Like an Oleander

– Итак, – декламирует Люэр Михоу, обвивая хвостом ножку стула, – Ао Циньсинь, наследница… наследница? Его слова сопровождает стук капель. Оказывается, всё то время, пока она ходила по лабиринту подземелья, снаружи бушевала неестественно активная гроза. Она заметила странную сырость ещё с первых комнат, но теперь все стало более чем очевидно. Даже в самые отдалённые коридоры проникал запах озона, а Михоу водил её именно по ним. Она пробовала сделать шаг в сторону первые несколько раз, когда видела арку или дверь, или развилку коридоров, но что-то неправильное сквозило оттуда – странное ощущение смерти, приходящее вместе с этим озоном. По крайней мере, Михоу позволял ей идти сзади него – и, может быть в других обстоятельствах она сочла бы это насмешкой, но чувствовать на себе чужой взгляд было для неё куда сложнее, чем идти позади, поэтому она прикусывает язык и проклинает его про себя. Колонны вырастают перед ними резко, а мховый пол обрывается колотым сланцем, когда она переступает один из множества входов в коридор. Этот зал был… выше, по крайней мере, по ощущениям. Слуги – кажется, в тот момент она впервые увидела их при работе? – суетились у стен, и в какой-то момент Циньсинь осознает, что здесь растёт виноград. Этот кусок дерьма затащил её в местную кухню, чтобы помучить. С того момента она смотрела только ему в глаза, как бы сильно её это не раздражало. И сейчас они здесь. Михоу скользит глазами по её силуэту несколько секунд. На мгновение ей даже кажется, что ему всё это представление нравится не сильно больше. Он недоверчиво вчитывается в папирус с символами. – Я всегда думал, что наследником станет твой старший брат. Циньсинь скрипит зубами. – Какое это имеет отношение к нашему разговору? – Приоритеты. – В чем? – В великих вещах, Ао Циньсинь. – У тебя была сотня часов времени, чтобы… – её рука плывёт в неопределённом жесте, – найти на меня кучу компромата, но ты ждал, пока я подтвержу свое имя сама. Откуда у тебя вообще… всё это? – Ты слишком много болтаешь для пленницы, – Михоу поднимает на неё раздраженный взгляд. – А ты слишком уродливый, чтобы существовать, – низко шипит Циньсинь. …ну, на самом деле, тут она погорячилась. Наверное, по меркам среднестатистической обезьяны, Михоу мог быть чем-то между её младшим братом и Лао-цзы, которого она видела лишь однажды перед тем, как её брата вышвырнули из дворца. Проще говоря, Михоу был… нормальным. Чуть красивее, чем нормальным. Шерсть просто портила образ. – Наследница Цинхай, – продолжает Михоу, щелкая соцветиями ушей, – Первая своего имени, первая дочь Ао Рана… – Ты правда думаешь, что я не знаю, как звучит моя биография? – Заткнись и не перебивай. Сколько тебе вообще лет? Об этом тут… не написано. – А сколько тебе лет? – Она наклоняется вперед, поддевая когтями какой-то листок. Он кажется ей пустым и она начинает царапать его. – После первой сотни это перестаёт иметь значение, – загадочно отвечает Михоу, лёгким движением перетягивая листок на свою часть стола. – Возможно, около четырехсот? В какой-то момент я уснул надолго, а события до того времени помню до жути смутно. – Мне… шестьдесят восемь, – неловко отвечает Циньсинь, убирая руку под стол. (Почему она это делает?) – О твоём младшему брате у меня совсем нет ничего. – И не должно быть! Откуда ты знаешь что-то про меня? Михоу неопределённо улыбается. – У меня много друзей. У друзей много информации. Циньсинь вздыхает. Даже если это не Царь Обезьян, он ей совсем не нравится. Как будто рано или поздно он принесёт проблем её семье – снесёт дворец Ао Гуана или что-нибудь вроде… – и ей стоит хотя бы попытаться решить эту проблему. На самом деле, она бы не хотела возвращаться обратно к отцу, как побитая собака, без информации о посохе, но с сопливым носом и просьбой снести гору, полную жизни. (В какой-то момент ей даже начинает казаться, что рассказывать отцу или дяде об этой обезьяне – не лучшая идея.) – Но твой брат, кажется, совершенно ничем не отличился с момента своего рождения. Как его зовут? Не, нет, забудьте. Она расскажет всё в мельчайших подробностях и даже приукрасит, чтобы от этого места и его мерзкой улыбки не осталось ничего. – Не твоё дело. – Тень ложится на её лицо, когда она наклоняется голову в шипении. Михоу щурит глаза, и она чувствует слабое покалывание на лице. Это заставляет её выпрямиться. – Было бы грустно случайно встретить его и убить. Циньсинь дёргается. Это… ужасно дешёвая провокация. Она не поведётся на что-то такое. – Было бы грустно, доживи ты до этой секунды. Моя семья была приглашена Нефритовым Императором! Почему ты вообще думаешь… – Не помню, чтобы говорил о диапазоне своих возможностей. – Ты просто заговариваешь мне зубы. Боги, ты такой тупица. Михоу достаёт гроздь винограда, лениво тянется ко рту. Циньсинь поджимает губы. А потом в зал вваливается чёрный дракон И мир вокруг рушится.