, переплелось с его собственными мыслями, смешиваясь в один клубок возбуждения, которое спустилось по телу Энтони.       Джозеф осторожно, будто предупреждая, поцеловал его прямо за ухом, чуть ниже, в шею. Одной рукой он все еще удерживал его голову, опустив вторую на его плечо.       — Энтони, все в порядке? — уточнил Джозеф, отстраняясь, чтобы посмотреть в его глаза, — Хэй, ты чего? Я сделал что-то не так?       Энтони шмыгнул носом, только после этого осознавая, что у него слезятся глаза. Он поспешил вытереть их рукой. Джозеф остановил его, мягко взяв за запястья.       — Прости меня.       — Нет, нет, все хорошо…       — Я не буду больше ничего делать.       — Джозеф, оставь. — серьезно сказал Энтони, и Джозеф замер, — Все действительно хорошо, я не знаю, я… — он покачал головой, — Мне хорошо.       Он не знал, что с ним, но ему определенно было не плохо. Все это было настолько для него непривычно. Никто не проявлял к нему столько доброты и терпения. И Энтони просто не мог справиться со всеми эмоциями, которые чувствовал.       Джозеф выдохнул, облегченный. Он прижался носом к его виску, и Энтони обхватил его за талию, обнимая, смелее прижимая к себе.       Энтони начал двигаться, и Джозефу пришлось слезть, чтобы ему было место. Он лег на спину и утянул Джозефа за собой, чтобы он лег на него. И они так и лежали, обнявшись.       — Между вами что-то происходит. — внезапно сказала Эмили.       — Что? — непонимающе спросил Энтони, даже не догадываясь, о чем она.       Эмили пожала плечами, она сидел на широком подоконнике у аудитории, где у них только что прошел кружок по чтению (сегодня они разыгрывали маленькую сценку; Энтони чувствовал себя немного неловко, но ему понравилось).       — Между тобой и Джо.       Энтони напрягся, но виду не подал.       — О чем ты? — спокойно спросил он (и это стоило ему больших усилий).       — Вы что-то от меня скрываете. И если вы не расскажете мне, я узнаю сама.       В этом Энтони не сомневался, но говорить не собирался. Он доверял Эмили, как самому себе, но он просто не знал, как о таком можно говорить.       — Мы ничего от тебя не скрываем. — уверенно произнес Энтони, пожав плечами.       Эмили только прищурилась, осматривая его. Энтони понимал, что она ему не верила. Он просто покачал головой, отворачиваясь от нее.       — Я понимаю, что тебе может быть тяжело обсуждать что-то со мной, но я хочу, чтобы ты знал, что я всегда буду рядом, если понадобиться.       Энтони показалась, что она вот-вот заплачет, но этого не произошло, и, когда Эмили спрыгнула с подоконника, чтобы они могли уходить, Энтони притянул ее к себе, чтобы обнять.       Энтони прицелился, по его расчетам стрела должна была попасть настолько близко к середине, насколько никогда не была.       — Привет. — шепнул Джозеф, оказавшись прямо за его спиной, и Энтони дернулся, отпуская стрелу.       — Черт… Джозеф!       Тот рассмеялся еще сильнее, когда увидел сердитое лицо Энтони.       — Прости, не смог удержаться.       Энтони обернулся посмотреть, куда прилетела стрела. Она, на счастье Джозефа, приземлилась близко к центру.       — Делаете успехи, мистер Керт. — заметил мистер Смит, — Мистер Прист, вон отсюда! Мистер Рид ждет вас.       — Уже ухожу, мистер Смит.       Джозеф подмигнул ему и пошел к озеру.