Like an Oleander

Дуэт Каменной Обезьяны и Шестиухой Макаки обещал быть грандиозным. Потому что когда они объявили о себе – а они объявили, это было просто вопросом времени – Восточный Океан смотрел на них в ужасе. Обитель Драконьего Лорда, спрятанная в чёрной и липкой глубине воды, представляла собой дворец-гнездо, изрезанный аквамарином и ларимаром, стоящий на кварцевых колоннах, уходящих ещё глубже – возможно, к самому центру земли. Водоросли обвивают стены также сильно, как и гибкие драконьи фигуры, когда они ступают нога в ногу на территорию замка. Ао Гуан смотрит на них со смесью шока и раздражения. – Зачем вы прибыли в мою обитель? – интересуется он скорее из вежливости, чем из искреннего интереса. Михоу сжимает зубы – драконы всегда были слишком высокомерными тварями, чтобы вести себя дружелюбно или, по крайней мере, проявлять уважение. Укун, с другой стороны, кажется, вообще не замечает надменного тона дракона и выходит вперёд, широко размахивая хвостом: – Чтобы найти себе самое лучшее и подходящее оружие! – Укун огибает Драконьего Лорда и заходит во дворец, сотканный из сланца, гальки и драгоценных камней. Те же кварцевые колонны тянутся к потолку, усеянному пёстрыми морскими звёздами, будто они могли заменить настоящее ночное небо, а отполированный базальтовый пол настолько чистый, что в нем можно разглядеть свое смутное отражение. Ао Гуан хмурится тому, как Царь Обезьян заходит, даже не спрашивая. Михоу не может его винить – Укун не очень хорошо знаком с этикетом. (До сих пор.) – И что я могу предложить такому, как ты? – статично интересуется дракон, следя глазами за двумя обезьянами. Михоу чувствует на себе тысячу колючих взглядов других драконов, спрятанных в этом месте сложной первородной магией. Он мечется от Укуна к Михоу, кажется, явно обескураженный тем, что два небесных примата нашли друг друга в этом огромном мире. Шестиухая Макака всегда была вестником бед, а её тени напоминали плачущих и запертых в клетке детей. Макака славилась своим своенравием и свободолюбием, и то, как долго Сунь Укун сможет держать её возле себя, казалось просто очередным вопросом времени. А Царь Обезьян? У него не было ничего кроме пустого титула и семи лет практики за спиной у бессмертного даоса Субодхи. (А ещё очень заботливого сердца, но об этом никто не говорит.) Михоу понимает, что смотрит на Драконьего Лорда слишком пристально, и отворачивается. Укун тем временем плавает в море убийственных вещей, предоставленных ему. Он пробует многие виды оружия – от копий до ножей, от стрел до топоров, зачарованные, покрытые тонкой светящейся эмалью артефакты, и грубые дубины, высеченные гладким обсидианом и режущей сталью. В конце концов, он останавливается… …ну, если сказать честно, он не останавливается. Спустя несколько часов дотошного изучения Укун твёрдо произносит «это не то» и просит Драконьего Лорда показать ему больше. Ао Гуан, конечно же, пожимает плечами с глупым выражением лица, игнорируя нарастающее недовольство во взгляде Укуна. Он машет головой даже когда Царь Обезьян выпрыгивает из кучи острых и режущих предметов и убегает в другой зал. Михоу старается не отставать от него. В конце концов, он никогда не был в доме дракона и боялся, как бы эти твари ни накинулись на него без присмотра Царя Обезьян. Ну, знаете, не каждый день приходится убивать Драконьего Лорда. В первую очередь потому что Михоу никогда не испытывал нужду в материальном оружии. Ему хватало теней, принимающих физическую форму по его желанию, потому что они были буквально продолжением его магии и всегда работали на него. Такое оружие не мог украсть никто и никогда. Это гарантировало некоторую безопасность. Но что вообще могло стать достойным оружием для Царя Обезьян? – Это, – просто говорит Укун, поднимая над головой… …обычную на вид палку. (В некоторых моментах его друг всегда оставался идиотом.)