Like an Oleander

Во времена, достаточно древние, чтобы о них писали книги, в мире жил яогуай. У него не было имени и истории, но он жил. Он ходил от континента к континенту, в надежде, что там он наконец-то обретёт свой дом. И это было его целью. Какое-то время. Вместе с этим, в мире жил другой яогуай – его выточенное камнем тело пробивало собой горы, и за его спиной распускались павлиньими хвостами дюжины слуг. У него тоже не было имени. Какое-то время. И, пропорционально своим попыткам найти дом, первый яогуай понимал – всё, что он может принести в мир, это только боль. Такова была его судьба. Однажды он смирился с этим и больше не пытался никогда. До того момента, пока не встретил второго яогуая – каменного демона, за чьей головой солнце разливалось, как священный ореол. Он протянул руки к этому ореолу. И позволил этому случиться. (И теперь это точно был последний раз.) Они сказали друг другу: «мы будем жить вместе, мы будем жить вечно, мы будем рядом всегда» и это стало их истиной; общей молитвой, произнесенной в унисон правдой, в которую им обоим хотелось верить. Какое-то время. (Потому что судьба – жестокий шутник, который не готов отказываться от своих планов, если видит чужое счастье.) (Особенно если видит чужое счастье.) И, когда иллюзия их вечности разбилась, их рай был сожжен самым жестоким образом. Пускай их там и не было. (Пускай для каждого из них «там» имело свое значение.) Но, в конце концов, нет ничего, что длилось бы вечно, помимо смерти. И потом их пути разошлись. (На какое-то время.)