Trophy Wife

Луиза слабо улыбнулась, когда мистер Хосе припарковал машину возле дома Эйвери и помог ей выйти. Том сдержал свое обещание, и ей действительно пришлось просить у него разрешения на то, чтобы выехать за пределы дома. Исключительно потому, что за несколько недель ей до чертиков надоело там находиться. — Здравствуй, милая, — негромко поздоровалась Гермиона, протянув к ней руки и несильно сжав. Хозяйка взяла её под локоть, поравнявшись на алее плечом к плечу и неторопливо двинувшись к дому. — Как твои дела? Теплый ветер трепал их одежду, пока они шли к крыльцу, минуя сад. Его внешний вид немного изменился с тех пор, как Гермиона в последний раз здесь была. Она не заметила старого дерева, которое росло здесь до этого, однако, насчитала несколько новых клумб и пару свежих саженцев. — Неплохо, — откликнулась Луиза, вытянув руку, чтобы показать ей плоды своих трудов. — Мы избавились от старой сливы и изменили расположение клумб. Альберт мало обращал на них внимания, так что цветник находился в совсем уж плохом состоянии. Но я надеюсь, что к концу весны здесь станет веселее. А ты как? Гермиона кивнула, проходя за ней в дом. — Тоже неплохо, спасибо. Мне нравится, что ты сделала с садом… о, — она замерла посреди гостиной, замечая новые обои и мебель. — Я так погляжу, ремонт коснулся каждого угла этого дома. Луиза улыбнулась, явно довольная собой. — Альберт не возражал, к счастью. Как по мне, этот дом давно нуждался в перестройке. Проходи, садись. Марина сейчас принесет нам чай. Надеюсь, ты не против зеленого? Гермиона качнула головой и села на диван. Видимо, Луизе нравился синий цвет, так как он теперь доминировал в помещении: обои насыщенного оттенка хорошо гармонировали с белой мебелью и полом из темного дерева. Запоздало вспомнив, что корни хозяйки дома уходят к берегам Италии, Гермиона приблизительно поняла, как будет выглядеть дом Эйвери, когда она закончит. — Абсолютно нет, — с улыбкой качнула головой женщина. — Хотя большинство здесь предпочитает черный чай или кофе. — Я помню, что тебе не очень нравится кофе, — пухленькая девушка вошла в гостиную, держа перед собой поднос. — Поэтому предложила чай. Но если хочешь… — Нет-нет, — поспешила заверить её Гермиона. — Всё в порядке, спасибо. Они поблагодарили девушку по имени Марина и взяли в руки по чашке. Луиза сказала, что в их доме работают две помощницы. Помимо Марины, которая брала на себя кухню, к ним дважды в неделю приходила горничная Сэм. Вторая не знала, на кого работает, но хозяйка дома хотела исправить это как можно скорее, когда появятся свободные кадры. — С Резерфорда относительно недавно уволилась горничная по имени Адель, — поделилась Гермиона. — Если вдруг увидишь её, можешь пригласить на собеседование. Не скажу, что это образцовая помощница, но, как минимум, знает, на кого работает. Луиза наморщила лоб. — Нет, не помню, чтобы я видела кого-то с таким именем. Почему она ушла? — Разбила вазу и из-за чувства стыда уволилась, — вздохнула Гермиона. — Но никто, кажется, не видел в этом особенной проблемы, кроме неё самой. — Хорошо, — согласилась Эйвери, — если что, то я приглашу её к нам. Всегда лучше себя чувствуешь, когда знаешь, кто с тобой работает. Не понимаю тех, кто годами скрывает перед прислугой свое истинное «я». Гермиона кивнула головой, и разговор плавно перешел на Меропу Гонт. Она рассказала Луизе, что её свекровь занимается этим уже не первый год и, кажется, получает от ощущения тайны определенное наслаждение. Собеседница поставила под сомнение свой собственный талант к хранению такого рода секретов, и Гермиона с ней согласилась. Что одна, что другая определенно предпочитали дома чувствовать себя спокойно. — В Резерфорде много прислуги? — поинтересовалась Луиза. — Да, достаточно много, — Гермиона кивнула головой. — Дом очень большой, поэтому без них никуда. — Я бы хотела когда-то его увидеть, — бросив на неё многозначительный взгляд, сказала она. — Альберт сказал, что там очень красиво. — Красиво, — качнув головой, подтвердила женщина. — Но я бы сказала, что там достаточно мрачно, особенно в зимнюю пору года. Резерфорд стоит посреди глубокого леса, поблизости нет ничего интересного. Я думаю, что ты скоро сможешь его увидеть. — Понимаю, — на лице Луизы отразилась капля сожаления. — Наверное, там бывает скучно. Зная себя, я бы утомилась на следующую неделю. — Так и есть, — с улыбкой вспомнила Гермиона. — Я достаточно быстро заскучала после свадьбы. Том часто отсутствует, поэтому встречи с подругами — это всё, чем я могу себя развлечь. — Очень жаль, что они сегодня не смогли прийти, — поджав губы, сказала Луиза. Гермиона слегка нахмурилась. В другой раз она, пожалуй, тоже бы не пришла, но чувствовала, что, и дальше сидя в своем доме, рано или поздно сойдет с ума. Она подозревала, что с Вальбургой уже покончено, но неопределенность давила на неё так, словно это её собственная шея снова оказалась в петле. Невольно она всё чаще и чаще вспоминала дни своего заточения, и кошмары, притупившиеся за месяцы, снова возвращались. Новость о вине старшей невестки Блэк сильно ударила по всем. С Друэллой было невозможно говорить без слез, здоровье Мерседес ухудшилось на нервной почве, а Пенелопа уехала на пару недель к родителям в Прескотт по требованию своего мужа. Видимо, Абраксас считал, что отдых ей просто необходим, и Гермиона была с ним, собственно, согласна. Она бы и сама с удовольствием куда-то поехала, подальше от хмурых стен Резерфорд-Холла, гнетущей атмосферы, которая повисла над ними, и плохих новостей, которые имели нынешнюю тенденцию не оканчиваться. Чтобы немного отвлечься и подбодрить Луизу, у которой это чаепитие было первым, она сегодня с утра приехала к Эйвери, удивляясь тому, как всё изменилось с появлением в этом доме женщины. В другой раз она бы даже не подумала никуда ехать. К сожалению, обсудить всё с Люком ей не удалось, он выехал еще раньше на своей машине, поэтому ей пришлось добираться сюда с другим водителем. — Они бы с удовольствием пришли, — заверила её женщина, поставив пустую чашку с чаем на столик. — Но время выпало не очень подходящее. Вы с Вал виделись всего один раз, поэтому для тебя эта новость может не казаться такой невероятной, но для всех остальных это определенно очень большой шок. — Полагаю, что так оно и есть, — согласилась Луиза. — Однако, я тоже была очень встревожена, когда узнала. Даже в своих мыслях я не могла допустить, что виновата женщина. С чего бы ей было так себя вести? Она, кажется, сумасшедшая. Скрипнула дверь, Луиза отвернулась, поэтому не смогла увидеть то, как сильно исказилось лицо Гермионы. Вошел Альберт, снимая с головы шляпу. На его лице отразилось удивление, когда он увидел гостью. — Мое почтение, — хмыкнув и кивнув головой, поздоровался он. — Все-таки кто-то пришел, я поражен. — Доброе утро, мистер Эйвери, — поздоровалась Гермиона, не утруждая себя улыбкой. — Как же я могла не прийти? — Действительно, — он начал поражать Гермиону своей сговорчивостью. — Рады приветствовать. Дамы. С этими словами он еще раз ухмыльнулся и прошел вглубь дома, скрываясь на лестнице. Луиза забыла о теме, которая царила в гостиной до его возвращения, и предложила Гермионе еще чая или угощений. Когда гостья вежливо отказалась, то она настояла на том, чтобы показать ей дом, где, как оказалось, не только гостиная подверглась изменениям. На это не было выдвинуто никаких возражений, поэтому, обернув руку вокруг её предплечья, женщина неторопливо двинулась по дому, начиная с первого этажа. Луиза показала ей кухню, здорово обескуражив Марину появлением хозяйки и её гостьи в таком помещении, прихожую и небольшую комнату, из которой она пыталась сделать крохотную библиотеку. — Альберт держит свои книги наверху, в кабинете, и не дает мне там ничего менять, — пожаловалась она. — Поэтому тут я хочу сделать что-то вроде своего уголка. Постояв еще немного на пороге и обсудив возможные варианты оформления и размещения полок, они двинулись дальше, на второй этаж. Здесь были две спальни, ванная комната и рабочий кабинет Альберта. Они довольно быстро прошлись по первым двум помещениям, потому что, по словам Луизы, изменения в них были пока что минимальные. Но даже если так, Гермиона полюбовалась бело-синей плиткой в ванной и красивым текстилем в спальне. К счастью, кабинет Эйвери пустовал, когда они туда зашли. Гермиона не была уверена в том, что смогла бы стоять там под прицелом его насмешливого взгляда. Сразу было видно, что кабинет — это единственное помещение, куда не добрались руки Луизы. Здесь еще прослеживалась старая атмосфера дома. Стены были выкрашены в строгий светлый оттенок, стояла мебель из дуба, довольно старая и тяжелая. На стенах не было ни картин, ни фотографий, полки были заполнены только книгами, на столе стояла лампа и календарь. Везде царил абсолютный, даже можно сказать, идеальный порядок. У доктора Нотта тоже было чисто, однако личное пространство Эйвери выглядело так, словно здесь никто никогда не жил. Дверь отворилась, и заглянул хозяин кабинета, прервав их разговор. Луиза долго рассказывала ей про книги, тыкая пальчиком в полки. — Луиза, на секунду, — женщина неловко ей улыбнулась и, извинившись, вышла, оставив Гермиону в одиночестве. Слабо вздохнув, она заложила руки за спину и принялась осматривать корешки книг. На вид они все были в очень хорошем состоянии. Гермиона почему-то подумала, что они могут еще хрустеть, если их открыть. За стеной слышались приглушенные голоса, видимо, хозяева обсуждали что-то важное, забыв про гостью. Впрочем, ей это не мешало, она сделала несколько шагов по кабинету, рассматривая его, и внезапно сощурилась, когда заметила небольшую записную книжечку желтого цвета, одиноко лежавшую на полке. Это было странно, учитывая, что это единственный предмет в комнате, у которого, казалось, не имелось здесь своего места. Бегло взглянув на дверь, Гермиона шагнула вперед, поддавшись внезапному порыву. Она была почти уверена, что уже видела этот блокнот ранее, если ей не изменяла память, Альберт держал его, когда они с Розье навестили её в «оазисе». Взяв его в руки, женщина раскрыла блокнот на первой страничке, с удивлением натыкаясь на строки ровного высокого почерка. Как оказалось, это был его молитвенник. В недоумении она пролистнула до конца, обнаружив четыре подозрительные страницы, исписанные неизвестными каракулями. Гермиона внимательно осматривала разные линии и геометрические фигуры, которые заполняли листы, и гадала о причине их появления. Больше всего здесь было волнистых линий, похожих на те, что оставляют дети в своих тетрадках, когда им лень писать что-то нормальное. Женщина закрыла блокнот и задумчиво повертела его в руках. Возможно, у Эйвери было два таких блокнота, или он вырвал страницы? Но нет, никаких зубчиков внутри не было, странички были аккуратно сшиты, без единого намека на то, что отсюда что-то вырывали. Гермиона снова открыла его, чтобы взглянуть на рисунки. Она помнила, что тогда у Эйвери был в руках карандаш, когда он записывал её слова. Но, в таком случае, записывал ли он их вообще? Дверь отворилась, она быстро положила книжечку на место и распрямилась, встречаясь лицом к лицу с хозяином комнаты. Он улыбнулся. — Моя жена скоро будет. Как вам мой кабинет? — Здесь довольно мило, — пробормотала Гермиона, чувствуя себя слегка неловко. — Интересно было бы взглянуть на него, если Луиза все-таки закончит ремонт. Мужчина закрыл дверь и сделал несколько шагов вперед, замерев перед ней. — Боюсь, что это невозможно, — задумчиво протянул он, бросив взгляд ей за спину. — Люблю оставлять хоть что-то свое. Вашему мужу повезло гораздо больше. Мне кажется, вы ничего не меняли в Резерфорде? Гермиона качнула головой. — Мне всё и так нравится. — Это чудесно! — откликнулся Альберт, улыбнувшись. — Чем быстрее вы привыкните, тем лучше. Она в недоумении взглянула на него. — Могу я высказать некоторые наблюдения, миледи? — внезапно поинтересовался Эйвери. Гермиона кивнула, с любопытством взглянув на него. — Знаете ли, — тихо заговорил он, — я думаю, что маленьким птичкам не стоит летать слишком высоко. Облака кажутся им заманчивыми и приятными, пока они не попадают внутрь. Однако, давление, которое их там встречает, в конце концов и становится их погибелью. Но даже если сказать им этого не делать, то они, конечно, не послушают. Будут лететь вперед, не зная, что на самом деле падают назад, прямо в открытую пасть хищника. Гермиона нахмурилась, вздернув подбородок. — Хищник может продолжать держать свою пасть открытой, если хочет, — сказала она, слабо понимая суть сказанного, — но добыча редко сама падает в рот, нужно постараться, чтобы её заполучить. Эйвери усмехнулся. — Стараться даже не пришлось. Еще чуть-чуть, и клац! — он внезапно щелкнул пальцем, заставляя её вздрогнуть и сделать шаг назад. — Вы возомнили себя хищником, Эйвери? — холодно бросила она. — Конечно, нет, — с мягкой улыбкой ответил он. — Мы все здесь птички. Кто-то похож на остальных, а кто-то отличается от толпы, чем-то выделяется. Вам, пожалуй, такие и нравятся, звонкоголосые певчие птички с желтыми перьями. — Что вы несете? — взглянув на него, как на душевнобольного, спросила Гермиона. Эйвери обошел её по дуге, взял желтую книжечку и сунул в ящик стола. — Я даю вам совет. Иногда стоит убавить интерес ради собственного благополучия.

***

Гермиона покинула дом Эйвери с мыслью о том, что он окончательно свихнулся. После увлекательной беседы о птицах, зверях и охотниках, которая была ни чем иным, как завуалированным намёком на то, что он всё видел, она присоединилась к Луизе, чтобы окончить экскурсию по дому и саду, выпить еще одну чашку чая и поехать домой. Впрочем, он всегда разговаривал весьма высокопарно и без толку. Больше её интересовала внезапная находка. Джеймс Хосе вел машину аккуратно, но совсем с ней не разговаривал, поэтому она была предоставлена самой себе всё время, пока они добирались к Резерфорду. Альберт её раздражал. Но даже не смотря на это, в определенном смысле не покидал её головы. Зачем ему было рисовать в своем молитвеннике? Судя по кабинету, Эйвери был невероятно педантичным человеком, который вряд ли бы испортил такую вещь, если бы вообще стал заниматься рисованием. Детей в их доме не было, Луиза не развлекалась бы таким, даже если бы умерла со скуки. Нет, это было дело рук самого Эйвери. Но причина была ей неизвестна. Так ли её показания были скучны и однообразны, что он даже ничего не записал? Однако, Альберт Эйвери и его записная книжка исчезли из её головы сразу же, стоило ей переступить порог дома. Там она столкнулась с группой незнакомых мужчин, которые даже не стали её приветствовать. Почувствовав неладное, Гермиона бросилась к лестнице, услышав сверху чьи-то крики и какой-то грохот. В голове сразу же пролетели тысячи возможных сценариев от вмешательства других кланов до полиции. Нахмурившись, она поддала шагу, внезапно встречаясь на лестнице с Антонином Долоховым, чье лицо было не на редкость встревоженным. Но, на удивление, её это успокоило. Его бы тут не было, случилось что неладное. — День добрый, душечка, — поздоровался он, замерев на секунду, как только её увидел. — Я бы с удовольствием с вами поболтал, но, увы, спешу. — Подождите… — воскликнула Гермиона, желая спросить у него, что происходит. Но прежде, чем она успела вымолвить еще хоть одно слово, он дошел до конца лестницы и скрылся в прихожей. Поднявшись на этаж, откуда доносились звуки ругани, Гермиона осторожно подошла к кабинету. Дверь была приоткрыта, и ей всё хорошо было слышно. — Из-под земли достаньте, поняли? — рявкнул Том и швырнул трубку на стол. — Чертовы крысы! Гермиона замерла в коридоре, не зная, что ей делать. Мужчина выглядел ужасно злым. Он снова выругался, упираясь ладонями в стол и опуская взгляд вниз. Колеблясь, она осторожно толкнула дверь, заставляя её скрипнуть. Том вскинул голову, приоткрыв было рот, но осекся, заметив, кто вошел. — Уже вернулась? — поинтересовался он. Гермиона вошла внутрь, изумленно осматривая хаос в кабинете. Ящики были вывернуты на пол, повсюду валялись бумаги и папки, убранство его рабочего стола было скинуто вниз, на нем стоял только телефон. — Как съездила? — Нормально, — почувствовав сухость в горле, ответила она. — Что происходит? Он покачал головой, усмехнувшись. — Не подскажешь мне, где твоя вторая рука? Где этот твой партнер по обыску чужих домов? — на его лице появилось злое выражение. Гермиона нахмурилась, не понимая, куда он ведет. — Где Морланд, Гермиона? — Том пытался улыбаться, но у него это слабо получалось. Его гримаса скорее напоминала оскал. Она подумала, что еще никогда не видела его таким взбешенным. — Не подскажешь? — Я не знаю, — тихо ответила она, чувствуя нарастающее давление. — Я с утра его не видела, поэтому поехала с Джеймсом. Что с ним, Том? Что происходит? — Я тебе объясню, — он кивнул и, оттолкнувшись от стола, приблизился к ней, глядя сверху вниз. На секунду между ними повисла напряженная тишина. Уголок губ Тома подскочил вверх, когда он наконец-то заговорил: — Люк Морланд — действующий полицейский и агент ФБР.