Like an Oleander

Он не хочет. Он не хочет идти назад. Он не хочет и ему больно от этого осознания. Он так хочет Уснуть Закрыть глаза Никогда больше не просыпаться Он боится того, что произойдёт, когда Царь Обезьян выберется из горы. Он… он не сможет убить Михоу. Он не сможет его покалечить… они просто поговорят и всё снова будет в порядке, верно? Укун остынет, как остывал тысячи прошлых раз. Всё будет в порядке. А пока что он будет работать ради своего народа. (Пускай этот народ никогда не станет его.) На самом деле, с этими ребятами всё куда проще! Но… Есть одна мелочь. Они становятся дикими. И когда Михоу говорит «дикими», он имеет в виду что их элегантная, прямая походка начинает приобретать дикие черты обычных животных, а количество одежды на теле стремительно уменьшается. И он готов с этим работать! Да. Он сам выбрал такую жизнь. Он согласился стать нянькой для этих ребят. Он думает об этом, пока крутит в руках копье. Магия тихо гудит под его пальцами. Ветер свистит вокруг него и все шесть ушей открыты, как соцветия лотоса. Дикий дракон повадился на днях ловить рыбу в их реках и сжигать их плодовые деревья. Михоу бы не обратил на это внимание в приступе своей тревоги, если бы ему не сказал кто-то из слуг. (Он не сможет уже вспомнить имя, но он правда старался запомнить их всех.) И… на самом деле, это правда помогло ему немного отвлечься. Не то чтобы у него был особый выбор и не то его ноги не дрожали, когда он впервые за несколько суток вышел из своей комнаты, но вот, он здесь! И ему действительно нужно что-то придумать с этим. И, каждый раз, когда его мысли уходят от дракона, он возвращается к их последним разговорам с Укуном. Он правда был так ужасен? Михоу чувствует, как начинают дрожать его пальцы, а внизу цветёт чувство тревоги. Он… никогда не замечал за собой ничего, что можно было бы охарактеризовать в степени «ужасно». Ах, о чем это он? Мм, да. Дракон. Конечно. Драконы были редкостью, но наглые драконы встречались ещё реже. Пропитанный магией двух небесный приматов остров почти вонял предупреждениями и угрозами, и обычно чужие небесные рептилии предпочитали обходить его стороной. Проблема была скорее не в том, что дикие драконы не обладали интеллектом, а в том что луны могли просто превратиться в красивых людей и сделать вид, будто они не собираются сожрать целое племя маленьких демонов-обезьян (которых, впрочем, кроме этого острова почти нигде и не было). Уши Михоу слабо щелкают. Но у него никогда не было проблем с охотой. Знаете ли, когда ты умеешь слышать абсолютно всё во вселенной, тебе не составит труда услышать слабенький скрип мышц и тканей, когда дракон спит глубоко в подводной пещере, прикрытой иллюзорной магией. Он не ушёл далеко от острова – кажется, посчитал это место хорошим и безопасным источником пищи. И Михоу ждёт. На самом деле, он не собирался выслеживать дракона на земле, но он знает, что это – ближайший и самый незаметный путь к центру острова. Не то, чтобы он видел, как дракон пролетает тут в будущем, не подумайте! Он ждёт, пока ящерица сама попадёт в ловушку – хотя и не может в точности назвать это ловушкой. И… Ну… На самом деле, он правда не ожидал услышать человеческие шаги. На самом деле, он правда не ожидал совершенно случайно выцепить глазами тонкую фигуру в густых слоистых одеждах. Её змеиные глаза полны нефрита, а чёрные волосы вьются жидким обсидианом до колен; кончики пальцев едва выглядывают из-под толстых рукавов ханьфу, её босые ноги слоновых костей едва касаются моховой поверхности земли и не оставляют за собой следов – недостаточно привязанные к этой реальности магией, чтобы оставлять здесь хоть что-то. Она аккуратно осматривается по сторонам, будто предупреждённая о засаде, а потом делает ещё несколько шагов вперёд. Смотря на это почти робкое существо, Михоу даёт себе право назвать её милой. Почти наивной. Если выкинуть из головы те вещи, которые рассказывали ему слуги, он правда счел бы её милой. Эфемерная булава между его пальцев рассеивается туманом. В другой раз, говорит себе Михоу, когда прячется в тени. В другой раз.