Like an Oleander

Как это было и сотни лет назад, он не задерживается на одном месте, даже если Царь Обезьян пытается задарить его тысячью дарами этого райского и невинного уголка. В этих вещах нет ценности, напоминала Шестиухая Макака, смотря на океаны изумрудов и алмазов, на блюда, исписанные золотом и серебром, горячими огненными рубинами и глубокими холодными сапфирами, до тех пор пока он бессмертен и ходит по вечно изменному миру, в этих вещах нет ценности. Царь Обезьян был очарован им и одинок. Даже если Шестиухая Макака оказалась в этом месте из практической случайности и лёгкого интереса, он пытался привлечь её внимание ко всему, что его окружало, потому что он крайне гордился тем, во что превратился этот маленький мир под его управлением. Шестиухая Макака не могла с этим не согласиться – Райский Уголок, защищённый от вредителей грубой показательной силой и громкими словами. Но, как это бывает с теми, кто никогда не знал меры, Царь невежественен и глуп. Однажды он потянулся к блестящим призрачными оттенками голубого и фиолетового ушам, касаясь их холодными кончиками пальцев. И, даже если Макака знала о его невежестве, он не мог позволить Царю такую наглость. Его хвост ударил по рукам Царя с силой, от которой простой смертный мог сломать себе руку. Восхищенный и обиженный, Царь только усмехнулся с издевкой, и больше никогда не пытался. В его взгляде скользило туманное понимание. А потом Шестиухая Макака ушла. Она не дала никаких предупреждений и не напомнила о себе – потому что провалиться в тень порталов куда приятнее и легче, чем выслушивать растерянный плач Царя, который думал, что может сделать его своей красивой вещью. (Они все так думали. Они всегда так думали. Но ни смерть, ни тень не могли стать чьей-то собственностью.) Потому что судьба не любит, когда герои побеждают. (Особенно если они побеждают.) Шестиухая Макака слышала его обиженный рёв даже на другом конце континента, но она не беспокоилась – Царь Обезьян не мог достать её, он был глуп, молод и забывчив, но, самое главное, Царь Обезьян был слишком горд, чтобы последовать за кем-то вроде неё. Шестиухая Макака путешествовала долго. А потом снова встретила знакомый золотой разрез шерсти, напоминающий кленовые листья. Это так глупо, что даже забавно. Их взгляды встречаются с характерной резкостью и бьющимися в напряжении хвостами. – Люэр Михоу, – тон Царя Обезьян приветствующий и тень напряжения пропадает из его глаз, когда он начинает улыбаться. Неестественно широко, шире, чем может улыбнуться обычный человек или примат, даже если это примат, рождённый божественным решением. – Царь Обезьян, – выдыхает Шестиухая Макака без дрожи в голосе. Он сохраняет холодное выражение лица, даже когда мальчик подходит ближе. Макака чувствует, как блестящий взгляд цепляется за три пары его длинных ушей, но всё ещё игнорирует это. – Это неожиданная встреча, – выпаливает Царь Обезьян. Макака замечает, как взволнованно шелестит медный хвост по земле. – Я выгляжу жутко? – Что ты здесь делаешь? – вместо ответа спрашивает Шестиухая Макака, выпрямляясь. – Становлюсь бессмертным, я полагаю? – Царь Обезьян смущённо хихикает, а потом поворачивается, слабым движением руки приглашая Шестиухую Макаку следовать за ним. – Зови меня Сунь Укун. Сунь Укун. Он запомнит это имя.