Эпоха Петра Великого

      Ханна сидела со своими суженными возле камина, попивая прекрасный вкусный кофе, который распространял приятный запах. Ханна делала маленькие глотки, наслаждаясь кофе, думая о том, что теперь её любимые рядом. Павел успокоился, держа за её руку. Ханне передалось тепло и нежность его рук, которые давали то, что она всегда любила.       Она взглянула на своих суженых, которые смотрели на камин и думали про своё, ведь их взгляды были так сосредоточены:       — Любимые мои, как вам вечер? — спросила Ханна, погладив руки своих любимых, те взглянули на неё, улыбнувшись.       — Да, уютно, приятно, Павел даже успокоился, спокойно дышит, вот как спокоен! — Грай сделал глоток кофе, смотря на друга.       — Спасибо, извините, что я думал о себе негативно, просто... Я чувствовал себя как фигура! Меня даже лапали за ноги!       — Я понимаю, Павел, просто мы хотим помочь тебе, но я вижу другой способ тебе помочь! — Ханна поцеловала Павла за шею, лизая и смокая.       Павел сразу покраснел, чувствуя, как в сердце порхали бабочки. Сам он покраснел как помидор, смущаясь и краснея новым ощущениям. Ханна дала улыбку, радуясь тому, что Павел позволил ей открыться, быть рядом с ним. Она страстно целовала его щеку, а когда закончила, она взглянула на его милые глаза.       Грай и Франциск засмеялись, видя эту милую картину, ведь как же прекрасно видеть это, как Ханна любила Павла всем сердцем:       — Вы красивая пара, — Франциск подмигнул, пока Ханна засмеялась от реакции своего суженного, ведь он был в шоке.       — Не волнуйтесь, Франциск, скоро вас ждёт долгожданный подарок!       Ханна очень хотела сделать Франциску подарок, который она запомнит. Она представила, как она держала руками округлённый большой живот, который пинал бы её, и она бы наслаждалась. Как Франциск целовал её, гладя её по животу, говоря, что она самая прекрасная и любимая.       Потом она представила, как произошла бы её свадьба и коронация её суженного. Как он стоял с прямой спиной и для всех он сиял, как солнце. Потом как величаво одели на него корону, показывая всю красоту. Он держался бы прямо, стоя над всеми и показывая, как он прекрасен.       Она представила, как стояла рядом с Граем, прижимая к груди, и она ласкала его живот. Она прикрыла свои полусонные глаза, а Грай гладил её по голове, успокаивая и защищая.       Она сама не заметила, как допила всё кофе, что было на кружке, а Павел смотрел на неё удивлённо, держа за руку:       — Мисс Ханна, как вы? Что случилось?       Франциск увидел удивлённый вид императрицы.       — Извините, я задумалась! — она бы посидела совсем чуть, совсем капельку, но к её огорчению, надо было работать, это и предсказал Меншиков, заходя в комнату.       — Ваше императорское величество, простите, пожалуйста, за резкое вхождение в пространство с суженными, но надо разобраться с документами, а скоро день рождение Елизаветы, вашей сестры, — Меншиков посмотрел на документы, потом на императрицу и самих суженых.       — Да, я понимаю, кстати, вы все дни рождения написали?       — Да, написал, сейчас проверите, — Меншиков начал зачитывать. — Грай десятого сентября тысяча шестьсот восемьдесят пятого года, Око — двенадцатого апреля тысяча шестьсот восемьдесят седьмого года, Павел — десятого октября тысяча шестьсот девяносто четвёртого года, а Франциск — шестнадцатого мая тысяча шестьсот девяностого года!       — Спасибо, Меншиков, простите, любимые, мне надо идти по делам, — Ханна встала и чуточку склонилась, давая уважения суженным.       — Меншиков, вы такие пунктуальный, — ответил Грай, хмыкая. — Вы кем были?       — Я... Был сыном конюха Даниила Меншикова! — Меншиков отвернул лицо, ведь ему было стыдно.       Все знали его великим политическим деятелем и советником, но никто, даже Пётр не знал, что Александр Меншиков был сыном конюха, простого конюха. Этого стыдится Меншиков, он никому не хотел говорить об отце, ведь так он будет опозорен, скажут:       — Как сын конюха стал деятелем? Как он мог стать советником? — отображалось в голове Меншиков, как будто это было ужасом, ведь он этого не хотел.       Грай, как только услышал Даниила Меншикова, сначала поставил кружку, затем посмотрел на Меншикова.       — Значит, ты сын самого известного и благо чистейшего человека, ведь твой отец для казаков — великий человек, — Грай подошёл к Меншикову, погладив его по голове. — Все казаки пользуются пистолетами и мечами его конструкции, а лошади имеют подковы его рук дела!       — Я понимаю, но, пожалуйста, никому не говорите больше, — Меншиков с просьбой и жалобой просил всех никому об этом не говорить.       Ханна сразу поняла, что Меншиков остерегался репутации, ведь если он всем будет говорить, что его отец конюх, репутации был бы конец. Ханна очень была грустной, ведь она сама дочка крестьянки и все наоборот, удивляются, а не пугаются или кричат.       — Так Ханна крестьянкой была, ну и что, она не боится показывать всем и рассказывать, кем была! — Грай грозно посмотрел на Меншикова, ему это не понравилось.       — Я понимаю, но, пожалуйста, не говорите, мне неуютно, если я всем расскажу...       — Ладно, но что тут такого? Не понимаю вас иногда, — Грай тяжело цокнул.       — Прости его, Грай. Пойдём, Меншиков, а то мы задержались немного, — Ханна поцеловала своих суженых и с Меншиковым ушла.       Грай тяжело вздохнул, сев в кресло и держась за висок. Он дико не понимал, почему аристократы такие иногда неадекватные, кажется, только селяне более-менее нормальные.       — Что случилось, Грай? — Павел увидел подавленное лицо Грая, он держался за голову.       — Иногда я просто не понимаю аристократов, почему ты Франциск и Ханна адекватные, даже суженая моего брата адекватная, а Меншиков просто боится, что его репутацию подкосит, — Грай начал разрушительно говорить. — Бесит, Ханна же не боится портить репутацию и всё хорошо. Нет, надо, чтобы Меншиков скрывал своего известного отца!       — Иногда, Грай, человеку неуютно говорить об отце. Представь, твой отец, например, был бы врагом Российской Империи, тогда что? — Франциск посмотрел на Грая, который смог чуточку успокоиться.       — С одной стороны, ты прав, но с другой, просто я не люблю, когда аристократы так ведут из-за денег и репутации, ты же нормальный, — Грай выпил кофе и поставил на стол.       — Грай, мы понимаем тебя, и не отвергаем, да, многие аристократы отрицательные, но все люди имеют и отрицательные, и положительные качества! — спокойно сказал Павел, поддерживая казака.       — Ха, ты только что мне сказал совет, похрабрел, молодец! — Грай хмыкнул, затем все мужчины улыбнулись, наблюдая за красивыми огоньками и тепло огня в камине.

***

      И так время летело с неимоверной скоростью, и скоро после дня рождения Николая и Михаила, где Николаю исполнилось три года, а Михаилу сорок три года, начались сборы к великому празднику не только для подданных и семей, но и Око.       Око хотел, чтобы праздник её любимой был самым лучшим на свете, ей исполнилось восемнадцать лет. Он искал самые изысканные цветы, самый вкусный и ценный чай, который так обожала Елизавета, самую красивую блестящую скатерть. Даже поваров и слуг просил сделать идеальный столик для любимой, но и не забывал помогать.       Ханна заметила, что в отличие от слуг, которые как муравьи передвигались быстрым шагом, он был как гепард, быстро бегал по коридорам, волнуясь, переживая. Даже его брат успокаивал, прося, чтобы тот был спокоен. Ханна понимала, он, как и она, волновались. Ведь Ханна хотела, чтобы Елизавета запомнила свой день рождения. Чтобы она была счастлива этому дню, ведь она женщина, которая была своя.       Она была отважная, своенравная, смелая и умная девушка, которая готова была стоять на своём мнении и уважала каждого. С Око они дополняли друг друга, как химия, нет, как плавные нежные бабочки, которые прыгали с цветка на цветок. Ханна была очень счастлива, что Елизавета смогла найти свою любовь, как и она.       Слуги всё быстрее и быстрее готовились к этому дню, чтобы всё было идеально, иногда слыша крик Око, что там криво, не идеально, где ковёр и так далее, и они это понимали, ведь он хотел самое лучшее для любимой. Ханна наблюдала за ним и всё-таки решила его успокоить:       — Око, не надо, чтобы всё было идеально, ты же знаешь мою сестру, она, как и ты!       — Но я же не меряю линейкой, но если что-то забуду, то праздник испортится, даже торт уронить — это хуже! — Око грозно смотрел на Ханну. — Вам-то везёт, бегать не надо!       — Как это, Око, ведь я и слуги готовили комнату, я хочу на день рождения сестры сделать Франциску подарок.       — Понял, о чём вы говорите... — вдруг Око вспомнил самое важное. — Чёрт! Подушки, малыш же!       Ханна вздохнула, ведь Око мгновенно, как торпеда, побежал за ценными подушками, чтобы Елизавета сидела на тёплом и мягком. Ханна думала о том, как всё быстро летит, так незаметно.       — Сестрёнка, а мой день рождения тоже будет красивым? — спросила Анна, совсем юная, взяв за руку.       — Конечно, хочешь, мы, как и Елизавете, сделаем бал? — Ханна присела на колени, смотря на свою маленькую красивую сестру, которая ещё была мала, тринадцать лет всё-таки.       — Да, хочу, только... Я хочу на тематику Византии, там такие красивые платья! — у Анны засияли глаза.       — Хорошо, знаешь, у Лизы будет тематика... Только по секрету, — Ханна оглянулась, чтобы её никто не слышал, и нашептала. — Индии!       — Вау, там, где девушки с точкой, а мужчины носят одежду султана, как у казаков? — Анна тихо нашептала, ведь она была восхищенна.       — Нет, у мужчин более закрытая одежда, но тоже красивая! — Ханна погладила Анну по голове. — Скоро ты и Елизавета получите свои подарки.       — Ура! — Анна прыгнула от счастья. — Я согласна!       Ханна засмеялась, на самом деле Анна была спокойная, но когда были слухи о празднике, то она сияла как звезда, радуясь тому, что найдёт новых друзей. Императрица всегда любила, когда Анна сияла как звезда, давала всем веселье и праздник, особенно всем нужно было после смерти Петра и ухода Екатерины.       Оказалось, когда Ханна смогла захватить все страны, Екатерина ответила дочери, что та уже самостоятельная и теперь сама она может не быть во дворце, сказав, что отправится домой к родным. Ханне хоть и было больно, ведь Екатерина давала ей поддержку и совет, после смерти её приёмного отца она была матерью, как родной. Но Ханна не заставила, ведь у каждого было право, с кем быть, куда ехать и что делать. Екатерина попрощалась со своей семьёй, пожелала Елизавета и Ханне счастье и чтобы у них была любовь с суженными, пожелала Анне найти свою любовь и уехала на карете домой к своей родной Швеции.       Ханна винила себя, ведь мать оказалась во Швеции, которую она уничтожила и ведь дальше никому не сказала, кроме того, что знали те, кто был в комнате. В Швеции сейчас селяне стали работать и военные, никто не был богатым, все были наравне бедности. Ханна надеялась, что мать потом её не осудит за то решение, что совершила.       И вот, наконец то, после долгих двух недель, наступил тот самый долгожданный день, который ждали все — день рождения Елизаветы Петровны. Гости потихоньку приезжали ко дню рождению. К сожалению, страны союза не смогли приехать на день рождение, ведь они хотели отдыха. Ханна не была против, ведь понимала ситуацию, но она была рада, что Франциск решил погостить у неё, но ведь... Скоро ему придётся уехать.       Это было самое печальное, ведь Франциск не сможет девять месяцев быть с ней, только во время родов, а возможно, они не будут видеться. Но Франциск сказал, что обязательно и чаще будет её навещать, ведь она даст ему ценный подарок и плод.       Все гости были в нарядах Индии всех цветов радуги. Женщины были очень красивыми, лёгкими, как красивые невинные цветы, кружащиеся в танце. Мужчины были красиво и элегантно одеты, как мотыли, показывая свою лёгкость и вежливость.       Ханна же была одета в самые богатые ткани, которым мог позавидовать каждый. Ведь прозрачная, красная, почти огненная ткань была самой дорогой в Индии, что даже не каждый индус её имел. Ткань украшали золотистые ленты с чудесными камнями, которые окружали прекрасное хрупкое тело императрицы. Волосы же многим при свете казались, что они светились, как солнце, которое заходило и восходило. Весь этот наряд сочетался с глазами светлого изумруда, луга и леса.       Она стояла в самом центре, собираясь произнести главную речь.       — Дорогие гости, сегодня тот день, когда на свет появился самый прелестный цветок, который показал нам, что женщины волевые, прекрасны, и они являются олицетворением великого правителя, который дал нам путь, открыл ворота в новую эпоху. Я благодарна вам, что вы пришли на день рождения моей любимой сестры, и сегодня вы увидите самую прелестную суженную казака — Елизавета Петровна!       Ханна показала на двери, все смотрели с восхищением и в ожидании самой красивой девушки. И вот как ясно небо, двери открылись и на свет появилась девушка невинной красоты. Она была как райская птица: её пышные белые волосы преобразовать в красивую причёску, как облако, мягкое и нежное. Наряд сам был плавным, длинным, как райский водопад. Он переливался голубым цветом, как море, а ленты давали телу плавность. Длина платье была неимоверной, не пышное, но длинное, доходящее до пола. Самым важным являлось то, что этот наряд украшало красивое белоснежное лицо Елизаветы, оно было без изъян, с небесными переливающимися глазами серо-голубого неба.       Она спускалась, словно изящный лебедь, передвигаясь по ступеньке и делая каждый медленный шаг к своему суженному и сестре. Ханна взглянула на Око, который держал огромный букет цветов, белые как снег, смотря на свою любимую. По горлу и гортани, в котором образовался ком, можно было понять, что Око очень сильно волновался и был восхищён красотой своей любимой. Он так старался подобрать свой наряд, что даже часами мерил. Грай был поражён, что ради такого Око принаряжался часами, несмотря на время, хотя понимал ради чего.       Око готовился к этому дню с самого начала, стараясь сделать самый лучший праздник для Елизаветы. Ханна тоже была не промахом, она волновалась, переживала, что неправильно произнесёт слова, что не так что-то сделает. Но её лицо скрывало все её эмоции, которые, если бы могли, показывали бы от печали до испуга. Но Ханна знала, что ради сестры и Око надо стать смелее и не переживать.       И вот Елизавета подошла к сестре и Ханна сказала громко и чётко:       — Драгоценная Елизавета Петровна! С великой честью и радостью обращаемся к тебе в этот знаменательный день! Твоя жизнь — образец достоинства, силы и благородства, служащей путеводной звездой для всех нас. Твоё присутствие — это дар, а твоя решимость — пример для подражания, твоя вера в нас заставляет идти вперёд, преодолевая любые сомнения. Прими самые тёплые и искренние поздравления! Желаем тебе, чтобы каждый новый твой год был ярче предыдущего, чтобы здоровье твоё было крепче гранита, чтобы счастье окружало тебя, как нерушимая стена, а сердце всегда знало только любовь и спокойствие от твоего любимого суженого. Пусть ангелы хранят твой покой, а судьба щедро одаривает тебя своими лучшими дарами. Пусть твой ребёнок будет вашим с будущим мужем счастьем и гордостью для вас. С днём рождения, моя любимая сестра, и хочу тебе вручить самое важное!       По зову Ханны слуги сразу принесли не маленькую, но небольшую бархатную фиолетовую шкатулку с золотыми отделами, что было самой красивой и ценной. По милости слуга поклонился, второй же с самой осторожностью убрал верх шкатулки, поражая всех гостей красотой самого красивого убора.       Великолепие, застывшее в золоте и свете… Корона — не просто головной убор, а сияющая корона великого востока, воплощение древней Индии и центр священной культуры.       Центром композиции, словно пылающая звезда на челе божества, возвышается изысканная тиара, усыпанная ослепительными стразами или настоящими камнями, переливающимися всеми оттенками небесно-голубых камней. Это небесная аура, от которой ниспадает волшебство.       От основания лучами расходятся каскады сияющих подвесок и цепочек, тонких, как перо, но несущих на себе целые россыпи крошечных облаков. Они спускаются подобно мягкой вате или струям священной реки, готовая затанцевать при малейшем движении, рождая мелодичный перезвон и ловя каждый луч света.       Всю конструкцию венчает пригожия листьев, стилизованных лотосов или перьев, выкованных из позолоченного металла или ярко-белого бархата. Каждая деталь — шедевр миниатюры, символ божественного благословения и связи с небом.       Корона — не просто украшение, а сакральный символ чистоты и красоты, который отражала сама Елизавета.       Все гости были поражены миниатюрной, но великой короны, показывая и отражая великую именинницу торжества, как богиню. Но самым важным было для гостей, когда сама Елизавета, как красивый лебедь, склонилась перед своим суженным, который стал олицетворением настоящего мужчины, ведь он возжелал ей одеть символ неба и чистоты.       Он нежно, как лебедь, нанёс корону на её голову, поцеловал нежно, как сам райский лебедь, руку.       — Моя дорогая Лиза, с нашей первой встречи я был восхищён твоим решительный характером, который стал для меня удивлением. Ты показала мне, что женщины самые прелестные, что есть на земле и как же я рад, что ты подаришь мне плод, который будет нашим счастьем и я всем сердцем хочу сказать тебе, что ты красива, как этот букет чудесных цветов и… — Око сделал глубокий выдох, присел на одно колено и достал маленькую коробочку.       Все гости сразу поняли, что этот мужчина решительный, собирается сделать то, что запомнится на всю жизнь. Ханна была рада, Око собирался сказать Елизавете слова, которые отопят сердце каждого:       — Елизавета Петровна, императрица и моя суженная, станешь ли моей женой? — Око показал всем красивое небесное кольцо, которое, несмотря на молодость, сияло ярко для всех, показывая красоту белого цвета.       Елизавета сначала была поражена, восхищена, ведь она не ожидала этого дня, но потом она с ликованием, с искренними глазами, прижав руки к груди, произнесла:       — Да, я согласна стать твоей женой!       — Начинаем праздник! — после слов Ханны все закричали ура, свистели, говоря, что Око молодец, решительный мужчина и настоящий кавалер. Око и Елизавета поцеловали друг друга, как настоящие лебеди, которые делали сердце в озере.       Все начали праздновать, вся комната распространилась музыкой голосов, песен, смеха. Елизавета и Око были счастливыми, а Ханна пустила слезу счастья, как она была горда за сестру.       — Они такие счастливые, год прошёл с тех пор, как ты нас поймала, — Грай подошёл к Ханне. — Раньше Око было тяжело найти любовь, ведь военные дела и так далее, а теперь он так счастлив, так искренне её любит.       — А моей сестре сложно было найти суженого, ведь она была своенравной, но теперь она приняла твоего брата и смогла обрести счастье, — Ханна сделала глоток вина. — Кстати, где Франциск?       — Извини, я, Франциск и Павел играем в азартную игру, в игральные кости и карты.       — Ах вы вредные, ладно! — Ханна сделала хитрый взгляд. — Пойдём, я хочу Франциска.       Ханна пошла за Граем, пока она думала, что её суженые уже более открытыми стали, даже Павел не был против азартных игр. Для неё было удивлением, она понимала, что Франциск и Грай могли, но Павел. Грай открыл ей двери, и перед Ханной появился образ того, как Павел тасовал в стакане игральные кости и поставил на стол, а Франциск наблюдал за этим с интересом:       — Чёрт... Павел, а ты везуч для новичка! — Франциск ударил по кулаку, ведь выпала шестёрка.       — Ну как говорят, новичкам всегда везёт! — Ханна усмехнулась, суженый увидел её сразу, спрятал за своей спиной стол. — Да не бойтесь, я тоже играла, только с картами! Франциск, пойдём, я хочу сделать подарок.       — Хорошо, мисс Ханна, не волнуйтесь, я не пьяный! Павел, ты очень сильный игрок, и я в следующий раз сделаю реванш, — Франциск поклонился, улыбнулся, пока Грай подошёл к столу и к Ханне.       — Вы будете тут, надеюсь, не хочу чтоб... — Ханна хотела договорить, но Грай остановил её, показывая, что с ними будет всё хорошо, и они будут тут.       Ханна взяла руку Франциска, прижалась к нему и вместе они пошли к заветному, о чём мечтала Ханна. Ханна посмотрела в искренние голубые глаза Франциска и повела его в то место, что не сравнится ни с чем.       — Франциск, ты готов к подарку, который я хочу подарить? — Ханна дотронулась до ручки двери.       — Да, готов! — Франциск взглянул на неё, взял её красивую руку, и вместе они вошли в королевские покои.       Всё было убрано до чистоты, всё выглядело красиво: бархатная красная комната с огромными окнами Петергофа, показывающая в сторону красоты всего сада, что сделал Пётр для своей дочери и потомкам. В комнате распространялся запах свежих и приятных роз, которые могли одурманить любого человека. На кровати же постелена была огромная ткань, предназначавшаяся для подарка.       Франциск, учуяв не только запах, но и увидев самую красивую Ханну, не мог терпеть. Этот запах пленил его, как и девушку. Как Ханна, которая целовала бы его, а он с нежностью целовал страстно в губы:       — Я решила сегодня сделать брачную ночь, подарок для тебя, милый Франциск! — Ханна взялась за плечи Франциска, смотря очень хитро в его глаза.       — Ханна, я ждал это всё время, представлял тебя с милым круглым животиком, как я глажу тебя и люблю! — Франциск не мог уже терпеть, часто дыша и закипая.       — И я! Давай, время не ждёт! — Ханна резко почувствовала страстный нежный поцелуй, затопивший её.       Эта атмосфера была прекрасной, как Франциск и Ханна лежали на кровати, оголяя свои прекрасные тела, как они сливались в единое целое. Они чувствовали страсть, которую нельзя было утолить, они только хотели быть вместе. Как Франциск напевал ей голосом о любви, страстно брал её. Теперь ему никто не мешал, и он мог полностью раскрыть свои крылья. Он думал о том, что он поможет Павлу раскрыть себя и показать, что он настоящий муж. Сейчас это не имело значения, ведь перед ним самая страстная огненная девица, пленившая его. Он целовал её крепко, но не так, чтобы не повредить её телу, а показать ей, что он нежен и любим.       Ханна ощущала себя просто горячо, как Франциск брал её всю, как он ласкал её языком внизу, да ещё позволяя ей самой раскрыться, трогая его самое драгоценное. Она не могла сдерживаться, нет, теперь Франциск её и только её. Да, в её сердце хранился Павел, которого она обожала, но двое кандидатов тоже не были исключением. Ведь она же подарит им детей.       Франциск и Ханна сливались в одно целое, напевая короткие и славные мелодии. Даже были слышны стоны любви, распространявшиеся по всему пространству. Эта ночь была долгожданной в их жизни.