Like an Oleander

На Горе Плодов и Цветов царит мир. Это титаническая безопасность, символом которой является Шестиухая Макака. Цветы, которые он носит за ухом, такие же белые, как и его шерсть. Фениксы воркуют на ветвях персиковый деревьев, когда он проходит мимо, каменные разноцветные плиты выстилают дорогу до водопада под горой, к которой он идёт. По пути к нему присоединяется другие обезьяны. Улыбчивый и гибкий подросток с рыжими пятнами присаживается у Шестиухой Макаки на плече. Он закладывает Михоу за ухо ещё один бутон олеандра. На Горе Плодов и Цветов царит мир.

***

Шицзе задумчиво смотрит на папирус, изрисованный углем. – Михоу? Михоу мгновенно поднимает на неё голову, отрываясь от своего занятия. – Да? – У нас есть краски? – Краски? – недоумевающе повторяет он. – Я не знаю… может быть. – Давай проверим, – настойчиво предлагает она. И они действительно идут проверять наличие красок в барахолке Сунь Укуна.

***

Михоу ловко крутит между пальцев кисточку, блестящую красной охрой. Они стоят перед камнем, который откопали в процессе поиска. И на этом камне нарисован Сунь Укун. Шицзе смотрит на Михоу, который смотрит на рисунок, который выглядит слишком счастливым для того, что, вероятно, представлял бы Царь Обезьян сейчас. – Мы можем убрать этот камень, – ненавязчиво предлагает она. – Нет, – настойчиво качает головой Михоу, – я хочу сделать кое-что. – Ты говорил мне, что ненавидишь рисовать. – улыбка растягивает лицо Шицзе, когда Михоу опускается на одно колено и с серьезным видом проводит красной линией по гладкой поверхности камня. Михоу игнорирует её, щелкая ухом. – У нас нет белой краски? – Это всё, что мы нашли. – Шицзе кивает на миски, наполненные охрой оттенков красного, жёлтого и коричневого. – Ммм, – Михоу берет уголь и, пачкая им свои пальцы, обводит коричневое пятно, напоминающее его лицо. Спустя несколько секунд, Шицзе может различить в этом силуэт Шестиухой Макаки. С чёрной шерстью. – Думаю, Укун был бы в ужасе, увидь он это. – Ты же знаешь, меня здесь уже не будет, когда Укун вернётся. Шицзе сжимает вторую кисточку в руке. – Ты уже всё решил, да? – Я… – его рука останавливается в воздухе, капля краски падает на землю. – Я не знаю. – Это нормально, – воркует Шицзе и подсаживается рядом. Два рисунка разной степени качества смотрят на неё. Царь Обезьян и Шестиухая Макака держатся за руки. (Михоу всё ещё не может отпустить его.) – Знаешь что? – Шицзе резко встаёт на ноги и широкими шагами идёт к выходу. – Сегодня затмение. – И правда, – глухо отвечает Михоу где-то за спиной. – Я до сих пор не понимаю, как вам удаётся отслеживать движение небесных тел. – Математика, мой милый принц.

***

Сегодня затмение. Гора Плодов и Цветов украшена цветами – белыми, красными и желтыми, розовыми, голубыми и черными. Праздничные слоистые платья, расшитые узорами цветов, покрывают тела обезьян-яогуаев. Сегодня затмение. Это значит, что Гора Плодов и Цветов готовится к празднику, как будто у них есть другие занятия. Сегодня затмение. Которое Михоу встречает, сидя в окружении олеандров. Он не один, ни в коем случае – приятный шум из подножья доносится до его чувствительных ушей, заполняя собой пространство вокруг. (Это их праздник. Не его. Он никогда не был там чужим, просто не разделял их радости.) И, несмотря ни на что, ему всё ещё одиноко. Михоу сжимает руки и закрывает глаза. Нет ничего плохо в том, чтобы опуститься в воспоминания, верно? В конце концов, они не сделают с ним ничего плохого. Когда он снова открывает глаза, его уши блестят, а голоса заполняют голову. – Они волшебные? – слышит он эхо удивленного голоса. – Может быть, – улыбчиво отвечает другой. – Это не ответ, – фыркающе проносится в его голове. – Почему ты не хочешь говорить? – А я должен? – Ну… я имею ввиду, да! Я же царь обезьян. – Не такой уж и ты и царь, если я тебя не слушаюсь. – Когда ты уйдёшь? Михоу пропускает вдох. – Я уйду. (И когда я уйду – я уйду навсегда.) И он не врал. Он не врал Укуну никогда – и не уверен, что смог бы. Его сердце пропускает одинокий, медленный и громкий удар. Кусты позади шевелятся. Михоу оборачивается, быстро смаргивая иллюзию воспоминаний. Шицзе – а за ней и дюжина бессмертных слуг – сминает под ногами цветы олеандров. – Мы подумали, что тебе не помешает компания в такой момент. Губы Михоу дрожат от прозрачной улыбки. – Конечно. Присаживайтесь. Рядом с ним садится мальчишка с рыжими пятнами шерсти. Его уши по-забавному щелкают, когда он прижимается к покрытому тканью плечу Михоу. – Как тебя зовут? – спрашивает его Михоу чирикающим звуком. – Фэньшэ, – отвечает ему мальчишка тем же самым. – Приятно познакомиться, Фэньше. – Глаза Михоу щурятся почти довольно, когда обезьяны прижимаются к нему со всех сторон. И, возможно, (Только возможно) Он готов остаться здесь ещё ненадолго.

***

Праздник подходит к концу – Михоу заводит своих слуг в безопасное пространство пещеры, и только несколько остаются снаружи, продолжая любоваться звездами. – Михоу? – его тянут за руку. – Спой нам что-нибудь. – Ты… – он наклоняет голову, чтобы увидеть маленькую обезьяну, почти ребёнка, который никогда не становился бессмертным. Его взгляд смягчается. – Хорошо. У тебя есть какие-нибудь пожелания? – Цветы за твоими ушами. – она показывает пальцем на бутон олеандра. – Они красивые. Улыбка Михоу искажается до нежно-печальной. Он вспоминает строчки той далекой песни. (К счастью, для кого-то, умеющего слышать прошлое, это не является проблемой.) Михоу садится на пол и приглашающе хлопает хвостом рядом с собой. – Ты был рядом, когда я был вне себя… Обезьянка садится перед ним, заинтриговал вслушиваясь в мелодию. – Я разбиваю стаканы – и ты выметаешь осколки. Другие слуги стекаются из коридоров, чтобы сесть рядом и послушать его яркое пение. – И, если ты уйдёшь – поверь мне – это убьёт меня… Молния прерывает песню Михоу. И за ней следуют крики. (А за криками следует его сердце, разбивающееся о собственную самонадеянность.) Михоу срывается с места, его портал выкидывает его у пляжа, и ночь прячет в себе чужие силуэты, застывшие в воздухе. Следующая молния пересекает небо. И Михоу видит божество. И Михоу видит армию за его спиной. И Михоу видит дым.