Полупадшие

Ты приходишь ко мне, словно мятущийся призрак, лихорадочный румянец на твоих щеках. Я, заметив тебя в зеркале ванной, пугаюсь и роняю зубную щетку в раковину. - Блять, Азирафаэль. В конце концов это просто неприлично - телепортироваться вот так, за спину. На этот трюк ты истратил практически весь запас чуда, разрешенный тебе Небесами на этот месяц, я чую, но тебе все равно. Ты не собираешься больше никого спасать. - Прости, Кроули, мне стало одиноко… Ах, теперь ты понимаешь, каково мне было все это время, да? - Но я никогда не отталкивал тебя, - заламываешь руки, - Я не думал, что тебе это интересно… ты казался таким недотрогой… Я смотрю на тебя и не знаю, что сказать. Порой мне кажется, что ты используешь меня, и… Не кажется. Да и кому какая разница, в конце-то концов? Ты получаешь от этого удовольствие, я получаю - все довольны, да? Ты ангел, но тебе не чужда тоска. Он заразил тебя ею, он искусил тебя, он же и бросил теперь со всеми этими чувствами, накрывшими твое зябкое сердце. Он оказался сильнее их, а ты все еще слаб, Азирафаэль. Мой глупый, неопытный ангел.  Иди ко мне. Мне не нужно сейчас делить тебя с ним и твой запах не обременен чужим присутствием - это пьянит. Ты как детеныш, что то и дело подходит к матери, дабы утолить свой голод - только твой голод далек от этого быстротечного. Твой голод как бесконечная река и срывается в вечность. Даже не представляю, каково тебе было присматривать за людьми и одновременно быть отрезанным от них - от их суеты, их переживаний, их удовольствий. Отрезанным и от безмятежного забвения Рая, между небом и землей. Он разрешил тебе то, что не мог разрешить я. И вот он ты, стоишь, неловко терзая меня взглядом. Тебе некуда больше идти, ты побежден им, я побежден тобой. Мы снова остались одни, как столетия, тысячелетия до этого. Стерпится-слюбится, Азирафаэль? Хотя ты что-то говорил там про то, что любишь меня. - Люблю, - в твоих глазах отчаяние, - Просто не могу выбрать, вы так дополняете друг друга! Твоя прямота выбивает меня из колеи и подкупает одновременно. Что ж, я только половина целого? Значит, и он тоже. - Не говори так, - плачешь, - Я уйду, если ты не хочешь. Прости, что я такой. Какой? Несовершенный? Я вздыхаю, ты разбит и жалок. Мне хочется обкормить тебя сладостями и качать на ручках целый день. Ну иди сюда. Пока ты выбираешь, я могу попробовать склонить чашу весов в свою сторону?.. Не стыдись того, что хочешь выбирать. Ты как они, как люди, мечешься, наступив пяткой на шип свободной воли. Выбирать мучительно, я знаю, каково это, мой самый первый выбор опалил мои перья. Я вдруг понимаю, Азирафаэль, что я впервые ни о чем не жалею. Мое падение свело нас, и даже чертов Гавриил постарался, а так, будучи ангелами-клерками, мы летали бы по параллельным прямым, никак не пересекаясь, разве что перебрасываясь ничего не значащими фразочками. И я благодарен за весь опыт даже Ей, за всю боль, если она свела меня с тобой.  Я научу тебя выбирать так же, как ты научил меня любить. Я утираю текущие по твоему лицу слезы. Перебираю в голове все фильмы пятидесятых годов, которые у меня есть, чтобы посмотреть их за чашечкой чая. - К дьяволу фильмы. К дьяволу чай, - отвечаешь ты, и страсть в твоих глазах пугает меня. Страсть обычно селится там, где зияет пустота. И эта пустота роднит нас, делает нас ближе друг к другу чем за все тысячелетия до этого. Но все же ты не любишь проявлять инициативу, или не хочешь, или тебе нравится, когда я потакаю твоему кокетству, ухаживая за тобой. Подарив мне контроль, ты ждешь от меня действий. Ты ждешь, когда я раздену тебя, встану позади тебя. Я хочу быть нежным для тебя, хочу, чтобы тебе было максимально комфортно со мной. Я не могу позволить себе срываться, как делал он, причиняя тебе боль. Я не хочу ничего доказывать тебе, показывать свою власть и силу, я просто люблю тебя и хочу, чтобы тебе было хорошо со мной.  Ты знаешь это и максимально расслабляешься. Ты не любишь, когда твои соски без раскачки хватают, теребят, сдавливают. Поэтому я касаюсь их едва-едва. Когда ты берешь мои пальцы в свои и смачиваешь их языком, по загривку словно проносится табун адских коней. Капельки остывающей слюны сверкают на кончиках твоих сосков, как утренняя роса.  - У меня колени подкашиваются, - жалуешься ты. Я предложил донести тебя до дивана в гостиной, и ты согласился. Мне нравится этот милый флер смущения, что проступает румянцем на твоих щеках. Не бойся, я никому не скажу, как ты обожаешь, когда с тобой возятся, воркуют, голубят. Ты никогда не услышишь из моих уст слов осуждения за то, что размяк. - Ангелочек мой лакомый.  Какой-то особый, глубинный свет загорается в твоих глазах. Да, любовь моя, этот рот создан не только для того, чтобы сквернословить. Мне так приятно слушать твои тихие вздохи, пока я сладко посасываю твою розовую ягодку. Когда втягиваю в рот сильнее, оглаживая языком, твоя поясница отрывается от вспотевшей белой кожи дивана. Тебе нравится смотреть, как я работаю ртом? Я стараюсь для тебя, влажно причмокиваю, протяжно отлизываю, играюсь языком. - Ой, Кроули… Ой-ой-ой! Дрожь начинает сопровождать каждое движение моих губ. Ты притягиваешь меня к себе, чтобы я целовал тебя снова и снова. Я знаю, ты можешь кончить от одних только сосочков, но хочу большего, да и ты тоже. - Да, Кроули! - ты так сжимаешься, а я ведь еще даже не коснулся членом твоей дырочки. Скоблишь ногтями обивку, скулишь, когда я скольжу головкой по сомкнутой щелочке. Да ты мой хороший, расслабься для меня, чтобы я тебя распробовал как следует. Раскинь ножки. У тебя там все такое мягонькое и теплое, и уже готовое и смазанное, чтобы тебя больше не мучить. Твой таз на моих коленях, я двигаюсь ритмично и плавно. Твои стоны становятся громче, и мне даже не нужно ускоряться, чтобы довести тебя до оргазма - ты так и падаешь за грань в размеренных волнах моей любви. Ты так благодарен - и мне тоже от этого становится легко и просто.