Like an Oleander

Когда её сердце, перестаёт биться так сногсшибательно, она обнаруживает себя на полу. Её конечности нелепо распластаны, а голова находится под почти неестественным углом. Вопреки всему – она не чувствует кандалы. Она просто… упала очень неудачно и совсем немножечко глупо. – Давай попробуем начать всё сначала, – слышит она голос со стороны, и сразу же косится туда. Сунь Укун сидит на верхушке сломанной колонны, скрестив ноги, и смотрит на неё сверху вниз. – Как тебя зовут? –...как зовут меня? – Она поджимает губы не совсем уверенная, стоит ли ей злиться на него. – Ты не знаешь… моего имени?? Сунь Укун пожимает плечами, его заинтересованный взгляд скользит по помещению, а потом возвращается к ней. – Ты хочешь спросить, как зовут меня, верно? …ей не нравится, как правильно он читает её мысли. Но кивает она всё равно утвердительно. – Люэр Михоу, – произносит он так тихо, что ей приходится напрячь свой слух. Его имя звучит, как какое-то древнее заклинание, и она не уверена, что, произнеся его, не вызовет демона. – Но ты… – Я не Сунь Укун, – отрезает он, его хвост раздражённо хлещет о ноги . – Мы с Сунь Укуном – всего лишь одной крови. Ты не называешь всех драконов своими двойника, не так ли? – Ммм. – Она задумчиво прикусывает губу. В словах этого… примата… есть конкретная логика. С другой стороны, она слышала истории, в которых персонажей проклинали только по тому что знали их полное имя. Но она не персонаж истории. Никогда им не была. – Ао Циньсинь. Примат заинтересованно наклоняет голову вперёд. – Твоё имя – Ао Циньсинь. – А твоё – Люэр Михоу. – Она хмурится. – Честно говоря, оно ужасно. У твоих родителей нет вкуса. Михоу задумчиво хмыкает, нейтральное выражение скользит по его лицу. – Возможно. Итак, Ао Циньсинь, – в одно движение он соскальзывает с колонны и появляется уже перед её носом. Она успевает только моргнуть. – Когда я наконец понял, что некоторыми когнитивными данными ты всё же обладаешь, давай попробуем поговорить еще раз. Можешь считать это предложением мирных переговоров. – Мирных переговоров… – это слово ей не нравится. В конце концов, жертвой тут можно назвать именно её. Этот парень… (примат?..) запер её в пещерах и она выбиралась очень долго. Возможно, достаточно долго, чтобы… …согласиться на его предложение… …потому что она очень устала… …и тут она понимает. – НЕТ! – Она чувствует, как концентрированная магма блестит на её губах диким зелёным огнём, когда делает шаг назад. Михоу поднимает брови, возможно, от недоумения. – Ты… ты заставил меня потратить силы и пройти весь этот путь, чтобы я не смогла драться с тобой! У меня бы не было выбора, верно? Ты просто… не можешь убить меня. Губы Михоу дрожат. Как оказывается, от улыбки. Он смеётся совсем лающе, по-собачьи. – Я могу тебя убить. Она не должна позволять себе ему верить. – Ты до сих пор этого не сделал. – Да, – лениво соглашается Михоу. – Ты просто запугиваешь меня. – Ты уверена, что тебе стоит говорить так много и прямолинейно? – кажется, он окончательно теряет интерес к её озлобленному лицу. Циньсинь сжимает руки в кулаки. Она не должна бояться это животное. Она от крови дракона. Она и есть дракон. Её божественность воспевается в легендах и передаётся из уст в уста поколениями смертных, и живёт она почти вечно – самое близкое к божественному, что может себе позволить драконий народ. …и всё же, в детстве ей тоже говорили, что она слишком болтливая. Циньсинь выдыхает. – У твоих мирных переговоров есть условия, Люэр Михоу? – На самом деле, – Михоу неловко ведёт плечом. Он совсем перестаёт быть таким жутким за несколько секунд. Это должно успокаивать, но настораживает ещё сильнее, – Я предпочту разговаривать в менее… угнетающей обстановке. Ты, должно быть, ужасно голодна? – Обычный человек, может быть, и проголодался бы, – Циньсинь напряжённо смотрит на него, – особенно после такого лабиринта, но я не человек. Я дракон. – Она молчит, но спустя несколько секунд упорных гляделок с Михоу, сдаётся и добавляет: – Нет, я не буду есть. – Ладно. – Небрежно бросает Михоу в воздух и пожимает плечами. Он легко разворачивается на пятках и медленно скользит к дверной кварцевой арке, ткань его шароваров шелестит призывающе. Циньсинь улавливает оттуда запах сладкого супового бульона и ругается про себя в очередной раз. Но одно она успевает усвоить наверняка: Он сильнее её. И ей не стоит быть такой опрометчивой.