Trophy Wife

Том оставил Гермиону дома, а сам сел в машину и вернулся в город, в который раз лишив её возможности поговорить с Люком. Тот снова бросил на неё короткий взгляд, полный сожаления, и молча повернулся, направляясь за пределы Резерфорд-Холла. Она подняла руку, чтобы слабо махнуть машине на прощание, и развернулась на каблуках, последовав по дорожке к особняку. Там её встретила Кристин, которая за многие месяцы наконец-то привыкла к ней и перестала сильно волноваться. — Господин не с вами? — поинтересовалась она, помогая Гермионе избавится от пальто. Женщина качнула головой. — У него появились дела в городе, поэтому пришлось вернуться, — коротко объяснила она, поправив кольцо на пальце и делая несколько шагов к лестнице. — Скажи, пусть принесут чай в мою комнату, в машине было очень холодно. — Конечно, госпожа, — раздалось за её спиной, когда она уже начала подниматься на второй этаж. Несмотря на слегка неудачный разговор с Сигнусом, она могла считать поездку в дом Блэков весьма успешной из-за разговора с его братом. Сигнус же сказал, что ничего не видел, чему она была склонна поверить. В прошлом ей приходилось пару раз играть в бильярд с Корбаном и, даже если процесс не принес ей никакого удовольствия и желания делать это еще раз, она понимала принцип игры и помнила, как вела себя во время партии. Всё её внимание было посвящено только столу и шарам, тому, как она по ним бьет и с какой стороны начинает. Их партии происходили строго наедине с мужем, но она была уверена, даже если бы в комнате тогда происходило что-то исключительно подозрительное, она бы не обратила внимания. Гермиона вошла в спальню, размотав шарф с головы и ослабив верхние пуговицы платья. Скорее всего, ужинать ей сегодня придется одной, Том снова отлучился по неизвестным ей делам. Она планировала поделиться с ним теми деталями, которые услышала сегодня от Блэка, в надежде, что это натолкнет его на еще одну мысль. На прошлой неделе он сказал, что Эйвери отрицал наличие любой информации касательно денег Яксли, а значит, их месторасположение было по-прежнему неизвестно. Том был более склонным копать в эту сторону, а она рассчитывала на то, что разговоры с каждым из подозреваемых дадут ей какие-то подсказки. И надеялась, что мысли Ориона касательно Долохова склонят его к её варианту. Не то, чтобы Гермиона полностью исключала вероятность убийства ради денег, но ей, как и Друэлле, казалось это весьма маловероятным. Как и случайное отравление. В дверь постучали, и она отвернулась от окна, бросив взгляд за плечо. — Да? — Ваш чай, госпожа, — Лили вошла внутрь, держа перед собой поднос с сервизом. — Может, хотите чего-то к чаю? — Нет, спасибо, я не голодна, — покачав головой, она взяла в руки чашку и снова отвернулась, услышав, как мягко стукнула дверь сзади. Поведение Долохова не только ей казалось странным. Теперь, после информации о том, что он, на самом деле, покидал комнату, у неё не было сомнений, что его разговор с Розье не был таким невинным, как хотелось бы. В голове всплыли слова Морланда. — Я кое-что услышал, когда вы оставили мистера Долохова, чтобы уйти в другой зал, — начал юноша. — Он напряженно курил, а после громко выругался. Извините, я не скажу вам, как именно. — Он… обозвал меня? — поинтересовалась она. Люк качнул головой. — Нет, ругательство было нейтральным, но он выглядел раздосадованным. Во время вашего разговора я уже заметил нечто подобное, однако, как только вы ушли, это ощущение стало только сильнее. Ни Розье, ни Долохов не сказали ей о своем разговоре, Антонин был заметно огорчен тем, что она об этом спросила, и утаил факт того, что выходил во время игры из комнаты. Розье же, в свою очередь, мог быть косвенно связан с заменой вазы. Но в этом, казалось, логичном плане кое-что не сходилось. Если рассматривать это с точки зрения преднамеренного отравления, то всё складывалось хорошо, однако, отсутствовал мотив. Ни Розье, ни Долохов никогда не проявляли к Корбану плохих намерений и пользовались его уважением. Особенно, Габриэль. Судя по письмам, отношения Корбана с Долоховым тоже были весьма теплыми, пускай и могли измениться за прошедшие шесть лет. Впрочем, на это ничего не указывало. Нет, ни у того, ни у другого не было подходящего мотива, однако, возможно, был мотив для убийства кого-то другого. Гермиона повернулась на каблуках и упала на кровать, раскинув руки. Могли ли они планировать убийство другого человека? В теории, да, в реальности — неизвестно. Она не располагала четкими представлениями о том, каковы были реальные отношения между участниками клана, чтобы предположить это. Но, если бы это было действительно так, стал бы Розье так сильно злиться на неё после смерти Корбана? Он был не просто зол, он был взбешен. Никто, кроме него, и, пожалуй, Эйвери не посетил дом, в котором она находилась, поэтому ему не нужно было устраивать никаких представлений. Даже если бы он открыто заявил, что убил Корбана, эта информация никогда бы не покинула оазиса и умерла бы вместе с ней. Но его эмоции были настоящими. Если он был убийцей, пускай, и не очень успешным, стал бы он вести себя так? Стал бы он писать Тому анонимную записку? Она поморщилась и закрыла глаза. Это всё просто не имело смысла.

***

Ей и правда пришлось ужинать одной. Том задержался в городе до позднего вечера и вернулся, когда уже стемнело. Гермиона отложила книгу и встала, когда он вошел в библиотеку, чем слегка расстроила кошку. Мисс поджала под себя лапку и недовольно взглянула на неё, прежде чем снова закрыть глаза. — Ваши отношения стали лучше, — коротко прокомментировал мужчина, встав рядом, чтобы взглянуть на домашнюю любимицу. — Она больше не царапается? — Сегодня только дважды, — бросив взгляд на него, с улыбкой ответила Гермиона, — о, только послушай, что она сделала! Она пустилась в короткое, но занимательное описание того, как Мисс гонялась сегодня по всей комнате за собственным хвостом, разозлилась и больно укусила саму себя, прежде чем мяукнуть и с чувством потерянного достоинства удалиться на кушетку. Гермиона была единственным свидетелем её неудачной охоты и пообещала никому не рассказывать. — Но ты же рассказала мне, — хмыкнул Том, не сводя с неё взгляда. Гермиона заложила руки за спину и слегка неловко улыбнулась. — Ты же не считаешься, Том. — Почему? — он вскинул бровь. Она пожала плечами, разглядывая его лицо. — Я не знаю, ты просто не считаешься, — она мотнула головой. — Не заставляй меня испытывать вину перед кошкой! Мужчина запрокинул голову назад, искренне рассмеявшись. Гермиона подхватила его веселье, наблюдая за тем, как он успокаивается. Улыбка замерла на его губах, а глаза столкнулись с ее собственными. И в следующую секунду она обнаружила себя в его объятиях, крепко прижатой к чужой груди. Том обхватил руками её талию, прижимаясь губами в крепком поцелуе. От неожиданности она дернулась назад, на секунду разорвав поцелуй, но тотчас же почувствовала чужую руку в волосах, возвращающую её в прежнее положение. — …Том! — тихо воскликнула она, когда он отодвинулся. Рук, впрочем, не убрал и из кольца объятий её не выпустил. — Гермиона! — вторил ей мужчина, имитируя её удивленный тон. — Какая приятная встреча! Она, пожалуй, никогда в жизни еще так не краснела. Гермиона промычала что-то невнятное и отвела взгляд в сторону. Её мысли, собранные и структурированные, разлетелись, и она металась со стороны в сторону, не зная какую из них схватить первой. И его насмешки ей совсем не помогали. Тем временем Том убрал руку с её головы и мягко усмехнулся. — Ты такая жестокая женщина, — прошептал он, наклоняясь ближе к её уху, — могла бы отшить меня множеством способов, но выбрала самый унизительный. Отвернулась и замолчала в такой момент. Она сдержалась от желания ударить по его самодовольному лицу хотя бы для того, чтобы оно прекратило быть таким. — Прекрати насмехаться надо мной, — дернувшись в его объятиях, смущенно пробормотала она, — это не помогает. — На это я и рассчитывал, — удержав её без особых усилий, бесстрастно заявил он, легко прижимаясь губами к её щеке. Гермиона вздрогнула. — Решил запудрить мне мозги, чтобы провернуть свои злодейские дела? — её сердце по-прежнему колотилось как сумасшедшее, но первые эмоции уже прошли, возвращая ей возможность связно говорить. — Злодейские дела? Я никогда не слышал, чтобы поцелуй так называли, но если хочешь, то, пожалуйста. — хмыкнул Том, ослабив захват на её талии и позволив сделать шаг назад. — Я могу сделать еще много зла в отношении тебя, — закончил он, дернув бровью. — Это было очень неожиданно, — поправив складки платья, ответила она, полностью игнорируя его намёки. — Стоит ли мне в следующий раз выслать тебе предупреждение? — задумчиво предложил мужчина. — Поцелую в половине десятого. Готовься. Гермиона пожалела, что не может провалиться сквозь землю или отмотать время назад. Тогда бы она ни за что не пришла в библиотеку и заперлась у себя в комнате, лишь бы не испытывать это волнующее чувство. Том абсолютно не разделял её переживаний, пребывая в привычном для себя расслабленном состоянии самоуверенности. — Это ужасно, чтобы ты знал, — поджав губы, ответила она. — Мой поцелуй? — Том поднял брови. — Нет! — ощущая, что её покидает даже иллюзия уверенности, выпалила Гермиона. — Твои шутки. — А поцелуй, значит, был хорош? — его глаза озорно сверкали в полумраке библиотеки, глядя точно на неё. — Неплох, — прикусив язык, сказала она. — Неплох мне не подходит, — качнув головой, он снова сделал шаг вперед, подталкивая её спиной к книжной полке. — К слову, посмотри на часы. — Что? — удивленно переспросила Гермиона, рефлекторно бросив взгляд на большие часы на стене. Минутная стрелка застыла в нижней части циферблата. — Половина десятого, — раздался его низкий голос почти возле её уха, и в ту же секунду она снова почувствовала горячее дыхание на свои губах. — Ты снова не подготовилась.

***

На следующее утро Друэлла сказала ей по телефону, что с Сигнусом всё в порядке. Гермиона передала эту новость Тому, но он ограничился лишь коротким кивком, не отвлекаясь от книги. По его словам, это и так было очевидно, потому что ничего страшного в том, что он перегрелся, нет. Ощутив странное подозрение, что она волновалась об этом больше него, женщина просто отпустила ситуацию, вместо этого передав мужу то, что узнала. — Долохов выходил из комнаты? — переспросил он, закрыв томик. — Я знаю. На лице Гермионы отразилось разочарование. — Ты знаешь? — протянула она. — Но зачем он выходил? — Я его позвал, — задумчиво ответил мужчина. — Попросил передать Розье, что партию мы доигрывать не будем, потому что в тот день я потратил гораздо больше времени на то, чтобы уговорить мать соблюдать рекомендации врачей и поехать домой. — Вы просто поговорили, и он ушел? — спросила Гермиона. Том кивнул головой. — Да. Сомневаюсь, что твои расспросы хоть к чему-то приведут. Она вздохнула и сделала несколько шагов вперед, чтобы присесть на ручку кресла, на котором он сидел. — Но что тогда делать? — искренне спросила она. — Это единственное, что я могу. Однако, идея, которая сначала кажется мне хорошей, разбивается при более глубоком рассмотрении. Всё это кажется мне бессмысленным. — Я бы советовал тебе просто бросить это, позволив мне самому разбираться. Женщина не должна этим заниматься. Но подозреваю, что ты всё равно не прислушаешься к моему совету. Гермиона отрицательно покачала головой, вызвав из его груди небольшой вздох. — Ты мыслишь как полицейский, поэтому и относятся они к тебе, как к полицейскому, — подняв руку, чтобы обнять её за талию, сказал Том. Она состроила недоуменное лицо, поэтому он поспешил продолжить: — Ты проводишь с ними допросы, — мягко объяснил он. — И первая реакция человека, даже невинного, обеспечить себе алиби. Они будут утаивать даже самые крохотные детали, которые могут навести следователя на ненужные мысли. И тем самым, возможно, вязать вокруг собственной шеи петлю. Убийца же, с другой стороны, знает, что ему нужно говорить, чтобы ты на него не подумала, и искусно лжет, манипулируя твоим сознанием, чтобы окончательно тебя запутать. — Наталкивает меня на неправильные мысли? — с сомнением переспросила Гермиона. — Именно, — он кивнул. — Дает тебе информацию, очевидную информацию без двойного дна. Он может сказать тебе, что счел чье-то поведение подозрительным или видел что-то не то, однако, сомневается. Теперь твое внимание на том, на кого тебе любезно указали пальцем, а сам убийца чист и праведен. Ведь он же помог следствию. Гермиона некоторое время молчала, пытаясь избавиться от образа Бруно Лестрейнджа перед глазами. — Но как тогда себя вести? — растерянно спросила она. Том помолчал, раздумывая над её словами. — На твоем месте, я бы больше не задавал им вопросов напрямую. Смотри на то, как они ведут себя, не что говорят, а как говорят. Обрати внимание на детали вокруг, пускай думают, что ты просто пришла поговорить, а не поговорить о смерти Яксли. Понимаешь? Она кивнула. Том осмотрел её с удовлетворенным видом, а после добавил: — Но всё-таки прислушайся к моему совету и не лезь в это. — Почему? — удивилась Гермиона. — Я делаю им большое одолжение, позволяя говорить с женой главы наедине, — твердо заговорил Том. — Но, кажется, они все про это забыли. Возможно, стоит напомнить. Женщина вскинула брови вверх. — Том, твоя ревность начинает мешать тебе жить, — с намеком на строгость ответила она. Он усмехнулся. — Мне она мешала жить достаточно давно и угрожает начать мешать и тебе. — Это очень эгоистичное чувство, — с сомнением протянула она. Он разговаривал с претензией на шутку, но его глаза оставались серьезными. Гермиона поежилась. — Ты же не собираешься изолировать меня от общества? — Не собираюсь, — он казался удивленным её словами. — Почему ты так подумала? Мною движет эгоистичное желание запретить остальным мужчинам вести с тобой беседы, но никак не ограничить тебя от общества. В любом случае, я пока что при памяти, поэтому мое желание не покинет пределы этой комнаты. Но даже если да, — он замолчал, — виноваты будут они, а не ты. — Том, ты звучишь кровожадно, — наклонив голову, сообщила она, впрочем, расслабившись от его ответа. — Тебе не идёт. Он хмыкнул, убирая руку и снова открывая книгу. — Советую прислушаться к моим словам. Про то, как задавать вопросы, а не про то, что нужно быть изолированной от общества, я имею ввиду. — Благодарю за уточнение, — фыркнула Гермиона, поднимаясь со своего места.

***

Вскоре Том снова нашел её, чтобы сообщить, что они приглашены на мероприятие, устроенное мэром города. Это будет первый раз, когда она посетит вечер вне клана, как супруга Тома. В её предыдущем браке, они с Корбаном пару раз ходили на встречи, устроенные его начальством из городской администрации, но они были такими скучными, что в итоге она просто отказалась его сопровождать, вынудив Яксли ходить туда в одиночестве. Но сам он долго не продержался, поэтому вскоре перестал и вовсе принимать приглашения. Но на этот раз у неё были большие надежды на мероприятие такого уровня, поэтому она заблаговременно начала подготовку. Вечер должен был пройти через три дня в субботу, в загородном доме Нила Корпера, нынешнего главы города. У неё было достаточно времени, чтобы подобрать себе наряд и прическу, и за неимением другой работы в данный момент она занималась именно этим. Франческа стояла рядом, держа для неё большое зеркало. — Мне нравится это, синьора, — пробормотала она, выглянув из-за края зеркала. — Оно вам идет. Гермиона кивнула. Вечернее платье насыщенного зеленого цвета и правда ей хорошо шло. Его единственный минус был в большом количестве ткани, которая вместе составляла несколько килограмм и была весьма сложной в носке. Еще немного посоветовавшись, она все же остановила свой выбор именно на нем, позволив взбодрившейся Франческе опустить зеркало. Предстояло еще выбрать прическу и украшения, и каждый раз её рука тянулась к жемчугу, в то время как прислуга предлагала множество других вариантов. На этот раз ничего не изменилось. С выбором прически они справились быстро, но когда пришло время подбирать серьги, развязался мягкий спор: — Вам не надоело носить жемчуг, синьора? — тянула Франческа, тыкая пальцем в пару изумрудных сережек. — Посмотрите, они отлично сюда подойдут. Гермиона хмурилась. — Да, но мне нравятся эти жемчужные. Изумруды слишком… просто слишком. — Ничего не слишком, — гнула свою линию итальянка, — вы же идёте на вечернее мероприятие, это более чем уместно. С тех пор, как господин подарил вам эти серьги, вы их ни разу так и не надели. — Не было подходящего повода, — ответила Гермиона, задумавшись, могло ли это обидеть Тома. — И у меня слишком много украшений, чтобы носить каждое из них. — Так вы и не носите, — резонно заметила Франческа. — Только жемчуг. Гермиона снова открыла рот, чтобы что-то ответить, но ей помешал стук в дверь. Она обернулась и пригласила человека войти. Это была Макгонагалл. — Добрый день, госпожа, — она вежливо ей кивнула. — Вы не заняты? — Не очень, — она махнула рукой, и Франческа закрыла шкатулку с украшениями, поставив её обратно в шкаф. — Чем я могу помочь? — Приехала новая девушка, мы взяли её вместо Адель. Хотите с ней поговорить? Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, о чем она говорила. Почему-то имя Адель было ей до боли знакомо, хоть она и не припоминала ни одну его обладательницу. Внезапно в её голове всплыл нужный образ: высокий рост, светлые волосы и глаза, полные слез. За несколько недель инцидент с вазой полностью испарился из её головы, она об этом не вспоминала, Том тоже, поэтому неудивительно, что она сразу не могла ничего вспомнить. — Адель уволили? — удивленно переспросила она. — Это та самая Адель, о которой я думаю? Блондинка, которая разбила вазу? Макгонагалл кивнула. — Она уволилась по собственному желанию, госпожа, — покачала головой управляющая. — И вскоре мы нашли замену. — Том знает о том, что она сделала? Или она просто уволилась? Женщина замолчала, на секунду скользнув глазами за её спину. — Он знает, — в конце концов, сказала она, — Адель отработала три недели и покрыла стоимость вазы, прежде чем уволиться. Гермиона понятливо кивнула и поднялась со своего места. — Что ж, пускай как хочет. Пойдем, поговорим с новой девушкой. Как её зовут? — Роуз, госпожа. До этого она работала на мисс Смит и получила отличные рекомендации. — Почему ушла? — поинтересовалась Гермиона, спускаясь по лестнице вниз. — Потому что работать на Резерфорд-Холл престижнее.

***

Роуз оказалась низкой девушкой лет двадцати пяти с короткими светлыми волосами и вытянутым лицом. Она немного смахивала на мышку и бегло разговаривала. После короткого диалога Гермиона покинула комнату, предоставив Минерве самой проводить остальную часть проверки. Роуз казалась безобидной, но вместе с этим было в ней что-то отталкивающее. Гермиона склонялась к отказу, но хотела еще подождать вывод Макгонагалл. Набросив на плечи теплый плащ и завязав на голову платок, она вышла на улицу, собираясь совершить ежедневную прогулку вместе со своей собакой. Чарли уже ждал её снаружи, тыкаясь носом в рыхлый снег. Прогуливаясь по алее и время от времени уворачиваясь от резких движений пса, Гермиона заметила серую машину Морланда, стоящую неподалеку. Знакомая фигура в черном пальто что-то делала рядом. Женщина поддала шагу и быстро поравнялась с ним, негромко поздоровавшись. Люк шустро выпрямился и бросил на неё испуганный взгляд. — Вы меня испугали, — постучав себя по груди, пожаловался юноша. Гермиона состроила виноватое лицо. — Прошу прощения, я не хотела. Я планировала просто поздороваться. — А просто поздороваться ли? — понизив голос, спросил Морланд, закрыв дверь авто. — Прогуляемся? Женщина кивнула. Они поравнялись и двинулись по направлению к воротам, неторопливо вышагивая по дорожке. — Я ждала, когда мы наконец-то сможем поговорить, — начала Гермиона. — Тебе удалось что-то узнать? — Да, — подтвердил юноша, бросив взгляд за их спины. — Но для этого пришлось прогуляться за пределы лаборатории. — Ты что, обыскал весь дом? — с сомнением протянула Гермиона. — Зачем? — Пока искал лабораторию решил проверить и другие части дома, на всякий случай, — бросив на неё взгляд, ответил Люк. — Забегая наперед, в лаборатории не было ничего особенно интересного, но в одной из комнат в северном крыле я обнаружил небольшой сверток за картинной рамкой. Гермиона подняла брови и остановилась. — И? — Я имею некоторое представление о том, как выглядит яд, которым отравили вашего покойного мужа, — начал он, серьезно глядя ей в глаза. По спине Гермионы пробежали мурашки. — Я нашел у них «Конго». Некоторое время они стояли молча. Люк заложил руки за спину и ожидал её вердикта, Гермиона смотрела себе под ноги, то открывая, то закрывая рот. В её голове пролетало так много мыслей, и ни одна из них не была достаточно сформированной, чтобы высказать её вслух. — Значит, братья Блэки, — мрачно подытожила она, вскинув голову. Морланд кивнул. — Похоже на то, миледи. Хоть это было не очень очевидно. Гермиона усмехнулась. — Нет-нет, всё было настолько очевидно, что даже смешно, — горько ответила она. — Яд, который сложно достать, пирог, который я поставила близко к ним, тем самым облегчив задачу, тот факт, что именно они «опознали» яд в пироге, — она покачала головой, усмехаясь. — Всё указывало на них, даже чертовы шахматы. Тонкие губы Морланда были плотно сжаты. — Я уверена, что это была их общая идея. Сигнус играл в бильярд, а Орион — в шахматы, но кто знает, правда ли это, они же были в одинаковых костюмах, — её голос сорвался на смех. — И они смели надо мной издеваться! Рассказывали мне байки на дне рождения, указывали на Долохова. Какой же я была идиоткой! Она вспомнила все детали, которые раньше казались ей незначительными, но с новой информацией сложились в полноценную картинку. Шахматы стояли аккуратно, по линии, намекая на то, что их партия была сыграна. Подойдя ближе, она заметила листок бумаги, где мужчины расписывали количество очков каждого. Внизу, под именем Корбана Яксли, красовался жирный ноль. Под именем Ориона Блэка не было ни нуля, ни единицы. Ноль был только под именем Яксли. И это могло бы действительно ничего не значить, если бы не слова Тома, сказанные ей невзначай во время одной из прогулок в Розенхаус. — Они с моим отцом могли часами проводить за партией, — в его голосе слышалась едва заметная нотка горечи. — Они и научили меня этой игре. И многим другим вещам. Корбан был не на шутку хорош, мой отец часто проигрывал. — Я тоже, — улыбнувшись, ответила Гермиона. — Так ни разу у него и не выиграла. Том улыбнулся и медленно описал дугу в конце сада, увлекая её по дорожке назад. — Тоже не припоминаю, чтобы я одерживал когда-то победу. Хотя у моего отца это несколько раз получилось, но он скорее исключение из правил. Как он мог победить такого игрока как Корбан? Нет, определенно, ноль под его именем не значил счет в их игре. Ноль под его именем значил только насмешку. Его победу над ним. Несколько мыслей пролетели в её голове, но она внезапно сказала самую неожиданную из тех, что могла: — Ваша стратегия разговора намекает на то, что вы отличный шахматист. Мужчина казался удивленным. — Нет, миледи, уверяю вас, я проигрываю каждую партию, за которую берусь. Видимо, Блэк не воспринял её слова как что-то, даже далеко связанное с убийством Яксли, и случайно проговорился. Ему и не нужно было выигрывать честно, чтобы поставить тот злополучный ноль. Гермиона поджала губы и развернулась в сторону особняка, решительно двинувшись вперед. — Миледи! — воскликнул Люк, быстро нагнав её и поравнявшись следом. — Куда вы? — Я собираюсь рассказать всё Тому, — бросила она, — пускай разбирается с ними. — Подождите, мне кажется, здесь не всё так однозначно, — Морланд бесцеремонно прыгнул перед ней, из-за чего Гермионе стоило больших усилий не врезаться прямо в него. — Извините. Она гневно взглянула на него. — О каком неоднозначно ты говоришь, Люк? — выплюнула она. — В их доме буквально был найден яд! Какие доказательства ты еще хочешь? Юноша отступил на шаг, но продолжил перегораживать ей дорогу. — Зачем хранить его за рамой, если он мог бы спокойно стоять в их лаборатории? Гермиона поджала губы, но замерла. — Возможно, потому, что у их жен тоже были ключи. Несложно догадаться, зачем Друэлла выспрашивала у мужа детали той ночи. — Некоторые моменты всё равно не сходятся! — Какие? — рявкнула она. — Например, ваза, о которой вы говорили, или даже записка. Зачем им отправлять господину записку, чтобы вас помиловать? — он выставил ладони вперед, пытаясь её успокоить. — Это бессмысленно. — Пускай они и ответят на эти вопросы. Отойди! — она сделала шаг в сторону. — Одних слов недостаточно, чтобы предъявить обвинения! — воскликнул Морланд, делая шаг в ту же сторону. — Если они перепрятали его или избавились от яда, проверка ничего не даст и только спугнет их. Я сделал фото, но еще не успел их проявить, это не займет много времени, но если вы немного подождете, тогда сможете официально обвинить близнецов Блэк, не запятнав своей репутации. — Я понимаю, что ты хочешь продолжать расследование, изображая из себя следователя, но здесь всё не так работает, и ты прекрасно это знаешь. Даже если Том устроит им проверку, которая ничего не даст, ему, как и мне, никто ничего не скажет. — А вдруг он вам не поверит? Если что-то пойдет не так, то это может разрушить ваши отношения. Я прошу вас помолчать еще немного, прежде чем я предоставлю фотографии. Против таких доказательств они не смогут ничего сказать. Она насупилась, глядя на него снизу вверх. — Только три дня, миледи, — тяжело дыша, повторил Морланд. — Ты точно закончишь к этому времени? Люк закивал. — Хорошо. Я подожду три дня. Но ни секундой дольше.