Is President Family

Утро и обед следующего дня прошли для Чимина странно. Как бы он ни пытался завести разговор о том, что произошло в привате, альфа упорно отказывался говорить. Первый раз омега чувствует напряжение рядом с мужчиной, потому что тот молчит и сохраняет каменное выражение лица. Наедине с собой он не видел его таким давно, но выпытать все равно ничего не получалось.  Парень метался от одной догадки к другой. Думал, что это сцена очередной ревности, только тогда для чего молчать? Да и повода ведь не было. Хотя тишина в ответ на вопросы заставляла в этом сомневаться. В конце концов, для каждого разные триггеры. Чимин уже успел поставить себя на место любовника и все равно не мог ничего понять.  До клуба они добирались в полной тишине. Между ними ощущался холод и напряжение. Хотя Пак упорно пытался разрядить обстановку и засунуть ненужные перед работой мысли куда подальше, получалось плохо. Пусть изначально все даже казалось нормальным: Мин снял номер в отеле для них. Тогда блондин подумал, что все не так плохо, и только позже выяснил причину. Немного расстроился, но смена обстановки все же помогла отвлечься.  — Как же хорошо в родных пенатах, — Хосок заваливается в клубную комнату как обычно: почти с ноги и очень шумно. Падает на свое место, отодвигая стул к стене и закидывая на стол ноги.  Чимин рад его видеть, даже очень. Последнее время Хоби все чаще пропадает на севере, решая дела, о которых сообщает только Джуну. У блондина совсем нет времени на то, чтобы пересечься с другом, выпить или хотя бы просто пять минут покурить вместе. И плевать, что омега все еще не курит. Тот даже у Сокджина не появлялся уже давно: осмелел и послал всех копов нахуй, когда вернулся в свою квартиру. Брюнет будто отдаляется от них и Чимину от этого, с чего-то, очень грустно. Он понимает, что вопросов на другом конце города слишком много: новая элита, разборка документов клуба, проблемы с охраной и ещё гора других. Ему, кстати, никто с ними не помогает, а Чон и не жалуется. Только сильно не хватает его шуток, слов и даже надоедливой импульсивности.  Омега мало понимает, как альфа может по-прежнему быть киллером центра и президентом севера. Задавал этот вопрос самому брюнету, но тот лишь посмеялся и сказал, что наказывать его за нарушения правил просто некому. Успел тоскливо подметить, что ещё немного и все либо рухнет, либо станет так хорошо, что будет охуенно. А потом резко перевел тему, сослался на спешку и уехал, выкидывая недокуренную сигарету мимо урны.  Это было две недели назад, и с тех пор они не виделись, даже не созванивались.  С момента, когда Намджун сказал, что им нужно выдохнуть, прошло чуть больше месяца. И так мало, как за этот месяц, они не контактировали никогда. Чимин и Тэхёна с Чонгуком давно не видел. Они все больше вместе и все меньше в клубе. Младший Ким почти сразу съехал из квартиры Джина, объясняя это тем, что из апартаментов полицейского проще добираться и до участка, и до борделя. Вице-президент звонит раз в несколько дней, закидывает омегу бумажками, объясняет, что и где писать, куда отправлять, а потом сбрасывает вызов. Ни тебе вопроса о делах, клубе или просто о чем-то другом. Совсем ничего. Пак не сразу обратил на это внимание, потому что тупо не до этого было, а когда сам захотел спросить, в ответ услышал только тишину. Это тоже, вообще-то, больно резало по душе.  С Намджуном и Джином он виделся. Именно виделся, а не общался. Первый больше информировал Мина о делах, а потом снова пропадал на юге, решая вопросы. А с Сокджином, на удивление, у них как-то случился откровенный разговор. Недолгий, тогда хозяин квартиры внезапно сам позвал покурить. Они в основном молчали, так что Чимин не уверен, можно ли это назвать разговором. Однако в этом молчании было больше тепла, некоторой поддержки, чем он мог получить от любого другого за последнее время. В добавок ко всему ситуация с Юнги не доставляла радости. А ее старший решать, по-видимому, не хотел.  Сейчас, когда он сидит на своем месте, Паку кажется, что семьи больше нет. Он больше не чувствует поддержки, единения в делах, мыслях и действиях. Каждый занят чем-то своим, совершенно не интересуясь у другого, что происходит в его жизни. И это не тот случай, когда каждый на своем месте. Плохо, грустно, неправильно это всё. Хочется вернуться даже в то время, когда дела шли хуже некуда, потому что именно тогда они действительно были рядом. И Чимин понимает это только сейчас. Будто все было по-другому, правильнее и механизм их дела работал, как часы.  Собрать всех сегодня скорее необходимость, чем желание. Юнги нужно соединить всю информацию от каждого в целую картинку, чтобы двигаться куда-то дальше.  — Ноги со стола, Хоби, — Тэхён и Чонгук заходят в помещение, впуская шум из танцзала. Фраза звучит так заученно и обыденно, будто и не было этого месяца порознь.  — Для тебя все, что угодно, — смеется Хосок и двигается ближе к столу.  Чонгук стоит у двери молча, только немного улыбаясь на перепалку любимого человека и киллера. Как бы долго он ни был завязан в делах, он все ещё соблюдает чужие законы.  — Садись, — Мин кивает на место, которое обычно занимает он. — Раздражает, когда кто-то стоит над душой.  Полицейский медлит меньше минуты прежде, чем согласиться на предложение. Отодвигает стул и встречается взглядом с братом. Старшему хочется обнять, спросить, как он здесь один, но вместо этого молча отводит взгляд.  — Ну, временно заебывающий делами президента, вещай, — Хосок первый нарушает тишину.  — Что на севере?  — Я все рассказал Намджуну.  — Его сейчас нет здесь.  — Зато ты умеешь читать его мысли. Мне плевать, говорите вы друг с другом или нет, то, что нужно я ему рассказал.  — Ты пытаешься подорвать мой авторитет, Хосок? — настроение Юнги и так на нуле.  — Показываю свой. Все, что касается дел центра – весь ваш. Но север остается за мной, и все вопросы я решаю только с Джуном. Какого хуя я тебе это объясняю? Ты знаешь правила.  — Тогда что ты здесь забыл? — Тэхён злится тоже, потому что шутки шутками, а такое поведение никого не оставит равнодушным.  — Что забыл? Тэхён-и, сладкий, ты помнишь эти шрамы? — брюнет намекает на татуировку и напоминает о клятвах. Ведь после каждой на его руке появлялась новая насечка от лезвия.  — Как тебе можно доверять, если ты уже здесь не доверяешь никому? — Гук влезает в разговор.  — Доверять? О чем вообще речь? Прежняя элита центра никогда не посадила бы за стол копа! Блять, как это вообще? Мы танцуем на костях собственных законов и хотим, чтобы все было, как в сказке! Спуститесь с небес на землю, друзья. Здесь больше не за что цепляться.  — Только скажи и я лично выжгу твою татуировку с руки, — вице-президент злится, потому что никогда не позволит оскорблять дело своей семьи.  — Зачем же лично? У нас есть Чимин. Он прекрасно справляется. Ему даже голосование проводить не надо. Подошел и сделал.  — Это решение было правильным, — Мин защищает своё. — Ты сам согласился с этим.  — Я согласился с тем, что клуб поддержал бы его. Это не значит, что можно решать за всех, кладя хуй на правила.  — А ты давно правильным стал?  — Взял пример с законопослушного полицейского. Ой, просите, просто полицейского. Нет, точно, опять мимо, просто с копа, который с чего-то решил поиграть в войнушку клубов. Свой среди чужих, чужой среди своих, так вроде?  — Я твою задницу прикрывал столько раз, что уже сбился со счета! Впрочем, могу перестать это делать прямо сейчас. Один звонок и тебя повяжут. Повесят все дерьмо этого города и закроют на пожизненное.  — Гук-и…  — Вот, блять, вот! Что там, Тэхён-и, доверие? О, да, я после такого только больше ему доверяю!  Чимин слушает все это и не слышит одновременно. Не может поверить, что это происходит на самом деле. Все те, кто ему дорог, готовы сейчас перегрызть друг другу горло за свою правду. Омега теряется в чувствах, ему больно настолько, что сердце словно режут ножом. Все это неправильно, снова, опять все не так, как должно быть.  До него ещё доносится ругань сидящих за столом, мат, миллион обвинений в адрес друг друга, но в ушах стоит такой звон, что разобрать слова не получается.  — Заткнитесь… — звучит тихо, потому на это никто не реагирует. — Да завалитесь, блять!  Громкий хлопок по столу привлекает внимание сидящих. Парень готов поклясться, что чувствует, как на лбу выступают вены от накрывшей злости, а ногти так неприятно впиваются в кожу на внутренней стороне ладоней.  — Ведете себя, как дворовая шпана, которая не поделила турник.  — Что ты несешь? — брюнет злой. Атмосфера совершенно не располагает к юмору, но он не может преодолеть свою симпатию к этому парню, от того не кидается колкостями.  — Что я…серьезно, Хоби? Какого хуя мы здесь делим?! Все, что у нас есть сейчас – это результат работы каждого. Каждого, понимаете? Хоть миллион раз ищите виноватых, только настоящее уже не изменить. Так, может, мы уже сожмем булки и доведем дело до конца? Потому что если сейчас мы разойдемся окончательно каждый за себя, нас просто сожрет этот город.  Тишина, после короткого монолога, звенит сильнее, чем можно представить. Играя в поддавки с головной болью она перемешивает мысли, не позволяя сфокусироваться. Страшно хочется закурить и выпить.  Хотя, на самом деле, всё в этой ссоре просто. Просто слишком долго никто не высказывал обид и претензий. Это полезная практика, и если ее не делать, то положение дел обязательно придет к такому.  Блондин этого не чувствует, но его слова задели каждого, кто здесь сидит. Заставили невольно задуматься о том, что так сильно отталкивали от себя. Мысль, которая назойливо крутилась, на самом деле, уже давно. Понять, что все идет совсем не так.  Кто же знал, что для этого нужен не Намджун, который всегда старался пресечь эмоции, а именно тот, кто практически соткан из них. За рутиной своей работы они не заметили, как стали не более, чем машинами для достижения своих целей. Точно бездушные создания, убийцы, у которых нет права на ошибку. А может, они ошибались настолько часто, что забыли, как это, жить по правилам.  Чонгук встает с места и отходит к стене, прислоняясь и будто что-то решая для себя. Слегка касается плеча брата, безмолвно прося сигарету, и тот передает ему не докуренную.  — На севере тихо, — Хосок прочищает горло и вновь прерывает молчание первым. Не для него драма и сопли, но друг оказывается прав. — Работы много, больше бумажек, конечно. Документы по недвижимости, клубу, а ещё от наркоты отмазаться надо. Пока речи о том, чтобы элиту собрать, даже не идет.  — Завтра пришлю тебе двоих. Один юрист, поможет сделать все красиво. Второй на любую работу согласен, лишь бы платили, — Чонгук не спрашивает о помощи, просто ставит перед фактом, что она будет. А брюнет смотрит на него пару минут и молчит.  — Да сядь уже, в самом деле, — фырчит Хосок, — напрягаешь своей перекачанной тушкой.   Извинения, конечно, не звучат, потому что для киллера это практически смерти подобно, но даже такого достаточно.  Полицейский лишь качает головой в несогласии и тушит докуренную сигарету.  — Уйду с поста, тогда, может быть, примерю место.  — Собираешься кинуть нас? — в голосе Мина нет злости, просто сарказм – его манера общения.  — Готовлю преемника, хорошего. Да и дело на вас ещё висит, его нужно закрыть. О Гао что-то слышно?  Юнги только качает головой. Подробности, конечно, есть. Даже некоторые зацепки. Но пока они ничтожные, да и президента, который взял это дело под свой контроль, сейчас нет.  — В борделе шумновато, — честно признается Тэхён, переводя взгляд с резного стола на Мина. — Наведываются новые гости, которые ведут наше дело. Их машины дежурят по одной у главного и черного входа. Услугами не пользуются, пытаются разболтать персонал.  — Они думают, мы совсем ебанутые? — киллер достал из шкафчика неподалеку резной, прозрачный графин. Запасной, с хорошим, выдержанным алкоголем. Сейчас это необходимо, поэтому он разливает его по бокалам для каждого. — Заходите, гости, водку, кофе, информацию о черной бухгалтерии?  — Скорее нельзя недооценивать их. Не думаю, что эти псы не изучили наши дела досконально. Им что-то нужно, либо они что-то очень тщательно подготавливают. Проверить бы бордель на предмет жучков и прослушек, — Шуга кидает взгляд на полицейского и тот только кивает.  — Я все еще жду от тебя чемоданчика с красной кнопкой, — Хоби шутит и смеется, окончательно расслабляясь в кресле.  Чимин, глядя на всю картину, расслабляется. В конце концов, он просто будет надеяться, что что-то подобное может вправить мозги им всем и снова ввести в колею дел. Хочется в это верить.  Парень морщится от напитка, когда остаток их тихих, семейных разговоров прерывает стук в дверь.  — Господин Пак, я… — дверь открывается раньше, чем гость слышит разрешение войти, — ого, я помешал?  Взгляды присутствующих приковываются к гостю, который так бесцеремонно позволил себе войти и закрыть за собой дверь. Это длится недолго, прежде, чем Чимин успевает что-то сказать, Хоби перебивает его.  — Кого я вижу! — альфа выглядит счастливым, когда встает со своего места, чтобы поприветствовать старого знакомого. — Что твоя задница здесь забыла?  — И я рад тебя видеть, Хосок-и, — теплые объятия в ответ и такое же рукопожатие. — Вообще, теперь мы будем видеться чаще. Я, вроде как, новый администратор.  Пак замечает, как улыбка сползает с лица брюнета. Слышит, как поперхнулся Тэхён в момент, пока отпивал из бокала, и переводит на того взгляд в полном непонимании. И только после улавливает самый мрачный взгляд на лице своего любовника. С таким обычно если не убивают, то делают очень больно.  — Да, Ён пришел сюда по рекомендации Хоби, — Пак однозначно решает выяснить, чем эта новость заслужила именно таких эмоций.  — По моей? Да я бы ни в жизни…  — Хосок, ты как раз мне был нужен. Выйдем? — Ёнхва сжимает руку старого друга сильнее нужного, намекая, что хорошо бы уйти. Тот смотрит с прищуром, но соглашается, покидая помещение и оставляя после себя ещё больше вопросов.  По правде, киллер центра вовсе не понимает, что здесь происходит. Зная историю, которая произошла между Юнги и этим парнем, он действительно никогда в жизни не посоветовал бы нанять его. Более того, альфа не доверил бы ему даже крошки со стола убирать, не то что втягивать во внутренние дела.  — Какого хуя, Ёнхва? — брюнет прижимает альфу к стене сразу же, как только они скрываются из вида. Стоят где-то между охранной комнатой и лестницей вниз.  Шатен смеется на жест киллера, но чужие руки неприятно касаются шеи, что заставляет инстинктивно положить поверх свои.  — Какие-то вы все здесь дерганые. Шуга тоже меня в стенку впечатал при нашей первой встрече.  — При всем уважении к нашему прошлому, — в руке напротив сверкнуло лезвие ножа, — либо ты рассказываешь, почему подставил меня, либо я приношу твой язык Юнги на стол.  — Да брось, Хосок-и, — кажется, альфу вовсе не пугает перспектива быть убитым или изуродованным, — ты не менял пароль от своей почты со времен детского дома. Маленькая шалость, что здесь такого? — Сука, — Чон шипит ругательство прямо в лицо и подставляет нож к чужому горлу. Лезвие настолько острое, что стоит лишь прислонить его, как начинает сочиться кровь. — Я не даю вторых шансов.  Альфа напротив щурится и ухмыляется, от чего брюнету сильнее хочется исполнить задуманное.  ***  Все это время в клубной комнате Тэхён сверлил взглядом Мина, не позволяя себе нарушить тишину.  Чимина сильно напрягала эта ситуация, потому что уже как минимум трое знали, что здесь происходит. Омеге никогда не нравилось чувствовать себя глупо, а сейчас все указывало именно на это. Он собирался прервать молчание и потребовать объяснений, почему этот альфа вызывает у всех такую реакцию и что, в конце концов, происходит. Не успевает, потому что двое возвращаются раньше.  Хосок хлопает дверью так сильно, что та почти готова слететь с петель. Раздраженно садится на свое место и выпивает львиную долю напитка в бокале. На лице играют желваки и все это выглядит так, словно он не может физически поднять взгляд на Юнги, чтобы что-то сказать.  — Что ж, — Ёнхва наоборот, выглядит счастливым и довольным, вовсе не прикрывая еле заметный порез на шее, из которого все ещё сочится кровь, — Господин Пак, полагаю, я могу приступить к обязанностям?  — Такие вещи решает не он, — сухо отрезает вице-президент.  — Я «за», — взгляд киллера всё ещё устремлен куда-то в стол, но он понимает, что для окончательного решения нужно голосование. И он отдает свой голос в пользу того, кого готов убить на месте прямо сейчас.  Младший Ким тоже перестает понимать происходящее, но решает не выяснять отношения прямо сейчас. Как минимум потому, что здесь есть один лишний. Как максимум омега прекрасно осознает, что голосов против будет больше.  — Я и Намджун против. Это не обсуждается.  — Но как ты можешь голосовать за него? Его здесь нет. Я «за», — Пак обижен, по-детски. Так не должен себя вести взрослый человек, но его никто не хочет вводить в курс дела. Значит, он может полагаться на свои ощущения.  — Чимин, ты не знаешь, кто это и что он сделал, — интонацией Ви намекает, что блондин делает ошибку.  — Так расскажи! Иначе какой в этом смысл? Младший Ким замолкает, переводя взгляд на временного президента и ожидая решения. Они безмолвно смотрят друг на друга и Пак почти уверен, что Тэхён молча уговаривает мужчину все рассказать, что между ними сейчас идет безмолвная борьба.  — Пусть работает, — сухо отрезает Мин и бьет по столу, оглушая присутствующих и давая понять, что тема закрыта.   — Юнги, если это попытка устроить личную вендетту, то…  — Тэхён, — они снова встречаются взглядами, когда старший перебивает вице-президента, — у вас с Чонгуком ещё есть дела.  Ситуация оставляет непонимание для каждого, кто здесь сидит. Разве что, один человек выглядит так, словно не из-за него происходит всё это.  Они расходятся, и Чимин украдкой пишет сообщение брату с просьбой выяснить, что это был за концерт и почему к новому администратору такое внимание. Блондин уверен, что полицейскому и самому интересно узнать о новом сотруднике больше, потому не удивляется, получив согласие. Он хочет добавить что-то ещё, попросить о встрече или хотя бы извиниться за свое поведение, но не получается подобрать нужных слов. Таких, чтобы описали чувства полностью, показали бы искреннее раскаяние. И омега стирает сообщение снова и снова, считая его неподходящим.  — Господин Пак?  Чимин вздрагивает и убирает телефон, но выдыхает, когда видит перед собой нового сотрудника и мило улыбается. Парень вовсе забыл, что все уже разошлись из клубной комнаты.  — Похоже, что-то случилось, о чем я не знаю, — блондин не собирается церемониться или лукавить, не его стиль, — не хочешь рассказать? — Если вечно вспоминать прошлое, дорогу к будущему можно забыть, — альфа подходит ближе, не скрывая ухмылки. — Вам лучше узнать об этом у других.  Расстояние между ними ничтожное и Чимин чуть щурится, вглядываясь в лицо напротив. Ищет, за что зацепиться, пробует найти хотя бы малейший намек хоть на что-то. И не получается.  — Ладно, — омега сдается и отходит, но только сейчас, — для начала, нужно забрать новую форму для танцоров. Все уже готово, просто внеси остаток.  — Пак перебирает бумажки и ищет нужный договор, попутно инструктируя администратора.  ***  Дом встречает холодом и темнотой, но словно в кино, с приходом двоих, оживает. Загорается свет и вот, уже не так страшно. Ставится кофе, несмотря на то, что на часах три ночи и никто ещё не спал. В холодильник кладутся продукты, а часть убирается в шкафчики на полку. Фрукты наполняют опустевшую вазочку, пара бутылок любимого вина теряется в специальном шкафу. До глупого обыденно и просто. И так хотелось бы всегда, если бы омега из раза в раз не проверял заряженный ствол в первом нижнем ящике кухонного гарнитура. Или Чонгук не перепроверял по несколько раз замки на дверях и не закрывал бы окна на ночь на задвижку.  Они свыклись со своими страхами, которые вслух не признавали. Приняли как данность такой уклад жизни, но искренне стремились изменить его. О работе дома не разговаривали или хотя бы старались, но сегодняшнее представление в клубе Чонгуку показалось не столько странным, сколько непонятным.  Да, между ними не так много времени вместе, но даже оно казалось достаточным, чтобы доверять больше с каждым днем.  — Расскажешь мне? — Чон упирается подбородком в плечо омеги и обвивает руками его талию, пока тот разливает горячий кофе по кружкам. Альфа долго пытался понять, зачем любовник пьет его, ведь ему вовсе не нравится вкус. Тот смеялся, называя это метафорой и отсылкой к сути жизни. Слишком сложно для такого, как Чонгук.  — Это не то, что хочется вспоминать, — вице-президенту не нужно уточнять, о чем пойдет речь, но и рассказывать не хочется. Такие воспоминания обычно зарываются глубоко и не достаются больше никогда. Потому что больно делают даже спустя время. Много времени. И это не его история. — Откровенно говоря, мне страшно оставлять Юнги один на один с ним.  Чонгук хмурится. Юнги? Мин Юнги, того самого, кто вырвал глаза убийце своего отца? Кто настолько беспощадно расправился с похитителями троих омег? Чей взгляд может прибить к полу без слов?  — Ты ничего не перепутал? — альфа принимает кружку с дымящимся напитком и облокачивается о столешницу. Ухмылка сама появляется на лице от осознания. — Шуга не выглядит беззащитным.  Вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, омега опускает голову, показывая, что смешного в этой истории мало.  И все же, он больше не хочет, чтобы между ними оставалось что-то недосказанное. Поэтому омега несколько минут сверлит взглядом дымящийся напиток, принимая решение. И, в конце концов, отодвигает его, ставя на стол два винных бокала.  — Это страшно. И я понимаю его, как никто другой. Хотя, будет вернее сказать, что он понимает меня.  ***  В квартире Сокджина впервые за долгое время по-домашнему тихо и уютно. Если не сказать, что вообще первый раз за всю жизнь.  Ночная жизнь попрежнему привычка. Спать до вечера и бодрствовать после полуночи обычное дело.  Сейчас омега лежит на плече у того, с кем хочет провести всю свою жизнь. И вовсе не важно, будет то мгновение или долгие годы. Он боится пошевелиться, чтобы не спугнуть это приятное чувство, которые люди обычно называют любовью.  Боль отступила, инстинкты тоже отошли на второй план. В конце концов, первая течка за долгие годы ее отсутствия просто не будет длиться долго. Если бы Джин знал, кого ему благодарить за возможность вновь почувствовать себя живым, он бы делал это каждую минуту. Потому что сейчас, выводя ленивые узоры пальцем на татуированной руке любовника, он по-настоящему счастлив.  Так и продолжалось бы ещё долго. Долго – это значит столько, сколько они оба могли бы себе позволить быть обычными. Не обремененные делами, суетой, опасностью и всем остальным, что называют жизнью. Омега находит вполне адекватным желание сделать так, чтобы время в его квартире остановилось. Чтобы оно текло медленно, позволяя ему насладится эмоциями, которых не испытывал никогда ранее.  Но Джуна приходится отпустить из объятий со вздохом разочарования, когда во входную дверь настойчиво звонят и стучат уже несколько минут.  — Воу, — Хосок уже разочаровался достучаться до парочки влюбленных, оттого не ожидал резко открытой двери и Намджуна перед собой, — ты пахнешь сексом.  Альфа проходит в квартиру бесцеремонно, не обращая внимания на вопросительные взгляды президента центра.  — Что-то случилось? — Ким и рад бы засуетится, пойти искать штаны и футболку, потому как не хочется стоять перед киллером в одних трусах, но делать этого совсем не собирается.  — У Сокджина что, течка была? — Чон искренне удивляется, когда улавливает другой, совсем иной запах своего друга. А потом резко прикусывает себе язык, замечая недвусмысленное охуевание на лице Намджуна. — Ладно, эм, налей-ка мне. Разговор долгий и неприятный.  — Хоби, ты или рассказываешь, что случилось, или серьезно, я буквально выкину тебя за дверь. Ты не вовремя.  — Чимин взял нового администратора в клуб. Юнги принял окончательное решение его оставить, — брюнет видит, как друг терпеливо ждёт продолжения и момента, где и в чем сложность. — Его зовут Чон Ёнхва.  Намджун смотрит на киллера несколько секунд, хмурит брови и складывает руки на груди, будто проверяя, не шутит ли Хосок. Это имя президент рассчитывал больше никогда не услышать.  Окончательно убедившись, что сохранить их маленький и спокойный мирок с Джином больше не получится, альфа закрывает дверь на несколько оборотов и идет к бару, доставая бутылку с чем-то темным. Разговор будет долгим.  ***  — Ты не хочешь обсудить это? — Чимин не выдерживает молчания, которое повисло в клубной комнате и прерывается лишь шуршанием бумаг, которые все же нужно добить.  — Что именно? — Юнги не поднимает взгляд и всем своим видом дает понять, что ничего обсуждать не хочет.  Омега встает со своего места, чтобы применить другую тактику. Если не выходит одно, значит, получится как-то по-другому, и блондин выбирает ласку.  Подходит со спины и разминает плечи своего альфы, надавливая сильнее в тех местах, где по его мнению они затекли сильнее всего. Слегка улыбается, когда ловит тихий стон удовольствия от любовника.  Наклоняется ниже и целует за ухом, спускается ниже к шее, обвивая ее руками.  — Крошка, что ты хотел обсудить? — голос мягче и омега довольно урчит, радуясь, что выбрал правильную тактику.  — Я сделал что-то не так? В привате с Ёнхва, я… — Пак не успевает договорить, как Мин сжимает его руки, а после вовсе скидывает их с себя. За доли секунд, Чимин уверен, что почувствовал, как все тело альфы напряглось слишком сильно.  — Нет, все нормально, — в голосе снова сталь, — нам нужно вернуться к работе, если не хотим здесь просидеть до закрытия.  Чимин отходит от Юнги, но продолжает стоять за его спиной. Видит, что Мин снова уткнулся в бумажки и что-то усердно пишет, прерываясь на подсчеты на калькуляторе и более не обращая на омегу никакого внимания. Паку обидно, тоскливо и он готов расплакаться. Омега знает, что его альфа чувствует это, потому что всегда чувствовал и этот раз не исключение. Однако продолжает делать вид, что ничего не происходит.  Чимину надоело быть инициатором выяснения отношений. Надоело копаться в бумажках. Надоело проявлять ко всем понимание и терпение.  Омега забирает со стола свою кожаную куртку и вылетает из клубной комнаты.  Жаль, наверное, что омега Юнги не увидел его слез. Действительно жаль, что не смог его почувствовать так, как альфа делает это каждый раз для него. *** — Ты видел эти записи? — Намджун серьезен. Ничего нового, было бы странно, будь здесь что-то другое.  — Сказал, что покажет при личной встрече, — Хосок наблюдает за тем, как Джин счастливо суетится на кухне с дивана в гостиной. Он заприметил метку на шее своего друга и честно, он бы сейчас выбрал порадоваться за этих двоих, нежели продолжать копаться в дерьме прошлого.  — Ты говорил об этом Юнги или Тэхёну?  — Брат твой с Чонгуком уехали из клуба сразу же. А Юнги… блять, Намджун, честно, я вообще не знаю, что ему сказать. Я вообще не то, чтобы должен был это всё знать.  — Наверное, ты прав. Думаешь, он расскажет Чимину? — альфа смотрит на брюнета и ловит во взгляде отрицательный ответ. Понимает, почему, потому что тоже никогда не рассказал бы никому в трезвом уме такую информацию о себе. Без лишних слов президент достает телефон, чтобы набрать Мина и встретиться с ним, но голос на другом конце говорит, что абонент недоступен. Накатывает некоторая тревога, поэтому альфа решается набрать Пака. Насколько он знает, именно омега сейчас должен наводить порядок в бумажных делах клуба.  — Чимин? Ты где? — в динамик долбит громкая музыка и прежде, чем услышать что-то связное, до Кима доносится смех. — Ты слышишь меня? Связь пропадает и в конечном итоге вовсе обрывается короткими гудками. Альфа ловит вопросительный взгляд киллера и отрицательно мотает головой.  — Сделаем так, — Ким отвлекается на любовника, когда тот заботливо ставит на столик перед ними несколько горячих закусок и ласково целует омегу в знак благодарности. — Я поеду в клуб, узнаю, как там дела. В конце концов, Ёнхва должен быть там. А ты езжай на север и делай вид, что ничего не было. Если он снова на свободе, то будет мстить.