борьба в рамках культуры

      ближе к октябрю погода уже во всю сдаётся и падает духом. серость, грязь, тусклость – постепенно, блеклая смерть выискивает все углы этого мира с целью заразить своей тянучей смоляной тоской, которая липнет сильнее и неприятнее летнего репейника и напрашивается вдохнуть нефтяного дёгтя.       глаза слипаются и сееле делает затяжку. - ну и ну, подруга. давно не виделись! подызмотала ж ты себя, - сампо присвистывает, а после легонько стряхивает слегка подвивающуюся чёлку вправо, осматривая хмурую одноклассницу в расстёгнутой кожанке. сегодня он сорвал большой куш, а именно – умудрился прибрать себе к рукам пару слоек с яблочным повидлом из буфета, пока кто-то из средней школы разбил тарелку и продавщица зазевалась. он сыт, доволен, а главное – обошёлся без лишних трат своих деньжат. курить сегодня не хочется, зато можно сунуть свой нос в жизнь приятельницы. – чего морозишься в последнее время? обидновато, знаешь ли.       девушка хмыкает и выпускает клубы дыма с потрескавшихся губ, после чего поворачивается лицом к своему товарищу, оценивает его расслабленную ухмылку, которая выдаёт отсутствие обиды на деле и некоторую радость застать сееле в коем-то веке за школой. проходясь пальцами в своих волосах с целью немного расчесать их, девушка слегонца хмурит брови и закатывает глаза, а после фыркает: - ничего подобного, я просто делами занимаюсь важными, в отличие от тебя, - она усмехается и добавляет. – кашалот!       сампо на это наигранно охает и дует губы, впиваясь в подругу самым обиженным взглядом из всех возможных. она на это мельком показывает ему язык, после чего вновь обхватывает губами фильтр, слегка прикусывая его зубами, и вновь затягивается дымом. - чего?! нарываешься, дорогуша, слойки-то отменные. приятнее жевалки, которую ты таскаешь из-под носа у поварих, - парень мечтательно облизывается и поправляет свою лёгкую малиновую куртку, накинутую поверх чёрной рубашки с коротким рукавом. – а вот насчёт того, чтобы вырубать карася – это я серьёзно, сеель.       на это она обдаёт чужое лицо сигаретным дымом и усмехается. - ты, дружище, гонишь что-то. ничего подобного, я, может, просто не замечаю тебя, думаю много, - на этих словах девушка устремляет взгляд на затянутое пасмурной пеленой небо и ей на нос приземляется мелкая капля. – как там твой медведь? не ментовал сёдня?       одноклассник мотает головой и улыбается в тридцать три зуба. - прикинь, я сегодня дело провернул, а никто даже не заметил. может, подсобить потом тому, кто тарелку побил..       сееле вынимает изо рта подистлевшую сигарету и тушит её о кирпичик в школьной стене, после чего откидывает окурок куда-то в сторону и суёт руки в карманы. - эх, умоталась я, если по чесноку, - девушка даже немного жалобно всматривается в чужие глаза и морщится от мороси. – я чё, энциклопедию с собой протащить должна на эту олимпиаду, чтобы не облажаться по самый не горюй?       на это сампо сочувственно вздыхает и закидывает свою руку на плечи одноклассницы, приобнимая таким образом и опирается щекой о чужую голову, после чего слегка ею возит, подобно тётушке, что успокаивает ребёнка. сееле недовольно корчится, чувствуя стыд и неловкость, но не пресекает действия друга, зная, что таким образом он проявляет свою поддержку. - да ну, сеелька, чего ты тушуешься-то, вечно же торчишь за обучением ради своей картинки, вряд ли завалишь олимпиаду эту, - он слегка постукивает подругу по плечу и мягко улыбается. десятиклассница слегка отодвигает голову, чтобы обернуться и выдать лёгкую ухмылку в ответ. живую и доверительную. – честно, у меня уши бы уже завяли всю эту информацию с лекций выслушивать. или длиннющие произведения эти все! кошмар ведь! - коне-е-ечно, дружище, - лукаво тянет сееле и насмешливо смотрит на товарища. – а кальянный рэп кругами слушать у тебя уши не вянут.       на это сампо лишь тянет лыбу и даёт подруге шуточный щелбан, на что она угрожающе щёлкает зубами и начинает смеяться: - обиженка. идём, заскочим в магаз, а потом – ко мне можем завалиться, порубимся в игрульки какие-нибудь.       они отправляются за покупками, травя какие-то анекдоты друг другу и совсем не замечая усилившегося дождя.

***

      выходить со школы поздно вечером – общая черта этого прилежного дуэта. обычай, нет, традиция даже такая.       по этой традиции гепард сидит в кабинете музыки и, положив голову на руки, скучающе мажет взглядом по рукам брони, что бегло прыгает тонкими пальцами по клавишам фортепиано, набирая темп и отточенную лёгкость. спину она держит прямо. она не прикладывает усилий и души к мелодии и это ощутимо.       ей это всё давно уже наскучило до жути, друг её прекрасно понимает.       сегодня, вечером понедельника, она пашет в этом душном кабинете на инструменте, завтра она будет спасена лишь олимпиадой, а обычно по вторникам её направление – занятия по хореографии, как и в пятницу. среда будет заглушена вокалом, в четверг девушка зевнёт на репетиции в театральном кружке за прочтением сценария постановки ко дню учителя, в субботу ещё одна репетиция.       и он будет провожать её до дома, потому что он её понимает, а ещё потому, что его тренировки чередуются с тем же театральным кружком.       со вздохом гепард встаёт и, медленно, аккуратно шагая, приближается к подруге, кладёт ей руку на плечо: - бронь, хватит. ты же совсем не в духе сегодня, не надрывайся дольше положенного, хотя бы, - она на его прикосновение слегка вздрагивает и пальцы, попадая мимо нужных клавиш, оканчивают мучения фортепиано на фальшивой ноте, которая проезжается по ушам обоих. – мы задерживаемся уже на десять минут, я знаю, твоя мама обязательно спросит вартёршу о том, во сколько ты вышла, а та ни в коем случае не соврёт, поэтому тебе обязательно нужно упражняться в игре, но разве не приятнее закончить аккурат по истечении времени? она действительно видела, что задерживается, но ей было… уже безразлично, что ли. - прости, - она оборачивается на ландау и окидывает его обеспокоенное лицо каким-то побитым взглядом, а затем тяжело вздыхает, возвращаясь из мыслей к реальности. – прости меня, пожалуйста, ты и так по понедельникам всегда ждёшь меня лишние полчаса, а я ещё и задерживаю.       броня складывает ладони на колени, сгоревшим взглядом изучает складки на своей длинной юбке, откидывается на твёрдую и неприветливую спинку стула, поджимает губы.       тусклая, безжизненная в глазах гепарда; словно, постепенно, блеклая смерть выискивает все углы этой души с целью заразить своей сохнущей пустынной тоской, которая приедается сильнее и неприятнее масляных красок к коже и напрашивается проглотить ртуть.       парень отходит от стула и протягивает ей руку – помогает встать, потому что кажется, что сама она уже не в силах. а она всё ещё тупит взгляд, она нервничает, её ладони потеют, сжимают ткань, комкают. и ландау тоже вздыхает, он качает головой, соображая по опыту, как привести подругу в чувства. он тихо сглатывает, прикусывает нижнюю губу, хмурясь в размышлениях, а затем опускается сбоку от одноклассницы на одно колено, боясь сделать что-то лишнее кладёт широкую ладонь поверх чужих и бережно сжимает их, поглаживая большим пальцем. заглядывает в чужое лицо и сталкивается с чужими глазами. - бронь. я не виню тебя ни в чём. мне не так важно, насколько раньше я вернусь домой, мне важно то, насколько раньше вернёшься ты. да, пара минут дело не изменят, но эти минуты – минуты твоего и без того короткого отдыха. пожалуйста, броня, подумай о себе, о своём здоровье. завтра, уже завтра олимпиада, - он прерывается, видя, как проплывает в чужих глазах огонёк тревоги, как подруга вновь выпрямляет спину в ощущении своей непрезентабельности и его голос становится чуть-чуть твёрже. – броня, не надо. прекрати изводить себя, ты варишься во всех нужных сферах с детства, я более чем уверен в том, что багаж твоих знаний скоро охватит всю землю… я ни за что не буду считать тебя кем-то исключительно при отсутствии ошибок, пойми. ты – человек, никакой не робот, я всегда буду рад тебе. а если ты всё же стремишься вдруг быть именно идеальной, то.. – в глазах гепарда скользит шалость и он позволяет себе слабо улыбнуться. – сееле-то похуже напишет, уж наверняка.       броня охает, слыша слова, слетевшие в губ товарища и хмурится в ярком осуждении. а ландау внутри ликует – трюком он вывел её из бесконечного уныния. - бесстыжий! не смей наговаривать на неё, она точно от балды не записалась бы, а иначе вообще пропустила бы мимо ушей информацию об олимпиадах, - девушка отчитывает его и даже подзабывает о внутренних терзаниях, желая защитить честь своего «кумира», а парень убирает ладонь и поднимает руки в примирительном жесте. - хорошо-хорошо! но ты точно не хуже, поверь, - с этими словами он теплло улыбается приятельнице, после же встаёт на ноги и смахивает с брюк пылинки. вслед за ним с места поднимается броня и берёт в руки сумку.       они идут из школы и дождь заканчивается, стоит только дойти до дома.

***

      в кабинете математики чинно сидят ученики. среди них сееле – словно белая ворона, она напоминает скорее человека, что на фото в музее будет кривляться рядом с картиной пикассо, нежели человека, что вникнет в каждую деталь этой картины.       а что уж греха таить – она и правда не такой человек.       но она же всё равно пишет, что «галантные индии» - барокко. она же всё равно определяет, где руки с классицистического портрета. она отмечает всё так же правильно, как и броня, считая, что на «продавца воды в севилье» влияет школа караваджо, а услышанный ею первый фрагмент появился в 18 веке.       несмотря на то, что это бах.       правда ведь, она права?       броня понимает, что испроверяла работу вдоль и поперёк. она встаёт с места и в неё впивается чужой режущий взгляд. сееле сжимает челюсти, когда одноклассница сдаёт работу. потому что она чувствует, словно что-то не так. она даже не проверяет работу, она выдвигается гордой тенью из-за парты и твёрдо кладёт работу перед учительницей, что была в аудитории, храбро сдаёт всё и выплывает за старостой следом. широко шагает, равняется с ней. - привет, - бросает она в сторону брони и нагло хватется взглядом за чужие черты лица, что преобразились замешательством. - здравствуй, что-то хотела спросить? – девушка поджимает губы, чувствуя, как напрягаются её мышцы от мыслей о том, с кем она сейчас говорит.       сееле вскидывает брови, а затем мотает головой: - не, прост думала… проводить тебя, может, - девушка отводит взгляд и, прокашлявшись, чешет затылок. – разумеется, если ты не против такого жеста с моей стороны.       глаза брони округляются и она случайно издаёт изумлённое короткое «о», после чего, будто по команде, прикрывает ладонью рот, счёв такую реакцию некультурной. а у её одноклассницы по губам кисеёй течёт глупейшая улыбка, сотканная слепым и искренним восторгом.       живая… - да, конечно, ты можешь, я вовсе не против такого, - воспалённая смущением, староста вовсе не контролирует интонации и чувствует себя до ужаса неловко из-за того, что из неё лезет что-то простое и трепетное.       весь путь домой они смотрят друг на друга: броня так, словно души не чает; сееле – невероятно аккуратно, трепетно, ловит чужие искры.       уже через неделю, стоя перед доской с результатами, где на первом месте имя сееле, а на втором – брони с разницей в один балл, они тоже смотрят друг на друга: броня так, словно одноклассницу она ненавидит; сееле – всё так же невероятно аккуратно, трепетно, но искр не видит – вместо них там разлетается пепел и он оседает в чужих глазах слезами.