Like an Oleander

Фэньше просыпается, когда они уже оказываются у входа в резиденцию неизвестного пригласителя. Феньше не помнит, чтобы Михоу проводил какие-то манипуляции с его призрачной формой, поэтому он оказывается действительно удивлён. Но Михоу всегда был полон открытий. Феньше чувствует запах моря, исходящий от защитных заклинаний, наложенных на всё пространство дома. У входа стоят замаскированные под людей яогуаи абсолютно разных обликов, а внутри, сквозь энергетический барьер, чудесным образом меняющий этому месту внешний вид, находится целый постоялый двор. Михоу не в том состоянии, чтобы взламывать магические замки, но, когда он касается печати, яркий зелёный свет мелькает в пространстве, выжигая приветственные символы. …чтож, кто бы это ни был – он действительно подготовился. И, помимо всего прочего, знал магию Михоу. Когда Михоу проникает внутрь, пристально игнорируя озадаченные взгляды охранников, перед ним предстаёт более чем обыкновенный постоялый двор, за исключением, пожалуй, некультурно большого контингента яогуаев самых разных мастей. Посредственный красный орнамент на деревянных стенах не отсылает Михоу ни к чему конкретному, поэтому он окончательно теряется в том, кем же является отправитель. Так что Михоу может отдать должное. Все меры предосторожности чётко соблюдены, если в план хозяина входило запутать и сбить со следа… чтож, кто бы за ним ни гнался. Резиденция, очевидно, была снята ближайшее время назад, так что какой-то четкой магии он в этом месте не ощущает и, даже если пытается выцепить что-то конкретное, ему в нос забивается вонь десяти дюжин нисших яогуаев и запах рыбы. И когда он направляет свой слух вперёд, чтобы разведать обстановку, то сталкивается с неочевидной на первый взгляд, но проблемой. Внутри магического барьера он почему-то не может пользоваться своим слухом. И это… это ощущается куда более неприятно, чем он себе представлял. Его тело вырастает из теней в переулке, где нет никого, кроме крыс. – Михоу? – неожиданно Фэньше суетится под его одеждами. – Как ты себя чувствуешь? Ммм… как он себя чувствует… голова Михоу плывёт от воспоминаний прошлой ночи, но в остальном ничего не поменялось. Если Шицзе настолько сильно хочет забыть обо всем, через что она прошла – Михоу не будет её винить и преследовать. – Не высовывайся. – Михоу поправляет одежду. Его рука проводит вдоль стены, за когтями тянется линия, очерчивающая портал, в который он проваливается, прежде чем кто-либо успевает его обнаружить. Есть что-то забавное в том, насколько естественной является магия теней. Абсолютное воплощение обмана, мастерство, которое, кажется, родилось вместе с Шестиухой Макакой. Оно казалось настолько естественным, что Михоу было легче создавать тени, чем дышать. Так что он проникает в разукрашенные стены усадьбы, растекаясь каскадом теней. Каждый из тысячи глаз одновременно смотрит на коридоры, заполненные деревянными вырезками. Стены тянутся к высокому потолку и скручиваются в замысловатые арки, а отполированный базальтовый пол вызывает в Михоу чувство затхлого дежавю. Михоу не будет врать: его беспокоит тот факт, что здесь нет напичканных везде магических ловушек и печатей, через которые можно пройти только определённым людям. …вернее, печать есть, но стоит она только на одной комнате – её Михоу находит в самую последнюю очередь. Большая круглая дверь из тёмного дуба, расписанная белыми и зелёными узорами в виде птиц, на лицевой части которой вырезана морда дракона. Зелёная печать возникает прямо поверх его лица, когда Михоу протягивает руку вперёд. И, вопреки всем его ожиданиям, дверь открывается. (Невольно он поджимает губы, входя внутрь. Было бы логично предположить, что это ловушка, но Михоу чувствует себя настолько уставшим, что ему почти все равно.) Его взгляд скользит по пространству комнаты. Длинный квадратный стол, украшенный красной плотной тканью, наполнен блюдами, при встрече с которыми его желудок жалобно урчит. Резкое магическое присутствие обдает его, как горячий пар. Михоу поднимает глаза вперёд, невольно заглядываясь на огромного лесного борова в центре стола, прежде чем находит женщину, одетую в зелёное и белое. Её длинные чёрные волосы струятся по обеим сторонам плеч, как водопады, прячась под столом, а пронзительные зелёные глаза смотрят прямо на Михоу. Она открывает рот. – Присаживайся, старый друг. И Михоу распахивает глаза.

***

Ао Циньсинь смотрит на него со смесью насмешки и удовольствия. Её изящная белая рука цепляет кончиком вилки кусок свинины, прежде чем положить в рот, полный маленьких драконьих клычков. Михоу ошеломленно моргает. Из всех своих старых знакомых эту девочку он ожидал встретить меньше всего. – Присаживайся, – настаивает она. – Я жду тебя уже давно. – У твоих дверей нет охраны, – недоверчиво регламентирует Михоу, медленно садясь за второй единственный стул. – Не беспокойся, – Циньсинь отмахивается рукой. – В ней нет нужды, когда в этой глуши нет никого даже в половину мне соответствующего. Михоу поднимает бровь. В любой другой ситуации он бы злобно посмеялся, но это задевает крупицы его самолюбия. Он старается выглядеть соответствующе. Уважайте его попытки. Циньсинь, тем временем, продолжает. – Храм Белых Костей, в котором ты поселился, был пропитан магией теней. Мне об этом сразу же сообщили и сначала я отнеслась с недоверием… Шестиухая Макака ведь не оставляет следов, верно? Было бы странно оставлять настолько очевидную вещь у всех на виду, только если бы ты хотел, чтобы тебя нашли. Михоу ровно выдыхает. Отлично. Она решила поиграть в детектива, к счастью, переоценив способности Михоу. Он может воспользоваться этим на какое-то время, прежде чем Циньсинь поймёт, что к чему. – Ммм. – он косится на закуски, не решаясь прикоснуться ни к одной. (Боги, она просто мстит ему.) – Ты в то же время прямо постаралась, чтобы тебя не нашли. – И у меня это получилось, раз даже Шестиухая Макака не нашла мой след, м? – Уголки губ Циньсинь дрожат от задорного веселья. Михоу отсутствующе фыркает. – У меня были вещи поважнее. – Конечно… – Циньсинь понимающе кивает, но потом её взгляд становится серьёзнее. Она наклоняется вперёд, смотря Михоу в глаза. – Ты выглядишь дерьмово. – Ты наблюдательна. – Михоу, – неожиданно, он различает в её голосе нотки сочувствия. – У меня нет резона желать тебе зла. – Ты не сможешь. – Послушай… то что произошло на горе Хуагуо. Глаз Михоу начинает дёргаться. Циньсинь этого, кажется, не замечает. – Это было действительно чудовищно… Михоу издевательски фыркает. – И КТО имеет к этому отношение? Циньсинь опешивается. – Я… – Эрлан-шень пришёл с целой армией после того, как я отпустил тебя. Он был намерен убить каждого, кого ты успела застать. – В горле Михоу бурлит низкое рычание. – Почему ты думаешь, что я буду тебе верить? – Я не имею к этому отношения! – оскорбленно парирует Циньсинь. – После того как я вернулась ни с чем, отец просто закрыл глаза и отказался от этой идеи! Горячее обвинение в груди Михоу медленно остывает. Он вытягивает когти из деревянного стола, приглаживая белую шерсть на руках. – Мне жаль, Михоу, – измученно продолжает Циньсинь. – Эрлану-шеню было предъявлено обвинение богиней Гуаньинь, но ты же знаешь… он выходит из любой ситуации с чистой задницей. Михоу долго смотрит на неё. – Ты хочешь сказать, что это просто совпадение. – Мне нечего тебе доказывать, – твёрдо чеканит Циньсинь, выпрямляясь. – Ты можешь убедиться и заглянуть в прошлое, если так хочешь! Но я позвала тебя не для этого. Михоу ожидающе поднимает бровь. – Тогда для чего? – Я бы предпочла разговаривать с чистым, полным сил Люэром Михоу. – Я чист и полон сил, – парирует Люэр Михоу, игнорируя чёткий запах тухлого мяса и слипшуюся грязно-серую шерсть. Циньсинь не впечатленно поднимает брови. – Ты так и не притронулся к еде. Пожалуйста, не бойся, она не отравлена. Михоу сжимает зубы. Конечно он знает, что она не отравлена. От отравленной еды смердит за несколько километров, так что Циньсинь просто заново проверяет его нервы на прочность. Михоу переводит взгляд с девушки на стол и, возможно, впервые за две сотни лет наконец-то ощущает вкус естественного животного мяса. Его первобытная сторона оказывается сильнее, так что Михоу вгрызается в кабана полностью, его длинные зубы разрывают мясо с лёгкостью вошедшего в сливочное масло ножа, и Циньсинь просто вынуждена наблюдать за этим актом наивысшего безобразия. Отлично. Он может отомстить ей своей неэстетичностью прямо сейчас, прежде чем они снова вернутся к его моральному избиению. Неожиданно, Циньсинь взвизгивает. – Что это?! Михоу сбито отрывается от своего занятия. Прямо из её тарелки торчит голова Фэньше. Маленький призрак весело наклоняется вперёд, приветственно протягивая руку. – Когда я проверял в последний раз, это был призрак. Циньсинь переводит взгляд с него на Михоу и обратно, прежде чем её глаза округляются от осознания. – Ох, – выдыхает она сокрушенно. – Михоу, мне так жаль… – Спасибо, – статично отрезает Михоу, наконец поднимая голову. – Мы перейдём к твоей просьбе? Она сглатывает. – На самом деле, – Циньсинь садится обратно за стол, непрерывно наблюдая за призраком, – тебе все ещё нужен полноценный отдых и новая одежда. – Половина свиты твоего отца хочет моей смерти, а ты предлагаешь, чтобы они мыли и подбирали мне наряды? – Это мои люди, – серьёзно обещает Циньсинь. – Они верны мне. – Вы все так говорите. – Ты можешь не верить, – отмахивается она. – Но это твой лучший шанс встать на ноги. – Меня удивляет твоя самоуверенность, – признается Михоу и побежденно вздыхает. – Хорошо. Одна бесплатная ванна и один набор новой одежды. Прекрасное содружество, рожденное благодаря недостаточно настойчивому пинку под зад. – Отлично, – суженные глаза Циньсинь блестят, когда она хитро улыбается. – Ты не пожалеешь, что ввязался в эту авантюру.