Эпоха Петра Великого

      Прошло восемь дней со дня Коронации. Павел лично решил отправиться в знойные пределы Османской Империи, дабы избавить Великого Султана от необходимости ехать в Россию. Ханна понимала, что всё было договорено заранее, но сердце её сжималось от тревоги за любимого. Павел заметил её волнение, подошел и мягко сказал: — Милая, вижу твои переживания. Но не страшись, он не посмеет причинить мне вред. Со мной будет Брайан! — Прости, мой милый, — вздохнула Ханна, глядя ему в глаза. — Просто не могу не тревожиться. Ведь Ахмед не раз обнажал меч против многих держав! — Я справлюсь. Лишь бы ты не волновалась, не хочу, чтобы наш друг потерял дитя – ведь с двадцать третьего июня прошло уже столько времени! Павел нежно поцеловал супругу в лоб и направился к своему наставнику, Сергею Дмитриевичу Голицыну. За эти восемь дней Павел успел сделать многое для подданных. Селянам он велел укрепить хлева и заборы, сделал чтоб не путали чьи скота и снизил цены на хлеб. Дворянам же преподнес изысканные рецепты пряностей; оказалось, у императора хранился даже рецепт чая, привезенный из самой Османской Империи. Этого не знала даже Ханна. Кроме того, он распорядился открыть большие училища для детей разных сословий – пока лишь для дворянских, но, как обещал, вскоре свет знаний должен был коснуться и селян. Ханна наблюдала за ним и не переставала дивиться переменам. Вспоминала их первую встречу: он был тогда юн, но удивительно много знал. Стеснялся поначалу... А теперь... Время неузнаваемо изменило его. Ему было уже тридцать два. Как же быстро летят годы! И ей самой исполнилось тридцать четыре – возраст немалый.       Павел нашел своего учителя: — Ваше Императорское Величество, корабль готов к отплытию, припасы погружены. Руководить экспедицией будет Петр Гаврилович Вульф! — Не сын ли он того Вульфа, родоначальника? — уточнил Павел. — Так точно, Ваше Величество. Отправляемся? — Да. Соберите людей для прощаний. И еще... Я желаю, чтобы вы обеспечили нам безопасный путь до самого Стамбула! — взгляд Павла стал твердым. — Не сомневайтесь, Ваше Величество. Нас на подходе встретят корабли Османской Империи. Ахмед Третий, что ни говори, создал сильный флот! — Не удивлен. Собирайте людей! — Сергей Дмитриевич склонился в поклоне, а Павел тяжело вздохнул. Он и сам видел, как много воды утекло, как он изменился. История с тем шпионом открыла ему истину: он обрел не только семью в лице Ханны и ее родичей, но и весь свой народ, за который теперь обязан стоять насмерть. Павел хотел показать Ахмеду, что Россия чтит традиции Османской Империи – недаром же при его дворе теперь пьют тот самый, невероятно вкусный османский чай. Павел прикоснулся к холодному стеклу окна. Он надеялся, что погода будет благосклонна, что солнце осветит его путь к миру.

***

      После того как народ, и особенно Ханна, попрощались с императором и провожающими на корабле, Ханна, обняв любимого, прошептала: —Постарайся вернуться домой! Павел намеревался сдержать обещание. Он не подведет. Глядя вдаль на прекрасное, безмятежное небо, пока команда осматривала судно, он услышал голос: — Ваше Величество, — доложил Брайан, сверяясь с компасом. — Пока погода благоприятствует. Через полчаса нас должны встретить корабли Османской Империи, чтобы указать путь. — Спасибо, Брайан. Понимаешь, я хочу показать Султану, что мы уважаем традиции Османов. Ведь их чай уже пьют при нашем дворе? — Вы желаете дружбы между державами? — спросил Брайан, стараясь уловить ход императорских мыслей. — Нет. Я стремлюсь к союзу, пакту о ненападении и торговому договору! — Павел тяжело вздохнул. — Волнуюсь о Ханне… — Боитесь, что… — Да! Что она... не переживет родов. Этого я не вынесу, Брайан. Как Грай и Франциск... Мы же все ее полюбили! — Павел оперся о фальшборт, и перед ним вновь возник образ их первой встречи. — Не заглядывайте в беду раньше времени, государь. Мы тоже не хотим ее потерять — она и ее семья стали нам родными, — Брайан поднял взгляд к небу. — Если бы не Пётр, я бы, пожалуй, до сих пор служил в английской армии. — А вам нравится ваша служба ныне? — Да, Ваше Величество. Куда веселее армейских будней, хоть я человек серьезный... Да и товарищей потерял. — Что ж, а я потерял дом... — Павел горько усмехнулся. — Ведь теперь я уже не в Минске! Вдруг его взгляд выхватил вдали точку. — А чей это корабль? Матрос, взглянув в подзорную трубу, отчеканил: — Ваше Величество! Корабль Османской Империи! На мачтах сигнальные флаги – приглашают следовать за ними! — Курс на османские корабли! — скомандовал Павел. — Есть, Ваше Величество! — ответила команда, и судно плавно легло на новый курс.       Вскоре корабль приблизился к двум османским судам. К борту подошёл мужчина средних лет, не молодой, но исполненный достоинства. — Здравствуйте. Вы — Павел Анатольевич Романов? — спросил он. — Да, это я. А вы, как я полагаю, от лица Ахмеда Третьего? — Так точно, Ваше Императорское Величество. Я — Визирь Султана, Невшехирли Дамад Ибрагим-паша, — представился визирь, внимательно глядя на Павла. — Мы признательны, что избавили нашего Повелителя от необходимости путешествия в ваши земли. — Всегда к услугам, — ответил Павел, сохраняя спокойный вид. — Укажите путь. Обещаю, без моего приказа мои люди не поднимут оружия. — Взаимно гарантирую, Ваше Величество! — отозвался визирь. — Команда, курс на дом! Проводим Российского Императора! Два османских корабля заняли позицию впереди, судно Павла последовало за ними. Император наблюдал за визирем. Доверять ли ему? А вот его свите... Брайан приблизился и тихо сказал: — Павел, нужно поговорить. С глазу на глаз. Павел последовал за Брайаном. Спустившись в трюм, он услышал тревожную весть: — Государь, наши люди опознали двух спутников визиря. Личности весьма сомнительные. Восемь лет назад они едва не отправили на плаху нашего товарища! — Значит, вы подозреваете именно его друзей? — Павел мгновенно понял: сам визирь может быть не так прост. — Да. Хотя самого визиря подозревать, пожалуй, не стоит. Он доказал доверие – был сторонником Петра Первого, как выяснил Меншиков. — Тогда я буду держаться рядом с визирем. А стражу прикажу наблюдать за теми двумя, но крайне осторожно, без повода для тревоги, — предложил Павел. Брайан кивнул в согласии.       И вот, после пяти долгих, изнурительных дней плавания, они достигли цели. Жаркий воздух обрушился на Павла – не зря он выбрал лёгкий наряд и велел то же самое своим людям. Сойдя на берег, они увидели великолепных слонов. — Его Величество Ахмед Третий предоставил сих благородных животных для вас и вашей свиты, — пояснил визирь. — Брайан, распорядись принести фруктов для слонов. Накормим их в первую очередь! — приказал Павел. Такой приказ изумил османов, особенно визиря. Никогда они не видели, чтобы коронованная особа проявляла такое уважение к их транспорту и живым существам. Казалось, он искренне чтил их традиции. — Ваше Величество, это демонстрация любезности? — ехидно спросил один из спутников визиря. — Нет. Я демонстрирую уважение Российской Империи к вашим животным, — твёрдо ответил Павел, протягивая слону персик. Тот с удовольствием принял угощение. Друзья визиря обменялись скептическими взглядами. Стало ясно: этот император будет крепким орешком, и прогнать его будет непросто. Да и слежку за собой они, кажется, уже заметили. Все разместились на спинах слонов. Павел и Брайан восседали рядом с визирем. — Павел, а что с Ханной Петровной? Почему сама Императрица не удостоила Султана ответом? — визирь явно жаждал узнать причину её отсутствия. — Она... в положении. И пробудет в нём ещё три года, — ответил Павел, смотря прямо перед собой. — Воистину? Она уже беременна? Но вы же недавно коронованы! — удивился визирь. — Ханна решила сделать подарок двум... своим суженым. Сейчас она носит дитя Француза. Затем будет моя очередь, — Павел повернулся к визирю, и во взгляде его мелькнула сталь. — Понял. Прошу прощения за нескромность, — визирь склонил голову. Павел тяжело вздохнул. Переговоры с Султаном обещали быть тяжкими, если даже его приближенные позволяют себе такие расспросы и подозрения. Император окинул взглядом бескрайнюю округу. Как же она была прекрасна! Пустыня, сияющая жёлтыми и оранжевыми тонами, напоминала вечный закат, а ветер нес приятную прохладу. Павел размышлял, какие слова найти Султану, чтобы завоевать доверие, показать себя равным. Да, он привёз чай, фрукты... Но этого явно мало. Даже приветствие на языке Султана, которое Павел знал, не станет гарантией. Султан – владыка, почти равный Императору. Значит, Павел должен держаться с ним наравне, пусть даже с тенью почтительности. Наконец, спустя более часа пути, они достигли Стамбула. Горожане, восхищенные видом незнакомцев, толпились вдоль дорог. Они смотрели, дивясь чужеземцам, каких ещё не видывали. — Вот, Ваше Императорское Величество, полюбуйтесь нашей красотой. Как вам? — Визирь широким жестом указал на ковер из тюльпанов и шумный рынок. — Честно скажу, ваши тюльпаны прекрасны, — ответил Павел, любуясь цветами. — Ими можно было бы облагородить даже вкус чая. Я знаю, у вас самый изысканный чай в мире! Визирь был поражен не на шутку. Даже император знал об их легендарном напитке, хотя за пределы империи он не поставлялся! — Ваше Величество... Вы не шутите? Как же чай Османов оказался в ваших руках? — не мог понять визирь. — Я говорю истинную правду, — отозвался Павел. — Ваш чай столь изыскан, что вкушая его, порой кажешься себе во сне. А добыл я его благодаря старому другу – торговцу из ваших же земель. Брайан и визирь застыли в немом изумлении. Торговец из Османской империи у русского императора? Визирь пристально вгляделся в глаза Павла. Взгляд был чист – не лгал. — Невероятно... У российского императора был поставщик из наших краев? — промелькнула мысль у визиря. — Но мы же запретили вывоз... Стойте! Возможно, это объясняет исчезновение одного из наших послов много лет назад! —Он решил выяснить напрямую. — Как же этот торговец оказался у вас? Павел понял – подозрения вспыхнули вновь. — Послушайте, — начал он спокойно. — Когда мне было лет пять, к нашему дому в Речи Посполитой – отец мой был тогда жив – прибился молодой человек. Сказал, что его выбросило за борт штормом. Отец приютил его. Так он стал нашим другом и поставщиком, привозил фрукты... и ваш дивный чай. Визирь слушал внимательно. Решил доложить султану – пусть владыка решает судьбу этого потерянного посла.       Тем временем слоны достигли дворца. Гостей встретили с подобающей пышностью. Женщины в ослепительных нарядах кружились в завораживающих танцах. Затем придворные мужи почтительно подали руки императору и Брайану, помогая сойти, а следом и остальной свите. Дворец поражал величием: гигантский купол царил над всем, даже крошечные лужайки были безупречны. Павел ступил на изумительную мозаичную дорожку, ведущую ко входу. И на самой вершине ступеней стоял он – Ахмед III. Павел заранее предполагал, что султан будет в расцвете сил – иначе зачем соглашаться на переговоры? Он понимал: встреча с владыкой – величайшая честь. Нельзя подвести Россию, но и Османы должны увидеть её искреннее уважение. — Selamün aleyküm! — произнес Ахмед. — Aleyküm selam! — ответил Павел, крепко пожимая протянутую руку. Слуги султана и сам визирь переглянулись, не веря ушам. Император знал их приветствие! — Вау, — не сдержал удивления Ахмед, на губах его играла ухмылка. — Не ожидал, Император! Вы уже удивили меня, явившись вместо супруги. И вновь поражаете! — Супруга моя в положении, Ваше Величество. Да и вести вас через пол-Европы в наш климат было бы неучтиво с моей стороны, — вежливо, но твердо ответил Павел. — Благодарю. Пройдемте, Император, — пригласил Ахмед. — Возьмите с собой верного спутника. Нам есть что обсудить. — Он хлопнул в ладоши, и слуги засуетились. Визирь же, наклонившись, шепнул султану на ухо: — Повелитель, приготовьтесь к изумлению! Юноша знает, чем кормить наших слонов, привез дары, носит с собой наш чай... и, оказывается, у него гостил наш пропавший посол! — Спокоен, Ибрагим, — тихо ответил султан. — Я все сделаю сам. А ты позаботься о приёме для гостей. — Повинуюсь, Ахмед Третий! — Визирь поклонился и отошел по делам. Павел и Брайан последовали за султаном. Павел волновался, хоть и не подавал вида. Его взгляд скользил по безупречным стенам, по мрамору, по золоченым орнаментам – дворец являл миру свою немую мощь. Главный вопрос крутился в голове: как же убедить Султана, что Россия видит в Османской Империи истинно великую державу: — Молодой Император, – начал Ахмед, тонко уловив тень сомнения на лице гостя, – я вижу, вы слегка встревожены... Неуверенность в словах гложет перед нашим разговором? Павел не удивился проницательности Султана. — Да, Ваше Величество. Просто... я горю желанием доказать, что Российская Империя видит в Османах Великую Державу. Силу, способную равняться с нашей! – голос Павла звучал искренне. Ахмед медленно провел пальцем по лепестку райского цветка у трона, его взгляд стал пристальным: — Хм... Интригующее заявление. Но слова – ветер. Чем ты подтвердишь это уважение? Павел почувствовал, как учащается пульс. Настал решающий момент: — Вашим чаем, Повелитель. Дело в том... – он сделал паузу для весомости, – когда мне было пять лет, мой отец спас человека. Вашего подданного. Кем он был при дворе – не ведаю, но он привозил мне этот... Изысканный Нектар! – Павел подчеркнул слова. – Каждый глоток – как погружение в легкий, блаженный сон. Это волшебство. Султан откинулся на подушки, жестом приглашая гостя сесть. Слуги мгновенно подали Павлу низкую, богато украшенную оттоманку: — И что же это доказывает? – спросил Ахмед, наблюдая, как русский император, знакомым Султану жестом, непринужденно устраивается по-османски. Удивление мелькнуло в глазах свиты и самого Ахмеда. — Это доказывает, что я принес ваш чай в Россию! – Павел продолжил, видя эффект. – И знаете? Он покорил сердца. Даже изысканный чай Англии признают, что порой чай отдает горечью, лишен вашей... гармонии. — Ты знаешь наши обычаи сидения? – Ахмед не скрывал изумления, глядя на Павла как на диво. — Знаю. Знаю даже, как вы пьете чай, — Павел уловил момент и взял инициативу. —Всегда – с листком мяты. Символом чистоты и невинности в вашей земле. — И как бы в подтверждение, когда слуги поднесли дымящиеся пиалы, он первым взял свежий листик мяты и бережно опустил его в золотистую жидкость. Лист закружился в медленном танце. Ахмед следил за каждым движением —Умен —промелькнула мысль—Знает обряды. Чем еще удивит? Чем докажет это уважение? — Ахмед Третий, – заговорил Павел, ловя его оценивающий взгляд—Я понимаю дерзость просьбы, но... позвольте дать совет? — Говори, – Султан кивнул с неожиданным интересом. — Ваши тюльпаны... В Европе они – символ страсти, весны, совершенства. Для вас же – частица божественного. — Павел жестом указал на роскошные цветы вокруг— Представьте: добавить лепесток тюльпана в этот дивный чай! Это станет знаком – милость Аллаха объемлет чашу и пребывает с народом! —От ароматного пара глаза Павла непостижимо засияли глубоким, теплым светом, будто впитав самую суть напитка. — Хм... – Ахмед прищурился. – И ты полагаешь, это превзойдет чай Англии? — Не смею утверждать точно, — Павел выбрал осторожные слова, — Но клянусь вам: если вы позволите, я сделаю этот чай сокровищем России. И это принесет вашей земле славу и процветание! – В его голосе звучала неподдельная страсть. Он обожал этот чай. В нем была иллюзия, что горести тают, как утренний туман. Он чувствовал себя оживающим цветком. Ахмед замер в раздумьях. Тишина в зале стала звенящей. — Слуги! —резко скомандовал он. — Самый нежный бутон тюльпана! Для Императора. —Слуги бросились исполнять. —Докажи, Юноша. Докажи истину своих слов. — Сию минуту, My Selam! – Павел поклонился с достоинством. Когда подали крошечный, совершенный бутон, все затаили дыхание. Павел с благоговением отделил три бархатистых лепестка. Не торопясь, с хирургической точностью, он опустил их на поверхность чая в своей пиале. Лепестки легли, словно опаловые лодочки. Павел вдохнул аромат – и его лицо озарилось блаженством. Он сделал крошечный глоток... и восторг стал безграничным. — Брайан! —воскликнул он, голос дрогнул. — Попробуй! Это... небеса! И поднеси Султану! Брайан, осторожно пригубил. Его глаза округлились от шока – вкус преобразился! Он стал... слоистым. Карамельно-медовым, но с неуловимым оттенком цветочной эссенции, нежной и могущественной. С почтительным поклоном, присев на одно колено как подобает слуге перед Повелителем, Брайан поднес пиалу Ахмеду. — Благодарю, Юноша, — произнес Султан, принимая чашу. Его взгляд был тяжел и полон ожидания. Он поднес пиалу к губам, сделал сдержанный глоток...       И замер. Вкус... Это было нечто запредельное. Знакомый чай расцвел новыми гранями – теплыми, как мед, но с прохладной свежестью тюльпана и глубиной, о которой османы и не подозревали. Это была не просто смесь – это было откровение. — Это прекрасно, — произнес Ахмед, впечатление читалось в его глазах. — Я никогда не пробовал ничего подобного. Ваш совет, Император, оказался превосходен. Вы удивили меня тем, что и вы, и ваши люди знаете наши обычаи. — Султан! — резко возразил один из друзей Визиря. — Как можно верить гостю лишь на слово? — Верно! — подхватил другой. — Неужели нас ценят только из-за чая? Павел обвел взглядом присутствующих, его голос звучал твердо: — Господа, друзья Визиря, я понимаю ваше стремление к могуществу Османов. Но его нельзя достичь через истребление народов. — Он сделал паузу. — Мы ценим вашу Империю не только за чай. Мы ценим ваши традиции и вашу великую мощь. — Добавлю, — вступил Брайан, — что благодаря вашей силе воли и традициям, вы сражались наравне с самим Петром Первым и завоевали Азов. Это, несомненно, великое достижение. Внезапно из рядов слуг вышел человек: — О Великий Султан Ахмед Третий! Будь Российская империя столь неучтиво, меня бы выгнали из дома, отец Павла не принял бы меня! Но меня приняли как семью, и я им бесконечно благодарен. — Исмаил Айдын! — Павел не скрыл изумления, узнав своего старого торговца. — Исмаил? — переспросил Визирь. — Правда ли, что семья Павла приняла тебя? — Да, каждое слово Императора — истина. Люди уважают меня, спрашивают о величии Османской Империи, о нашей культуре, о наших традициях! А что касается чая... — Исмаил протянул Султану свернутый лист. — Вот доказательство, мой Султан!       Ахмед развернул записку. Лист оказался необычайно длинным, доставая почти до ступеней выхода. Пока Султан внимательно перечитывал пять пространных комментариев, Павел взглянул на друзей Визиря. На их лицах застыли подавленность и злоба; они понимали, что остановить происходящее невозможно. Закончив чтение, Ахмед кивнул, убежденный. —Вижу— сказал он. —Теперь я вижу, что Империя стоит не только на силе, но и на благородном правителе, уважающем другие страны. — На его губах появилась улыбка. — Павел, вы доказали, что Россия чтит наши традиции. Вы показали, что ваша держава сильна не только благородным правителем, но и уважением к другим. — Благодарю, Великий Ахмед Третий, — ответил Павел. — Осмелюсь ли просить заключить договор о вечном мире и торговом соглашении? — Да, Император, — согласился Султан. — Я согласен на договор и мир. Хочу, чтобы вы также показывали свою культуру, но прежде всего уважали нашу. — Конечно, Ахмед Третий, — поклонился Брайан, за ним последовал Император. — Ханна и Павел покажут народу, как чтить вашу культуру, и мы с удовольствием продолжим пить ваш чай.       Павел и Ахмед III скрепили договор своими подписями в кабинете Султана. Когда чернила просохли, Ахмед, отложив перо, задал неожиданный вопрос: — Скажи, Павел, от кого носит дитя, Ханна? Ведь коронация ваша была не так давно… — От Франциска, — ответил Павел прямо. — Француза. Он первый из её суженых. Затем будет моя очередь, а после – Грай, запорожский казак. Ахмед усмехнулся, брови вопросительно поползли вверх: — Не слуги же они ей? — Нет, — Павел покачал головой. — Просто она пожелала сделать им дар. Сердце её открыто для нас троих, но избрать надлежало лишь одного. — Понимаю, — кивнул Ахмед. Он подошел к резному шкафчику и достал небольшую фарфоровую баночку. — Это тебе! Павел почувствовал, как легкий румянец окрашивает его щеки. — Что это? — Масло, — пояснил Султан, и в его глазах мелькнуло добродушное лукавство. — Специальное. И для массажа, и для... ну, ты понимаешь. — Павел смутился еще больше. — Не смущайся, государь. Всяк проходит сей путь... Прими как дар. — Но, Ахмед Третий... я... — Павел запнулся. Принять такой подарок? Не слишком ли? Да и сам предмет смущал. — Пустяки, — махнул рукой Султан. — Дело обычное. Я лишь надеюсь, что дитя, зачатое тобой, станет достойным наследником, как и ты сам. — Он вновь подошел к шкафчику и извлек оттуда фиолетовый ларец, украшенный бирюзой и рубинами. — Лучше прими весь сундучок. Здесь десять масел – разных свойств, крепости и благоуханий. Согласен? — Согласен... — Павел взял тяжелый ларец. — Просто полагал, не в обычае принимать столь... личные дары? — У нас, османов, — улыбнулся Ахмед, положив руку Павлу на плечо, — почитать гостя – долг. Особенно если дар служит благу рода, культуре и силе духа. — Он слегка сжал плечо. — Когда уплываешь? — Завтра. Людям моим нужен отдых. Жене я уже послал весточку. — Что ж, — кивнул Ахмед. — Пройдись по дворцу, осмотри его. Видел я, как ты взирал на стены с восхищением. — Оба правителя обменялись понимающими улыбками. Ахмед оказался человеком приятным – полной противоположностью Петру. Спокойный, рассудительный, верящий лишь доказательствам, что, впрочем, лишь прибавляло ему мудрости. И что немаловажно – он умел уважать гостя. Павел размышлял, что это – верный признак достойного правителя.

***

      Тем временем Ханна, узнав, что Павлу удалось договориться с Султаном, была поражена до глубины души. Триста лет войн между Россией и Османской Империей– и ее муж сумел склонить самого Ахмета к миру! Удивление переполняло ее. Никто, даже великий Петр, не смог остановить турецкого владыку, а вот Павел – уговорил. Сердце ее пело от счастья. Она сгорала от нетерпения увидеть супруга и сжала руки в предвкушении встречи. Чтобы скоротать томительное ожидание, Ханна решила спуститься в темницу, проверить, как София и Жанна. Она лелеяла слабую надежду, что София хотя бы скончалась недавно – мысль о смраде разложения вызывала у нее тошноту. То же касалось и Жанны. Спускаясь по каменным ступеням, Ханна уловила тяжелый запах, но не столь всепоглощающий, как от давно умершего тела. Дойдя до низа, она окинула взглядом мрачное подземелье. Жанна, похоже, была жива. Она сидела в углу, и взгляд ее, полный неподдельной скорби и лютой ненависти, впился в Ханну. — Всё из-за тебя! – прошипела Жанна, голос ее хрипел от гнева и сырости темницы— Уже год гнию в этой яме! — А кто… умер? —Ханна инстинктивно прикрыла рот и нос изящным платком. — София! —Жанна злобно ткнула рукой в сторону соседней камеры. — Полчаса назад испустила дух. Уже тлеть начинает! Ты погубила нас обеих! — Успокойся, Жанна! – Ханна сделала шаг назад к ступеням. – Я лучше позову стражу… Пусть уберут… Не могу я этого выносить! – И, обернувшись, крикнула вверх: – Стража! По зову явились гвардейцы. — Уберите подальше тело Софии и предайте земле в лесу, — распорядилась Ханна, стараясь говорить ровно, но в душе тревожась, как бы этот смрад не повредил ребенку. —Она скончалась недавно, около получаса назад. — Будет исполнено, Ваше Величество! — поклонился старший из стражников. —Всё сделаем тихо и чинно.       Ханна тяжело вздохнула, когда солдаты скрылись в глубине коридора. Чтобы отвлечься, она решила почитать в своих покоях, пока не вернется супруг. Мысли ее метались: все складывается слишком гладко по ее замыслам. Неужели такова судьба? Или просто удача улыбнулась? Неважно. Главное – дождаться Павла. Скорей бы! Ханна взяла в руки уже зачитанный том Робинзона Крузо, книгу, покорившую сначала Англию, а затем и Россию. История отшельника, прожившего двадцать восемь лет вдали от цивилизации и не только выжившего, но и не потерявшего рассудка, неизменно восхищала и волновала ее. Она вновь погрузилась в повествование, жаждая пережить эти приключения заново. Она так увлеклась, что не услышала тихих шагов. Лишь когда чьи-то руки нежно обняли ее сзади, а знакомый аромат смешался с запахом старой бумаги, она поняла: — Милый?.. Прости, я не заметила… — Ничего, моя красавица, – Павел прижался щекой к ее волосам. – Главное, что ты здорова. Как дела? Как ты? — София… сестра Петра… сегодня отошла, – тихо сказала Ханна, откладывая книгу. – Я велела похоронить ее в лесу. С ребенком все в порядке, слава Богу. А так… все как всегда. Читала Робинзона. — Отлично, – улыбнулся Павел. – Я как раз привез новый чай, от самого Султана. Османский. И знаешь? Он стал еще изысканнее! Попробуешь? Ханна повернулась и обняла мужа в ответ. Они прижались друг к другу, и в этой тишине, за чашкой ароматного турецкого чая, под шуршание страниц Робинзона Крузо, царил покой и уют. Предвкушение скорого пополнения в семье делало этот миг бесконечно дорогим. Хорошая нота для завершения дня..