заставь меня заплакать
5 октября 2023 г., 09:00
Тем вечером Влад, всё-таки, едет на танцы. В последний момент он решает, что, пожалуй, наедине с собой не готов оставаться. И ночь проходит так же, как множество других ночей: раз стакан, пять стакан, какое-то случайное знакомство. Правда, возвращается Влад один. Вот этого усложнения он не хочет: и без секса нормально, хватило пообщаться и засосаться в туалете. Оставленный ему номер, стаскивая пиджак, Влад роняет на пол. Наутро выкинет в мусорное ведро.
Больше от нехватки свободного времени в будни, чем из нежелания узнать, что там студенты сделали в качестве домашки, в следующие пару недель он в университете не появляется. Не то чтобы о Косте не вспоминает совсем, но обходится без желания снова заявиться посмотреть на его выступление или как-нибудь связаться.
В принципе, почему уцепился-то? Пацан как пацан. У Влада других пацанов хватает. Особенно на съемках. Хотя персонаж в этот раз у него нетипичный: челик серьёзный, не особо харизматичный или в себе уверенный. По сюжету это должно пофикситься, но для начала приходится вспоминать, каково это – горбить плечи и отводить взгляд. Это нормально, это было долго. По жизни, то есть. Влад исправился – обратно возвращаться и того трудней.
В перерыве, сидя за кофе и каким-то принесённым ему салатом, он решает немножко разобрать инсту. Инста – пиздец: сообщений штук двести, и это только за последнюю неделю. Лучше бы ленту окончательно заглючило. Но среди них Влад всё-таки замечает чат с Любой. Из-за слова «домашка». «Домашнее задание выполнила, В.С.!». Ну, решает Влад, и хорошо. Отвечать он не собирается, пусть диалог и разворачивает. А потом, неожиданно и для себя самого, печатает следующее:
«Окей. А как у Костика дела?»
Люба читает тут же. Ответ, правда, довольно долго не появляется. Наверное, изумилась девочка. Влад и сам себе изумился. Может, от нечего делать просто… В конце концов, на экран выползает следующее:
«А вы когда к нам ещё приедете?»
Влад прыскает в стакан с кофе. Ну и ну, Любочка. Игнорируем вопросы про собственного бойфренда. От желания обратить внимание именно на себя? Впрочем, справедливо. Это же он начал: решил через неё узнать о другом человеке. Про приезд Влад уже не отвечает. Он на сто процентов уверен, что Люба Косте этот короткий диалог не сольёт. Так даже лучше: незачем ему знать, такому не думающему (Фраза про «Я о вас, Владислав Сергеевич»… ещё не забылась), быть в курсе. Пускай учится.
***
На второй паре, прямиком из центра и магазина «Zara» (хах, конечно, у Кости там был не шопинг, а подработка), Плотников наблюдал за суетящимися студентками. Прошлый мастер-класс никого не оставил равнодушным. Даже некоторые парни всерьёз в кои-то веки подошли к домашке. Однако, вместо Коноплёва, на пороге появился привычный всем Олег Витальевич, чем вызвал шквал негодования. — Дорогие студенты, имейте хоть каплю уважения к старшим, — обиженно отмечает тучный преподаватель, поправляя от растерянности очки. Главная его ошибка. Нельзя в группе показывать слабость. Толпа всегда сильнее. При малейшем колебании она прогнет и загрызет. Костя сам отлавливает мысль, что готов уже кусаться. Возможно, виновен упырь на работе, который умудрился разлить кофе на белый диван, а может просто коллективный разум, но Плотников уже готовится возглавить революцию. Однако, Люба его опережает. — Послушайте, сначала не Вы даёте нам домашку, не Вы ведёте лекцию, НО Вы должны ставить по итогу зачет или нет? Несправедливо, сами поймите! Хотим Коноплёва в аудиторию! Студенты поднимают согласно руки. Ленка достаёт смартфон и живо снимает кусок, где каждый требует справедливости. — Хотим Коноплёва, хотим Коноплёва! Смотря на это со стороны, Костя чувствует сюр, но тоже начинает кричать, хоть и не так активно, как мог бы. Олег Витальевич окончательно теряется в ситуации, не в силах остановить бунт на корабле. — Н-но мало ли, что вы хотите! — Мы не хотим, мы требуем! Пусть домашку проверяет тот, кто её задал, правда, человеки? — Теперь уже Ленка выступает вперёд. Студенты ревут, а камера всё ещё снимает. Костя посмеивается: дурдом. Если театр, то только такой, пожалуй. В последнее время, полностью погружённый в себя, он стал забывать, как на самом деле… Точнее, о чем, в самом деле, его профессия и желание. Одногруппники напоминают. — Н-ну, знаете ли! Т-тогда сами ищите Владислава… Сергеевича! — пыхтит преподаватель, не зная, чем оперировать. — А вот и найдём, — откликается хитро Люба и пишет ему в инсту. — Лен, выгружай видео, сейчас будем организовывать розыск по городу. — Даёшь флэшмоб, — рыжая активистка вся подбирается и строчит во всю описание к посту в своём блоге, кидает видео. По итогу, через шесть рукопожатий и полчаса скроллинга, студенты выясняют, где сейчас предположительно может находиться Коноплёв, и сбегают с пар. Костя, разумеется, вместе со всеми. В конце концов, его девушка тут устроила саботаж, долг сам по себе напрашивается: даже если влетит от ректора – поддержать. Около полудня почти весь поток караулит Владислава около здания, по наводке якобы «надёжного источника». Плотников штудирует инсту вместе со всеми. Не похоже, что тот Любе собирается отвечать, но раз уж сгорел сарай – гори и хата. Привет. Э-э-э, хз, помнишь ли. Мы ещё в театре встретились, тебе зашло, вроде. Короче, мы тут штурмуем предположительно резиденцию, где ты появляешься. Почему-то они решили, что здесь съёмки проекта. Ты… Ты посмотри, короче. По ходу, одной лекцией удалось заставить примкнуть к армии твоих фанатов ещё дохрена человек. *видео* Требуем Владислава Сергеевича. Без вас всё не так и всё не то. Плотников сам не верит, что пишет такую ахинею. По ходу, сам не осознавая того, тоже стал частью сумасшедшей армии. Хоть Олегу Витальевичу был шанс сдать экзамен потом на «отлично», на «трояк» Коноплёва Костя бы взглянул. Особенно после тщательной практики и отработки задания перед зеркалом. Кто знает, может, Плотникову удалось бы впечатлить того своим гневом до отметки «хорошо»? На съемки Влад в этот раз приходит бодрячком, потому что после зала. Правда, у персонажа такая стадия – какие там костюмчики и уложенные волосы. Гримёр ему только подчёркивает синяки под глазами; из одежды выдают стандартную, повседневную. Сцена тяжёлая, как и все бытовые конфликты. После третьего дубля уборщица откровенно задалбывается бегать туда-сюда и собирать с пола осколки той бутылки, которую Владу полагается разбить. Партнёрша недостаточно натурально пугается, так что они переделывают. Ещё раз, ещё. А в перерыве, взяв себе воду с лимоном и мятой, Влад съезжает по ближайшему диванчику вниз. Тогда-то к нему и подходит помощник режиссера. — Влад, — говорит он, — там малышня собралась у входа. Ты никому, случайно, не говорил, где будут съемки? Непонимающе на него глянув, Влад коротко качает головой. Какая, блин, малышня? Но, стоит заглянуть в инсту, и всё становится понятно. Самым верхним светится Костино сообщение. «Хз, помнишь ли»? Это он серьёзно? — Игорь Михайлович думает вызвать ментов, чтоб не мешали процессу. Но решили сначала у тебя уточнить, вдруг в курсе. — Ага, — отвечает Влад. Потом, вскинув голову, добавляет: — Подожди, чего? Давай без ментов. Разберусь сейчас… — Перерыв полчаса, — напоминают ему тут же. Как будто, блин, он не помнит. Идея, на самом деле, их посетила донельзя идиотская. А Костя-то что? Зачинщик? На него не похоже. Удивительно вообще, что пришёл. Это же как одноразовая акция планировалось. Мастер-класс, то есть. Кто знал, что их так зацепит. Вот оно, сообщество начинающих актёров. Собрав себя с дивана, Влад делает ещё глоток воды и, оставив наушники, всё-таки спускается вниз. За ним отправляют охранника. Это Влад не сильно жалует, хотя и понимает, зачем. Иногда даже самые невинные фанатские встречи заканчиваются полнейшей хернёй. А это не фанатская встреча, но натиск соответствующий. Вход на территорию, естественно, ограничен. Следом за мужиком с каменной рожей Влад выходит сначала из здания, щурясь на яркое солнце, а оттуда доходит уже до шлагбаума. Первой его замечает эта девочка, активистка, как её, Катя? Лена. Лена, вроде бы. Но прежде, чем она заверещит, Влад говорит: — Я это не одобряю. За одну секунду гомон вырастает в два раза, потом так же быстро спадает. Хлопает накрашенными ресницами Люба. — Понимаете… — Понимаю. Но у меня тут рабочий процесс, — и законное, между прочим, обеденное время. Влад ищет глазами Костю. Тоже ведь где-то тут толкается? — Можно вас попросить прийти ещё раз? — Интересуется Ева. — Вы дали домашнее за… — За такое домашнее всем «неуд» полагается, ясно? — парирует Влад. — Сегодня и завтра точно нет, — в конце концов, сунув руки в карманы, озвучивает Влад. — А в субботу? — Робко предлагает кто-то. Да, потому что он, как раз, мечтал в субботу вместо выходного принимать у студентов зачёт. — Ты оплачиваешь, что ли? — С усмешкой переспрашивает Коноплёв. Спросивший пацан тут же сникает. Ну да, они если всей группой скинутся – минут на пятнадцать активного занятия хватит. — Ладно, в субботу. Но если хоть один придёт не готовый или не придёт – пеняйте на себя. Студенты ликуют, но под строгим взглядом Влада и Любы утихомириваются. Точно, процесс ведь идёт. На автограф, видимо, вовсе можно не рассчитывать. Плотников улыбается одними глазами: пускай Коноплёв делает недовольный вид сколько угодно, но Костя уверен, что тому приятно. Ему было бы, если любимое дело зацепило кого-то ещё. Хотя и понимает, что их выходка не пройдёт бесследно, и Олежа (ну не вертится язык его по имени отчеству величать) уже нажаловался начальству. С другой стороны: ну а что ректор сделает? Выговор устроит, старосте по голове надаёт (а это Ленка, к слову, так что всё с гуся вода) и заставит извиниться каждому перед Владом, что от работы его отрывают. Зато отличная внеплановая коллективная деятельность получилась, весёлая. Принимать у «малышни» зачёты – такое себе удовольствие, тем более за бесплатно, и велика вероятность, что актёр пошлёт их подальше, скажет: «нет задатка – остатки сладки» и исчезнет за своим громилой обратно на территории. Костя рад вместе со всеми, что Влад так не делает. Соглашается – толпа ликует. Ленка документирует это в блоге. Плотников слышит, как пацаны уже обсуждают, что в универ возвращаться уже нет смысла. Там последняя пара, которую по итогу точно все прогуляют. И правда, пока доедут – уже конец будет, можно не надеяться на преподавательское понимание. Костя встречается с внимательным чётким взглядом. Выцепил Влад его из толпы, значит. Когда Люба и остальные отходят по договору, успокоившись, что ещё до субботы есть время подготовиться, Плотников делает несколько шагов вперёд, но встаёт в паре метров вкопано. Переминается, кидает взгляд на амбала-охранника, страшный пиздец такой, на НПС из стрелялки похож, и вносит свои пять копеек: — Приду на пересдачу. «Трояк» меня не очень устраивает, — усмехается он наполовину и запускает руку в распадающиеся в разные стороны волосы. — До субботы, Владислав Сергеевич.***
Утром назначенного дня мандраж, кажется, накрывает всех. Поток галдит, незатыкаясь, каждый либо репетирует, либо взволнован исходом встречи. После той выходки ожидаемо всем прилетело, ректор также поставил условие, что вне зависимости придёт Влад или нет – на экзамене будет Олег Витальевич. Всё же это его предмет, и последнее слово всё равно за ним. Надо было отдать ректору должное: группу никто не порицал, только взывал к морали и совести. Благодаря Ленкиному блогу институтом заинтересовались пару спонсоров, которые оказались в курсе флешмоба, решили поддержать учащихся вкладом в их образование. Обещались новые декорации для студенческой сцены и материалы канцелярского типа. Новые костюмы. Короче, все оказались в выигрыше, видимо, кроме самого Влада. Ему предстояло выйти в свой выходной. Плотников вспомнил первый день и, зная, что Люба пьёт сладчайшую хрень, решил обзавестись стаканом Американо. На всякий случай. — Ты же не пьёшь кофе, — заметила Виролайнен, заходя в аудиторию. — Это не мне. — Прямо ответил Костя и поставил два стаканчика на стол преподавателям. — Олег Витальевич, вам и Владиславу Сергеевичу комплимент – извинение от нас. За моральный ущерб. — Когда Плотников так искренне и смущенно извиняется, улыбаясь, ему можно простить многое. Вот и Олежа смягчается, становясь не хрустящим безе, а мягким зефиром. — Садитесь, Плотников. Спасибо, — и берёт свой стаканчик. Разумеется, с сиропом и печенькой. На самом деле, явиться в субботу у Влада какой-то особенной причины нет. Тем не менее, он просыпается, собирается и заказывает такси. Пообещал же чижикам. Тем более, как давно это было? Его собственный выпуск? И пяти лет, первой более-менее значительной даты, не случилось. Пара ранняя, начало в десять. С учётом отдалённости университета от дома, Влад проснулся в восемь тридцать; сегодня у него и без дополнительного грима замечательные круги под глазами. Стоит приветственному галдежу стихнуть, и его подзывает местный препод – поделиться кофе. Влад сперва решает, что это снова Люба постаралась, но кофе оказывается несладким. И без добавок. То ли совпадение, то ли не она. Как бы то ни было, взяв в одну руку стакан, другой Влад уверенно сгребает стопку зачёток и лежащую рядом ручку. — А, — начинает Олег Витальевич ему в спину. Влад уже не слышит, потому что, отойдя ко второму небольшому столику, усаживается на место, сгружает зачётки и делает, наконец-то, второй глоток. Уже более спокойный. Ладно. Сейчас мысли встанут на место, и можно будет начинать работать. В зависимости от того, что они там приготовили, за час управятся вряд ли. Значит, час двадцать? Полторы пары? Авантюризм, да ещё и исключительно за идею, Влад за собой заметил лет в двадцать. — Первую часть так обсудим, — говорит он, закидывая ногу на ногу и опираясь спиной о стул. — Про психопата. Напоминаю задачку: психопат Валера получил признание в любви от девочки N, ответил взаимностью. Как девочке понять, что это неправда? Отвечать можно всем, кроме Плотникова. — А почему кроме Плотникова? — Тут же встревает какой-то пацан. При упоминании своей фамилии Костя неловко кашляет, собирая непонятливые взгляды остальных. Не хватало ещё, чтобы однокурсники подумали, что они знакомы в реальной жизни. То, что происходит между ними, Плотников точно не назвал бы обычным знакомством. Люба тут же склоняется к нему за допросом. В смысле она чего-то не знает, неужели Костя что-то имеет смелость от неё скрываться? На самом деле, в некоторые дни он только и занят тем, чтобы не попасться к ней на глаза. Ничего толком конкретного Плотников не говорит и отмахивается. Мол, не сейчас, давай посмотрим, что там будет дальше. — Тебя как зовут? — Спрашивает Влад. — Саша. — Саша, давай к доске. — Ева прыскает в кулак. Поднявшись, Санёк тащится к преподавательскому и, покосившись на Олега Витальевича, становится напротив. Влад поднимает брови. — … Ну потому что она его долго знает и, наверное, в курсе, что он со странностями, так что у неё уже имеется предположение, что это может быть и враньём, и… Ещё раз отпив из стакана, Коноплёв прерывает: — Саш, будь другом, возьми мел. — Мел? — Ага, мел. И давай к доске. — Когда Саша туда подходит, Влад добавляет: — Теперь пиши большими буквами: нахер. Оценочные. Суждения. На словах «нахер» Олежа поперхнулся печенькой. Пошло не в то горло, видать. Бедный человек, ему бы на пенсию пора, за внуками смотреть, выставки посещать. Пока он пытается прожевать и запить, чтобы по итогу сделать замечание Владиславу, Коноплёв во всю гнёт свою линию. И снова всё внимание только на нём. Теперь Костя видит не только смазливую мордашку. Теперь он, блин, думает о Владе слишком много вне пар и это пугает. Костя слушает, иногда прикрывая глаза. Такая вот у него странность теперь появилась, чтобы мозг не цеплялся за лишнюю информацию. Нахер оценочные суждения. Ему действительно помогает. — Прям так и писать? — Да, прям так. За первую часть домашки получаешь неуд. Допишешь — поехали по второй. Напоминаю задание: надо было выбрать тему, поделиться с другим человеком и отследить реакцию, записать три признака, почему реакция правдивая или наоборот. Работаем в парах. Один рассказывает — второй слушает и реагирует. Реакцию выбираем сами. Затем заказчик называет признаки, почему реакция правда или враньё. Саш, погнали. С кем в паре? Саша выбирает Алису. Удивительно, но процесс идёт довольно бодро. Саша получает свою четвёрку, следом за ним проходят ещё несколько человек. Кофе, к сожалению, кончается (в следующий раз надо кого-нибудь гнать за вторым стаканом спустя сорок минут после начала, если пара утренняя). Если, поправляет себя Влад мысленно, следующий раз будет. Он всё ещё тут на добровольной и бесплатной основе. Люба раздражена, поскольку её ярая соперница Ева отвечает требованиям и получает от Влада даже похвалу. Она не может проиграть. Естественно, чтобы впечатлить всех вокруг, Виролайнен заявляет: — Я выбираю в пару Вас, Владислав Сергеевич. Никто не запрещал ведь, правда? — её уверенности можно позавидовать. С лёгкостью берёт инициативу в свои руки, таранит напролом. Виролайнен ходит с известной фамилией, но пользоваться только привилегиями она не собирается. Деньги решают многое, как и связи, а Люба сочетает в себе ещё и какой-никакой талант. Опустив взгляд, Влад молча перебирает лежащие перед ним зачётки, чтоб отыскать нужную фамилию. И, пока он это делает, в аудитории разворачивается целая драматическая сцена. Плотников округляет глаза. Даже для неё это, блин, низко. — Ясно, поговорю со своей рукой, можешь не беспокоиться, Люб, — подает голос Костя, оставшийся без пары. Смешок в аудитории показывает, что это не осталось незамеченным. — Плотников, тебе скоро во всех смыслах предстоит разговор только с рукой! — выкрикивает Сашка, всё ещё не наученный горьким опытом, что лучше сначала поднять руку, а потом говорить. Может, меньше глупых ситуаций возникало бы. Костя вежливо улыбается. Молодец, Шурик, отлично подловил, что моя девушка флиртует налево и направо, только чтобы меня позлить. Костя показывает ровные зубы, оскал почти во весь рот. Чувствуя, что дело пахнет подгорающим задом кого-то из сидящих в аудитории, мягко Виролайнен напоминает о себе демонстративным кашлем. Плотников провожает девушку сверлящим взглядом, но под партой крепко сжимает пишущую ручку. Закрывает глаза. Дышит и успокаивается, чтобы снова встретиться с вечно наблюдающим за ним Владом. Если совсем честно, Влад и согласился-то только потому, что ему интересно, как справится Костик. В первую очередь поэтому. Остальные причины, вроде нежелания расстраивать студентов, закономерно отошли на второй план. Как-то оно так сложилось. А почему – пока непонятно. Поднявшись на ноги, Влад становится напротив подошедшей поближе Любы. Так-то она права – не запрещал никто. Но с однокурсниками проще: знакомы ведь уже, есть понимание, чего ожидать. Не успевает Влад задаться вопросом о том, что там за тема, Люба принимается задвигать монолог. Первую часть зачёта, про психопата, решила пропустить. Ладно, всё равно уже несколько человек ответило правильно, можно было и подслушать. То, что лучше бы Люба эту сцену с Костей и разыгрывала, Владу становится ясно практически сразу. Она выбирает довольно щекотливую тему: задвигает про человеческие судьбы и связь между ними, про неслучайные встречи. Про то, как человек обретает человека. Слушая её, Влад слегка наклоняет голову. Должен там, по идее, быть какой-то кусок… Ну, это понятно: на любовь скатываются плавненько и неумолимо, и, чтоб положение не усугублять, Коноплёв выбирает более нейтральный, но при этом сложный вариант. Сделав шаг вперёд, он слегка наклоняется, будто вот-вот и поцелует, он говорит, опустив уголки рта: — А я в судьбу не верю. — На одну короткую секунду Люба, да и все остальные, замирают. Влад выдерживает выражение. — Это… — Наконец говорит она, — не так? — Моргнув, Влад выравнивается. Делает жест рукой — продолжаем. — Ну потому что… Называет она не три, а, по меньшей мере, семь причин. Половина –надуманные. Влад тычет пальцем в доску («Нахер оценочные суждения») и ставит ей четыре. — Может быть, пять? — Спрашивает, напирая, Люба. — Нет, — заключает Влад и захлопывает зачётку. — Костя, давай к доске. Раз уж остался без пары, пойдёшь следующим. Костя как раз что-то такое говорил про гнев. У него сейчас подгорает – вот пусть воспользуется возможностью. Со своей стороны Влад надеется отреагировать искренне. Вот прямо впечатлиться и не отыгрывать эмоцию, а прожить её. Не ошибся же он? В Косте и правда есть что-то? Коноплёв оказывается строгим преподом вопреки ожиданиям. Студенты, видать, решили, что он свой в доску и многое можно накинуть в процессе, наимпровизировать. Никто не получает высшую оценку. Даже Ева и Люба, а это уж любимицы всея коллектива. Остальным и рассчитывать не на что. Костя вот не рассчитывает. Он встаёт и идёт делать то, что делал каждый день перед зеркалом, когда позволяло время. Явно «заряженный» с чужой помощью, Плотников расслабленно встаёт напротив Коноплёва, всё ещё мило и вежливо улыбаясь всему классу. — Я решил взять эмоцию гнева. Многие недооценивают, скрывают её, однако что, если не злость мы испытываем, попав в огромную пробку или во время неудачи? Вы в курсе, что агрессия изначально существует, чтобы защитить свою территорию и личные границы? Неандертальцы, чтобы отогнать врага, шумели и поднимали на уши всех членов племени. Это так, для справки. Лирическое отступление, дамы и господа, — Костя смотрит на Любу, находящуюся в расстроенных чувствах из-за четвёрки. О, ну надо же, кто-то устоял перед чарами длинных ресниц и объективно расставил по полкам её косяки. Видимо, неплохое напоминание, что в жизни не всё бывает просто. Кажется, Виролайнен совершенно не заботится о том, как выкручиваться теперь остаётся Плотникову. Хорошо, он это простит, но запомнит. Мысленно Влад подбирается. Ему кажется, что вот-вот, прямо сейчас, что-то важное выяснится. Что-то тайное, как будто бы наконец станет более явным. И это гнев. Гнев тоже надо уметь изобразить. Недостаточно плоско разозлиться. И, хоть дополнительного задания на убедительность никто не получал, это шло по умолчанию: если делаешь – сделай хорошо. Костя кричит, чем пугает многих в аудитории. Никто не мог даже подумать, что милый, добрый, улыбчивый Плотников вообще способен поднять на кого-то голос. Костя вживается на сто процентов, он выговаривает абсолютно всё, что его бесит. Плотников мечет в лицо Влада факты, по которым он, якобы проебался, а терпение персонажа лопнуло. Его не по-детски несёт. Костя выливает все накопленные эмоции, проживает их и острыми ножами-словами впивается в плоть «виноватого». Плотников подходит практически вплотную, не боится взять Влада за шкирку, смять его дорогую одежду. Да ему вообще плевать, что сейчас каждый в аудитории о нём думает. Есть цель. Костя её придерживается и исполняет. Затем, в миг потухает, словно ничего и не было, и отходит на пару шагов назад, сохраняя контакт глазами. — Это то, что могло бы быть правдой. Костя делает хорошо. Верней, как. На одно короткое мгновение Влад забывает о том, что они оба находятся среди аудитории. Он начинает чувствовать себя, как человек, на которого на самом деле наезжают. Смятение, раздражение, желание защититься – вот этот стандартный набор. А когда Костя вдруг дёргает за одежду, Влада и вовсе легонько внутри перетряхивает. Нахмурившись, он открывает рот, чтобы ответить. Закрывает его. Так могло бы быть во время настоящей ссоры. В целом, эта ссора и впрямь была здесь, в аудитории, пережита. На себя Влад примеряет предложенный образ: там, тут накосячил; интересно, каково было бы Любочке напрямую это слушать? Обратную сторону монеты, а именно ложь, показательный наигранный гнев Плотников отыгрывает не с такой страстью к делу и больше не прикасается к Владу. Ленка, в тихую записавшая самое яркое, сидит застывшей статуей, поднеся руку ко рту. Такого порыва и отдачи никто не ожидал. Даже Плотников сам от себя. Олежа, отойдя от инцидента с кофе, встаёт со скрипом стула на всю аудиторию. Самое важное — концовка. Ещё бы немного. Ещё пара минут, чуть больше нажима. Чуть сильней натиск. Тут Костю надо поднатаскать, но он бы справился точно. Влад бы хотел напрячься настолько, чтобы заплакать. Это было бы круто. Но это уже круто сделано. На должном уровне подготовки. Когда Костя затыкается, сердце у Влада стучит чуть чаще обычного. Значит, вот оно что. Ну, теперь ясно. Увидел же, разглядел в нём: не просто красивые глазки, а бешеный потенциал. — Ну это, безусловно, зачёт, дорогой мой, — хекает Олежа, подбираясь к зачетке. Вот только Кости нет дела до оценки. Единственное, куда устремлён его взгляд – это на Коноплёва. В нём вызов и возбуждение, а ещё дрожат пальцы на руках и тяжело дышится. Будь он на месте Влада, то счёл бы себя психом, но они по разные стороны. Вся группа, затаив дыхание, ждёт вердикта. Волшебство момента рассыпается тут же и, моргнув, Влад поправляет ворот куртки. — Садись, — без лишних комментариев, очень чинно говорит он, — пятёрка. И всё. Владу надо это переварить. Желательно, без двух десятков посторонних глаз. Зато план приехать домой и отоспаться отпадает однозначно: теперь уже так проснулся, что дальше некуда. После Кости приходится послушать остальных. И вроде бы группа успокаивается, но случившееся так и висит в воздухе до самого конца занятия. На вопрос о том, будет ли ещё одно, Влад не отвечает. Сообщает, что подумает. У Олега Витальевича есть мнение на этот счёт, и он, похоже, не сильно доволен, когда его лишают права оценивать. Что ж, это он тут официально препод. Пусть сидит и ставит подписи рядом с отметками. С Костей… Вроде, и надо бы поговорить, но Влад пока не понимает, о чем. И что конкретно ему сказать. И место здесь неподходящее, даже если слова нашлись бы. Поэтому Влад уезжает сразу, пока никому не пришло в голову попросить его задержаться. Но в диалогах в инсте у него по-прежнему висит Костино недавнее сообщение, поэтому, сидя в такси, он печатает: В следующий раз заставь меня заплакать. Пусть понимает, как хочет.***
Через две недели Васильцов объявляет о слухах на пробы к режиссёру, только роль сложная, во многом импровизационная, но также экспрессивная. Необычная. Костя загорается желанием её получить. Да, у него уже есть два спектакля. Один – экспериментальный, интерактивный со зрителями, а второй – камерный, с Валери и ещё другой коллегой. Этого мало. Плотников желает попробовать что-нибудь большее, если вообще потянет такую нагрузку. Люба вновь предлагает воспользоваться связями. Костя снова наотрез отказывается. Однако, определенную идею она ему, всё же, подаёт. Открыв инсту, Плотников рассматривает последние записи Влада. Актёр выкладывает в backstage интересное, кое-где демонстрирует красивую жизнь, не без этого, почти никогда не бывает замечен в одной и той же компании более, чем одного раза. Костя подписывается и набирает пять раз «привет», пять раз стирает сообщение. С разными временными промежутками. Просить о чём-то, особенно после его настороженности и недоверия… Просто неловко и странно. Поэтому Плотников ограничивается следующим: «Я очень хочу попробоваться кое-куда Здравствуй, кстати И хотел поблагодарить за высокую оценку, но я налажал в конце. Если по каким-то причинам ты сделал аванс — не стоило. Теперь вся группа считает меня твоим любимчиком. Как тебе такое? Я хотел спросить про техники, если мастер позволит узнать секреты своего мастерства. Платить мне особенно нечем, но если все-таки решили бы очистить немного карму в пользу студента на двух подработках… Позвоните, Владислав Сергеевич». Ожидаемо, Коноплёв сразу же не отвечает, а Костя не сильно и надеялся. Какое-то время всё идёт по накатанной. Подработка, универ, очередной взнос за учебу и квартиру, снова спектакль чисто за идею (и небольшой подарок в виде бутылочки вина, которую Плотников джентельменски предоставляет распить двум дамам. Ему бы не помешало что-нибудь покрепче. Скоро предстоит та ещё мозгоебка). В понедельник Виролайнен зовёт его на родительский ужин. Костя заранее знает, что там будет и как бы он не оделся, обязательно полетят колкие насмешливые замечания в его адрес. Ненавидя в тайне эту семейку, Плотников всё равно соглашается (во имя любви или Любови – как сказать), мысленно сокрушаясь: человечество придумало дождевики в защиту от влаги, а от людского говна нет. Жаль, ему бы на вечер пригодилось.***
Работа возвращает Влада в привычную колею: на неделе съемки и съемки, вечерами хочется разве что прийти домой и лечь спать, но пару раз он всё равно умудряется выбраться погулять. Это помогает проветрить голову, переключиться. Частенько пишет Саша. Влад отвечает ей по возможности, зовёт пообщаться в субботу. В воскресенье они, к счастью, вдвоём не просыпаются. В квартире вообще никого нет, и Влада это радует. Саша интересная, у неё много идей и амбиций, она носит короткие платья и красиво улыбается. В ней всё есть и одновременно чего-то сильно не хватает. В понедельник на перерыве – они с Машей, партнёршей по главным ролям, – как раз на обеде, Влад заходит в инсту, чтоб выкинуть фотографию: у его персонажа, как раз, визуально всё начало налаживаться. Прикол в том, что внутренне он всё так же разваливается, но пытается это замазать всеми возможными способами. Неправильными, естественно. Зато Влада хорошо укладывают и гримируют, и это приятный контраст в сравнении с последними несколькими неделями, где по сценарию полагалось чем хуже, тем лучше. Сообщения от Кости успевают сползти куда-то вниз, и Влад замечает их единственно потому, что решает почистить скопившееся (большую часть он не открывает, так и рехнуться можно, если всем отвечать на «Привет» и «Ты мне нравишься»). Но вот Костик… Надо признать, слегка удивил. Усмехнувшись, Влад даже задумывается. Ну и ну, снова благотворительность. Не месяц, а какой-то, прямо, период «побудь хорошим и щедрым». В карму Коноплёв если и верит, то не на том уровне, чтоб устраивать такие акции постоянно. На самом деле, будь это кто угодно другой, он бы отказался. Хоть десять подработок – всему своё время. И у всего, в общем-то, своя цена, но тут Костя, а он самолично оставил лазейку последним сообщением. Явный намёк то ли на «ещё увидимся», то ли на «напиши мне». Плотников, в свою очередь, правильно понял. Сев удобней, Влад отвечает: «Не налажал, а не дожал. Пять за первую часть. Авансы я не делаю.» Целых полминуты после этого Влад размышляет, стоит ли шутить на тему «натурой заплатишь», но решает всё же, что шутка стара, как мир, и того не стоит. А то Костя ещё возьмёт и шлёпнется в обморок от подобных формулировок. Следующим сообщением Влад отправляет скрин с геолокацией: «Приезжай за мной к восьми, поговорим. С тебя кофе. На часы не смотреть, а то пойдёшь туда же, куда и оценочные суждения.» О том, ехать или нет, Косте решать уже самостоятельно. Влад его уговаривать не станет, но и звонить не будет. Времени на это всё равно пока нет, да и что они по телефону обсудят? Универсальные техники из книжки можно и по интернету выучить, толку от этого никакого. К концу рабочего дня, помыв лицо и переодевшись в свою одежду, Влад направляется к выходу с мнением о том, что у Кости есть два простых варианта: или прийти, или не прийти. Если он не придёт – это его проблемы. Дважды никто предлагать не будет.***
Начинается всё спокойно, видимо, всё же у аристократии есть негласное правило «не начинать обсирать неугодный им выбор партнера дочери до застолья». Костя вручает матери Любы купленные конфеты и целует руку. Отцу – жмёт, очередной тест на доминантность, чтоб их. За столом подают первое, второе гувернантки. Белые салфетки, серебряные вилки и такой неправильный Плотников-дворник за столом среди изысков. Люба поддерживает всячески светскую беседу, попивая белое вино из бокала, в то время как Костя совершенно не притрагивается. Ест тоже без охоты: аппетита нет совсем. На моменте с десертом глава семейства включает старую пластинку под названием «есть ли продвижение в карьере, Константин? Чем сейчас занимаетесь?». Плотников знает: отвечать бессмысленно. В любом случае заклюют. — Всё ещё учусь и по-прежнему подрабатываю. Иногда пытаюсь пробовать себя в чем-то новом. — Костя недавно единственный получил высшую оценку от Коноплёва, представляете? Видела бы бабуля, он был неотразим, — вмешивается Виролайнен, ковырявшая до этого скучающе меренговый рулет. — Я бы не назвал это поводом для гордости, Любовь, — холодно отрезает отец. — В первую очередь, это повод задуматься о своих талантах. Уверен, ты могла бы выложиться и сама стать единственной с высшей оценкой. Признаться, Костя не слушает. Он лезет в инсту, чтобы проверить, нет ли новостей от Васильцова, напрочь забывший, что вообще Владу писал. Внезапно – ответ, геолокация. Прямо сегодня. Костя смотрит на часы судорожно. Очень-очень скоро, сейчас или никогда. — Константин, наше общество настолько утомило вас? Он поднимает выразительные глаза и прячет телефон в карман. — Да, прошу прощения. Люба, мне надо бежать, прости, — Плотников кладёт белоснежную салфетку на стол и встаёт, не опробовав сказочно нежный десерт. Его не фигурально тошнит. — Но ты ведь вроде хотел остаться на фильм, — Виролайнен встаёт из-за стола зеркально-одновременно вместе с ним. Следует спешно, догоняя Костика на пороге, где тот уже завязывает кеды. — Кость, он же просто волнуется за меня, понимаешь? Не уходи, мы всё ещё можем хорошо провести вечер. — В другой раз, милая, — Плотников целует Любу в уголок рта и задерживается так на секунду. Две. — Передашь мои извинения, а повару, что всё было космически вкусно. До завтра, детка, — вылетает Костя стремительно, как пробка из-под шампанского. На улице дышать легче, а за спиной, словно вырастают крылья. Как же, блять, на самом деле сильно он хотел, он искал повод сбежать из этого дурдома. Опоздав на пять минут из-за большой очереди в кофейне, Плотников всё же приходит на назначенное место, сверяется с картой. Вроде то. В руках – два стаканчика, первый – традиционный американо, будет следовать прошлому опыту, второй – прозрачный, вроде с каким-то модным «фрэшэм», наполовину уже пустой. Сок и круассан Костя замолотил по дороге. В столовке ему обошелся этот скромный набор намного дешевле, но Плотников сомневался, что «звезда» Влад привык к «обычному» растворимому кофе в кипятке. Хотя, самое время было вспомнить об оценочных суждениях, дабы самому не свалить, чего доброго, нахер. Приподняв уголок рта, Влад выдыхает дым в сторону и протягивает ладонь за своим стаканом. Американо, значит. Во второй раз сиропа в стакане не оказалось только потому, что принёс его Костя, а не Люба. Костик весь какой-то взмыленный. Спешил, что ли? А вот это приятно, что спешил. Влад кивает ему обратно на выход с территории и туда же, сдвинувшись неспешно с места, направляется первым. Какое-то время он молчит. Костя постепенно выравнивает дыхание тоже. Интересно, чем он сейчас занимался?.. Влад задумывается над тем, спросить ли, но в конце концов забивает. Неважно. Важно, что Костя сейчас здесь, и у них, возможно, случится интересный вечер. Возможно, даже не один. Зависит от того, что Костя сейчас расскажет и как он это сделает. — Прогуляемся, — говорит, наконец, Влад. — недалеко есть выход к воде. Сперва прогуляются, а дальше будет видно. Тащить Костю сразу куда-нибудь репетировать Влад желанием не горит. Хотя ему всё ещё интересно, что он собрался-таки и написал самолично. Видно, их обоих та сцена в аудитории зацепила, пусть и по-разному. Окурок Влад щелчком отправляет в ближайшую мусорку, вынимает из уха наушник и, поудобней перехватив свой кофе, на секунду вжимает язык в уголок рта. — Рассказывай, — предлагает он, слегка поворачивая голову. Костин симпатичный профиль в полумраке даже лучше, чем обычно. — Всё выкладывай, Кость. Что за проект, почему решил именно туда пробоваться. Ответы из разряда «набраться опыта» отправляются туда же, куда и… — «Оценочные суждения», мысленно завершает Коноплёв. Костя, сто процентов, то же самое думает. Около здания, в котором сейчас проходят съемки, и правда есть выход к воде. Недалеко Василеостровская, на метро катиться не надо. Владу даже хочется поближе к набережной, к большому небу. Давненько он не гулял просто так, по улице. Для того, чтоб картинка окончательно сложилась, ну и просто так, по фану, Влад ещё берёт Костю под локоть. Пусть понервничает. Пока Плотников думает, что ответить, Влад нападает оттуда, откуда не ждали: прикасается к руке и свободно чешет в только ему известном направлении. Уверенности ничуть не прибавляется. Она уходит даже в минус. Костя просто смотрит на то, как всё больше окон в зданиях зажигается с наступлением темноты. Как там? Ночь, улица, фонарь и, конечно, аптека. Последнего не наблюдается, зато дышится просто, свежо. Несмотря на внутренний нервяк. — Васильцов, мой друг… Ну, тот, из театра, сообщил мне, что скоро будет проводиться кастинг у Щебекина. Да, я в курсе, где он и где я, но… Попробовать стоит. Там постановка, короче, сделана по роману Дэниела Киза — «Цветы Элджернона». Это современный взгляд на тему… Я как-то был на его спектакле, другом, и… Блин, это новое. Плюс видел сценарий, исключительно благодаря корешу, иначе бы не попал ко мне в руки, так вот там меняется не только главный герой, но и окружающий его мир: из распахнутого космоса оно превращается в захламленный чердак. Чарли повышает свой IQ, но не становится счастливее, — Костя пытается пересказать суть, в какой-то момент даже задыхается. Ему из кожи хочется вылезти, но попробовать. Он забывает о стеснении: трогает Влада за плечо, когда тот смотрит в сторону, отвлекаемый громким хлопаньем крыльев пролетающих голубей. Плотников смотрит в глаза и совсем не задумывается о том, что вообще-то может нарушать чужие личные границы. Костя обычно внимателен ко всему, держит чуть ли ни каждый вздох под контролем, но тут тема… Тема увлекает его, погружает и цепляет. Разве можно держать всё под контролем, когда говоришь о важном, волнующем сердце? Вот и Плотников не представлял, какого это. — В конце концов, у тебя может возникнуть вопрос: а почему, нахер, я? Мне кажется… Я понимаю Чарли. Пиздец как понимаю, Влад. Я могу это отыграть, потому что почти всё уже прочувствовал на своей шкуре и я знаю, какое огромное значение и пласт жизни занимает социальное мнение, оценки. Ярлыки, черт возьми, — он отходит, ближе к воде и смотрит на горизонт. Там видны фонари, подчеркивающие шарм сумерек. — Вы нужны мне, Владислав Сергеевич, потому что мне кажется, что именно такое мастерство и подход помогут достичь желаемого. Ждать выпуска, чтобы иметь официальную возможность таскаться по пробам, я не хочу. Время идёт, а это очень ценный ресурс, который я по своей глупости раньше не ценил. Теперь пытаюсь наверстать. В двадцать семь, блин, начинать на актерском — как вам такое? Но я хочу. Я верю, что стою чего-то большего, чем два спектакля в театре за вино или чипсы. Поможете мне? Надежда в карих глазах соразмерна с целой вселенной. Он знает, что у Коноплева и так дохуя своих дел, проектов, предложений и всё надо успеть, запомнить. Совершенно точно Влад не обязан соглашаться. В этом вся разумность, но что бы тогда значило «всё, что ты сейчас обо мне думаешь, скорее всего, хуйня»? Костя думал: сноб, скептик и циник. Однако, Коноплев поставил ему одному «отлично», ответил на сообщения в инсте и вообще, блин, за «спасибо», пришёл на пары принимать экзамен. Ему хотелось, чтобы представление о «звезде» рухнули и упали. Костя желал сломанного шаблона, а ещё того огромного пласта воздуха, сейчас спокойно вентилируемого в его легких. Ни в какое сравнение с ужином у Виролайнен, хоть и без серебра на щедро накрытом едой столе. Вообще без стола, так-то. Коротко на него глянув, Влад задаётся вопросом о том, как Костя собирается совмещать подготовку с учёбой и работой. Наверное, точно так же, как Коноплёв совмещает то, что порой совмещать очень сложно. У него, на самом деле, бешеный темп работы. Хотя, может быть, он бы отдыхал побольше, если бы не тусил. Но если не тусить – двинешься окончательно. От воды веет вечерней прохладой. Это «Владислав Сергеевич» Коноплёва одновременно забавляет и задевает. Ну, в равной степени. Правда, для этого надо, чтоб Костик так говорил, а не другие люди. Другие люди – это другие люди. Костя, он… Тоже занятный. По-своему. То, что в нём что-то особенное, Влад уже знает наверняка. Другое дело, что нащупать, что именно, получится именно через совместные занятия. И не на виду у всей аудитории, не на камеру. — И сколько времени до кастинга? — Спрашивает Влад. Оказывается, пара недель. Хорошо, что вообще сообщили заранее. А могли ведь и ещё сроки подвинуть, иногда так, в качестве эксперимента, делают. — Заниматься будем у меня, — говорит он таким тоном, будто это уже вопрос решённый. Хрен его знает, где Костя снимает жильё, но тащиться к нему на окраину Влад не собирается. Тем более, раз он и так будет уставший после работы, нужен какой-то обыденный комфорт. — Утром пересмотрю календарь и пришлю расписание. У тебя есть право не явиться, но не забывай о том, что каждый раз, как ты не приходишь, шанс позаниматься успешно проёбывается. Что значит – Косте придётся как-то подстраивать под него своё расписание в эти четырнадцать дней. Пусть как хочет, так и вертится. Покачнувшись с пятки на носок, Влад переводит взгляд обратно на Костино лицо и так замирает, разглядывая глаза напротив. Наверно, на этом они должны пожелать друг другу хорошего вечера и попрощаться. Но это как-то быстро, так что… — … Можем сегодня и начать, — добавляет Коноплёв. — Сейчас. — Спасибо! Отлично, я готов, — условия Влад задаёт выполнимые, резонные. Плотников сделает, что угодно, ведь роль хочется до чесотки под кожей. Любе, при всём своём уважении, Костя ничего про их занятия не скажет. Да и вообще кому-либо. Не тот круг общения у него, чтобы держать информацию за зубами. — Погнали, да. Командуй. — Со всем рвением и участием соглашается Плотников, явно находящийся под чувством аффекта, словно неуязвимый. Или пуленепробиваемый. Звать Костика к себе домой вот так сходу Влад не планирует. Хотя он, честно говоря, и в целом этого диалога не планировал, но в том и прелесть: какие-то вещи просто предназначены для того, чтоб быть спонтанными. Так что, не теряя больше времени, Влад вызывает такси. Правило у них одно, и оно очень простое: никаких часов. Костя, видно, об этом помнит, потому что на свои наручные часы не глазеет. Куртку и кроссовки он оставляет у входа. На часах – девять вечера. Во сколько Костик отсюда уедет – это тоже загадка. — Десять минут, — говорит Влад, дёргая ручку шкафа, — займись чем-нибудь. Холодильник можно трогать. Если б ему хватило ума снять девочку вроде Лены – он бы в ванную ни за что не пошёл. А почему – потому что назавтра бы в инсте крутились кадры всех этих двух этажей в ста ракурсах. Но Костя ничего такого не делает, и Влад просто уходит в душ. У него сегодня была смена – двенадцать с половиной часов. Башка мутная, но хуже того – не помыть лицо и не потереть спину. И, чтоб собраться с мыслями, Влад хотя бы становится под контрастный душ. Он на самом деле справляется довольно быстро: проходит не десять минут, а тринадцать, но на кухне он появляется уже не в джинсах, а в мягких штанах и в своей домашней толстовке, с мокрыми волосами. Плотников наливает себе воды, жадно выпивает, ставит стакан на место и подходит к окнам. Усмехается. Потрясающий вид на ночной город. Ему только мечтать, с его-то окнами на детскую площадку и мусорку. Коноплёв громко шлёпает босиком по полу, на что тут же привлекает внимание Кости. Тот быстро поворачивается, собираясь отвесить очередной «оценочный» комментарий по поводу привлекательности за окнами, но застывает с открытым ртом. Надо же. Домашний Влад. Чёртова «звезда», а Костя у него дома. Пьёт воду, собирается заниматься подготовкой и не следит за временем. Пиздец. Тут же щелкает чайник. — Я хочу, чтоб ты выложился на сто процентов, — говорит Коноплёв. Из холодильника Влад сам вынимает какой-то йогурт и, сев за стол, подбирает под себя голую ступню. — Как в аудитории, но ещё лучше. Без второй части, где ты не дожал. Нужно дожать всё целиком. Ясно? — Сунув ложку в йогурт, Влад на пару секунд замолкает. — Найду для начала текст, — продолжает он после, глотнув. — Рандомный, но эмоциональный. Попробуем тебя ещё покачать. Мне от тебя надрыв нужен. И взгляд такой, чтоб мне захотелось зарыдать, как в финале той книжки. Если провалишь, лично тебе пиздюлей выдам. Под рёбрами екает и Плотников чувствует, как ему важно сейчас собраться. Щебекина не будет волновать, насколько Костя устал или какой путь он проходит только чтобы хоть немного приблизиться к уровню «хорошист». Режиссёр скажет: хватит. Следующий. И на этом всё закончится. Набрав воздуха, Плотников приближается. Не облажаться. Нельзя, чтобы всё пошло по пизде. Костя сам себя ведь сожрет. — Хорошо, я сделаю всё на сто процентов, Владислав Сергеевич, дополнительная мотивация, что не хочу вас огорчать. Костя обещает выложиться, и Влад, кивнув на услышанное, ещё с пару минут молча доедает свой йогурт. С чего им начать – это, реально, хороший вопрос. Всего две недели, а пробелов уйма. Всё равно не сделаешь идеально. Поэтому надо сделать хотя бы так, чтоб несущественные для роли проёбы никто не заметил. Сейчас уже вечер, и у Влада по-честному нет сил начинать полноценное занятие и разыгрывать что-нибудь из книжки, чтоб посмотреть, насколько вообще Костя вписывается в роль, которую сам себе захотел. Поэтому он притаскивает папку, в которую периодически подсовывает куски разных сценариев из тех работ, что уже были, чтоб оставалось на память. Ну и просто – по фану. Приятно же пересмотреть, хотя до этого момента он ни разу не пересматривал. — У тебя уже есть кое-что, — поясняет Влад, поднимая глаза, — в твоём багаже. Ты умеешь срываться, и на проверку, кстати, не многие люди успешно справляются с тем же самым и не переигрывают. Но срываться мы будем в следующий раз. — Захлопнув папку, Коноплёв сдвигает полупустую чашку, куда успел окунуть пакетик, в сторону, и поднимается на ноги. — Самое простое и самое сложное — бытовой конфликт, — добавляет он. — Сцена такая: мы ругаемся, но шуметь нельзя. Вообще не говори громче, чем шёпотом и глазами. Посмотрим, как ты сумеешь надавить. Ты экспрессивный, Кость, но сегодня попробуем держать твои эмоции внутри так, чтоб они всё равно ощущались. Обо всём остальном Влад не говорит ничего. Пусть будет импровизация. Облизнув губы, он отворачивается, доходит до дивана и возвращается снова, уже хмурый и, большей частью, взмыленный. — Не знаю, чё ты там видел, но ничего не было, — говорит он низко, опираясь раскрытой ладонью о стол рядом с Костей. Хватило пару раз понаблюдать за ним и Любочкой, чтоб стало понятно, на что давить. Зато сейчас мигом проймёт на эмоции, это ему небольшая поблажка, чтоб не пришлось включаться совсем с нуля. Заодно и тренинг по обретению уверенности в себе, пусть начинает прямо сейчас. — Я чисто поздороваться подошёл. А то, что ты вечно в себе сомневаешься – вообще не мои проблемы. — Наклонившись так, чтоб заглядывать Косте в лицо, Влад продолжает шёпотом, но с нажимом: — Да даже если бы что-то и было, то ты бы что сделал? Посмотрел бы и ушёл, потому что на смену опаздываешь? Ещё немного, и я начну думать, что ты бесхребетный. А мне такие не нравятся, чтоб ты знал. И вообще, работаешь, работаешь – толку ноль, в последний раз выбирались вместе в начале марта, зато пропадаешь так, как будто у тебя собственная компания. Ну, что молчишь? Нечего сказать? Пиздец, а мы когда начинали встречаться… Действия должны как в жизни соответствовать эмоциональному заряду и транслировать необходимую эмоцию, как «орудие» которым ведется конфликт к «победе», ведь, прежде всего, зритель должен считывать внутренний диалог героя, так как сопереживание персонажу можно передать только заразив его эмоциями, яркими, правдивыми и по-настоящему естественными, для внутреннего самочувствия, мыслительного процесса и понимания: почему? и зачем? — персонаж говорит именно эти слова, именно с такой интонацией и его мимика или поддерживает транслируемую информацию или отрицает, то есть помогает «прочитать» внутренний диалог героя. Костя помнит это из практики и лекций. Коноплёву хватает короткой проходки до дивана, чтобы вернуться уже совсем другим человеком. Психологию актёры тоже обязаны знать или хотя бы чувствовать, чтобы было проще считывать образы. У Влада отлично получается надавить на живое. Плотников сжимает кулаки, готовый врезать уже на слове «бесхребетный», но шумно вдыхает через нос. Закрывает глаза, чтобы напомнить себе: это просто выдумка. Сценка, по которой они сейчас решат с Владом, как им дальше действовать. Не правда, а практикум. Прежде всего, эмоция, которую выражает актер мимическими мышцами, должно соответствовать пантомимическому действию тела. Поэтому на приближение и шепот Влада в своё лицо Плотников принимает оборонительную позицию, подбирается весь. Он медленно моргает. Секунда. Две. Импровизация, значит. Почему Коноплёв выбрал женскую роль – неясно, но спрашивать об этом, конечно, никто не станет. Надо так, будет так. — Когда мы начали встречаться, ты смотрела только на меня и не позволяла ничего подобного. Пожалуйста, не заговаривай зубы, давай лучше поговорим о том, как я застал твою фигуру рядом с ним. Его руки открыто лапали тебя, боже, тебе ведь понравилось? Не смей мне врать, я видел собственным глазами, что нравилось, — Плотников соблюдает условия: не повышает тон и разговаривает глазами, иногда подключая жестикуляцию. Сначала напряженная спина, затем руки, скрещенные на груди, а следом – раскрытые ладони в нескольких сантиметров с растопыренными пальцами. Костя словно тянется к чужой шее, чтобы придушить, но обессиленно опускает ладони, говоря только взглядом. В нем – отвращение, отчаяние и огромное море боли. Разбитое сердце лезет наружу и хватает спазмом голосовые связки, отчего голос не только тихий, но и сиплый. — нет, понять можно: богатый, успешный, красивый, но от чего ты тогда со мной, неуверенным неудачником, а не с ним? Пускай у меня нет своей компании и моя машина не ревёт по городу, оглушая прохожих, но подойди к зеркалу. Обрати внимание, что у тебя всё есть. И это потому, что я пашу, как проклятый, за наше с тобой счастье. Говоришь, не выбирались давно, а я уже забыл, какое значение носит вообще в себе слово «отпуск». Знаешь, почему ты со мной, а не с кем-то из этих пижонов, родная? Потому что с ними скучно. Да, и ты знаешь это. Знаешь, что без приправы в виде легкой неуверенности в завтрашнем дне, ты заскучаешь. Знаешь, что никто не превознесёт тебя больше, чем я. А ещё знаешь, что? На самом деле тебе нравится трахаться на нашем скрипучем диване, потому что тогда соседи за тонкими стенами могут слышать, какую громкую сцену ты устраиваешь, непризнанная актриса, чтобы выйдя из подъезда собирать на себе множество взглядов. Ты наслаждаешься скрипом больше, чем готова себе в этом признаться, потому что большего бунта, раздрая ты никогда не испытывала, находясь всё время под крылом у папочки. Не приходится ничего говорить: Костя сам придумывает, как развиться его монологу, сам добавляет подробностей их отношениям, специально под эту сцену придуманным. И горит, горит. Влад смотрит на него неотрывно, разве что не позволяет себе выдерживать невозмутимое выражение лица. Наоборот, реагирует: показывает всем собой, что волнуется. Что зацепило. С каждым предложением и доводом (импровизация, где главные рамки – шепот и обычный бытовой конфликт, для Кости слишком простая задача. У него сюжетов этих ебучих, не проговорённых в голове, хуева туча…) Плотников наступает. Тихо, неспеша, но уверенно и злобно. У него под ступнями горит земля. Коноплёв мог говорить, что угодно, но неизменным всё равно оставалось одно: страшно было смотреть в абсолютно тёмные от гнева глаза, откуда на Влада взирал сам дьявол. Не ясно, что именно вертелось у Кости сейчас в голове, неудивительно, если бы он даже схватился за нож и прижал лезвие к шее воображаемой возлюбленной. Однако, Плотников загнал отступающего Влада в угол между холодильником и столом, становясь опасно близко рядом. Выглядел он пугающе спокойным и хладнокровным. Наклонившись, Костя всё ещё шепчет: — Детка, я слишком желанный наркотик для твоих вен. Если ещё раз мне придётся узреть, как любой из хмырей обнимет тебя ниже плеча или у тебя появится увлекательная мысль назвать меня «бесхребетным»… Плотников улыбается и кидает взгляд в недалеко лежащий острый нож. Разговор глазами, он ничего более не делает, но и так всё понятно уже без слов. Костя чувствует себя странно. Ему кажется, он перегнул палку, но не способен оторвать уверенного, опасного персонажа от себя сейчас так быстро. Важно, чтобы именно Влад сказал: стоп. И вот на этом моменте Влад задумывается: остановиться или нет? В принципе, он обожает заезженную фразу про «шоу должно продолжаться». Другой вопрос – целесообразно ли выводить Костю сильней. Наверное, целесообразно. Потому что Влад смотрит ему в глаза, а там – хорошо. Много прям. Тяжело. Ему нравятся такие тяжелые, однозначные взгляды. Но можно лучше. В целом, всегда есть, куда лучше. Он даже собой нечасто бывает доволен. — Да? — Поэтому переспрашивает Влад, приподнимая подбородок. Он стоит напряжённый, хмурый, но в то же время намеренно пялится на Костю с вызовом. — Ты, значит, уверен, что на другой скрипучий диван я не уйду? — Тут же, пока Костя ничего не ответил, Коноплёв добавляет, вскидываясь: — Не смей мне угрожать, понял? Будь это по-настоящему, Костя бы получил по лицу. Но, поскольку они играют, Влад его по-настоящему не хлещет: заносит руку, и — к лицу, но вместо размашистого шлепка он в последнее мгновение просто вжимает раскрытую ладонь Косте в щеку. Вдавливает пальцы. И, покачнувшись, останавливается точно напротив. Это хорошо: собственное сердце стучит, будто на самом деле. Для Влада это весомый показатель, иначе бы он не поверил. А теперь ждать, что Костя сделает, сигнала «стоп» же не было. Рефлексы не обманешь: Плотников дергается. Поняв, что удара не следует, продолжает по инерции — если пощечины не было, то это совсем не значит, что отдачи тоже. На какую-то секунду он ощущает прохладные пальцы, после душа или холодного йогурта, не понятно, но почти сразу же отворачивает голову, изображая удар. Слишком много мыслей одновременно проворачивается по извилинам. Информация стремительным потоком проносится по венам, а импульсы сами собой подсказывают схватить ещё не опущенную руку Влада за запястье. Держит Плотников, пожалуй, даже слишком крепко, почти больно сжимает в пальцах. — Падла… Мне преподать тебе урок, может? — Костя пользуется своим преимуществом в росте, берёт Коноплёва за второе запястье и поднимает руки над головой, своими прижимая. — Не уйдешь. Ты не сможешь. Потому что я сделаю это первым. Плотников наклоняется, чтобы интимно-жарко прошептать это Владу, опаляя чувствительную и нежную кожу за ухом. Они пиздец близко, но сейчас никого не смущает. Они – профессионалы. Актёры в роли, из которых ещё никто не вышел, а значит, всё нормально. То, что пульс обоих стучит в бешеном ритме, просто издержки профессии. Медленно Костя разжимает свои пальцы, смотрит в пол, снова в глаза Коноплёву. Хороший преподаватель, сам отыгрывает до конца, дыхание даже затаил. Пусть только попробует сказать, что сейчас Плотников не дожал. Многое отражается у того на лице: секундное сомнение после решения, которое пришло в момент, мысль, что персонаж наверняка ещё пожалеет о сказанном, но сейчас – всё правильно. Персонаж разрывает порочную нить, до этого мертвым грузом висевшую на его шее. Костя делает шаг назад, запускает пятерню в свои волосы, делает второй шаг, прощаясь с «возлюбленной» и окончательно отворачивается от Влада спиной, к дивану. Катарсис. — Прости, я слишком много привнёс своего, а ты, скорее всего, устал. Тема эмоций ведь сложная штука. Наверное, стоило отложить… Подождать твой график, — Плотников вспоминает, что телефон вырублен и включает его, раздаётся характерный звук. К тому моменту, как Костя отступает назад, Влад на одну секунду позволяет себе расслабиться: быстро тянет носом воздух и, сморгнув, облизывает пересохшие губы. — Я, — отзывается он; кликает Костин телефон, — сам затребовал начать сегодня, зачем теперь извиняться. О случившемся Влад пока не готов говорить никак. То есть – комментировать это с профессиональной точки зрения. Когда переспит с этой мыслью, посмотрит на неё без лишних эмоций, тогда и сделает. Сможет чётко выделить плюсы и минусы и дать Косте какую-то обратную связь. А пока, пережидая тахикардию, Влад коротко растирает пальцами пережатое запястье и, кивнув, молча возвращается обратно за стол. В принципе, не так много времени прошло. Сама сценка минут, может, двадцать. Двадцать пять? Хотя ощущение, что куда больше. У Влада – из-за долгого рабочего дня и эмоционального накала после, у Кости – тоже по пункту второму. И исходя из того, что у него за сегодня случилось. По крайней мере, и Костя выглядит уставшим. — Ко следующему разу, — говорит, сделав глоток давно остывшего чая, Влад, — подготовь тот текст, который ты выбрал для кастинга. Я хочу сперва посмотреть, что ты сам подготовил, а потом, по необходимости, откорректировать. Будем его прогонять столько раз, сколько потребуется. Так что следующее занятие где-нибудь послезавтра. Приезжай сразу сюда.
