Чай с малиной и лимоном

      Они всё ещё хихикали, когда Марси высадила их перед домом. Они ввалились внутрь, сбрасывая обувь, когда Бонни уронила сумочку на пол. Она почти побежала через комнату, упав на колени перед её усилителем.              Марселин присоединилась к ней, паря над её плечом, пока она просматривала упорядоченную полку с кассетами. Бонни выбрала одну и протянула ей.       «Мы всегда слушаем это».       «Да, мы пьем — потому что это лучший».       «Это спорно».       «Пожалуйста?»       Боннибелл выпятила губу, хлопая ресницами. Марселин покраснела. «Хорошо, но я выбираю следующую».       «Договорились».              Возможно, продолжать пить было плохой идеей, но это их не остановило. Вместо этого Боннибелл предположила, что вечеринку не обязательно прекращать, как только они вернутся домой, и, услышав, как она называет пещеру «домом», Марселин растаяла. К счастью, в тот день она вышла пораньше, чтобы купить вина, а также бутылку чего-то прозрачного, что подгорело, когда они сделали ещё по стопке.              Боннибелл даже не могла вспомнить, когда в последний раз так много пила. Алкоголь не был в её кругу годами — никто из её окружения не пил, а леденцовое вино на самом деле не было вином.       Она также не могла толком вспомнить, когда они перешли от сидения на диване и разговоров к тому, чтобы снова целоваться, как животные. Бонни сидела у неё на коленях, запустив пальцы в её волосы, в то время как руки Марселин путешествовали по каждому дюйму её тела, целуя её везде, куда она могла дотянуться.       Марселин тоже всёрьез собиралась сойти с ума. Бонни так часто ерзала у неё на коленях, что это фактически сводило её с ума. Она практически извивалась, время от времени вращала бедрами и явно невероятно сдерживалась.              «Притормози, малышка». Марселин усмехнулась, тихо прошептав ей на ухо. Руки Боннибелл лежали у неё на плечах, она пыталась прижаться как можно ближе. «У нас есть всё время в мире».       «Ты цеплялась за меня весь вечер и имеешь наглость говорить мне притормозить?» Боннибелл усмехнулась. «Это круто».       «Чтобы ты хотела, чтобы я сделала тогда?»       Лицо Бонни покраснело так, что у неё потекла кровь по шее. Что за вопрос — у него миллион разных ответов, и она не смогла придумать ни одного. Марселин, должно быть, поняла, потому что она просто рассмеялась и крепко обняла её за талию.       Воздух был теплым и потрескивал, как перед грозой. Марселин коснулась её лица и ласково спросила: «Почему бы нам не подняться наверх?»       Боннибелл согласилась, просто поцеловав её ещё раз, прежде чем встать и взять её за руки. Она отступила назад, потянув её к лестнице. Наверху Марси включила подвесные светильники на потолке, теплого желтого света было достаточно, чтобы видеть друг друга, когда Боннибелл снова поцеловал её.              Ни одна из них не переставала задаваться вопросом, не слишком ли быстро они продвигаются. На самом деле так не казалось — они были порознь столетиями и сдерживались друг от друга последние почти два года. Во всяком случае, это казалось крайне запоздалым.              Все началось достаточно невинно, с нежных поцелуев и прикосновений, пока Марселин не переместилась и не легла, положив одну ногу между бёдер Боннибелл, опираясь локтями по обе стороны от её плеч. Это было невинно, пока Бонни не выгнулась ей навстречу, закрыв глаза и слегка впившись ногтями в спину через платье. Это было невинно, пока одна из них тихо не вздохнула, и другая тоже. Они не были уверены, кто делал, какие звуки, но они становились… тяжелее.              Возможно, они могли бы списать это на своё несомненное опьянение, но это не оправдывало тихих стонов, граничащих с отчаянием, или тихого вздоха, вырвавшегося у Боннибелл, когда Марселин отстегнула блузку от юбки и скользнула холодной рукой по животу. Бедро Бонни прижалось к ногам Марси, и Марселин с дрожью последовала её примеру.       Это было ново, немного пугающе и чудесно, и они чувствовали себя настолько близкими к блаженству, насколько это было возможно. Они обе чувствовали себя такими… наполненными. Завершенными. Любимыми. Между ними всегда была возбуждающая связь.              С того самого первого дня, когда Марселин последовала за ней домой и практически прижала её к стойке, она просто хотела обнять её, дать ей почувствовать себя желанной, в безопасности и красивой. Конечно, Марси была в полном восторге от того, что могла поднять её и бросить на стол, чтобы заняться поцелуями, и она бы никогда не упустила такой шанс. Ничто не сравнится со страстью на столешнице, верно?       Но больше всего на свете Марселин хотела этого. Она хотела быть ближе, двигаться мягко и медленно в ритме, о котором они и не подозревали, который был у них внутри, чувствовать, как каждый дюйм их тел прижимается друг к другу.       Марселин хотела найти старый потрепанный словарь или что-нибудь, что могло бы рассказать им, откуда взялся термин «заниматься любовью», каким бы дрянным он ни был. Она хотела знать точное происхождение, просто чтобы она могла захватить Боннибелл и переопределить его.       Она хотела любить её с головы до ног, каждое мгновение бодрствования.              Они обе были так… расстроены последние несколько недель, ещё до того, как признались друг другу в своих чувствах. Возможно, не так уж удивительно, что они оказались здесь, двигаясь в унисон, держась друг за друга. Поцелуи и блуждающие повсюду руки, раскрасневшиеся лица и тепло, от которого Боннибелл выгнулась дугой, а Марселин закатила глаза.              Боннибелл сбросила свитер, едва не перегревшись. Марселин могла бы сорвать с неё юбку, если бы Бонни не одернула её обратно. Она остановилась на том, чтобы надеть её на талию, в то время как руки Боннибелл скользнули вниз по её бокам к бёдрам, теребя подол платья.              Глядя друг другу в глаза, Марселин назвала её великолепной, а Бонни сказала ей, какая она потрясающая. Приглушенными голосами и в перерывах между поверхностными вдохами они простонали свои имена и тихие «Я так сильно тебя люблю».              Затем Боннибелл села, толкая Марси обратно на колени. Её лицо покраснело, спускаясь по шее и груди, когда она потянулась к молнии юбки. Она спустила ткань по ногам, отбросив её в сторону.       Затем Бонни стянула через голову свою футболку, добавляя её к куче. Когда она посмотрела на Марселин, собираясь одернуть её обратно, она замерла.       Марселин выглядела испуганной.       «Что-что не так?» Спросила Боннибелл. Марси просто уставилась на неё — на её обнаженный живот и грудь, её белый лифчик с маленьким розовым бантиком между чашечками и трусики в тон, мягкую внутреннюю сторону её бёдер, её длинные ноги. Эта странная возбужденная паника была ей знакома точно так же, как она чувствовала, когда они были вместе в первый раз.       Они только что вернулись с одного из концертов Марселин, и всё быстро накалилось. Марселин сняла с Боннибелл рубашку и сразу же застыла как статуя точно так же, как она сделала сейчас. Бонни села, спрашивая её, что случилось.       Тогда Марселин призналась, что на самом деле никогда раньше не была с другой женщиной. Она сказала, что с парнями всё просто, здесь действительно не требовалось никакой утонченности, но внезапно она почувствовала, что немного напугана видом гладкого живота Боннибелл и её розового лифчика.       Боннибелл поцеловала её и сказала, что они разберутся во всем вместе. В конце концов, это была всего лишь биология. Марселин рассмеялась, и они снова легли.       Не успели они опомниться, как рубашки были сняты, а джинсы Марси расстегнуты. Юбка Бонни задралась на бедрах, бретельки лифчика спадали с плеч. Затем, когда Марси расстегнула переднюю застежку лифчика и сбросила его, настала очередь Боннибелл замереть.       Марселин знала, что у неё никогда раньше не было никого, и это было просто большим давлением, с которым она не могла справиться. Но то, что она лежала под ней и просто смотрела на неё, с красным лицом и слегка приоткрытыми губами, заставляло её немного ерзать.       Если Марси нервничала, то Бонни была в ужасе. Эта красивая женщина лежала на ней, обнимала её и так сладко целовала, а всё, что она могла сделать, это вытаращить глаза. Марселин спросила, всё ли с ней в порядке, не хочхет ли она остановиться. Боннибелл совершенно не хотела останавливаться — жар в её животе и то, как колотилось сердце в груди, ясно давали это понять.       Вместо этого она села и перевела дыхание, прежде чем потянуться за спину и расстегнуть лифчик. Они просто смотрели друг на друга, пока Марселин не села на колени и не стянула джинсы, прихватив с собой нижнее белье. Боннибелл сделала то же самое, и они мгновение не двигались.       Бонни протянула руку, чтобы коснуться её лица, опустилась перед ней на колени и поцеловала её. Марселин притянула её ближе и услышала, как Боннибелл ахнула.       Она никогда не чувствовала, чтобы кто-то так прижимался к ней, даже представить себе не могла. Прикосновение кожи к коже было… по меньшей мере напряженным.       Не похоже, что она активно искала отношений, когда встретила Марселин. Они встретились, немного пообщались, а потом вдруг оказалось, что Марси была рядом всё это время. Бонни никогда в жизни не ожидала встретить кого-то подобного ей, влюбиться так быстро, так страстно.       Словно инстинктивно, Боннибелл перевернула Марселин на спину и легла между её ног, снова целуя её. После этого они некоторое время не останавливались.              Марселин покачала головой, слегка улыбнувшись воспоминаниям. Она тоже сняла платье и, склонившись над ней, сказала: «Ты просто такая красивая, Боннибелл».       «Ты такая милая собеседница». Бонни хихикнула, потянув её вниз, когда она легла на спину. Марселин последовала за ней, целуя её, когда она это делала.              Им совсем не потребовалось много времени, чтобы вернуться к выполнению поставленной задачи. Их руки блуждали повсюду, включая крючки от бюстгальтеров, чтобы присоединиться к остальной сброшенной одежде.              Позже Марселин дразнила Бонни по поводу того факта, что именно её рука скользнула ниже, приземлившись между ног Марси. Марси могла бы похихикать над этим позже — сейчас она ни над чем не могла смеяться.       Особенно когда она почувствовала, как пальцы Бонни начали раздвигать резинку, шепча: «Это нормально?»       Марси отчаянно кивнула, опираясь на локоть, чтобы она тоже могла дотянуться, проделав то же самое с ней. «Это?»       Когда она тоже кивнула, Бонни свободной рукой схватила Марселин за затылок, притянув её к себе, чтобы поцеловать. Они обе на мгновение замолчали, их лица покраснели, когда их руки исследовали, медленно, нежно.       Затем, не так медленно, и стало еще труднее мыслить здраво. Они придвинулись друг к другу, прижимаясь так близко, как только могли. Стоны стали громче, превратившись во вздохи и учащенное дыхание. Обе дрожали, Марселин слышала, как она выкрикивает имя Бонни, а Боннибелл ругалась так сильно, что в любой другой момент это было бы смешно.       Но жар в их желудках нарастал, давление нарастало, ощущение нечеткости на их лицах усиливалось — волна разбивалась, и никто не хихикал.       Когда их взгляды снова встретились, жар в животе, растущее давление, усиливающееся безумие — всё это наконец дало трещину. Плотина прорвалась, волна разбилась, река разлилась. Глаза закрыты, рот открыт, руки сцеплены, практически дрожат друг от друга.              Боннибелл едва могла дышать и заскулила, когда Марси убрала свои пальцы. Она сделала то же самое, положив руки на лицо Марси, чтобы снова поцеловать её. Она села, положив руку на плечо Марселин, чтобы подтолкнуть её назад, чтобы она села.       Опустившись на колени между её ног, Бонни наклонилась, чтобы снова поцеловать её, на этот раз спустившись к шее и груди. Марси запустила руки в волосы, задыхаясь каждый раз, когда чувствовала теплый язык Бонни на своей коже.              Когда Боннибелл снова приподнялась, её тело прижалось прямо к телу Марселин. Шепотом она сказала Марселин снять трусики. Завтра Марселин может быть смущена тем, как быстро она сделала то, что сказала Боннибелл. Она никогда не могла сказать «нет» принцессе.              Не то чтобы она когда-либо хотела.              То, как Боннибелл целовала её, как она водила губами по её шее, как её язык скользил обратно вверх, как её руки скользили вниз по бокам, как пальцы впивались в её бёдра, — это было похоже на поклонение. Она прошептала ей на ухо обещания вечности, при этом её губы коснулись её уха.       Она говорила Марселин, какая та красивая, исследуя каждый дюйм её тела руками и губами, пока Марси не задрожала под ней. Она знала, что Боннибелл это нравилось — так же сильно, как и Марси.       Руки Боннибелл были на внутренней стороне её бёдер, когда она снова наклонилась, сначала спросив разрешения. Ещё одна вещь, которой Марси могла бы смутиться завтра, — это то, как горячо она сказала «да». Бонни поцеловала её ещё раз, положив руку ей на лицо, и прошептала, как сильно она её любит. Марселин тоже сказала ей, её голос немного дрожал.       Она наблюдала, как Боннибелл спускается вниз по её телу, ложась на живот, согнув колени и подняв ступни в воздух. Опираясь на локти. Марселин на мгновение подумала о том, какой она была милой, наблюдая, как Боннибелл опустила голову, закусила губу и тяжело дышала.       Когда Бонни подняла глаза, Марси встретилась с ней взглядом, но это было всего на мгновение. Когда она почувствовала язык Боннибелл, голова Марселин откинулась назад, и она застонала, глядя в потолок.

***

             Марселин проснулась первой, её голова лежала на груди Бонни. Она почувствовала руку Боннибелл на своем плече и слегка улыбнулась, прижимаясь к ней. Её рука держалась за рубашку Бонни, пытаясь приблизиться как можно ближе.       Как она могла не? Впервые она провела ночь со своей девушкой.       Её девушка. Бонни была её девушкой. У Марси была девушка, и этой девушкой была Боннибелл.       Именно это Марселин прошептала Бонни на ухо, как только та проснулась. Боннибелл сначала хихикала, её глаза всё ещё были закрыты, пока она, наконец, не пробормотала: «Да, Марси. Ты моя девушка, а я твоя — я была там».       «Это правда», — Марселин оперлась на локоть, положив ладонь на голову, — «и знаешь, что ещё правда?»       Бонни повернула голову и открыла глаза, чтобы посмотреть на неё, улыбаясь. «Что я твоя девушка?»       Марси саркастически покачала головой. «Ты умеешь читать мысли».       Повернувшись на бок, Боннибелл тоже оперлась на локоть и спросила: «Ты голодна?»       «Ты есть в меню?»       Бонни закатила глаза и начала отворачиваться, бормоча что-то о своем неумолимом бесстыдстве, но Марси не дала ей далеко уйти. Она схватила её за талию, притянув к себе свою девушку, и поцеловала в щеку.       Бонни улыбнулась ей, голос её был тихим и серьезным, а тон медовым и мелодичным, когда она сказала: «Я так сильно люблю тебя, Марси».       Марселин приложила руку к её розовой щеке, совершенно неспособная — и не желающая — сдерживать волнение и любовь до минимума, когда ответила: «Я тоже тебя люблю, Бонни».