Like an Oleander

Шестиухая Макака похоронена среди пышных бутонов камелий, и это знают все. По её рукам струятся виноградные лозы, а нимб над головой выстлан из цветов олеандра, её тело спрятано в сердце Горы Плодов и Цветов – отражение того, чем она когда-то была для жителей этого острова. В глубине острова находится её могила – пышные ветви тропических деревьев склоняются к ней, оплакивая светлую шерсть, пересеченную движением комет, и каждый желающий феникс может протянуть свою длинную шею к этой могиле, чтобы осмотреть её лицо. Её тело рассекают темнеющие звёздным небом шрамы – величественное напоминание о том, какую жертву Шестиухая Макака принесла своему народу. Солнечный свет почти не проникает к её могиле, и её утопающее в густой траве тело лежит с праздно сложенными на животе руками. Шестиухая Макак мертва – и это истина, которую знают все жители Горы Плодов и Цветов. Но есть одна проблема. Шестиухая Макака не в курсе о том, что она мертва. Михоу распахивает глаза и жадно глотает ртом воздух, кислород попадает в его лёгкие с хриплым звуком, и он моргает, чувствуя, как заново начинает биться сердце, и пульс растений заполняет его уши, и движение континентальных плит касается его конечностей, и метеор нескончаемых планет разбиваются в далекой вселенной… – Боги, – стонет Михоу, пытаясь выпрямиться, его суставы несогласно щелкают. Он чувствует, как звуки наваливаются океанской волной на его незащищенные печатями уши, и морщится от их обилия. – Им ты как раз и не должен молиться, – комментирует чей-то голос позади него. Михоу вздрагивает, резко понимая, что густые стебли диких растений крепко обвивают его конечности. Он резко оборачивается, чтобы встретиться глазами с… Фэньше. Михоу распахивает глаза. – Малыш? – его голос начинает дрожать. – Ты жив? Фэньше поднимает на него свои большие тёмные ресницы. – Я? Нет. Михоу моргает. – Но… – Ты спас меня, – устало поясняет он. – Спас мою душу, по крайней мере. Ты вытащил меня из тела перед тем, как уснул. О. И теперь Михоу правда может разглядеть в тенях расплывчатость его силуэта – клубящиеся очертания лица, никогда не способные собраться воедино, плывучее движение, не привязанное к законам гравитации и тот факт, что Михоу способен разглядеть сквозь него траву. Боги. Это приведение. – Ты будто призрака увидел, – сухо смеётся Фэньше, прежде чем неловко осмотреться. – Тебя убили. – голос Михоу дрожит куда сильнее, чем ему хотелось бы. – Тебя убили, а потом я съел твоё тело. – Это действительно так, – кивает ему призрак, отталкиваясь от земли, чтобы приблизиться лицом к лицу Михоу. – Но, в твою защиту, ты не знал! Прошло слишком много времени, чтобы сожалеть. – Сколько… сколько лет прошло? – Михоу растерянно оглядывается в поиске любой подсказки о том, какой сейчас год. – Может быть, лет двести, – халатно прикидывает Фэньше, вскидывая рукой. – Двести… лет… – Михоу распахивает глаза. – Укун! Его ноги слабо подрагивают, когда он вырывает их из лиан резким толчком, а глаза цепляются за незнакомые очертания комнаты. – Где это я? – Где-то в стенах пещеры. – Ммм… – недоверчивый взгляд Михоу скользит по пространству комнаты, а потом цепляется к кончикам собственных пальцев: тёмные шрамы пересекают ладони, как тянущиеся за кометами хвосты, и длинный след, вызывающий фантомную боль, рассекает его живот именно в том месте, куда попал огонь Эрлана-шеня. Чудесно. Михоу действительно заинтересован в том, чтобы проверить собственную магию на прочность. Это всегда было первой вещью, которую он делал по пробуждении после… таких спячек. Он припадает к земле, позволяя знакомой магии коснуться кончиков пальцев. Тени слабо отзываются вибрирующим зудом, прежде чем Михоу на пробу вытягивает из полумрака собственный силуэт. Всё… не так плохо, как он думал. Конечно, в его конечностях все ещё зияет прохладная слабость, но это гораздо лучше, чем то, что было с ним… тогда. Михоу на пробу выпрямляется. – о, Боже, блять, – шипит он, опираясь о ствол дерева, когда перед глазами темнеет. – Этот ублюдок высосал из меня так много магии. – Какой ублюдок? – тихо интересуется Шицзе из-за спины. – Меч. Гребанный меч гребанного Эрлана-шеня. Какое счастье, что я умею залечивать даже такие раны. – Я не понимаю… что мы им сделали? – Взгляд Фэньше искажается печалью. – Не мы, а Укун… погоди, – Михоу резко оборачивается на призрака. – Укун не вернулся обратно? –...нет. О. Михоу хмурится, переставляя ноги. Если Укун ещё не вернулся, то это значит, что он еще не освободился. (или сбежал) (не думай об этом) Михоу должен проверить. Михоу должен рассказать ему, что случилось и попросить прощения… Но для начала ему нужно выбраться из этой пещеры.

***

Водопад гремит впереди, когда Михоу наконец-то встречается глазами со знакомыми силуэтами выточенного в горе храма. Мрамор и камень потрескались в некоторым местах, всё пространство заросло цветущим лишайником и покрылось пылью, как будто… здесь уже давно никого не было. – Куда… – Они ушли, – сухо объясняет Фэньше. – Они ушли через пару недель после того, как посчитали тебя мёртвым. Я не знаю, что случилось дальше. Я не могу пройти через ворота. Михоу слабо кивает, пытаясь справиться с новым головокружением. (Ему не в чем винить их.) – Ясно. Его протянутая рука касается блестящей золотой печати, и водопад перед ним с брызгом расходится в разные стороны. Когда они проходят сквозь занавес водопада, Михоу как будто по-новому оглядывает пространство перед ним: обстановка свежей весенней растительности совсем не совпадает с его воспоминаниями и граничит с незнакомым чувством. (Как будто он уже был здесь, но во сне. Будущий Михоу назвал бы это чувством дежавю.) Треснувшая под ногами плитка истоптана следами животных, и низкие, коренастые деревья пронизывают землю редкими местами, молодые тропические растения, которых здесь раньше не было, мягко касаются его ног. Михоу подходит к краю скалы. Он оборачивается, и его острое птичье зрение обнаруживает, что олеандры на склоне горы больше не растут. Какое-то жестокое чувство юмора просыпается в нем, потому что в следующую секунду Михоу начинает нервно хихикать, прикрыв рот рукой. Олеандры больше не растут. (Почему-то это звучит, как печальное признание.) – Куда ты пойдёшь теперь? – призрак подлетает к Михоу с тихим свистом. – Я… не знаю, – нервно отвечает Михоу, царапая запястье. – Мне нужно увидеть Укуна. – Посмотреть ему в глаза. Рассказать, что случилось. Призрак пожимает плечами. – Мне тоже некуда идти. Михоу косится на него, прежде чем фыркающе улыбнуться. – Да, ты можешь остаться со мной. (Ему ещё так много предстоит сделать.)