Становление Лордов

Учитывая, где оказалась, выйти отсюда самостоятельно Ссол при всем желании не смогла бы. Звать Дина тоже бесполезно: чары не пропускают звуков. Она попыталась активировать браслет, но и так супруг не отзывался и, пожав плечами, она уселась на бортик фонтана, решив его дождаться: рано или поздно он все равно появится. Вся ситуация до боли напоминала те сцены ревности, которые Дин закатывал когда-то давным-давно, но сейчас поводов для возникновения этого чувства она вообще в упор не видела и пыталась сообразить, что же такое произошло. Дин прошел к решетке гарема и удовлетворенно улыбнулся — его сокровище было на месте. — Ссол! — позвал он. — Ты проведешь здесь то время, пока я занимаюсь нужными вещами с твоим дедом. Едой и водой я тебя обеспечу. Понятно? Си-ин увидала мужа за решеткой, тот явно был чем-то доволен и что-то говорил, вот только слов не было слышно: чары работали в обе стороны, и она жестом показала, что не слышит его. Разозленный на то, что забыл элементарное, Дин прошел внутрь гарема и повторил свои слова супруге. Та молча выслушала его, продолжая лихорадочно соображать, что случилось и чего Дин так взбесился. Довольно быстро все сошлось одно к одному: похоже, он давно не пил антидот, от этого мог быть первый посыл. А потом… Дракон. Собственник, все дела, плюс в не слишком адекватном состоянии, так что результат, в целом, понятен. Кроме того, пышущий злобой и ревностью супруг, вызывал у Ссол не обиду или страх, а, как это ни странно — желание, что саму ее несказанно удивило, когда она поймала себя на этой мысли. Спорить с ним сейчас было бесполезно, доказывать что-то тоже, в итоге вариантов возможных действий оставалось не так, чтобы и много, и си-ин решила пойти по самому простому и показавшемуся ей логичному пути: выказать покорность воле старшего супруга. Возможно, это спровоцирует агрессию, но даже если и так, спустив пар, он может сумеет включить мозги, а не эмоции. — Как будет угодно моему повелителю, — смиренно отозвалась она и, встав с бортика фонтана, сделала пару маленьких изящных шажков, сопровождаемых позвякиванием тонких браслетов на щиколотках, в сторону Дина и опустилась перед ним на колени. Одета она была в нечто, напоминающее по конструкции индийское сари и длинный паллу улегся затейливыми складками на полу, напоминая оперение экзотической птицы, а положение тела, жесты, наклон головы, взгляд и выражение лица являли покорность судьбе и воле супруга, при этом она умудрялась не выглядеть жертвой, в ней ощущались достоинство и внутренний стержень. Она гнулась, но не ломалась. Виноватых или обиженных ноток в ее интонациях не услышало бы даже самое предвзятое и придирчивое ухо, а вот искреннее беспокойство — было явным. — И ты совсем не хочешь узнать, с чего вдруг твой повелитель решил тебя запереть? — Дин рычал на супругу, заводясь еще больше. Потому что для него такая покорность сейчас означала только одно — вину. — Раздевайся! Все снимай! Почему супруг решил ее запереть, ей было очевидно, а вот отвечать что-то человеку, ну, дракону, не важно, который пребывает в таком состоянии, было сродни самоубийству, а суицидальных наклонностей у Ссол не было, поэтому она молча поднялась и принялась снимать одежду. Движения, как и обычно, были не лишены изящества и грации, и в скором времени на ней не осталось ничего, кроме украшений и артефактов, а также заколок в волосах. Закончив с раздеванием, она вновь опустилась на колени, бросив на мужа взгляд из-под ресниц, чтобы визуально оценить его состояние: другими способами он практически не читался. На поверхности были лишь злость и дикое раздражение, порядком разбавленные ревностью. — Какого черта?! — Дин обошел девушку по кругу, внимательно разглядывая. Артефакт Ссол сейчас был больше похож на обычные трусики, полностью закрывающие интимную зону. И они были черного цвета, контрастно выделяясь на коже, словно бы не только показывая, но и дополнительно подчеркивая глубину грехопадения неверной жены. — Какого черта ты! Ты совсем уже из ума выжила? Ты, при живом и рядом сидящем муже, назначаешь свиданки! Ты, посмотри! Сама же делала так, что артефакт может менять цвет! И! Это не Фаб! Он черный! Твой пояс черный! Значит, ты ходишь налево! Тебе нас не хватает, шлюхе! Не зря ты в храм просилась! Все вы си-ин одинаковые! Только и можете, как ноги перед другими раздвигать! — обвинения сыпались из него, как горох. Перед мысленным взором так и стояли картины того, как Ссол отдается кому-то чужому. Как стонет от удовольствия, раздвигая ноги перед безобразным орком, умоляя того трахнуть ее и этот орк, поставив си-ин на четыре кости, врывается в ее сочащуюся секретом задницу своим огромным членом, а то, что с тем артефактом, который на нее надет, это в принципе невозможно, до распаленного ревностью сознания не доходило напрочь. В общем-то все, что он говорил было предсказуемо и Ссол терпеливо ждала, пока он выговорится. Она молчала и не шевелилась, чтобы не спровоцировать его, хотя, похоже, с этой задачей он прекрасно справлялся и без посторонней помощи. Оправдываться она тоже не собиралась: что бы она сейчас ни сказала, он не услышит. Разумеется, пояс был черным, ведь доступа Фабиану Дин не дал, а две ночи подряд они отнюдь не елку наряжали: уж что-что, а доставить удовольствие супругу, даже будучи запертой, не так-то и сложно. Да, удовольствие ему, а не обоюдное, но разве это важно? А то, что он воспринял за назначение свиданки таковой вовсе не являлось: си-ин, который подходил к ней за обедом хотел посмотреть на работу артефактора, и не более того. Сказать об этом Дину? Решит, что отмазывается и врет. Впрочем, молчание тоже не самый идеальный выход: она молчит, а он накручивает себя, но, если уж приняла решение быть покорной, видимо, лучше продолжать это делать. Но, чем больше старший разорялся, тем сильнее ей хотелось вскочить и высказать ему все, что она думает о его ревности. Удерживать себя в заданных рамках было сложно, приходилось прилагать для этого массу усилий. — Что?! Нечего сказать? Значит, все мои слова правда? — глаза Дина сузились. — Шлюха! — и он влепил девушке пощечину. Ссол, ожидавшая чего-то подобного, не зажмурилась и даже не дернулась, чтобы отстраниться или закрыться. Щека горела, рука у Дина была отнюдь не легкая, а на устах появилась легкая улыбка: дескать, я все понимаю, ты таков, какой есть и быть рядом с тобой это лишь мой выбор, что бы там себе ни придумал. Эта улыбка разозлила Дина еще больше. Вот точно! Дело нечисто совсем! А она еще и улыбается! — Что улыбаешься? Думала, я ничего не узнаю? — он сам себя накручивал еще больше. — Так бы и бегала за моей спиной по мужикам, дрянь! — и следующая пощечина обожгла щеку. Да, с адекватностью оценки ситуаций у старшего супруга сейчас были явные нелады. Вот только как донести до него, что он все себе придумал? Пощечины были больше унизительны, чем болезненны, хотя кожа от них горела как от ожогов. Если он решит ударить так еще раз — она постарается избежать этого. Это решение придало позе, в которой она стояла, некоторую напряженность, а выражению лица — упрямство. Глаза чуть сузились, губы поджались. Кисти рук, до этого расслабленные, сжались в кулаки, а центр тяжести тела переместился так, чтобы можно было дать отпор, либо откатиться в сторону. — Ты всегда была шлюхой, даже когда была мужиком! — И тут Дин пнул ее ногой, сильно, заставляя завалиться на бок. — Вот твое место! Здесь! И даже этого ты недостойна! Ссол в падении сгруппировалась и, пользуясь инерцией приданного пинка, откатилась в сторону, а потом резко поднялась на ноги. — Значит, вот что ты обо мне думаешь? — очень спокойным тоном спросила она, с жалостью поглядев на мужа. — Голова не включается из принципа? Или там просто нечего включать? Пустота? Или сперма мозг заливает? Считаешь меня виноватой, а себя правым? Ну, так накажи неверную жену! Может, хоть это тебя попустит, и ты сумеешь начать соображать, а не нести невообразимую пургу! Дин задохнулся от гнева. Да как она смеет! Еще указывать ему, что и как делать в собственной семье! И так как свои артефакты были при нем, то он приказал браслету превратиться в гибкий и тонкий хлыст, подскочил к Ссол и со всей своей дури хлестнул по телу супруги. Такое действие раззадорило его еще больше и старший принялся лупить куда попало, ухватив ее за волосы. Боль была адской, но вырваться из хватки разъяренного Дина возможности не было никакой. Если бы тут нормально работала ее магия, она прикрылась бы от ударов, да и вообще ей нашлось бы, что противопоставить мужу, а так… Она замерла, принимая удары и стараясь пропускать большую часть боли просто мимо себя, также, как делала это в процессе болезненных ритуалов. Что там происходит при этом с телом, ее мало волновало, состояние сознания при таком действе вообще его воспринимало смутно и отстраненно: ощущения есть, значит все происходит правильно. А Дин… Что ж… Она хотела увидеть, как выглядит его темная сторона. Вот она, во всей своей красе. Теперь, если супруг сможет взять ее под контроль, будет ему счастье, а нет… Значит нет. Дин не входил в раж, нет. Отнюдь. Он постепенно успокаивался. Удары становились все реже и слабее, бил он уже прицельно по определенным местам. Пока, в конце концов, он не остановился, окончательно придя в себя. И правда, что на него нашло? Он же сам активировал артефакт Ссол только на себя. Потому что делали они это наедине. И тот си-ин, который подошел к ним в столовой, мог быть просто левым мужиком, по работе. Получается, он совершенно на пустом месте устроил черт знает что, хотя обещал супруге, что не будет таким, как раньше, в прошлых жизнях. Старший приказал артефакту вернуться на место, отпустил волосы супруги и крепко обнял ее, согревая и залечивая следы от ударов легкими поглаживаниями. — Ссол! Ты меня слышишь? — просить прощения у соляного столба он не хотел, поэтому пытался дозваться до нее. — Слышу, — безэмоционально отозвалась она, не реагируя на прикосновения. Ее просто нет. А все, что происходит — происходит не с ней. — Чего ты хочешь? Дин понял, что ему не дозваться супруги и он, схватив ее в охапку, пошел из логова в дом. Сейчас может помочь только достаточно долгое пребывание в горячей ванне, по крайней мере, он надеялся на это. Старший прошел в ванную, не выпуская Ссол из своих рук и, открутив краны, опустился вместе с ней в наполняющуюся горячей водой ванну. Он схватил какой-то флакончик с гелем, стоящий на бортике и плеснул в воду. В воздухе потек аромат лаванды. Это было очень даже хорошо, потому что он помнил из рассказов Сэма и Фабиана, что лаванда успокаивает и расслабляет. Удобно устроив жену на себе, он принялся ждать, пока она придет в себя. — Ты в курсе, что мы почти в кипятке? — через какое-то время спросила она, все таким же тоном. Дин добавил холодной воды, разбавляя кипяток и снова улегся обратно. Ссол закрыла глаза и замерла. Вернуть себя из состояния, в которое загнала усилием воли, было непросто и, в целом, очень неприятно. Спасало ситуацию то, что Дин залечил нанесенные им повреждения, да и вода действительно помогала. Вот только времени это заняло порядочно, но, в какой-то момент, она потянулась, чтобы вытащить из волос заколки, которые там оставались и теперь ощущались как предметы, которые мешают. — Отпустило? — спросила она Дина, сложив горку украшений, вытащенных из волос на бортик ванной. — Я не знаю, сможешь ли ты простить меня, — Дин якобы расслабленно лежал в ванной, закинув голову на бортик. — Но я себя вряд ли… Я обещал тебе, что не буду себя вести так и нарушил обещание… И вообще. Мне ревность мозги съела. Только и думал, о том, что ты там… Прости… — Пепел на улице в кострище, — спокойно заметила она. — Вериги… Измысли себе сам. Ну, и власяницу до кучи. Это если ты собираешься заниматься самобичеванием и дальше. А если серьезно… — Ссол перевернулась на живот и отстранилась, усаживаясь на пятки лицом к супругу и окидывая его внимательным взглядом. Эмоциональная сфера после подобного “приключения” была задавлена напрочь, но голова была вполне ясной и способной думать, анализировать и делать выводы. — Ты вернул себе контроль. И это уже неплохо. А быть с тобой рядом — мой выбор. Только мой. Извинения… — она пожала плечами. Дин поднял голову и посмотрел на Ссол. Слишком холодные и логичные были слова для такого разговора. И точно, она опять “заморозилась”. Лоб сиял, а в остальной части структуры зияли дыры. И снова он в этом виноват. Вот только использовать боль, как способ “разморозки” старший не собирался. Она и так получила слишком много и незаслуженно. Дин сосредоточился и постарался по их собственной связи передать все то тепло, нежность и любовь, которые он испытывал и испытывает к этому человеку. Все желание, доверие, маленькую капельку ревности. Не то поглотившее его разум чувство, а так, совсем чуть-чуть. Все восхищение… — Это сейчас не поможет, Дин, — покачала головой Ссол. Чужие эмоции она регистрировала как некий входящий сигнал, который просто есть, но не более того. — Мне пришлось воспользоваться своими умениями, чтобы пережить вспышку твоей ревности, так что… Просто пройдет некоторое время и все само пройдет. Я умею этим управлять. Приходилось. И раньше, и уже в этой жизни. Зато можно поговорить без драматических эффектов. Или, думаешь, рыдания и подобная белиберда лучше? — Нет, не лучше. Но мне приятнее говорить, когда я чувствую от тебя эмоциональный отклик, — Дин смотрел на Ссол, почти не моргая. — Я вообще, больше на эмоции реагирую, чем на слова. Сама же знаешь… — Знаю, но сейчас у меня на них пока нет сил, извини, — ответила она, продолжая разглядывать его в упор. — Но понять, что ты собираешься дальше делать я все-таки хочу. Будешь заниматься самобичеванием? Решишь, что ты больше никогда не причинишь мне боли, даже в игре? Попытаешься скрыться в туманной дали? — Ни одно, ни другое, ни третье. Зачем? — Дин пожал плечами, показывая, что все эти вещи не имеют смысла. — Я такой, какой есть. И потом, я садист, ты — мазохистка. Мы еще и из-за этого сошлись, разве нет? И если мы не будем играть, какой в этом смысл? А про скрыться… Я раньше так делал и к чему это приводило? Неа, не буду. Продолжу жить дальше. — Ты сам сказал, что не сможешь простить себя, — отозвалась Ссол. — И? Что ты будешь с этим делать? Действия. Не эмоции. Именно действия и выводы меня сейчас интересуют. Мне бы не хотелось, чтобы ты таскал такого рода груз. Это с одной стороны. С другой… Мне бы очень хотелось, чтобы ты научился контролировать ревность. Сейчас она частично спровоцирована тем, что ты не выпил антидот. Артефакт почернел, разумеется. Но он сделал это не потому, что я, как ты выразился, сходила налево. Фабиан. Это реакция на него. Ты ведь не дал ему доступ. Если ты хотел, чтобы я была какое-то время только твоя, мог бы сказать об этом явным образом, и мы бы просто спали рядом. А так… Си-ин этот, который подходил за обедом, интересуется артефакторикой, и не более того. Я обещала ему показать, как гранить камни, вот он и напомнил об обещании. Все это я могла сказать тебе и раньше, вот только ты был слишком… не в себе, чтобы это услышать. Нет? — Ну да, не в себе… Я так и понял про этого мужика, — Дин опустил глаза. — А с Фабианом просто получилось недоразумение. Я хотел ему доступ дать, но мне стало плохо, и ты быстренько запихала нас к деду. А потом лечение и снова не было времени. И крыша слетела. Все-таки, явно нужно учиться… А что делать? Я бы поболтал под заклинанием, но боюсь, что сейчас ты не в состоянии выслушивать этот бред снова. Так что… Пойду, под водопад пошепчу, что ли… — Я в состоянии слушать, — покачала головой Ссол. — Если тебе это нужно, то… Единственное, пожалуй, не в ванной. Мне очень лечь хочется. И есть, как это ни странно, — добавила она, прислушавшись к себе. — Ощущения, как будто мешки таскала, — эмоции потихоньку возвращались к ней, и это было видно. Холод уходил из глаз, на губах появилась легкая улыбка, а жесты стали менее механическими и четкими, обретая привычную плавность и женственность. — Поесть… Тоже не помешало бы, а затем в кровать… Я устал, но только не так, как до лечения, — Дин сел в ванной, потом встал и поднял девушку. — Там должно было остаться от ужина или завтрака, не помню… Тебя донести? — он вылез из ванны. — Донеси, — разрешила она. — Я могу и сама дойти, но когда носят на руках это приятно, — он подхватил ее и Ссол обвила его шею руками. — И, знаешь, там… В какой-то момент я поймала себя на мысли, что безумно хочу тебя. Вот такого. Злющего, ревнующего… Может, ты этого и не заметил, но… — Прости, не заметил, — Дин пошел в сторону кухни, постоянно прикасаясь губами к волосам жены. Ему нравились волосы Сэма, а уж про эти тяжелые локоны и говорить было нечего. — Я был не в себе… Будто огонь, который во мне, сжег все мысли, кроме драконьих о сокровище и посягательстве на него… Хуже лихорадки, вообще-то… Но, если ты хочешь, я могу снова… Ревновать и злиться. Только тогда это будет не секс, а битва… — Если она на равных, то в этом может что-то быть, — отозвалась Ссол, когда Дин усадил ее на стул в кухне. — Там, в твоем логове мне, да и вообще кому бы то ни было, противопоставить тебе мало что можно. Гранатомет, разве что… Магия чужая там почти не действует, я специально это сделала в целях безопасности твоих сокровищ, — пока супруг искал, чем бы поживиться, она встала и принялась рыться в одном из кухонных ящиков, который Фабиан приспособил под аптечку. — Держи, — сказала она, доставая нужный фиал. — Это опять стандартный антидот. Фабиан либо не успел сварить, либо еще не поставил в аптечку новый. Но… Тут уж что есть. Дин принял фиал и тут же выпил антидот. — Так, у нас тут остатки ужина — мясо и салат, есть еще что-то творожное, похожее на чизкейк, еще… — он залез в холодильник и перечислял блюда. — Что будешь-то? Я мясо с салатом, а ты? — Кусочек вот этого самого, творожного, — отозвалась Ссол. — Еще пару кусочков мяса. Маленьких. И кофе. Крепкий. С сахаром и сливками, — они поели и, как только Дин убрал посуду, она спросила: — Так, что, заклинание-то произносить? — Пойдем в спальню сначала, а еще лучше на Кристалл, в норку, — Дину очень хотелось сейчас тепла и уюта. — Там и будем друг другу рассказывать. Я тебе про ревность, а ты мне объяснять, в чем я дурак… — он подхватил ее на руки и понес в Кристальную комнату. — Смотрю, нора эта стала для всех уютным убежищем, — заметила она, устраиваясь внутри по-турецки. Кристалл за ее спиной принял удобную форму, и она оперлась о него. — Надо выбрать как-нибудь день и все-таки расписать это помещение нужными символами. Да и вообще дом… Развлечет это сильно, но зато чужим сюда пробраться станет еще сложнее. — Вот мы параноики, — усмехнулся Дин. — Это же надо! Отстроили себе просто нору, спим тоже в норе, все расписано защитными символами, сами ходим в личине… Черт! Хотел бы я найти мир, где всего этого не надо… Ну да ладно, произноси заклинание. Побудь моим исповедником, — и Дин принялся рассказывать про свою ревность, про чувство что его брат/сестра, теперь, в нынешнем виде, супруга принадлежит только ему и никому больше. Про то, что он иногда считает Фабиана виновным в их разладе как пары, про то, что бесился раньше, каждый раз, как Сэм сходился с кем-то. Про то, что иногда он думает, что не надо Арью и Фаба, никого, кто бы вмешивался. Что ревнует даже к тем делам, которыми Ссол занята, а уж про людей и говорить нечего… Рассказ длился долго, другой бы давно уже плюнул и ушел, или заснул, но супруга продолжала слушать его, обнимая… — И вот это все ты таскал в себе? — спросила она, не столько чтобы действительно получить ответ, сколько чтобы хоть как-то размыть впечатление, оставленное исповедью Дина. — Я понимаю, что все это — твое восприятие, но… Некоторые вещи у меня с трудом укладываются в голове. Всегда знала, что ты даже к столбу ревновать способен, но, чтобы настолько… И главное: совершенно непонятно, что с этим делать. Ну, хотя бы в той части, которая касается моих занятий. Я могу какое-то время сидеть рядом с тобой, но… Даже не знаю, как объяснить, так, чтобы ты понял, а не обиделся. Это то же самое, как если бы я решила, что ты должен постоянно быть около меня. Ничего больше, кроме меня у тебя не должно быть. Вообще ничего. Ни знакомых, ни тренировок, ни войн, ни… Так ведь нельзя. Ну, просто, нельзя и все. Как бы мне не хотелось, чтобы ты сидел дома, как бы мне не было обидно, что ты меня не брал с собой, я понимала, что это движение нужно тебе. А я далеко не всегда в бою представляла из себя нечто, кроме обузы. Обидно, но понятно. — А ты понимаешь, что я это понимаю? — ответил вопросом на вопрос Дин. — Я прекрасно понимаю, что это настолько иррационально… Но иногда ничего не могу с собой поделать. Как сегодня. Это меня бесит, как не знаю что… Ты не моя собственность, вообще. А я тут… — Скажи, а вот это ощущение… Оно накатывает вдруг внезапно, или, может, как будто скапливается какое-то время? — спросила Ссол. — А потом происходит бабах? — Вот скорее второе. Я коплю, коплю, потом как шарахнет! Только я всегда раньше успевал сбежать и как-то выпустить пар. И ты тоже, как чувствуешь… Почти всегда затеваешь что-то… Это помогает. А так. Сегодня вот. Пропустил дозу антидота, потом лечение, после которого я немного нестабилен и пожалуйста… — Допустим, ревность, это такое же твое свойство, как и огонь, — протянула Ссол. — Допустим, избавиться от нее невозможно. Но может с ней можно как-то сосуществовать? Не знаю, например, когда ты чувствуешь, что тебя она начинает заедать, что тебе мешает культурно и без взрывов, типа сегодняшнего, отправить меня в логово и там спокойно спустить пар? Я ведь угадала с этим гаремом? Он для тебя стал ну… Не знаю, как назвать. В общем, когда ревность захлестывает, ты видишь меня именно там? — спросила она, перебирая пряди волос мужа, а потом добавила: — Если это договоренность, то не важно, насколько это будет жестко и в какой я буду форме, в этой или в мужской. Но это будет нормально, а не так, как было сегодня, — она вздохнула. — Я не обижаюсь. Представляла, что может быть… Но, знаешь, что было самым обидным? Не хлыст этот. А пощечины. И слова. Первые — унизительны до… Даже не знаю, до какой степени. А вторые, учитывая, что они совершенно не заслужены, действительно обидны. — Прости меня. Я не скажу, что никогда так не думал. Но вот так поступать… — он покачал головой. — Знаешь, я сам себе напомнил нашего отца. Нет, он нас не бил, конечно. Но словами мог изничтожить так… Вот и я… Пошел по его стопам… А договориться можно. И даже нужно. Нам игра с сильными эмоциями, тебе удовольствие, мне облегчение… Жуть какая! Я пытаюсь договориться с собственной женой, что буду лупить ее время от времени из ревности… Кому скажи, — Дин рассмеялся. — Как по мне, так лучше подобные вещи делать договорившись, — пожала плечами Ссол. — Вот обычная схема, которая бывает между ревнивым мужем и женой, куда-как хуже. Да и, подумай, что именно тебе дает ощущение, что я твоя? Только возможность ударить? По-моему, тут не в этом дело. Ну, или не только в этом. Попробуй вспомнить свои ощущения, пока ты там бесился. Что там было, кроме ярости? Может что-то и удовольствие тебе доставляло. Я к чему все это спрашиваю? К тому, что если понять, как эта хрень у тебя работает, ее проще будет свести к специфической игре. Это можно сделать красивой и обоюдоприятной затеей. Не знаю, что-то в моем поведении, жестах. Может быть, одежда. У тебя, судя по всему, есть пунктики по этому поводу. Может, запахи, или жесты, или… — М-м-м-м, мне нужно подумать, — Дин замолчал ненадолго. — Вот твоя поза на коленях точно вызывала только желание еще больше унизить… И нет, ощущение, что ты моя, дает мне не возможность ударить, а скорее единение и чувствование тебя. Во время секса они самые яркие… То, что мы с тобой играем и во время игр я могу слить свою агрессию — это тоже. Точнее… Черт! Не могу описать! Это такой комплекс всего. Я тебе могу по связи показать только. И нет. Вот точно, когда я бесился, кроме ярости, ревности и желания убить не было ничего. Меня не возбудило, если ты об этом… — Показать, это здорово, но показав, ты в этом не разберешься сам, — отозвалась Ссол. — А оно того стоит. Давай попробуем с другого конца: есть задача свести все это к играм. Как бы ты взялся ее решать? Учитывая все наши жизненные обстоятельства, семью и прочее. — Это, хм, так просто и сразу не сказать. Мне надо думать, — Дин вспомнил свой первый опыт написания правил для Сэма. — Прописать некий свод правил? Как-то… Уже не то… Или… Мне нужно время… — Никто и не торопит, — пожала плечами Ссол. — Подумай. Просто все мои философские измышления… Тебе тяжело, я помню. Вот конкретная задача, ее и решай. При твоих свойствах она весьма актуальна и буквально требует решения, — она завозилась за спиной у Дина, устраиваясь удобнее и вытягивая затекшие от долгого сидения в одной позе ноги. — Мне не хочется, чтобы ты как-нибудь прибил меня из ревности, честно. — Мне тоже этого не хочется, — Дин принялся гладить и слегка массировать ноги девушки. — А над задачкой я подумаю. Кто знает, вдруг в медитации придет ответ, — он хохотнул. — И я сейчас начал понимать мусульман, которые закрывают своих женщин с головы до пяток… — На чадру на регулярной основе я не согласная! — возмущенно заявила Ссол. — Ужасная штуковина. И выглядит… Фу! — А я и не собирался на тебя ее натягивать, — Дин окончательно развеселился, глядя на реакцию жены. — Хотя, запереть в гареме обещал. Поспать не хочешь? Я сейчас мало на что способен… — Не хочу, — покачала головой Ссол. — Меня сейчас еще и адреналин от происшествия догонит. Заторможенность прошла, так что… — Хочешь, полетаем? — предложил Дин. — Поорешь в небе, весь адреналин сгорит… — Хочу, но не тут, — кивнула она. — Дед говорил, что неподалеку от селения виверна поселилась и пытается проломить щиты… Упорная и очень агрессивная. Вот можно заодно ее грохнуть. Пользы масса. И вообще, мы сюда за инструментами и камнями пришли. Ну, во всяком случае, лично я — именно за этим. — Ну так и пошли, — Дин собрался выползти из норы, но по дороге обласкал языком стопы Ссол. — Это нужно сделать. А поохотиться на неразумного собрата — милое дело! — Не возбуждай меня без нужды, — моментально заводясь, отозвалась си-ин. — Я двое суток заперта. И провела их рядом с таким соблазнительным и желанным вторым супругом, пока первый дрых без задних лап. Черт! Даже жаль, что я сейчас в женской форме! — Это почему это? — Дин стал заводиться снова, не смотря на принятый антидот, и через какое-то время почувствовал, что ревность опять жидким огнем растекается по организму. — На хрен! Не помогло! Ни антидот, ни заклинание. Я опять тебя ревную, только не так сильно, как было до… Ссол, нахмурившись и моментально собравшись, посмотрела на мужа. — И к чему на сей раз? — спросила она совершенно серьезным тоном. — Упоминание возбуждения, Фабиана и мужской формы в одном высказывании снова снесли мне башку. Вот к чему, — Дин надулся. — Посмотри на меня внимательно, — попросила Ссол. — Тут кроме нас с тобой никого нет. Я до сих пор в поясе. Ты завел меня, и я тебя хочу. Тебя, а не кого-то там. А мужская форма… Ну, если бы я была сейчас в ней, я бы хотела сверху. Не задницей, а именно членом. — Вот черт! Именно этого мне и не хватает… — Дин потянулся к супруге и поцеловал. — Тебя во мне… Не Фаба, не игрушек, а именно тебя… И что будем делать, если тебе в таком виде ходить еще месяц? — У меня есть руки… — предложила Ссол. — Месяц… Ты о беременности и восстановлении подумай. Там на круг все больше года. — Руки… Это не то… Хотя, хм, — Дин поднес к глазам артефакт и приказал принять форму небольшого стека. А ручке — человеческого мужского достоинства, попробовав изменить ее на похожую на орган Сэма. — А если так? — М-м-м… — протянула Ссол, наблюдавшая за манипуляциями мужа. — Ты хочешь его в себя? А стек тебе зачем? — За поворотом, — Дин вручил получившийся инструмент Ссол. — Сейчас ты этим будешь работать. Да, хочу в себя. И если тебе кажется, что нужно что-то другое, только скажи. Си-ин внимательно поглядела на супруга, а потом спросила, вертя в руках врученный ей девайс: — Тебя высечь и трахнуть? Или просто трахнуть? — тот был настроен как-то странно, и угадать чего именно он хочет было не такой простой задачей. Проще было спросить, чтобы не было разночтений. Что это вообще? Желание близости, или внезапно всплывшее стремление к наказанию? Потому, что если первое, то это один расклад, если второе — совершенно другой и действия должны разниться. — Дин, скажи мне честно, чего именно ты хочешь: удовольствия в чистом виде, или наказания и удовольствия? — Удовольствия… Но и испытать при этом боль не откажусь. А наказание… — Дин задумался. — Нет, пока нет. Ссол обратилась к Кристаллу, прося его увеличить нору так, чтобы она имела возможность встать, плюс сделать в ней светлее и каменюка подчинилась, меняя форму и загораясь мягким слегка розоватым светом. Когда преобразование закончилось, девушка поднялась на ноги и, сделав пару шагов в сторону Дина, оказалась над ним. — Сделай стек длиннее, — велела она и через браслет бросила картинку нужного ей инструмента. Дин приказал стеку изменить форму и ждал теперь, что будет дальше. Ссол плотоядно улыбнулась и отдала следующую команду: — На спину, руки под себя, я не хочу тебя фиксировать, ноги согни в коленях и раздвинь, мне нужен доступ до всего тебя, — она чуть подопнула ноги Дина своей, рассматривая его с таким видом, как будто видит перед собой разложенные на столе запчасти будущего артефакта или химеры и предвкушает процесс сборки. Он принял требуемую позу. Дыхание сбивалось, потому что собирались пороть его первый раз. Первый! И видимо, это будет жестко. Дин был возбужден, но не от вида Ссол, а от собственных мыслей и ожиданий. Ему хотелось попробовать и понять, что именно так заводит в этом деле. Обратную сторону он знал очень хорошо. Как возбуждает сила и власть, сила власти над другим человеком. Когда одним ударом ты можешь причинить боль, а можешь и ласку… Ссол наблюдала за состоянием супруга и в какой-то момент шлепком стека пощекотала его живот, потом сместилась ниже, задевая возбужденный член. Это были пока не удары, а просто прикосновения инструментом, дразнящие, легкие, почти неощутимые. Стек в этом плане очень удобный инструмент: им можно причинить и очень сильную боль, и ласкать вот так, заводя и практически поглаживая. Дин ощущал эти прикосновения как будто его ласкали пером, или чем-то таким же нежным. Это было настолько непохоже на его ожидания, что он разочарованно застонал, и получил легкий шлепок по соску. Совсем слабый, но все-таки именно шлепок. Следующий пришелся по внешней стороне бедра и был сильнее, потом по головке члена, потом по внутренней стороне бедра, по животу. Стек мягко огладил линию челюсти, прикоснулся к губам, а в следующий миг жесткий обжигающий шлепок пришелся по лобку. А вот шлепки были похожи на укусы. Не хватало только ощущения проколотой кожи, саднения и текущей крови. То мягкие, то жесткие, они приносили удовольствие. От мест, куда приходились шлепки под кожей бежали мелкие язычки пламени. И это заводило еще больше. Дин всхлипывал на каждый шлепок и старался продлить соприкосновения, подаваясь за стеком. Реакция супруга забавляла Ссол, вот только в той позе, в которой он находился, выдать ту нагрузку, которой ему, похоже, хотелось, было практически невозможно. Слишком уж много тут мест, куда нельзя ударить даже в четверть силы. — На живот, — велела она. — В коленно-локтевую. И выгнись. Покажи мне себя. Дин перевернулся на живот, встал на колени и широко их раздвинул. Грудью он лег на Кристалл, прогнувшись в спине и пояснице. Что именно сделать с руками, он сначала не понял, но услышав приказ показать себя, завел их назад и раздвинул ягодицы. Ссол обошла его кругом, иногда чуть-чуть пошлепывая, а потом встала так, чтобы придерживать его шею щиколотками. Так она могла достать своим инструментом не везде, но давала партнеру ощущение фиксации. — Руки убери, — скомандовала девушка. Ей нужна была вся поверхность диновой задницы, а они мешали и, как только он убрал их, резко увеличила силу ударов, кладя их вразнобой и с разной силой. Задевая то задницу, то бедра, то плечо, где не было татуировки, то спину. При этом она держала его своими ногами, не давая поменять позу или переместиться. Некоторые из шлепков попадали по промежности, задевая вход, некоторые опускались и ниже. В такой открытой позе воздействие стало сильнее и Дин сначала чуть не взвыл от боли. Но потом… Такое странное чувство… Особенно, когда Ссол зафиксировала его. Боль стала переплавляться. Сначала в тепло, потому что удары приносили огонь на кожу, потом это тепло стало удовольствием. Так вот что испытывал Сэм или Ссол, или Фаб, когда их порют. Ему хотелось стонать, метаться, чтобы получить еще больше таких шлепков-укусов, еще больше наслаждения. — Нечего изображать тут партизана на допросе, — фыркнула Ссол, слыша, как Дин сдерживается. — Хочется стонать? Делай это. Хочется орать и умолять? Ну так кто же против? — вопросила она, нанося очередную серию легких ударов, дразнящих и скорее греющих, чем приносящих боль. За ними последовали более весомые, болезненные и в разнобой. Вообще, по реакциям Дина, его следовало фиксировать. Супруг явно хотел большего, извивался и сбивал прицел и Ссол обратилась к Кристаллу, прося его поменять форму так, чтобы ей было удобно и Дин не мог дергаться. Каменюка подчинилась, приподнявшись под животом старшего и обхватив его талию широкой полосой, еще пара полос удерживала раздвинутые ноги под коленями и в районе щиколоток и еще пара — согнутые в локтях руки, на которые Дин опирался. Как только это произошло, девушка, чуть сжав ногами шею супруга, отошла и принялась ходить по кругу, осыпая его ударами. Теперь доставалось не только тем участкам, до которых она дотягивалась раньше, но и ступням, и внутренним сторонам бедер. Иногда она возвращалась в исходную точку, делала небольшие перерывы, поглаживая партнера ногой по загривку и волосам. Дин перестал сдерживаться. На каждый полученный удар он отвечал стоном и теперь уже не полноценным движением, а только его намеком. Кристалл держал его крепко и не было никакой возможности вырваться. Удары по ступням и паху каждый раз теперь сопровождались вскриками “Еще!” и крупной дрожью. Дин понимал, что до развязки ему осталась пара ударов, и он кончит без прикосновения к члену. — Захочешь кончить, милый, просто попроси, — мурлыкнула Ссол, видя, что супруг уже почти готов и приготовившись продлить ему удовольствие настолько, насколько это будет возможно, настолько, насколько он примет. — Да, хочу! Дай мне кончить! Пожалуйста! — Дин умолял Ссол, и она с легким низким смешком несколько раз шлепнула по тому местечку в паху, которое вызывало у него наибольший отклик. Дин с громким криком излился и, тяжело дыша, несколько обвис в путах. Ему было настолько хорошо, что он согласен был провести так всю жизнь. Только бы есть приносили и Ссол была рядом. — Как ты? — спросила она, когда Дин отдышался. Кристалл по ее просьбе отпустил его, а она сама уселась перед супругом, положив стек рядом. Действо завело ее не на шутку, но возможности получить удовлетворение не было никакой, все-таки артефакт был сделан на совесть. Ссол поглаживала взмокшую шевелюру мужа, ласково и нежно, и смотрела на него с любовью и искренним любопытством. — Как в раю… — Дин был расслаблен и тих. — Если ты будешь также играть со мной во время беременности и восстановления, то я их переживу на ура. И можем подключить сюда Фаба, когда тебе станет тяжело, — он посмотрел на супругу и приказал артефакту перетечь в анальную пробку. — Лишили мальчика невинности, — улыбнулась Ссол, придвигаясь к нему. — Доставишь мне удовольствие, или мне справиться самостоятельно? — поинтересовалась она. — Как ты хочешь? — Дин приподнялся на постели, ожидая ее ответа. Сам он сейчас был не в состоянии двигаться, но у него есть руки, губы, язык и такой классный стек. — Не задавай дурацкие вопросы, если не хочешь получить столь же дурацкие ответы, — фыркнула девушка, раздвигая ноги в приглашающем жесте. Запустив руку между них, она провела пальцами по кольцам пирсинга, чуть дернула за штангу, вызвав массу ощущений. — Мне нравится, то, что ты там сделал. Как это выглядит, я так и не видела… Но ощущается прикольно. А хочу я… М-м-м… — она изучающе поглядела на мужа. — На активные действия тебя не хватит, но поласкать меня ты, думаю, вполне в состоянии. А может и не только поласкать, м? Дин подтянулся ближе к ногам девушки и, устроившись между ними, принялся выцеловывать внутреннюю поверхность бедер, постепенно спускаясь к паху. Широко лизнув промежность, он заставил колечки звенеть. Ему показалось интересным это, и он принялся вылизывать губы, задевая пирсинг, оттягивая его, чуть прикусывая у проколов. Добравшись до штанги, он поиграл ею, двигая из стороны в сторону. Анальная пробка завибрировала и Дин, подхватив лежащий рядом стек и приказав ручке изменить форму на копию собственного органа, принялся играть с ним, вводя и выводя его неглубоко, только на уровне входа во влагалище Ссол. Возбужденный клитор уже стоял, как маленький мизинчиковый член, и старший набросился на него, прикусывая слегка и посасывая, играя со штангой в основании. Си-ин поскуливала, понимая, что этого ей сейчас просто мало, а большего Дин дать, наверное, не может. Супруг вдруг оторвался от игры и перевернулся на спину. — Тебе придется поработать, детка, — сказал он, усаживая ее на свой член. — Поможешь мне руками? — спросила она, начиная двигаться и, поймав его ладонь, просунула под себя, прижимая к стоящему клитору. — Хочу жестко. Просто сожми его между пальцев и можешь чуть двигать рукой, — объяснила она суть идеи. Дин, недолго думая, сжал клитор в пальцах чуть ли не со всей силы, только в последний момент вспомнив о его чувствительности. Но и ослаблять воздействие он не стал. Резко сжимая и разжимая клитор, в такт движениям Ссол, он еще больше заводился сам, а она, вскрикивая, при каждом сжатии пальцев, двигала бедрами все быстрее и быстрее, стремясь довести себя до разрядки и, как обычно, не особо-то сдерживая свое желание вцепляться в партнера ногтями, оставляя на нем метки. Учитывая некоторое время воздержания, плюс игру с Дином, долго двигаться не пришлось, и она замерла, сжимая его член внутренними мышцами изо всех сил, стараясь продлить этим наслаждение, в первую очередь себе. Когда волна оргазма откатилась, она, расслабленно лежа на Дине, удовлетворенно вздохнула. — Знаешь… Кажется я придумала, как получить дракона… Ну, в смысле, в женской форме, притом так, чтобы можно было от него зачать без всяких там искусственных оплодотворений, — Ссол улыбнулась, понимая, что, возможно, ее фраза сейчас звучит странно. — Только не спрашивай, с чего бы я сейчас об этом. Размышления об этом не сей секунд начались. Просто сейчас сложилось в одну картину. — Хорошо, не буду, — Дин поглаживал жену по спине, отходя от оргазма вместе с ней. — Как ты? — Лучше всех, — улыбнулась она. — О! А скажи… Драконы как с драконицами? Ну, в какой позе? Как коты или собаки? — Как коты, скорее… А вот в воздухе можно и лицом к лицу, точнее морда к морде, ну ты поняла… — Дин подумал еще. — Хотя это сложно, крылья там… Все дела… — Нет, летать мы не будем, — улыбнулась Ссол. — Не удержу поток под собой… А вот на твоей постельке… Или… Нет. Там не получится. Мне нужна будет моя магия, — она задумалась, а потом попросила: — Протяни руку. Просто вверх и вбок. Я хочу попробовать, а заодно и показать, если получится. Дин вытянул руку, как просила Ссол и та, чуть сосредоточившись, заставила воздух вокруг нее уплотниться и потеплеть до температуры, чуть большей, чем температура тела. Она видела поток и могла управлять им, что, собственно, и сделала, чуть сжав конечность, а следом ослабив хватку, прошлась снизу-вверх, а потом и наоборот. — Понимаешь идею? — спросила она, глядя на мужа. — Я могу также обхватить драконий член, а если буду возбуждена, могу еще и обтираться об него… Там, где щелка, у тебя очень чувствительное место, а когда ты кончишь… Ну, думаю, тут все понятно. — Да-а-а, — Дин представил вот это все и снова почувствовал твердость. — Мы сейчас никуда не пойдем и придется тебе показывать вживую, так сказать. Только маленьких дракончиков сейчас делать не будем. Рано. — Ну, в принципе, в этом штреке дракон поместится… А Кристалл можно подвинуть, так чтобы нам обоим было удобно, — улыбнулась Ссол. — Хочешь? Дракончиков не будет. Я же си-ин. У нас не бывает случайных залетов. Дин кивнул и аккуратно снял жену со своего возбужденного органа. Он слез с постели и велел Кристаллу отползти в сторону, чтобы тот не мешал их игрищам. Когда место было готово, он дождался, пока супруга вылезет из норы-Кристалла и перетек в дракона. Приняв нужную позу, он посмотрел на жену просящим взглядом. Ссол прикинула, как это будет удобно и заставила живой камень принять нужную форму, так, чтобы она, лежа на нем на спине, оказалась в нужном месте и на нужной высоте. Дракон выпустил свой орган и си-ин убедилась в том, что рассчитала все правильно. Раздвинув ноги, она обхватила ими член супруга, а потом завернула поток воздуха вокруг него, подгоняя температуру до нужной и лаская им и одновременно своим телом, прижимаясь, поглаживая и получая массу удовольствия от ощущений. Дракон над ней стонал, рычал, скулил (скулящий дракон — это что-то!) и двигался, вбиваясь в импровизированное местечко. Ноги супруги обхватывали и гладили его головку, а промежность обтиралась о чувствительную щель, сама же она слегка парила над поверхностью кристалла, управляя потоками воздуха и обеспечивая ими и своими действиями нужные ощущения партнеру. Дину не нужно было много времени в этом облике, чтобы подойти к грани и излиться на и в девушку. — Да… ты так кончить можешь, и я вся тобой полна, — заметила она, довольно улыбаясь и наслаждаясь запахом, который в женском обличии чувствовался еще более желанным. — А вот я… Ну да и ладно. Дракон не собирался оставлять свою супругу неудовлетворенной. Он подвинулся и высунул горячий и большой раздвоенный язык. Изгнав из ее тела игрушку, он принялся облизывать Ссол, толкаясь кончиками языка в отверстия и добился этим того, что она тоже кончила, содрогаясь в спазмах. — Похоже на тентакли? — раздался в ее голове голос дракона. — Понятия не имею, как должны ощущаться тентакли, любовь моя, — отозвалась Ссол. — Но это было приятно. А тебе как? И, давай, перекидывайся обратно. Передохнем, сходим в душ, потом в сокровищницу, я соберу инструменты, да вернемся. Дед будет ждать тебя… Невежливо опаздывать. Дин перетек в человека и плюхнулся прямо на Ссол. Чуть повозившись, он удобно устроился, не придавливая ее своим весом, и принялся облизывать. — М-м-м, ты вкусная. Я помню про деда и все остальное, но… Нет, давай буду себя воспитывать. Я лучше пойду заниматься и правила продумывать. И еще, я понял, что мне проще тебе говорить сразу, чем копить в себе ревность и раздражение. — Нет, в том смысле, что ты хочешь побыть тут подольше? — уточнила девушка, обнимая мужа. — А что проще все сразу говорить, так это было с самого начала очевидно. Это ведь как с мусором… Пока его чуть-чуть — выкинуть проще, чем собирать гору, а потом ее вывозить. — Нет, в смысле мне бы хотелось тут быть, но надо дела делать и некрасиво заставлять ждать, — Дин поднялся с постели, перед этим выпутавшись из объятий. — В душ, камни, инструменты и на занятия. Дольше всего провозились в итоге с выбором камней. Деду нужны были емкие и как можно более многоразовые накопители, о чем Ссол и сказала Дину. — Я сразу предупреждаю, это редкие и дорогие экземпляры. Пяти, лучше семи — ему достаточно, — объяснила она. — Но это разграбление твоих богатств. — Это плата за большую услугу, а не разграбление, — Дин хоть и жадничал, но не настолько же. — Бери сколько нужно. — Хорошо, — Ссол перебрала порядочное количество каменьев, прежде, чем выбрала те, что подойдут именно Рихху. — Вот эти, — сказала она, кивнув на кучку прозрачных голубых кристаллов, каждый из которых был чуть не с кулак размером. — Честно сказать, самой жалко. Но… Они подойдут лучше всего. — Я знаю, где такие добыть, — Дин обратился к памяти своего дракона. — Там месторождение и можно будет даже еще большего размера найти… Если тебе надо… — На базе таких кристаллов можно соорудить штуку, которая будет генерить электричество, которого хватит, чтобы питать весь этот дом, лет двести без перезарядки, — объяснила Ссол еще раз придирчиво разглядывая свои находки. Те идеально подходили и к ее задумке, и как будущие накопители для Рихха. — Техномаги за такие вот экземпляры могут душу продать… Ну, или убить, если посчитают это более рентабельной затеей. А месторождение сильно охраняется? Это же… Ну… — Как сейчас — не знаю. А вот пятьдесят лет назад это была такая же неизвестная никому планетка, как та, на которой была моя сокровищница. Вот только лететь туда… Дольше раза в два… — Остановки по пути есть где сделать? — деловито осведомилась Ссол, разглядывая кристаллы, и прикидывая перспективы. — Если да, то вообще не проблема. Планеты с земной атмосферой… Еды, если там нет, захватить можно сколько угодно. Я бы слетала. Это очень ценный ресурс. Прикинь? Будет нормально работать и микроволновка, и холодильник, и прочие удобства, к которым мы привыкли. И это не считая, что такие камни — отличная валюта. — А зачем остановки? — Дин не понял вопроса. — Мы же летели к сокровищнице без остановок. И потом, я не помню, есть они или нет. Честно говоря, предпочел бы не останавливаться нигде. Ты же понимаешь, что даже все заклинания невидимости не дают гарантии, что кто-то не отследит. Не важно, каким способом. А слетать мы туда слетаем. Только не вдвоем. Возьмем еще и Фаба. И не только для охраны. Эти камни, не знаю, заметила ты или нет, могут считывать мысли и проводить их. Просто как, ну не знаю, проводники. Они ничего не запоминают, только проводят. И усиливают. Так вот, если на планете кто-то будет, то Фаб может услышать. Такая трансляция… — Остановки потому, что воздух в пузыре не бесконечен. Ну, кислород. До твоего логова мы долетели не то, чтобы на пределе, но близко к нему, — объяснила Ссол. — Я же не создаю его, я просто захватываю некоторое количество. Можно, конечно, кислородный баллон взять, но задолбаешься высчитывать, сколько надо выпустить кислорода и в какой момент… А вот тех свойств, что ты описал, я не чувствую… Но любопытная штука. Значит, можно использовать как жучки, например. Они чем больше, тем лучше транслируют, или маленького осколка достаточно? — Маленького достаточно, — подтвердил Дин. — А ты не чувствуешь, потому что мы в логове, да и домик наш защищен круче некуда. Были бы на открытом пространстве, там бы ощутила всю прелесть. Но… Предыдущий дракон нашел некий символ, от которого эти свойства теряются… — Эти конкретные кристаллы несут этот символ? — спросила Ссол. — Просто они выглядят как идеальные накопители для Рихха. — Нет, не несут. Он не стал их портить… И потом, символ можно нанести не на кристалл, а на сумку, в которой они лежат. А если на них нарисовать, то они и останутся накопителями, только не будут жучками… — Вот меня именно этот аспект беспокоит: Рихх менталист, да и секретов у него, думаю, более чем достаточно, на фига ему в доме усилитель-ретранслятор его мыслей? Как-то… Не аккуратненько. Так что придется на них рисовать символы, ну, либо искать для деда другие камни, что тоже вариант. Не хуже прочих, — протянула Ссол — Интересно, как техномаги обходят это свойство? — Так и обходят. Рисуют на них. — Рисуют или наносят гравировку? Рисунок-то стереться может… — уточнила Ссол. — По-моему, они гравируют, по крайней мере, в школе я видел похожие с гравировками, вот только символы там были другие... — А вот это уже интересно… Если штука способна работать ретранслятором, может быть еще чем-то? — задала вопрос Ссол, пытаясь выстроить картинку. — Знаешь что… Пожалуй, давай для деда я другие камни подберу. Чуть хуже, может, но тоже хорошие. А вот эти… Их надо исследовать внимательнее. Нужен Фаб. — Что это, чуть хуже… У меня плохого не бывает… — Дин надулся. — Вон там посмотри, в том углу. Эти подойдут. А я пока сумку найду, на которой этот знак уже есть… Ссол принялась рыться в указанном углу, тихо ругаясь. Дракон был запаслив и тащил в логово ценные экземпляры, вот только хранил их в беспорядке, просто свалив в кучу. — Давай, что ли, сундуки сделаем? Ты, когда тебя будет настроение чахнуть над своими сокровищами, разложишь, хоть по виду камней, а то найти ни фига невозможно. Всего много, а как начнешь искать, так проще застрелиться! — пробурчала она, выуживая симпатичный зеленоватый полупрозрачный кристалл. — Во! Эти Рихху тоже подойдут. Не хуже, чем те, ретрансляторы. И в них точно никаких дополнительных свойств нет, я их знаю. А вот где они добываются… Эх. Мне известно ровно одно месторождение, но его охраняют, и охраняют жестко. А эти голубые оставим дома. Не надо таскать штуку, которая может быть опасна туда, где собираешься сотрудничать и все такое. — Да не вопрос, — Дин уже откопал нужную сумку и сгрузил кристаллы в нее. — Так и оставлю, на всякий случай. А про сундуки ты правильно сказала, давно пора… — Сделаю, — пообещала Ссол. — Будет удобно и красиво, — она насобирала нужное количество кристаллов и попросила Дина их упаковать. — Я пока схожу, подберу свою одежду, если ты не против, — сказала она, приобнимая и целуя мужа. — Угу, — Дин ответил на поцелуй и принялся засовывать отобранные кристаллы в сумку. — Я тоже пойду оденусь, а то как-то нехорошо голышом шастать между мирами. Хотя, когда я дракон, не все ли равно? Разумеется, стоило Ссол зайти за решетку, та с хищным лязгом закрылась. Си-ин закатила глаза и, подойдя к фонтану, принялась одеваться, а когда закончила с этим делом, позвала мужа с помощью браслета: — Меня тут опять заперло, — сказала она. — Выпустишь? Дин очень-очень захотел, чтобы Ссол была рядом, и решетка гарема распахнулась. — Все-таки, мне нужны упражнения… От ревности не избавиться, так хоть управлять ею надо научиться. — Ну, если уж ты взялся за это нелегкое дело, то, думаю, рано или поздно что-нибудь получится, — улыбнулась Ссол. — Пойдем, по-быстрому инструменты соберем. Точнее… Я собираю инструменты, ты пока выгуляй Никсу. По времени ей как раз будет. — В общем, через час они порталом вернулись в поселение рода си-ин и оказалось, что до заката еще довольно далеко. — Ну, и чем займемся? На охоту лететь, наверное, поздно, дед просил не напрягаться перед занятиями. Хотя… он не объяснил, что имеет в виду под этим словом. Но на всякий случай, я бы вообще лежала кверху пузом и ничего бы не делала. Так что, смотри: можешь пойти в наши комнаты и валяйся себе, а можешь пойти со мной в мастерскую, посидишь рядом, пока я все раскладываю, ну, и может за первый камень примусь. — Хочу с тобой в мастерскую. Я еще не до конца отошел и лучше побуду рядом. — Ладно, — кивнула Ссол и повела супруга сквозь зелено-золотой лабиринт. Мастерская была маленькой и даже на взгляд не артефактора, оборудована она была скудно. — Артефактор был слабенький, ему хватало того, что есть. Тот си-ин, к которому ты приревновал, его внук, или правнук, я так и не поняла. У него дара нет, но есть интерес. Иногда он решает и даже развивается именно в дар, — объяснила она, раскладывая принесенные инструменты и доставая из сундука камни, с которыми предстояло работать. Когда все предметы заняли свои места, она надела на лицо маску, которая предохраняла дыхательные пути от пыли и протянула аналогичную супругу. — Надень. Не надо дышать каменной пылью, — и когда тот сделал это, надела еще и очки, защищающие глаза. Можно было для защиты использовать и магию, но зачем выкладываться больше, если есть возможность не делать этого? Устройство, с помощью которого гранили камни, работало от магии мастера, хотя конструктивно не слишком-то отличалось от аналогичных, использующихся огранщиками на Земле и Ссол, зажав первый из кристаллов, принялась за огранку, действуя уверенно и умело. Занятие это требовало просто навыка и точности, ничего волшебного в нем не было. Все волшебство начиналось после: на грани в определенном порядке и, используя при этом специальные заклинания, артефактор собственной силой наносил символы, превращающие просто камень в накопитель. Именно об этом и рассказывала она Дину, не отрываясь от работы. — Мне бы не хватило терпения, — сказал Дин, пока жена рассказывала и показывала ему свою работу. — Точно, и еще у меня стали такие огромные руки. Как у тебя раньше… — Величина рук тут не играет роли, — улыбнулась си-ин. — Важно лишь насколько эти руки обучены производить те или иные операции. Терпение, это да. Его требуется много. Аккуратность еще. А для каких-то изделий, ну, хоть типа того же твоего доспеха, или ювелирных, еще и фантазия потребна. Но я бы на твоем месте не расстраивалась: у меня вот, мощи на ведение долгого боя не хватит. Короткая стычка — да, в ней мне есть, что показать, и я могу быть опасным противником. Но несколько часов… Выдохнусь раньше, чем они пройдут. — Это да, тут я даже спорить не буду. И важна в бою не то, чтобы сила, а выносливость и умение. По крайней мере, мне часто именно это помогало. Но тут еще и от дара зависит. Хотя… Я видел таких хлюпиков, прости, что держались несколько часов… И горы мышц, которых изничтожали за пять минут. А насчет рук ты со мной не права. Помнишь, я тебе ошейник делать помогал, ну как помогал, резал чешую. Сама же видела, что я даже держать отрезки нормально не мог. Пока когти не отрастил. А ты говоришь… — У тебя руки сейчас заточены меч держать, топор, в общем, оружие. Мелкая моторика не требовалась особо, но это — развивается. И, кстати, земные ученые утверждают, что мелкая моторика и мышление напрямую связаны, — заметила Ссол. — Есть упражнения, которые помогают ее развивать и, если хочется, то это можно сделать. Вопрос лишь в том, надо оно тебе или нет. Обрезки ты эти держать не мог нормально именно поэтому, а не потому, что руки большие или какие-то там неправильные. Правильные, просто натренированы под другое и все. Если я пару лет за инструменты эти, — она обвела жестом стол, за которым работала, — браться не буду, занимаясь, ну, скажем, строительством или войной, тоже навык сотрется несколько. — Даже не знаю, — покачал головой Дин. — Вроде надо, раз дед твой мне менталистику развивать будет. А вроде и нет — зачем? Сам не знаю. Я помню, читал где-то, что мелким совсем детям, чтобы у них мозги развивались, дают разную крупу перебирать. В миску насыпают и вперед. Такие упражнения? — Такого типа, — кивнула Ссол. — Как по мне, так крупу перебирать скучно. А вот камешки… Может быть еще и любопытно. Еще вышивка способствует. Ну, хоть обычным крестиком — она самая простая в освоении. Писать от руки помогает. Лучше пером или вовсе кистью. У японцев и китайцев наших земных это дело доведено до состояния искусства и очень развито. — Ха! Так и вижу себя за вышивкой, такой брутальный мужик, весь в доспехах, увешанный оружием по самое не хочу, идет бой, а я такой: “Ой! Подождите, мне тут еще цветочек остался!” — Дин рассмеялся над своей шуткой. — Или дракон такой же... — Зря смеешься, кстати, — улыбнулась Ссол. — Вспомни то количество мужчин модельеров в нашем родном мире? И портными мужчины были всегда. Просто обычно эта профессия с войной не совмещается. А тебе, в плане поделать чего-нибудь руками, может подойти кузнечное дело. Но там мелкая моторика… Как-то тоже не очень. Только когда идет украшение оружия или доспеха, а до этого не особо. — Я знаю. Даже сам занимался в школе и парочку мечей выковал своими руками. Мне наставники очень рекомендовали. Только не для развития интеллекта, а чтобы напряжение сбросить. Я, если заданий не было, дюже злым становился. И оружие у меня такое же выходило — красивое и злое… — Рихх говорит, что партнеры, со временем, способны частично перенимать дары друг друга, — кивнув супругу, произнесла Ссол. — Не полностью, но… Может, из тебя и вышел бы приличный оружейник, кроме того, что ты воин. Я в этой области почти не работала. Так, чуть-чуть, и в основном именно доводка оружия, украшения, гравировка, нанесение символов. — И в старости бы работали вместе, ага, — Дин чуть наклонил голову. — Когда мы со всем разберемся, со всем дерьмом нашей жизни, чем будем заниматься? Я не смогу тупо сидеть на месте или лежать пузом кверху, как ты выразилась… Я часто над этим думаю… — И что надумал? — полюбопытствовала девушка, не глядя на мужа. Все ее внимание поглощала работа, но общаться она была вполне способна: глаза и руки заняты, но уши-то и голова — свободны. Так было даже интереснее. Если бы Дин не развлекал ее беседой, она, нашла бы чем занять мозги, но общение тоже очень приятно и ценно, особенно, когда оно не представляет из себя разборки. — Да надумал… Вообще-то, элементарное, — Дин наблюдал за работой супруги и восхищался ее отточенными движениями и красотой артефакта, выходящего из-под ее рук. — Сначала я хотел попутешествовать, посмотреть миры, я же не везде был. Потом найти нам мир для дома. А уж затем, осев там и поотдыхав, снова начал бы искать приключения на свою задницу. Может, начал бы кого-нибудь чему-нибудь учить, как мы с тобой на Земле собирались… А может, не знаю… — Я не думала, чем заниматься именно на старости лет, до нее еще ой как не близко, — отозвалась она. — А вот путешествия — это да… Просто так, ну, как туристы, мы вообще никогда этого не делали. Может, это интересно? Находят же в этом что-то? А с разбором дерьма… Не забывай, у нас еще в программе Вестерос с его зомбиапокалипсисом. Да и потом, если исследовать материк, нас это сильно развлечет. Строительство, опять же… Это ведь все не за пять минут происходит и придется принимать в этом участие. Может, не всем, но кто-то должен приглядывать за процессом. Еще все-таки орден… Пощипать его тихонько — нужно. Вот просто необходимо. Притом, так, чтобы не подставиться по полной. Вот он способен нас занять до самой смерти, как мне кажется. Слишком уж он жирный стал. — Это да… С орденом надо разбираться. Только как? То, что мы ведем тут разговоры, никак не поможет… А зомби… Ну, некромантов на них и все… Говорили же уже. Там самое страшное — сами Ходоки. Вот это да… Как с ними бороться? Только драконом? А вы всадниками? — С орденом мы уже разбираемся. Вот рассказали деду о их происках, это уже немало. К нему много кто за помощью обращается, он известен в Розе и пользуется уважением, — заметила Ссол. — Он стал задавать вопросы тем, кто к нему приходит, постепенно пойдет информация. Это полезно. Плюс, я почти придумала книжки. Надо будет лишь сесть и написать, а потом издать так, чтобы на нас нельзя было выйти. Еще мы хотели умыкнуть из-под орденского носа драконов, каких сумеем. Тоже польза. По мелочи, но… Вода и камень точит. Я понимаю, хочется прийти в их логово, кинуть туда пару огненных шаров, спалить там все к чертовой бабушке и сказать, что все так и было, но это не тот случай, когда подобное возможно, сам же знаешь, — она кинула взгляд в окно и потянулась. — Тебя дед на закате ждет, уже почти пора. Найдешь дорогу? Или тебя проводить? — Проводи, а? Я не то, чтобы боюсь заблудиться, просто хочу с тобой подольше побыть. Как-то у нас редко такие вот дни выпадают… Вот разберемся со всей этой мутотней, возьмем Фаба и слетаем по разным планеткам… Или дома запремся и… — Дин мечтательно улыбнулся. — И усажу я тебя за пяльцы, — хихикнула Ссол, снимая маску и очки и останавливая работу станочка. — Будешь сидеть, вышивать цветочки с листиками. Или бабочек с котятами. Я еще не решила, — она подошла к мужу и, стянув маску с него, поцеловала. — Пойдем. Провожу. — Ну уж нет! За пяльцы, или как эта хрень называется, не сяду! — Дин возмутился. Вот что за идея — его бабской работой занимать. — Ни за что! Я же мужик! — И что? — с любопытством поглядев на него, спросила Ссол. — Я в общем-то, тоже. И мужик, в том числе. Думаешь, сидение за пяльцами меня портит? Или у тебя корона с головы рухнет? И так уж и ни за что? А если я буду ходить вокруг со стеком? — Ладно, ладно, — Дин поднял руки, сдаваясь. — Я понял, посадишь меня вышивать… Или вязать, — его передернуло. — Даже не знаю, что хуже. А со стеком… Хм… В другой ситуации было бы прикольней. — Ну, если ты не хочешь, заставлять не буду, — вздохнула Ссол. — Но твои намеки на то, что это не мужское дело мне кажутся несколько неуместными. Если не сказать обидными. Они шли по поселению, держась за руки как подростки. Вечерело и легкий ветерок приносил ароматы цветов и трав, счастливый смех детей и взрослых, обрывки разговоров жителей этого мирного места. Дину нравилось здесь. Мирный, очень умный и красивый народ, много знающий и много умеющий, прекрасная природа. Остаться бы здесь навсегда, но… Не с его темпераментом и способностью влипать в неприятности. И потом, он достаточно плохо знал законы этого мира. А тут могли убить за воровство… Наконец, они подошли к жилищу Рихха. Целитель окинул их изучающим взглядом и кивнул. — Пойдем, — сказал он Дину. — Туда, где ты спокойно сможешь перекинуться. Ссол с нами не пойдет, она будет отвлекать тебя, — Он провел ученика на край поселения и, выведя на большую поляну на берегу ручейка, уселся на бревно и попросил перетечь в дракона. Дин перетек в свою драконью форму и приготовился к занятию. Целитель показал упражнения, которые предстояло выполнить. С виду обычная гимнастика, но дракону сделать хотя бы одно было крайне тяжело. Как можно встать на две задние лапы, не опираясь на хвост, развести передние в разные стороны и вдыхать ветер. Это вроде по описанию легкотня, но только если вы не дракон… И таких упражнений было много… А потом медитации. В драконьем виде он сразу засыпал, стоило только закрыть глаза. И тут его будили и заставляли мычать, ворчать и еще что-нибудь делать, только не спать… Это было очень тяжело, но мысли дракона потекли стройнее и эмоции чуть улеглись. Дину эти экзерсисы напоминали пассы, которые он учил в Браавосе. Тут же пришло решение показать их целителю, вдруг можно заменить упражнения? Наконец, дракон выдохся и шлепнулся на брюхо, сотрясая землю… — Все, не могу больше. Лапы не двигаются… — Перетекай обратно в человеческий вид, — разрешил Рихх. — Упражнения эти, что ты показал, неплохи, но под дракона не заточены, только под человека. Их можно делать, но это не отменяет необходимости того, что я показал тебе сегодня. Заниматься будем по вечерам, так же, как сегодня, приходи сразу сюда. А днем, если хочешь, можешь заходить ко мне, твой целительский дар может развиваться и, думаю, это небесполезно. — С удовольствием! И спасибо! А то мне, честно говоря, нечего делать до заката. Мои супруги заняты, а я тоже хочу быть полезным… — Ссол говорила тебе про виверну? — спросил целитель, улыбнувшись ученику. — Вот вполне для тебя занятие. Правда, не думаю, что надолго… Еще дня через три сюда должен прийти караван, там будет Берг. Гном. Твоя супруга говорила, что вы хотите построить дом, как наши. Так вот Берг как раз берет такие подряды. Он тут много чего строил, да и в других поселениях си-ин тоже, так что, опыт у него есть и делает он хорошо. Что стройка будет в другом мире, конечно, усложняет и удорожает, но, думаю, вы договоритесь. — Хорошо, я думаю, что мы договоримся. Но в перерывах между охотой и переговорами к вам можно? Очень понравилось так работать… — Конечно можно, я же сам пригласил, — отозвался Рихх. — Просто думаю, что тебе торчать рядом постоянно будет скучно. Ты непоседливый и тебе нужно движение, вот и предлагаю варианты. Над Ссол ты трудился часами потому, что был кровно заинтересован в этом, а вот другие… Ну, посмотрим и, если заскучаешь, я найду тебе дело более подходящее. Охота на виверну удалась на славу. Животина была побеждена и, к радости местного зельевара и Фабиана, не слишком при этом повреждена: большая ее часть пошла на ингредиенты. С гномом тоже достигли предварительной договоренности без особых проблем. О деньгах пока не говорили, но принципиальное согласие было получено. Днем все семейство разбегалось кто куда, собираясь вместе лишь к ночи и, некоторое время покувыркавшись в постели, засыпали в обнимку, счастливые и довольные друг другом и жизнью. — Завтра мне нужно будет задержаться в Храме до утра, — как-то раз сказала Ссол супругам, когда они трапезничали, устроившись на лужайке рядом с домом, где обитали. Вечер был особенно чудесным и в помещение идти совсем не хотелось. — Будет праздник, и мне хотелось бы поприсутствовать на нем. — Хм… Я опять, это, — Дин запинался. Честно говорить о своих проблемах было трудно. — Ревновать начинаю. И, если это возможно, возьми меня с собой. Я думаю, что Рихх не будет против, если я пропущу завтра обучение целительству. — Ты не служишь в Храме и ты — мужчина, — улыбнулась Ссол. — Это женский праздник. Так что… Рихх-то не будет против, а вот жрецы не поймут, — объяснила она. — Жаль… Хотелось бы посмотреть… — Дин расстроился. — Там будут только женщины? — В основном, — кивнула она. — Из мужчин только те, кто полностью связал свою жизнь с Богиней. И только си-ин, разумных других рас не приглашают, вне зависимости от пола. — А что за праздник, ты можешь рассказать? Просто в общих чертах… Очень интересно послушать. Иногда я жалею, что не родился тут. Человеком, конечно, круто, драконом в последующих жизнях тоже, но… — Сейчас середина лета и этот день тут принято отмечать особенно, — рассказала Ссол. — Специальные песнопения, ритуалы. Направлено все на создание новых семей и будущее зачатие детей, чтобы те были здоровыми, а будущие матери крепкими и плодовитыми. По воспоминаниям, это красиво и очень забавно. Немного похоже на отмечающийся на Земле язычниками день летнего солнцестояния, но со своими особенностями. — А-а-а-а, — протянул Дин. — Тогда я пойду помогать Рихху, там еще пациенты поступили. Он теперь доверяет мне самостоятельно работать. Хорошо бы научиться делать все без его волшебного пульта… Чтобы можно было лечить в походных условиях, так сказать… — Я в этом не особенно смыслю, но, мне кажется, что его волшебный пульт, это своего рода проектор, с одной стороны, а с другой — комната, где находится пациент сама по себе является артефактом, в котором поддерживается жизнь этого самого пациента, пока целитель чинит его. Боюсь, в походе это сложно так… Особенно, если целитель один. Как он будет одновременно чинить и держать своего больного? — поделилась своим мнением Ссол. — К Рихху не приходят с ранами, сам же видел, в основном совсем другие случаи. Ну, раны, конечно, он тоже врачует, но основной профиль все-таки другой. — Это-то я понял. Я просто подумал, а не сделать ли в логове такой же артефакт? Пульт и саму комнату… Там же есть свободные помещения еще? Я не буду никого лечить, кроме вас… — Сделать-то можно, — пожала плечами Ссол. — Но только ради нас? Есть ли смысл? Вот если бы ты вдруг решил открыть клинику… Оно бы да… А так… С разными травмами ты и без подобной техники легко справишься. А что-то более сложное… Да, инструмент полезный, но чисто из запасливости и жадности им, по-моему, обзаводиться не стоит. — Клинику — это уже только после выхода на пенсию, так сказать, — Дин пожал плечами. — Но ты же понимаешь, я дракон, мне надо то, что вызывает у меня вдохновение. Это вызывает… Вы вызываете, камни, золото и всякие артефакты… Многое… — Ну, именно это-то я и назвала запасливостью и жадностью, — улыбнулась девушка. — Но, если очень хочется, поговори с дедом, спроси, кто делал ему эти штуковины. Я видела их работу и в теории представляю, как сделать нечто подобное, но, если есть мастер, который специализируется, у него это получится лучше. — Угу, спрошу обязательно. Лучше иметь такие контакты про запас, — Дин отставил тарелку, потянулся и откинулся назад на траву. — Чем займемся сегодня? Ну, кроме драконьей гимнастики и прочего? — Да, собственно, поздно уже, — произнес Фабиан. — Я сонный совсем. — Не удивительно, — погладив его по руке, заметила Ссол. — Ты со своими растениями, стал спозаранку вскакивать и весь день где-то пропадаешь. — Учусь, — отозвался дорниец. — Да и вы тоже, как я погляжу, не особенно скучаете, — он зевнул и потянулся. — Вот вы как хотите, а я спать, — Фаб потрепал по волосам Ссол, поцеловал Дина и ушел в дом, оставляя их вдвоем. — Как там твой приступ ревности? — спросила девушка, собирая посуду в корзинку. — Вообще, смотрю, ты от этих занятий вроде поспокойнее стал. Или мне показалось? — Прошел, как ни странно, — Дин помогал ей с уборкой. — И да, я как-то стал спокойнее и сильнее, что ли. Знаешь, вот ты мне показывала какого ты уровня воздушный маг, ну, когда еще в мужской форме была, помнишь? Вот и у меня примерно также. Будто дар, который мне твой дед вживил, организовал мой внутренний огонь и усилил в несколько раз. И еще я теперь свободно могу общаться как Фабиан. Только с чужими пока немного напрягает. И стали виднее связи, ну, все то, что было раньше… — Это здорово, — улыбнулась Ссол. — Дар дал больший контроль. То, что раньше расплескивалось просто так, теперь не уходит в никуда, вот и сильнее все выходит. А связи, думаю, лучше стал видеть, потому, что регулярно помогаешь Рихху. Там ведь сходная работа? Ну, с точки зрения видения? — Да! — Дин заметно оживился. Ему очень нравилось, когда супруги расспрашивают его и любил рассказывать о своих достижениях. — Вот только я вижу все равно все в серо-серебристом цвете. Никаких цветных линий, как в его пульте. Это путает немного, но у меня появились другие критерии распознавания. Не только цвет. Там еще оттенки, толщина нитей, форма пучков… Много чего. — Что-то мне подсказывает, что цвет нитям придает именно пульт, — заметила Ссол. — Он их окрашивает, чтобы Рихху было удобнее различать. Согласись, синий от красного проще отличить, чем серый светлый, от серого чуть темнее. На самом деле никто не знает, как это выглядит по-настоящему. Даже то же аурное зрение, я расспрашивала кое-кого, кто тут умеет видеть также, как я, так вот, у всех оно работает чуть по-своему. — Понятно. Пошли спать, что ли? — Дин зевнул. — Я устал ужасно. Интересно, по этой причине можно пропустить сегодня упражнения? Не хотелось бы заснуть во время медитации и потом опять оправдываться, что это такая особенность организма… — Да ты еще и спишь на занятиях?! — притворно возмутилась Ссол. — Я была о тебе лучшего мнения! Думала, ты прямо примерный и прилежный ученик, — она поднялась на ноги, подхватила корзинку и потянула мужа за собой. — Иди, занимайся, пока есть возможность делать это под присмотром мастера. Я тебя буду ждать. В спальне. Дин вздохнул и пошел на окраину поселка. Отзанимавшись с Риххом и получив по шапке за сон во время медитации, он вернулся домой, ополоснулся и залез в кровать. Эта ночь, как и прошлые, была полна нежности и неги, а на утро Ссол убежала в Храм, Фабиан к гербологам, а старший, как обычно, к целителю — помогать лечить. Вернулась младшая супруга в их комнаты ранним-ранним утром через сутки, переполненная силой до краев, счастливая и прямо-таки лучащаяся довольством и озорством. Она забралась под одеяло, втиснувшись между двумя спящими и, прикрыв глаза, слила в обоих излишки переполнявшей ее силы. Дин почувствовал прилив сил и проснулся. — Хм, Ссол, можно вопрос? — он открыл глаза и внимательно разглядывал супругу. — Зачем? Меня и так рвет от силы. И еще это. Зачем? — Сбрось в накопители, — мурлыкнула она, прижимаясь к мужу. — Мои полны, и те, что были в браслете, и те, что захватила на всякий случай. А у тебя, смотрю, почти пустые, при том, что ты жалуешься, что тебя рвет от силы. — Угу, — Дин снова закрыл глаза и слил излишки. — А теперь можно мне еще немного поспать? Или ты желаешь что-то? — Есть вещь, которая меня беспокоит, — поделилась Ссол, поглаживая проснувшегося Фабиана по плечу. Тому не пришлось выдавать инструкции по утилизации излишков, но и его разбудило ее действие. — Зелья для тебя готовы, — подал голос дорниец. — Дед сказал, спасибо, — отозвалась она. — Но не о них речь. Я, наверное, начну их принимать сегодня. Через неделю пойдет процесс трансформации. Вот он-то меня и напрягает. Не знаю, сколько времени она займет, не помню ощущений… Уже хочу обратно в мужское тело, но и в женском хорошо. Так все сложно… Впрочем, как обычно. — Оставайся так, если хочешь, — подал голос Дин. — Или можешь снова стать Сэмом. Тебе решать, мы тебя только поддержим. И я надеюсь, не будет никаких недоразумений, как в этот раз. Из-за того, что друг друга просто не поняли, чуть не расстались, что для нас невозможно… Так что… А хотя, что именно тебя беспокоит в процессе трансформации? — Полная беззащитность на некоторое время, — ответила Ссол. — В какой-то момент я усну, магия окутает меня коконом, примерно, как в комнате у целителя. И буду спать, пока организм не перестроится. Вот только сколько времени это займет никому не известно. У всех по-разному, может неделю, а может и месяц. Как вы тут без меня? — Мы помрем, — Дин открыл глаза и уставился на Ссол. — Сразу же, как только ты заляжешь в спячку. Вообще, мы тут не просто штаны протираем. Я обучаюсь, Фаб тоже. Если ты переживаешь, как мы без твоего руководства, то запри нас на этот месяц где-нибудь… Или есть выход. Вернуться домой и провести трансформацию в логове. — Первый раз лучше, чтобы дед мог приглядывать, — покачала головой Ссол. — Он увидит, если что-то пойдет не так и сможет показать тебе. Дальше-то не будем же мы каждый раз к нему бегать? Так? А запирать кого-нибудь где-нибудь, это не по моей части, дракон тут ты. Я так, мелкая ящерица. — Ну значит, и беспокоиться не о чем. Мы с Фабом будем продолжать наши занятия и ждать, пока ты проснешься...