Like an Oleander

В конце концов, он никогда не задерживается на месте. Но альянс с Каменной Обезьяной, которая обрела бессмертие? Это обещало стать чем-то грандиозным в голове Михоу. (Это звучало в его голове пустотой, когда он заглянул в свое будущее. Такого раньше никогда не происходило и эта перспектива заставила его напрячься.) И это правда было опасно в некотором роде. Но то, насколько искренним и очаровательным был Сунь Укун, быстро заглушило в нем чувство тревоги. Возможно, дело было в том, что Царь Обезьян тоже был небесным приматом, как и он сам. Михоу никогда раньше не встречал других себе подобных – только слышал размытые легенды, что раньше в мире существовало ещё двое. Но этих двоих он так и не нашёл. Однако, Михоу узнал о существовании четвёртого, и решил, что на этом, пожалуй, можно пока что остановиться. Передышка в хорошем месте с хорошей компанией не могла бы ему повредить. Он не собирался задерживаться тут надолго, на самом деле. У него был опыт разрыва дружбы и с куда более значимыми людьми – не один и не два раза, и с каждым таким уходом Михоу всё больше привыкал к чувству одиночества. Но ему всё равно здесь нравится. По неизвестным причинам. Он всё ещё считает, что это мистические проделки их божественной природы и их притягивает друг к другу. Как Луна следует за Солнцем на Небе. А ещё… Михоу любит цветы. Когда он случайно упоминает об этом, Царь Обезьян (Сунь Укун. Он попросил Михоу называть его Сунь Укуном. Михоу трудно запомнить, но он старается.) предложил ему прогуляться вглубь острова. И по мере того, как глубоко они заходили в эти волшебные джунгли, природа менялась. Михоу Вдыхает калейдоскоп медовых запахов, густых и таких же диких, как повелитель этой обители. Здесь было много цветов. Гибкие стволы тропических деревьев обнимали нефритовые виноградные лозы, под ногами струились и извивались кровоточащие сердца, а по затылку его гладили лепестки ярких аквилегий. Где-то между тенями затесался ликорис – одно из самых невезучих среди суеверий простых смертных, но такое красивое растение. Здесь росли даже те цветы, которые он никогда не видел: в пышных бутонах камелий прятались пугливые змеи, их яркие глаза сверкали в слабом полуденном солнце, когда Царь Обезьян и Шестиухая Макака скользили по джунглям, как обычные люди. Михоу думает о том, могли ли здесь правда быть настоящие люди или это место достаточно дикое и невинное? Он поднимает глаза на Царя Обезьян, который идёт впереди и выглядывает из-за его плеча. Они поднимаются на гору, неожиданно осознает он, и эта мысль не то, чтобы заставляет его испытывать предвкушение, но что-то в его груди трепещет. Сунь Укун оборачивается к нему. – Это так неожиданно, – неловко начинает он, отвлекая Михоу от любования цветами. – Тебя что-то тревожит, верно? – осторожно спрашивает Михоу, наклоняя голову. Царь Обезьян оборачивается на него и следит за тем, как мягко двигаются длинные уши Михоу. – Я ничего о тебе не знаю, – Царь Обезьян осмеливается ухмыльнуться, уводя слабо расстроенный взгляд в сторону. – Это даже хорошо, – Михоу улыбается, подбадривая своего приятеля. Получается не очень хорошо. – Представь мир, в котором все знали бы друг о друге всё. – Звучит чудесно, – воодушевленно признается Царь, снова выпрямляясь. – Я бы хотел узнать о тебе побольше. – Даже если это может испортить наши отношения? – осмеливается огрызнуться Михоу без злобы в голосе. Он хихикает где-то в душе, когда Сунь Укун быстро махает головой. – Нет! Я бы не хотел этого… Его удушенный тон заставляет Михоу замолчать и всю остальную дорогу они разделяют в тишине. По мере того, как они поднимаются на гору, ландшафт и окружение сменяются. Пестрота разнообразия граничит с искусным белым, но Михоу слишком поздно замечает, когда кроме белого и зелёного не остаётся ничего. Они на самом верху. Самая высокая гора, которая усеяна… …олеандрами? Михоу хмыкает, оценивая в своей голове метафоричность действий Сунь Укуна. – Садись сюда, – зовёт его Царь Обезьян, усаживаясь перед обрывом. – Тут такой красивый закат. – Ты не боишься, что я умру? Царь Обезьян широко раскрывает глаза. –...что? – Олеандры, – мягко подсказывает Михоу, – они ядовитые. – Оу, – Укун хмурится несколько секунд, – я не знал… наверное, это так грубо по отношению к моему самому любимому гостю. – Ты пытаешься меня убить, – статично хихикает Михоу, подсаживаясь рядом. – Но этот закат правда… необычный. – Почему у тебя такие уши? – Михоу резко напрягается. – Что ты имеешь ввиду? – он дергано улыбается, косясь на Укуна. – Они светятся, – просто отвечает Царь Обезьян и спустя короткую паузу добавляет: – Иногда. – Да, такое правда есть. – Они волшебные? – Укун наклоняется к нему и Михоу едва отводит голову, избегая прикосновения. Он неожиданно понимает, насколько сильно ему некомфортно такое сокращение расстояния между ними. – Может быть, – неоднозначно отвечает Михоу и не сможет сдержать улыбку, когда видит, как сильно Царь Обезьян бьёт хвостом по земле. – Это не ответ, – фыркает он, хмуря густые чёрные брови. – Почему ты не хочешь говорить? – А я должен? – Ну, я имею в виду… да! Я же царь Обезьян. – Не такой уж ты и царь, если я тебя не слушаюсь, – Михоу горделиво поднимает голову и отворачивается на расплавленный небесный диск. Длинная золотая полоса окрашивает море в розовый и Михоу не обращает внимание на то, как Царь Обезьян срывает один белый цветок и крутит его в руках. – Когда ты уйдёшь? – просто спрашивает он, разглядывая слабое движение лепестков. Михоу не нужно прислушиваться, чтобы слышать, как быстро стучит его сердце. – Я уйду.