Like an Oleander

Когда дракон срывается с места, Михоу протягивает к нему руку – из земли вырастает массивный стол тёмной магии, его силуэт обрастает пальцами, на пальцах вырисовывается длинные, жестоко длинные когти. И этими когтями Михоу впечатывает дракона в землю. Со словами пламени, продолжает петь небесное существо, чья шерсть сплетена отражением луны, Для тебя пою я. Он подходит ближе и, по мере того как он идёт, массивная рука впечатывает дракона все глубже в землю. В какой-то момент Циньсинь понимает, что цвет его крови смешивается с магией Михоу. Дракон извивается – как болезненная змея, которой почти отрубили голову, но недостаточно сильно, чтобы отрезать её полностью – и Михоу, будто угадывая её мысли, с треском лопает голову дракона. – Михоу. – настороженно зовёт его Циньсинь, её человеческое тело касается земли, но обезьяна её не слышит. Вопреки всем законам о продолжительности жизни, которые знает Циньсинь, ящерица не перестаёт извиваться. Тогда Михоу давит сильнее. И ещё сильнее. И ещё. Он не перестает, даже когда его голосовые связки стирает в порошок давление демонических когтей, даже когда от его лёгких не остаётся ничего, даже когда позвоночник трещит и вздутая кожа лопается, как гнилой фрукт. И оттуда выползают тараканы. Циньсинь морщится от густого запаха неосуществленной смерти. – Нет, – говорит она, – Мы не молимся. – И не начинайте. Обвивая оставшейся частью тела массивную руку в последний раз, ящерица наконец падает. (Циньсинь тяжело осознавать, что за каждым движением его тела, его сердце не пропускает удар.) – Он умер? – Ему слишком больно продолжать сопротивляться. – Михоу спрыгивает в котловину, которую разрыла эта огромная рука в процессе удушения дракона. – Зачем ты так мучил его? – Циньсинь осторожно наклоняется и наблюдает за действиями обезьяны. – Я хотел… убедиться,что других вариантов нет. Знаешь, – он взмахивает рукой, пропуская сухой смешок. – могла ли быть точка невозврата, которая помогла бы ему умереть естественной смертью? В любом случае, это ничего не дало. Одним уверенным движением он опускает лапу в массу из чёрной густой жидкости и достаёт оттуда… каменную статуэтку дракона. И сейчас это неудобство для Циньсинь наконец может закончиться. Взгляд Михоу скользит по статуэтке, когти на его пальцах прослеживают формы тела дракона, оставляя следы. На секунду Циньсинь кажется, что он сомневается в своём решении. Поэтому она вырывает статуэтку из его рук и прячет под одеждой. Михоу многозначительно хмыкает, не пытаясь её забрать. – Я могу уходить. – На самом деле, Шицзе просила провести тебя с пиром. –...снова кислые фрукты, да? – Что ты имеешь против кислых фруктов...