Like an Oleander

Михоу не будет врать: ему не нравится кататься в повозках. При той же скорости, с которой они двигаются сейчас в повозке, он мог бы идти пешком и ничего бы в сущности не поменялось. Возможно, даже наоборот: его ноги могли нести его быстрее, чем колеса повозки. Но Циньсинь непреклонно настояла на том, что это подчеркнет их статус, а снаружи ходят только слуги, носящие этот огромный ящик за собой. Так что Михоу не решился с ней спорить. Он никогда не был хорош в формальностях, так что… просто решил довериться взглядам Циньсинь. – Каким образом ты вообще собираешься выпытывать у Мо-вана информацию о своём брате? – Лицо Михоу морщится, когда он имитирует её высокий, хриплый голос. – Эй, демон-папочка, мистер Царь Демонов-быков, сэр, вы не видели здесь немощного принца драконов, которого я ищу уже какое-то время? И все остальные просто пропустят это мимо ушей, как будто им не хочется сорвать гигантский куш и пошантажировать лорда Западного Моря. Циньсинь кривится. – Ле прекрасно может о себе позаботиться. – И именно поэтому все его следы простыли, как будто он просто умер. – Слушай, – Циньсинь резко перебивает его, – Я вытащу брата из беды, если это понадобится. Ты здесь для красоты, по большей части. Веди себя соответствующе. – Я просто комментирую твой план. – Михоу обвинительно поднимает руки вверх. – Все итак уже знают, что кто-то отчаянно ищет этого дракона. Когда я объявляю о себе официально, это должно отбить желание у остальных преследовать Ле. – Ты здесь капитан, – повержено комментирует он и отводит взгляд. Глаза Михоу бегают по демонам, вылезающим из своих повозок. Здесь есть волки, пауки, тигры, львы, очень много парнокопытных демонов, половина из которых, вероятно, родственники Ню. Они приветствуют друг друга с умеренной терпеливостью, которая никогда не исключает пассивной агрессии, и Михоу с интересом запоминает эту модель поведения. – Здесь нет никакой дисциплины, – подмечает Циньсинь. – Любой желающий может зайти внутрь и его даже не спросят откуда он. – Для демонов это, скорее, показатель слабости. Просто делай вид, что для тебя всё это максимально естественно. В конце концов, он находят вход внутрь (очевидно, просто идут туда, где скапливаются все остальные). Вход в замок – это большие, не уступающие в размерах прежним, шипастые внутренние ворота, отливающие остывшим, свежим обсидианом. Каким-то образом Михоу пробирается в самый перёд толпы и останавливается у подножия ступенек, ведущих внутрь замка. Именно там он находит ее: даже в массивных дверях её фигура кажется высокой, выразительное декольте тянется до нижних рёбер, волосы по-фамильярному заплетены в рогообразную причёску, и изогнутые, заостренные эполеты обнимают её воинственные плечи. Я приветствую собравшихся здесь, гремит её божественный голос в головах присутствующих. Михоу едва может удержаться от желания прочистить уши (некоторые, как он замечает, всё же не способны: Гунчжу кидает на них быстрые выразительные взгляды, прежде чем продолжает), Вы пришли, чтобы поздравить моего будущего сына с его рождением. Великого наследника рода Царя Демонов-быков. Вы привезли с собой несметную кучу сокровищ и готовы доказать Царю свою преданность, так что следуйте за мной. Говоря откровенно, Михоу мог бы охарактеризовать её действия, как вызывающие: один только тон, приукрашенный всей её божественностью, свидетельствует о жёстокой насмешке и напоминании всем присутствующим, что они из себя представляли в сравнении с ней. (И, возможно, её мужем. Михоу не уверен, в каких они отношениях.) Он оборачивается и не сразу находит глазами Циньсинь. Её слуги вытаскивают из повозки клетку, внутри которой находится бумажная лампа. Михоу мимолетно задаётся вопросом, зачем держать лампу в клетке. – Отлично, – комментирует он, прикрываясь рукой, когда лампа начинает изливать неестественно-яркий свет, – У вас есть что-то ещё, о чем мне стоит знать? – Всякие мелкие безделушки, – отмахивается Циньсинь. – Я слышал, что Принцесса давно хотела завладеть этим фонарём. – Тон её голоса понижается до шепота. Михоу механически напрягает слух. – На самом деле, эту безделушку подарил мне дядя Гуан, но я так и не нашла ей толкового применения. – Ты серьёзно собираешься обменять реликвию своего рода на информацию о брате? – Достойная цена. – она с недоумением пожимает плечами. – Давай поторопимся. Михоу, на самом деле, уже давно поймал себя на мысли, что не может сдерживать данные себе обещания. Он говорит, что никогда не свяжется с небесными заварушками – и, хэй, как неожиданно, прямо перед ним раскрывает свои ворота бывшая богиня ветра. Михоу обещает, что никогда не столкнется с Укуном, но первое же расследование чужой семейной драмы приводит прямо к Великому Мудрецу. (Михоу не будет врать, если скажет, что какой-то своей частью ему любопытно, что Сунь Укун забыл в компании сына Лорда Запада.) Тем не менее, он здесь. И чем дальше он идёт прямо по этому коридору, тем ближе становится ключик, которым можно открыть дорогу прямо к Царю Обезьян. Ключик, который можно выторговать за сравнимо небольшую плату и который Михоу определённо не хотел бы приобрести. С другой стороны, он действительно может просто сбежать отсюда, когда Циньсинь наконец-то разберётся, в какую сторону ей идти. Просто уйти с новыми силами и начать жить… ради себя. (Эта мысль извивается в его голове очень неестественно.) Когда они выходят в коридор, поток его дрейфующих мыслей прерывает яркие вспышки света – жаровни зажигаются пропорционально тому, как глубоко они входят в коридор, перед глазами из темноты вырастают позолоченные колонны, соединяющиеся в узком пространстве потолка, а на красные стены навешаны колоритные гобелены родственников Ню Мо-вана. По крайней мере, все они похожи внешне, подмечает Михоу. Циньсинь рядом с ним, очевидно, нервничает, хотя героически пытается не показывать этого. Он едва касается её кончиком своего хвоста, что при определённых условиях могло бы расцениться, как случайное прикосновение, и её плечи ощутимо расслабляются. (Это не потому что он заботится о ней, ни в коем случае. Ей просто нужно выглядеть достойно перед Царем демонов-быков.) А для самого Михоу встреча с Ню ощущается… Не так, как он ожидал. Это больше похоже на надевание знакомого комплекта одежды, который садился в какой-то момент идеально, но потом безнадёжно перестал таким казаться. Проще говоря, Михоу оказывается обманут собственными ожиданиями. Ню Мо-ван, которого он видит, просто тень того безумного молодого демона, которым он был когда-то. Осажденный, с холодным устойчивым недоверием в глазах, он размылисто смотрит в толпу, которая останавливается позади его жены. Шерсть, прежде напоминавшая мадженту, выцвела и поредела в некоторых местах, его жёлтые глаза по-змеиному впиваются в каждого присутствующего по отдельности, и Михоу неожиданно понимает, что чувствует некоторую неуверенность от всей этой авантюры. Ню гудит своим низким голосом и Гунчжу отходит в сторону, протягивая руку к столу в приглашающем жесте. Демоны начинают стягиваться вперёд, чтобы вручить свои подарки будущему принцу. Краем уха Михоу узнает неразборчивый шёпот где-то за спиной. – Я имею ввиду, где её живот? Демоны носят детей, как обычные человечки! – Может быть, вся эта идея с будущим принцем – просто повод обокрасть нас? – О, да, говорите об этом ещё громче и нам точно ответят на все вопросы! – Но у неё правда нет живота… где ребёнок? – Заткнись! Он фыркает, примечая, что в самой высокой части зала висит огромная жаровня, до которой не достать обычным человеческим рывком копья. Или яогуайским, если у тебя нет магии, неудачник. Циньсинь дёргается, изощренная броня на её плече цепляет доспех Михоу и он рефлекторно косится на неё, сжимающую в руках деревянный фонарь, от которого исходит удивительное свечение. Гунчжу впивается в этот фонарь с нескрываемой жадностью, хотя в её глазах можно разглядеть недоверие. Принцесса вертит им в руках, с удовлетворением оценивая дееспособность артефакта, а потом косится на Циньсинь. – Мне знаком этот орнамент. Как часто лорды-драконы дарят простым яогуаям свои артефакты? – Если попросить достаточно настойчиво, то лорды способны и на большую щедрость, – парирует Михоу, ловя её неоднозначный взгляд. Гунчжу оценивает все потенциальные риски, а потом просто забирает фонарь и кладёт его на стол, к дюжине других подарков.