Like an Oleander

Молния рассекают небо на кончике копья, в котором спрятано обещание угрозы. – Убить, – произносит божество одними губами, и из транса Михоу выводит протянутое вперёд оружие. Нет Нет нет это Это не то о чем ону думает Это не может случиться Божество направляет свою небесную армию вперёд. П о ж а л у й с т а– И они опускаются огненным метеоритным дождём. НЕТ И мир Михоу взрывается красным. ПОЖАЛУЙСТА Болезненная и жестокая охра собственной крови застывает у него на губах, когда он прокусывает их. ОСТАНОВИСЬ Михоу отталкивается от земли, его булава врезается в чей-то череп, длинная полоса золотого ихора тянется от отрубленной головы. Он отбивает ещё трех, его вбивают в землю сильным ударом копья. (Ведь судьба не любит победителей, и истории не любят, когда герои выигрывают.) Ночное небо закрыто тучами, и тени проникают в мир живых силуэтами. Мертвый генерал взмахивает рукой, и его тени врезаются камнями в небесную армию. (Ему страшно. Ему так страшно.) не останавливайся Он проваливается в пересечения теней и выныривает за спиной трехглазого божества. Небесный воин хрипит и оборачивается прежде, чем генерал успевает отрубить ему голову. НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ Позолоченные копье и булава встречаются, прежде чем его отбрасывает в гору. Белый шум перед лицом почти не позволяет сосредоточиться. (Дерись) Генерал чувствует запах гари. Он открывает глаза. Боже. Он ловит золотые искры у подножий деревьев. Он узнает блестящие красные язычки, плавающие в воздухе. Он находит себя на мысли, что его лёгкие скрипят от дыма. И они... Боже. Они собираются спалить гору. (Михоу становится страшно.) Ему хватает нескольких секунд, чтобы выбраться ровно в том месте, где стоит испуганная обезьяна, но недостаточно, чтобы спрятать её в безопасности пространства теней – его откидывает назад длинная, тонкая собака, золото вплавлено в её тело, как вторая кожа или жестокая броня, а её глаза такие же красные, как кровь на её зубах. Воинственная небесная гончая. (ДЕРИСЬ) И генерал дерётся. (ДЕРИСЬ) И генерал пытается. Дерись, повторяет мёртвому генералу настойчивая мантра, дерись или умрёшь. Он чувствует, как лопаются тени одна за другой под натиском сил небес. (Ему никогда не хватало сил, чтобы выстоять против них в одиночку.) Он чувствует, как липкая гарь обволакивает лёгкие. (Он чувствует, как умирает изнутри каждый раз, когда дым застилает ночное небо.) Здесь нет Михоу – есть только генерал, который либо умрёт, либо нет. (Для него всё, в любо случае, уже предрешено.) Трехглазое божество растворяется в густоте дыма. Земля под ним дрожит. Небесная гончая клацает пастью где-то перед лицом, недостаточно быстрая, чтобы успеть коснуться его плоти. И мир вокруг него начинает гореть. Дерись, повторяет мёртвому генералу настойчивая мантра, дерись или умрёшь. Это святая молитва – пускай для смерти все статусы и святость равны. Это святая молитва, это инстинкт, низкий чирикающий звук, вшитый в его сознание, когда землю сотрясает плач опущенного эшафота. Мертвый генерал, шепчет ему земля. Мертвый генерал, вторят ей звезды, отражаясь в его глазах молниями. (В какой момент небо стало таким красным?) Мертвый генерал, Это обещание грозы в том, как тяжело ступает по земле божество. Мертвый генерал, скрипит тяжесть его ног, когда он достаёт свой зализанный огнём меч. Мертвый генерал, напоминает ему вселенная. Злая насмешка, жестокость в каждом движении листьев, в каждой искре, сжигающей деревья. Мертвый генерал. Генерал по имени Люэр Михоу. Имя, погребенное в истории. (Если в тот день на Горе Плодов и Цветов был кто-то кроме напуганных демонов-обезьян, историки предпочли не записывать его, потому что он был совершенно незначительным в этой бойне.) Дерись или умри, поёт ему на ухо ветер. Дерись или умри, качаются деревья под силой нависающей смерти. Дерись или умри, кричит вселенная. (Дерись и умри, режет по нему хитрый прищур глаз Эрлана-шеня, с брони которого сверкает пятнами кровь маленьких демонов.) Это никогда не будет битвой, напоминает ему чей-то древний голос, древний, как марш вселенной, но он не может сосредоточиться на шуме вне времени. Он старается дышать. Прятаться, скользить между тенями бабочкой, привлекать внимание божественного воина, который играется с ним. Дерись и умри Дерись и умри Дерись и умри Меч режет ему по ребру. Генерал сгибается, уклоняясь. Его булава касается зализанного огнём лезвия, и искры бьются от силы этого удара. Трава под ними тоже начинает гореть. Он поднимает горящие глаза. Мертвый генерал, Люэр Михоу, плачет на древнем языке боли, пока бог смотрит на него с обожанием. Звук треска черепа, костей, кожи, которая рвётся как ткань под давлением. Звук крови, запах крови, чувство крови на запястьях. И, как бы он не вслушивался в будущее, ничего не менялось. (Это и есть судьба, верно?) Звук давит на голову. (Его судьба жестока.) Когда их взгляды встречаются, что-то внутри него умирает. Потому что деревья скрипуче плачут, когда огонь сжирает их. Потому что фениксы улетают, поражённые магией инородного пламени. Потому что древние драконы уплывают, болезненно обожженные небесным огнём. Потому что за его спиной небесная гончая перекусывает позвоночник Фэньшэ. И он – возможно, впервые в жизни – позволяет себе выть от горя, когда отталкивает Эрлана-шеня. (нет нет нет нет НЕТ НЕТ НЕТ) НЕ ТРОГАЙ ЕГО НЕ ТРОГАЙ ЕГО – НЕ ТРОГАЙ ЕГО, – гремит животный рёв, и Михоу врезается булавой в череп небесного пса. Он видит и слышит, как правая сторона его челюсти с мерзкие чавкающим звуком сминается под давлением и это приносит ему резкое, жестокое утешение. До тех пор, пока голова гончей не отрастает и не встаёт на место с щелкающим звуком. И Михоу понимает, что он не выиграет в этой битве. Откидывая собаку, Михоу хватает Фэньшэ, стараясь игнорировать то, как хнычет его рваное тело, и падает в теневой портал. Он выныривает перед входом в пещеру и проникает через барьер-печать прежде, чем Эрлан-шень за его спиной врезается в землю копьем. Когда Михоу оборачивается, он видит, что несколько крупных трещин от удара разошлось по камню и траве. Эрлан-шень низко рычит, в одной его руке блестит позолоченное копье, покрытое эмалью магии, а в другой огонь лижет лезвие сложной формы. Он пытается ударить копьем по печати, но ударная волна откидывает его назад. И Михоу позволяет себе дышать.

***

Он быстро осматривается. В пещере нет обезьян. Либо они все уже мертвы, либо спрятались в глубоких подземных лабиринтах. (Он старательно игнорирует то, как сильно режет его бедро. Он старается даже не смотреть туда.) – Больно… – стонет у него на руках Фэньше, большие круглые слезы стекают по его щекам, и на губах пенятся кровавые пузыри. – Так больно… (Он не может умереть он не может умереть он не может умереть) – Потерпи, – просит его Михоу с надеждой, в которую сам не верит. – Сейчас… все будет хорошо. Он закидывает липкое тело на дрожащие руки и начинает идти вперёд. Тонкая полоса крови стелится за ним, и Эрлан-шень смотрит на это с мрачной решимостью.