Дешевка

      Прямо сейчас я лицезрел пятьдесят оттенков Болотного. Сперва – легкую растерянность, как если бы он поднял трубку, ожидая важного звонка, а там ошиблись номером. Следом – раздражение: он подался вперед и открыл рот, явно намереваясь поинтересоваться, какого черта я расселся напротив… Но возмущение, наконец, перетекло в подозрение, а то, в свою очередь, в осознание. За ним замелькала целая вереница эмоций: неприязнь, досада, любопытство...       В конечном счете он вновь откинулся на спинку дивана и заржал, но коротко и довольно сухо. Затем подцепил со стола айфон и открыл приложение для знакомств. Мельком я успел увидеть, как он кликнул на фото в моем профиле, прежде чем поднять экран к моему лицу и сыграть в «найди отличия».       И я знал, что в данном случае отличий куда больше, чем сходств.       – Забавно. – Он заблокировал и бросил телефон на стол. – Не далее как вчера с приятелем обсуждали нейронки. Он доказывал, что они зло, я же с ним спорил.       Я молчал, впившись пальцами в покрытую крошками, плохо вытертую после прежних посетителей столешницу. Казалось, если попытаюсь сейчас произнести хоть слово, то получится лишь бессвязное блеяние. Меня пристально изучали, я буквально ощущал на себе проницающий, холодный взгляд. В ушах шумело, конечности покалывало незримое электричество.       – Я заметил, что с твоими фотками что-то не то, – произнес Болотный после паузы и опять поднял лицо к мониторам, избавляя меня от тяжести своего взора и дав возможность слегка перевести дух. – Но думал, это кривой фотошоп. Так что, можно сказать, я готовил себя ко всякому. Но к такому, признаюсь – нет, тут меня уделали.       – Простите, – глухо выдавил из себя я.       – «Простите»? – В зеленых глазах, более светлых, чем казалось на фото, сквозила насмешка. – Это все, что ты можешь сказать?       – Если бы вам написал парень, вы бы не пришли... так?       Он выкатил губу, поскреб подбородок, слегка заросший светлой щетиной. Наконец, фыркнул.       – Вопрос с подвохом. Если бы ты зарегистрировался, как парень, то приложение не выдавало бы тебе гетеро-профили, и мы бы никогда не пересеклись.       Он был прав. И прекрасно это понимал. Тонкие губы растянулись в самодовольной ухмылке. Он слегка подался ко мне, продолжил:       – Так почему бы не искать партнера среди себе подобных, м? Зачем выдавать себя за телку, тратить время на переписки и приходить на встречу с натуралом, заведомо обреченную на провал?       – Определились с заказом? – раздалось над нами, и я вздрогнул. Полноватая официантка якутской внешности и примерно моего возраста материализовалась возле столика с блокнотом наготове.       – Есть будешь, мистер дипфейк? – спросил Болотный и пододвинул ко мне меню. Странно, но в его голосе не слышалось злобы. Я испуганно мотнул головой. – Ну ты подумай. – Он повернулся к официантке. – Он еще подумает, ну а мне «Прошутто» на тонком тесте и «Лонг-Айленд».       Якутка повторила заказ и после подтверждения удалилась, а мой собеседник по-прежнему пялился в экраны, где крутили клипы, почему-то совсем не соответствующие музыке, которая лилась из динамиков.       ...Переодеться девушкой, зарегаться на сайте знакомств, написать Болотному и надеяться, что мое бабское альтер-эго его заинтересует – таков был первоначальный план. Сделать вид, что я от него без ума, назначить встречу и предложить отсосать. Форумы подсказывали, что от такого мужики не отказываются, даже если девчонка не в их вкусе. Это позволило бы нам гарантированно остаться наедине. Когда он бы разомлел и ослабил бдительность, я бы выхватил нож и с готовностью нанес удар...       – Ты – блогер, – вдруг выкатил предположение Болотный, колупая серебристый чехол своего айфона. – Какой именно – хер знает, не шарю в этом. Может, пранки снимаешь? Хотя по тебе непохоже. Выискиваешь геев, педофилов, извратов и типа того? Думаю, тебе может не быть восемнадцати. Заманиваешь в койку, а в разгар действия влетает бригада с камерами... Существует же что-то такое, а? Или как-то разводишь на бабки... Хотя опять же – зачем выдавать себя за телку? Любой нормальный человек просто встанет и уйдет, поняв, как нагло его обманули. И это в лучшем случае, а в худшем – обложит тебя хуями и двинет в морду...       – Я влюбился, – выпалил я заготовленную фразу, привлекая обратно его взгляд, шаривший по залу в поисках той самой бригады с камерами. Тут же в панике глянул по сторонам – убедиться, что никто по соседству не слышит нашего разговора. И, с монашеским смирением склонив голову, поспешно добавил: – Можете двинуть мне в морду.       ...Забрав заказанный в интернете парик и примерив его дома, я понял, что в очередной раз пересмотрел аниме и это сыграло со мной злую шутку. В реальности никакие старания не делали парня похожим на девку. Нет, наверное, встречались индивиды, но я точно не входил в их число. В парике и намалеванный мамкиной косметикой, хоть и смотрел тьюториалы по макияжу, я выглядел убогим трапом, а не загадочной няшей.       Тогда я решил пойти ва-банк, сгенерировать девчачье фото в фоторедакторе и написать Болотному от имени девушки, но на встречу прийти таким, какой я есть. Я не мог знать, как он отреагирует, поэтому мне предстояло импровизировать. В целом, я собирался действовать примерно так же, как и в изначальной версии: убедить его в своей пылкой страсти и заманить куда-то предложением отсосать. Опять же, форумы подсказывали, что мужики, если только они не в край отбитые гомофобы, от такого не отказываются.       Словом, этот план целиком и полностью держался на минете. Отличный план, надежный, как швейцарские часы.       – Я сам никогда не юзал это приложение, да и не собирался, – начал я стелить по заготовленному сценарию. – У меня коллега на работе в нем постоянно сидела. И часто показывала мне чужие анкеты – где порофлить, где моего мнения спросить. Мы с ней открыто об этом не говорили, но она, кажется, догадывалась, что я гомик. И вот однажды она вас показала. Я уж не помню, написала она вам или нет, куда она там свайпнула и все такое. Потому что залип, увидев вашу фотку. А главное – эта строка из Wasted. Обожаю эту песню. И уже не смог выкинуть вас из головы. Пытался... Но не вышло. Надеюсь, это не очень мерзко прозвучит, но вы... мне начали сниться. Тогда я решил вас найти, но, как вы и сказали, это можно было сделать только с женского профиля.       Я прервал свой душещипательный монолог, заметив приближавшуюся к нам официантку с подносом. Когда она, выставив на столик чистые приборы и тарелки, удалилась, я продолжил:       – Понимаю... все это звучит дико. Но я не блогер и не разводила, клянусь. Просто меня... захлестнули какие-то такие сильные чувства, что я совсем потерял башку. И даже не подумал, насколько бесчестно поступаю с вами. Но теперь я осознаю это, и, боже... Мне жаль, что я вас обманул, и вы правы – я реально заслуживаю получить в табло.       Говоря все это трепетным полушепотом, я старательно изображал нарастающее волнение, но в реальности с каждым словом меня, наоборот, отпускало, пока я не дошел до состояния эйфории; вероятно, так себя и чувствует человек, который пьян. Я был так одухотворен, так вжился в образ, что по моей щеке потекла скупая мужская, и я порывисто утер ее рукавом своей черной толстовки. Кто бы мог подумать, что ужимки, щедро почерпнутые из тупорылого седзе, помогут мне столь неожиданным образом? Наверное, если бы я не планировал свести счеты с жизнью, то мог бы успешно поступить на актерский и стать звездой дешевых мелодрам.       – Вы выглядите, как человек, который ценит свое время. И, наверное, рассчитывали, что ваш вечер сложится совсем иначе – в куда более, кхм... приятном ключе. Я понимаю, что вам нравятся девушки... Если вам противно мое предложение – только скажите, я сразу уйду. Но если вдруг... В общем, если бы вы... позволили мне... Возможно, я мог бы загладить свою вину?       Покусывая нижнюю губу – нет, ну разве я не милашка? – я исподлобья зыркнул на Болотного. По непроницаемому лицу ублюдка было трудно понять, произвел ли на него должное впечатление мой театр. Я снова начал нервничать, и нервничал тем сильнее, чем дольше тянулась пауза; а тянулась она мучительно долго, настолько долго, что официантка успела грохнуть перед Болотным покрытый конденсатом стакан.       – Значит, я тебе снился? – поинтересовался наконец мой собеседник, приникая к коктейльной трубочке. – И что это были за сны?       – Эм... – Я смущенно поерзал на диване, и, заметив сальную ухмылочку на губах Болотного, испуганно замахал руками. – Нет, это не то, что вы подумали. Эти сны... Они были вовсе не пошлые. Мне снилось... что я вижу вас, в толпе или где-то вдалеке, и пытаюсь догнать, но у меня не выходит.       Тут я не сочинял, это была сущая правда. Мне он и правда снился, причем именно так, как я и описал. Умолчать пришлось лишь о том, что в этих снах я догонял его с ножом наперевес.       – Ясненько, – пресно бросил Болотный, будто бы слегка разочарованный, и меланхолично поболтал лед в стакане. – И как же ты предлагаешь «загладить вину»?       Блядь. Грязные фразочки, которыми я так уверенно жонглировал в своем воображении, планируя эту встречу, теперь тугим комом застряли у меня в глотке. Заметив мою нерешительность, Болотный шумно выдохнул и облокотился на стол:       – Давай по-чесноку. Что здесь происходит?       – Черт. Простите, – пробормотал я, заламывая пальцы. – Я просто ужасно волнуюсь. Все то, что я сказал, чистая правда. Просто у меня совсем нет опыта в подобных делах.       – В каких делах? В том, чтобы обманывать кого-то, притворяясь бабой? – уточнил он с издевкой.       – В том, чтобы так сильно помешаться на ком-то, чтоб творить настолько лютую хуйню.       Произнеся это совершенно спонтанно, я вдруг осознал искренность собственных слов – и благодаря ей смог впервые посмотреть на Болотного по-настоящему открыто и уверенно. И тут же ощутил какие-то перемены в сложившейся между нами атмосфере. Словно он… наконец-то начал верить мне?       Бинго… Вот оно. Кажется, я нащупал нужную ниточку. Городить ложь у меня получалось недостаточно убедительно – но что, если пустить в ход правду, выворачивая ее так, как удобно мне? Вот как сейчас: я ведь и правда помешался на нем; я лишь не уточнял, как именно...       Да; да. Кажется, это могло сработать. Вдохновленный, я потер шею и смущенно добавил:       – Хотя, честно говоря, я только сейчас осознаю, насколько она лютая. В моих фантазиях, – я с жалобной миной постучал пальцем по виску, – все было иначе, ха-ха.       – И как же?       – Ну, знаете, – я сглотнул и занизил голос. – Я предлагаю вам отсосать, вы соглашаетесь, мы вприпрыжку бежим по ромашковому полю, держась за руки.       Болотный поднес ладонь к лицу, и поначалу я решил, что он чихает, но вскоре с удивлением понял – он давится смехом.       – Вы не злитесь?       – «Мэтчи», «дэйты», – отсмеявшись, откликнулся он, – все это так приедается. И тут приходит парнишка вроде тебя и отжигает по полной. Нет, ты чего. Это весело. Как говорится, будет что вспомнить. – Предупредительно взмахнув рукой, он полушутливо-полусерьезно добавил: – Ты не подумай, я не смеюсь над твоими, кхм, чувствами.       – Даже если смеетесь, я в полной мере это заслужил, – попытался я выдавить улыбку, теребя застежку молнии. – Так значит, вы часто ходите на свидания?       – Часто – понятие субъективное. Отвечу так. Хожу достаточно часто, чтобы знать: на первом свидании как-то не принято с порога предлагать отсос. – Он подмигнул, расплываясь в снисходительной ухмылке. – Цивилизованные люди обычно просто болтают. Рассказывают о себе, например. Начнешь?       – Рассказать... о себе? – переспросил я, слегка озадаченный такой переменой темы. Он пожал плечами: мол, да, а что в этом такого? – Ну а... что вы хотите знать?       – Все, чем сочтешь нужным поделиться. Мы ведь не особо насыщенно переписывались...       Он осекся, вновь поднимая айфон; я плохо видел экран, но было вполне очевидно, что Болотный открывает приложение для знакомств и что-то в нем ковыряет. Прошло секунд десять, прежде чем ловкие пальцы опять заблокировали телефон и вернули его на стол; я же ломал голову, с какой целью был разыгран этот мини-спектакль. Действительно ли Болотный хотел освежить в памяти нашу переписку? Или подчеркнуть, что невероятно популярен и путается в беседах?       – В профиле у тебя, кстати, тоже почти никакой информации. Ну так что? Поведаешь что-нибудь? – Видимо, я слишком долго собирался с мыслями, чтобы начать наконец вещать о своих увлечениях, потому что Болотный вдруг докинул невинный вопрос, неосознанно давая мне под дых: – Чего новенького в жизни происходит?       Новенького... Новенького? Ну, я похоронил мать, это считается? Марию Шорову. Помнишь такую?       Почему-то перед моим мысленным взором возникла картина, которую я застал, придя домой в день ее смерти. Я видел, словно наяву, остекленевшие глаза, испачканные рвотой губы в алой помаде, окоченевшую руку, тянущуюся к пивной бутылке. Мысль о том, что когда-то эта рука обнимала мужчину, который сейчас сидел напротив, заставила меня испытать мощнейший приступ дереализации.       Нет, я обязан был взять себя в руки... Фото. Думай о фото. На нем она жива, молодая и красивая. Ради нее я здесь, а не ради угашенной жизнью женщины, что спилась и бросила меня одного. Ради всех разбитых надежд, ради цветущей невинной судьбы, которую безжалостно загубил этот ублюдок.       – Уверен, что я все еще тебе нравлюсь? – фыркнул Болотный, мигом поймав мой волчий взгляд. Я мысленно зачертыхался, осознав, что рискую все похерить. – Если не настроен на общение, знаешь, я тебя не держу, вообще-то. Можешь идти, если хочешь. Я бы и сам пошел, но уже заказал пиццу и хочу ее дождаться. – Он виновато развел руками. – Жрать охота, понимаешь ли.       – Простите... Это не так. – Я затолкал поглубже обиды и вернулся в роль, добавляя в свои слова всю пылкость, на которую был способен. – Вы мне нравитесь. Мне... просто неловко.       Примерно так же неловко, как чуваку, выдавшему себя за бабу на сайте знакомств. Или как юноше на встрече с отцом, которого он видит впервые. Примерно так же неловко, как неопытному убийце, который старается не думать о предстоящем деле и о ноже, что покоится на дне его рюкзака.       Блядь. А если этот гандон просек, что со мной что-то нечисто? Если догадался о буре, что бушует в моей душе?       И я придумал лишь один способ отвести от себя подозрения – выдать эту бурю за что-то другое. В момент, когда его рука тянулась к стакану, я подался через стол, перехватил ее и порывисто сжал:       – Вы и правда мне очень нравитесь...       Кожа его пальцев оказалась шершавой, холодной. Болотный не пошевелился и даже не дернулся, но его взгляд ощутимо набряк, выражение лица изменилось и стало трудно читаемым. Я тут же отдернул руку и потупился в смущении – почему-то, кстати, совсем не наигранном.       – Простите...       – Кончай все время извиняться. Заебал уже.       Шумно выдохнув, он на миг выглядел так, будто мое прикосновение его разозлило. Интересно, это потому, что я парень? Или ему не нравилось любое публичное проявление чувств? Как бы то ни было, я решил немного попридержать коней и попытался вернуть диалог в адекватное русло:       – Да. Хорошо. Так вот... Ну, в общем, обо мне. Я работаю продавцом, коплю на учебу. Хочу на художника выучиться. Люблю животных, книги и чай. Верю в мистику. У меня есть много оккультной всячины – колоды таро, свечи, амулеты, даже спиритическая доска. В свободное время рисую, играю и смотрю аниме. Вот сейчас пересматриваю «Сворд арт онлайн». Слышали про такое?       – Нет, – без интереса отрезал мой собеседник; на секунду показалось, что он внутренне недоумевает – мол, ты на полном серьезе спрашиваешь такое у взрослого делового дяди, малыш? Однако, к моему удивлению, после паузы Болотный устало подпер щеку рукой и добавил: – В моем детстве по телеку крутили только «Сейлор Мун». Мне она не нравилась. Но сестре очень.       У него есть сестра? Так… так. Этот факт почему-то выбил меня из колеи. Прежде я настолько сконцентрировал внимание на самом Болотном, что даже не задавался вопросом, имеется ли у него родня. А теперь узнал: имеется. Как минимум сестра. Вероятно, родители тоже – ему всего тридцать семь, так что они вполне могут быть живы.       Выходит… у него есть то, о чем я мог только мечтать? Нормальная семья? Когда я совершу то, что вознамерился… будут ли эти люди оплакивать Болотного? Поскольку я задумался об их существовании лишь сейчас, их чувства заботили меня едва ли сильнее, чем чувства каких-нибудь npc в видеоигре. И все же… Мне нестерпимо захотелось узнать больше о его семье, но я вовремя прикусил язык, ведь тогда и в мою сторону могли посыпаться аналогичные вопросы, а я совсем не хотел этого.       – Что-нибудь еще желаете? – уточнила официантка-якутка, водружая на стол широкое блюдо с дымящейся пиццей. Игнорируя столовые приборы, Болотный нетерпеливо сгреб самый большой кусок, свернул в рулет и откусил. Тут же зашипел с широко распахнутой пастью – оказалось слишком горячо – и при этом нечленораздельно что-то прохрипел, обращаясь ко мне.       – А?       – Я говорю, – он перестал катать по рту кусок пиццы и кое-как проглотил его, – закажи что-нибудь. Я угощаю.       – Оу. Спасибо, не стоит.       – Кажется, ты упомянул, – свободной рукой Болотный взял меню, быстро пролистал до нужной страницы и бросил передо мной, – что любишь чай.       Я растерянно уставился на яркие иллюстрации с многообразием напитков, подаваемых в этом ресторане. Больше всего поражало даже не то, что Болотный пытается чем-то угостить меня – левого хера с горы, который заманил его на встречу, притворяясь телкой; поражало, что он запомнил про мою любовь к чаю – эту максимально невзрачную деталь из моего недавнего монолога. Каким-то краем сознания понимая, что отказываться будет невежливо, я испуганно ткнул в рандомную позицию. Пока официантка подтверждала мой выбор и выясняла, можно ли забрать меню, мой собеседник расправился с первым куском пиццы и потянулся за вторым. Прежде, чем я бы задался вопросом, почему на этот раз он решил воспользоваться лопаткой, Болотный спихнул этот кусок на мою тарелку со словами:       – Помогай давай. Я один не справлюсь. – Учитывая жадность, с которой он накинулся на следующую порцию, выглядело это заявление не особо убедительно, но все же я пролепетал невразумительное «спасибо» и придвинул к себе тарелку. – Так о чем ты там рассказывал? О том, что смотришь. Эм… Сворд-че-то-там?       – «Сворд арт онлайн».       – О чем это?       – О чуваках, которые застряли в онлайн-игре.       – Хм. Интересно?       – Ну, – я замялся, понятия не имея, что он ожидает услышать. – Это довольно известный тайтл.       – Тайтл, – пробормотал под нос Болотный, словно вместе с пиццей пробуя это слово на вкус. – Тайтл. – Дожевав, он добавил: – Я когда-то смотрел «Тетрадь смерти». Давно, когда она только вышла.       Забавное заявление. Я попытался вспомнить год выпуска, произвести в уме нехитрые математические расчеты и понять, сколько лет ему было на тот момент. По всем прикидкам получалось, что он был уже взрослым, сознательным парнем. И он в самом деле смотрел такое? Нет, что более важно – с какой целью делится этим со мной?       И вообще, это его дружелюбие – оно напускное? Что это – вежливость мастера свиданий, или он все еще считает, что его снимают скрытой камерой? Или...       – И как вам?       – Шлак полнейший, – пожал плечами Болотный и потянулся к очередному кусочку пиццы. Бросив на взгляд на мои губы, непроизвольно поджавшиеся, отметил: – Но вот тебе, похоже, она нравится?       – За «Тетрадь смерти» и двор стреляю в упор. – Облокотившись на стол, я многозначительно поиграл бровями. Вместо того, чтобы испытать испанский стыд, Болотный вдруг рассмеялся, как над остроумной шуткой.       – И за что же ты так преданно ее любишь? Хотел бы и сам заполучить такую тетрадку?       – О. Безусловно. Я бы многое отдал, чтобы ей завладеть.       – Сильно. И чье имя ты бы туда записал?       Твое, чуть не вырвался едкий ответ, и я в очередной раз был вынужден прикусить язык, чтобы не похерить все старания к чертям собачьим. Лишь одно имя, твое, твое, твое, Александр Болотный. Я бы писал его до ломоты в руке, пока не исписал бы все листы, даже когда ты был бы уже давно мертв.       – Начал бы с тех, – подходящая ложь отыскалась без труда, тем более, что это была не такая уж и ложь, – кто травил меня в школе.       – Месть, значит? – Он припал к трубочке, но глоток не сделал, а лишь задумчиво погрыз резцами кончик. Я давно заметил – зубы у него хорошие, ровные и белые, не чета моему частоколу и уж тем более гнилью моей мамаши, которая отродясь не посещала стоматолога. Он возвел глаза к потолку и загадочно хмыкнул.       – Осуждаете?       – Скорее нет, чем да. Правда, я считаю, что воздаяние должно быть соизмеримым нанесенному ущербу. Саму месть обидчикам я нахожу справедливой, но не их убийство – в конце концов, они ведь не убили тебя, так?       – Что ж, – я деловито побарабанил пальцами по столу, – по вашей логике, мне нужна не «Тетрадь смерти», а «Тетрадь макания башкой в толчок». Увы, у меня нет ни того, ни другого.       Ответ – вновь тихий басовитый смех, но на этот раз с заметным налетом сочувствия. С настойчивостью бьющегося об стекло мотылька в мозг пыталась вторгнуться мысль о том, что сам по себе Болотный не такой уж плохой человек, но я старательно душил ее на корню. Плохой, хороший... Суть не в этом, а лишь в том, что если однажды ты совершил ошибку, девятнадцать лет спустя она может прийти к тебе на встречу с ножом в рюкзаке.       – Ну, учитывая твое увлечение мистикой, ты, должно быть, можешь навести на обидчиков порчу?       – Пытался. Только вот, – я шутливо покривился, – в итоге порча, кажется, лежит на мне одном.       – Значит это… как ее там? Карма? Я встречался с девушкой, которая верила во всякое такое, – вдруг поделился Болотный, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, словно от этого воспоминания ему стало душно. – В энергетические поля, астрологию... Надеюсь, я ничьи чувства не оскорбляю тем, что леплю в кучу эти понятия? Для меня они все из одной оперы.       – Ничего страшного. Вы расстались из-за ее интересов?       – Пф, нет. – Он погрохотал льдом в почти опустевшем стакане, ненадолго задумавшись. – Просто как-то не срослось.       – А сейчас у вас кто-нибудь есть? – праздно поинтересовался я, стараясь не выдавать волнения, возросшего оттого, что нащупал интересующую меня тему.       – Я не из тех, кто стал бы торчать на сайте знакомств, будучи в отношениях. Не потому, что я весь такой правильный – просто это пришлось бы скрываться, юлить, лгать... Гемор сплошнейший. Так что нет, у меня никого. Свободен, как ветер.       – В самом деле? И вы никогда не состояли в браке?       – Нет.       – А… – я сглотнул, пытаясь совладать с нервами. – Детей тоже нет?..       Блядь, блядь. Я что, совсем ебанулся? Никого не смущает, что я задаю такие вопросы натянутым голосом, обливаясь семью миллионами потов? Но Болотный лишь вздернул брови и с усмешкой отозвался:       – Нет, насколько мне известно. А что?       …Даже не знаю, что я хотел услышать. Наверное, это… хорошо? Это значит, что, совершив свое черное дело, я не оставлю кого-нибудь без отца… Только себя, конечно, но это мы в расчет не берем. И в то же время… Мне казалось, я рассержусь или внутренне позлорадствую, но вместо этого ощутил какой-то странный прилив... пустоты? И даже почувствовал, как увлажнились глаза; наверное, за весь вечер именно в этот момент я выглядел максимально подозрительно. На счастье, внимание моего собеседника вновь отвлекла официантка, которая пришла подать чай.       – Не подумайте ничего такого, – успев прийти в себя за это время, попытался оправдать я свой мини-допрос. — Просто это неожиданно. Вы выглядите состоятельным человеком, м-м... привлекательным, да и по разговору адекватным. Сложно поверить, что к тридцати семи годам никто не попытался заарканить такого завидного жениха.       – «Заарканить жениха», – рассмеялся Болотный. – Жуть. Фразочки из лексикона моей мамы. Может, она права, и у меня ветер в голове, поэтому я никого еще не нашел. Может, я вообще не создан для серьезных отношений. А может, проблема в том, что я до сих пор не определился. – Он подался ко мне, словно намереваясь поведать невероятную тайну, и, понизив голос, доверительно сообщил: – Видишь ли, я би.       Чашка, которую я так и не донес до губ, дрогнула в моих пальцах, и я поспешил грохнуть ее на стол. При этом я вылил добрую половину содержимого и вдобавок больно обжегся. Болотный схватил бумажные салфетки и принялся промакивать лужу, бормоча:       – Воу, приятель, полегче... Ты всегда такой дерганый?       Он брешет. Не верю ни единому слову. Да проще представить его в балетной пачке, чем в объятиях другого мужика. Он ведь сам называл себя натуралом в начале встречи, так какого черта? Это я должен был играть с ним, но теперь во мне поселилось чувство, что он тоже играет со мной. Как будто, сука, я до этого нервничал недостаточно!       Как бы там ни было, мне не следовало выдавать своего неверия. Нужно мыслить и реагировать логично. Я ведь играл роль без памяти влюбленного, а что бы сказал на моем месте без памяти влюбленный?       – То есть... Получается... У меня есть шанс?..       Бросив ком промокших салфеток на тарелку, он пристально взглянул мне в глаза и произнес:       – Сложно сказать. Ты не совсем в моем вкусе. И что более важно – я очень сильно не люблю ложь. А ты буквально с нее начал.       – Понимаю. Если бы я мог все откатить назад, я бы так и сделал. Но, знаете… Мое предложение о том, чтобы загладить вину, все еще в силе.       Болотный тихонько хмыкнул и впервые за весь вечер повернулся к обрамленному гирляндой окну, где в неуютных питерских сумерках сновали прохожие и ехали автомобили.       Затем совершенно неожиданно я почувствовал, как мысок его ботинка скользит по моей икре. Я инстинктивно отдернул ногу и тут же осознал, как сильно облажался. Уткнувшись в стол, судорожно попытался поправить очки, в очередной раз забыв, что сегодня на моем носу их нет.       – Ты... Только не говори мне, что ты девственник. – Сука! Неужели это так очевидно? Прочитав все по моему покрывшемуся испариной лбу, он прикрыл глаза и взъерошил пятерней свои светлые волосы. – Боже. И как же ты, позволь поинтересоваться, собирался отсасывать мне на этом своем ромашковом поле?       – Ну, теорию я знаю. А что касается практики... Я быстро учусь.       Болотный вновь повернулся к окну и погрузился в раздумья. Давай, продолжай набивать себе цену и выворачивать ситуацию так, чтобы я буквально умолял тебе отсосать, ублюдок. Этим ты только распаляешь мою ненависть. Я готовил себя к чему угодно и сыграю свою роль от и до, без единой жалобы. Когда ты будешь истекать кровью, когда жизнь тонкой струей начнет покидать твое холодеющее тело, вся твоя непомерная спесь...       – Документы есть?       – А?       – Документы, подтверждающие, что тебе есть восемнадцать.       Подождите... Что? Значит ли это, что он согласен на мое предложение, и единственное его условие – убедиться, что я совершеннолетний?       А если так, то...       Блядь.       – Эм... Я не брал с собой паспорт. Я не пью и не курю, так что с собой его обычно не ношу. У нас на работе особо некуда спрятать личные вещи, поэтому у меня как-то в привычку вошло ничего ценного с собой не таскать, чтоб не сперли. Мне девятнадцать, кстати, как и было указано в профиле.       – Прости, но, учитывая, что ты с самого начала меня обманывал, на слово верить как-то неохота.       Серьезно? Хотите сказать, я проделал весь этот путь, чтобы столь нелепо разбиться о рифы блядской бюрократии? Возмущение заставило шестеренки в моем мозгу усиленно крутиться, произведя на свет спасительную мысль.       – У меня должны были на почте сохраниться сканы документов... – Я начал судорожно рыться в телефоне. – Отправлял в службу безопасности, когда устраивался на работу.       Я рисковал: что, если моя фамилия покажется ему знакомой? Прошло столько лет, но все же... Я ведь до сих пор не знал, что произошло между ним и моей матерью. Если она вспоминала его даже на смертном одре, то, возможно, он тоже ее помнил? К моему облегчению, скан удалось расположить так, что трещина на экране приходилось как раз на строку с фамилией. Одной рукой протянув телефон на обозрение Болотному, другой я скрестил пальцы под столом наудачу.       – Ути-пути, какой кроха, – не преминул он поугарать над моей четырнадцатилетней фоткой. – Так значит, Сан – производное от Александра? Мы тезки. – Налюбовавшись сканом, он вернул мне телефон. – Премного благодарен. Могу в свою очередь тоже кое-что показать.       Из валявшейся рядом куртки он достал собственный паспорт, но предъявил не его, а бумажку, заложенную за обложку.       – Что это?       – Справка от венеролога.       – Всегда ее с собой носите?       – На свидания? А то.       – Интересная у вас фамилия, – отметил я, радуясь, что догадался ввернуть такое – будто только сейчас узнал его фамилию. – А у меня нет такой справки…       – Думаю, с этим я могу смириться. – Он хлопнул себя по бедрам. – Ну так что, хочешь поехать в отель?..