Like an Oleander

Подданные – стая едва одетых во что-то, с трудом поддающееся характеризации одежды, демонов-обезьян со змеиными агатовыми глазами – любят своего Царя. Они всегда любили его, несмотря ни на что. Он был для них сказкой – но он был великой сказкой, достойной того, чтобы с трепетным благоговением рассказывать о ней, чтобы с шёпотом на губах произносить его имя, как нечто священное, как нечто, достойное своего титула. Михоу тоже был… неплох. Но он не обладал природным обаянием Царя Обезьян, не умел располагать к себе людей громкими речами и резкими высказываниями, как бы сильно ни пытался, он вообще не умел быть дерзким. Может быть, именно поэтому он не смог завоевать если не уважение, то хотя бы расположение своих слуг к себе. (Боги, он даже не знает их по именам.) И он любит проводить время в одиночестве. Это совершенно не связанные между собой факты, но остальным остаётся только принять его нелюдимость, как данность. Он чувствует, будто что-то надвигается. Словно сгущающаяся туча где-то на горизонте, словно чьи-то глаза, выглядывающие из-за солнца, словно эфемерное ощущение чего-то рядом с собой, недостаточно живого, чтобы существовать на самом деле, но всё ещё раздражающего, словно гудящая тропическая муха, которой нравится кусать его за уши. О, да, наверное он просто стал чертовым параноиком. (Прикоснуться к будущему было бы так просто…) (И всё же он боится того, что может там увидеть.) Михоу щёлкает ухом, когда слышит из-за спины треск. Он не оборачивается – знакомый приторный запах фруктов проникает в это место задолго до того, как обладатель выдающейся нежной шерсти опускается рядом с ним. Ох. Это одна из тех бессмертных обезьян, которые навсегда заперты в этом месте, потому что хотят увидеть возвращение своего Царя, не так ли? Михоу едва улыбается ей. (Боги, он не может вспомнить ни одного имени. Он правда так ужасен?) Обезьяна наклоняет голову, слабое чириканье срывается с её тонких губ. Привет – Привет, дружок. – Михоу протягивает руку и слуга легко взбирается по ней на плечо. Как дела у его Величества? – Мм, я думаю, он в порядке. – Рассеянно улыбаясь, Михоу отводит глаза в сторону, к шумящему вдалеке водопаду. Ты пахнешь грустно – Да-а, – нехотя протягивает он. – Может быть? Царь Обезьян спрашивает что-то про нас? Ах, он уже успел забыть, насколько они наивны. Почти как дети, едва успевшие понять, что такое социум. – Каждый день. – Нервная трель срывается с его губ, когда он пытается смеяться. – Он так сильно хочет вернуться домой… Почему ты не отпустишь его? Михоу не помнит, задавал ли этот вопрос ему кто-то раньше. Он в целом мало что помнит из последних событий, потому что… жизнь без Укуна, честно говоря, потеряла большее количество красок. Ему просто не хотелось запоминать однообразие всех этих дней. – Я не могу. – Михоу категорично качает головой. – Я могу защитить этот остров от драконов, от демонов, но если боги… если боги узнают, они направят свой гнев на нас. Даже если я освобожу Укуна – каков шанс что он не попадёт в ловушку снова? И когда они поймают его, они придут за мной. И я не буду им ровней. Я просто хочу защитить свой дом. И Укун… Укун этого не понимает. Он молчит, не смотря на изучающий взгляд слуги. Хорошо, произносит она, отводя глаза в сторону. О. Так просто. Михоу нервно хмыкает. Тебе не понравился наш подарок? (Где-то в его затылке воспроизводится воспоминание о радужном кварце, пунцовом бархате и волшебных фруктах.) – С чего ты взяла? Серьги, ты не носишь их. – Это немного неудобно с моими ушами, но… – Михоу заставляет себя улыбнуться так искренне, как только может. – Я придумаю, что с этим можно сделать, хорошо? Слуга смотрит ему в глаза очень долго. На её лице нет ни одной эмоции. Хорошо. Она поднимается, делая шаги в сторону берега. – Как тебя зовут? Резкий вопрос заставляет её остановиться. – Я Шицзе, – говорит она на чётком человеческом языке – Шицзе, – повторяет Михоу с глупым, улыбающимся прищуром. – Тебе подходит это имя. Её далёкий силуэт растворяется среди туманной ночи.