Улыбнись мне и опомнись

Хосок с трудом проснулся в полдвенадцатого утра. Голова раскалывалась от боли. Он смутно помнил некоторые вчерашние свои чудачества, поэтому, приняв таблетки и поставив еду разогреваться, вернулся в кровать и стал листать галерею. Много смазанных и невнятных фотографий, на которых определить кто есть кто могли только те, кто были в том клубе вчера, и то, если они не были пьяными в стельку к тому времени. Помимо этого было много видео. Хосок стал интереса ради смотреть всё подряд. Смысла в них особого не было, но после третьего Хосок подумал, что пора бросать пить. Последнее видео было получасовое, обложка которого была чёрной. Начиналось оно, как и прочие ролики, с клуба. Но очень скоро Хосок услышал собственный голос, вполне отчётливо восклицающий: «Юнги!». На экране появилась нижняя часть тела Юнги, успокаивающе говорящая: «Идём». Вскоре после этого всё погрузилось во тьму. Минут пять ничего не происходило. Хосок, уставший отматывать 15-и секундные промежутки, хотел было выключить и удалить видео. Но Юнги вдруг заговорил: «Когда же в твою светлую голову придёт понимание…». Сначала Хосок не поверил тому, что услышал. Отмотал и переслушал. Второй раз он сидел с широко открытым ртом. В третий находился в ступоре. В четвёртый почти заплакал. Пятый он не дослушал. Мин Юнги. Тихий, ворчливый, далеко не первый, кому Хосок предлагает стать друзьями. Но первый, кто задумывается над этим всерьёз и даёт положительный ответ. Чон с самого начала подозревал, что за оболочкой несговорчивости парня кроется новый и необычный мир, но он и представить не мог, каким огромным и интересным он окажется. Он всегда оставался рядом. Что бы не случилось, в какие бы приключения или проблемы они не влипли. Он поддерживал Хосока как мог, как умел. В ответ он молчаливо просил одного — чтобы Хосок тоже оставался рядом. Что же стряслось в одночасье? По какой причине с его, Хосока, поля зрения исчез такой важный человек? С чего начались эти поиски вообще? Почему «тот самый человек» ему вдруг стал так необходим? Точной причины он припомнить не мог. В приступе самокопания или зависти он оказался слишком слеп и эгоистичен. Выбор цели в таком состоянии действительно часто подвергается многим корректировкам впоследствии. И он никогда не бывает адекватен или трезв. Эмоции стоило пережить, а не строить на их руинах шаткую хижину и делать вид, что это единственно прекрасный в мире дворец. Безусловно, он хотел для всех счастья. Но выбрал неверный метод для его нахождения. А Мин Юнги терпел и это. Он видел, как упорно на его заботу закрывают глаза, как одной фразой обесценивают всё, что он сделал. «Моё счастье — это ты, Чон Хосок…». Из глаз Хосока снова потекли слёзы. Чем только он заслужил такое чудо, как Мин Юнги? «Разве судьба не одарила меня нужным человеком раньше, чем я успел об этом задуматься? Неужели я был столь невнимателен и к себе и к Юнги, что пропустил его любовь мимо? Я был так увлечён чужой судьбой, что едва не упустил свою. Нужного человека, любовника или друга необязательно искать. Иногда оказывается, что он всё это время ходил у вас на виду. Просто стоит заглянуть дальше своего носа и выйти уже из мира фантазий», - так думал Чон Хосок, сидя по-турецки на постели и легонько покачиваясь из стороны в сторону, чтобы так себя успокоить. Спустя бесчисленное количество дней поиска он мысленно вернулся к тому, с кого ему стоило начать свой путь. Мин Юнги. Можно ли сказать, что их чувства друг другу были похожи? Хосоку всегда хотелось улыбаться от одной мысли о Мин Юнги. И его делало безмерно счастливым, когда Юнги улыбался вслед за ним. Ведь улыбку на его лице удавалось увидеть так редко. Весь поток сознания Хосока относительно Юнги можно было уместить в одно коротенькое предложение: он был по-настоящему счастлив, когда рядом был Мин Юнги. Быть может, он давно уже ходили по тонком льду, отделявшему дружбу от любви. И первым под лёд ушёл Юнги. Хосок только теперь обнаружил, что его всего била мелкая дрожь. — Я и вправду… Чувствую себя несчастным, сделав тебе больно таким нелепым образом. Но я не знал… Я запутался… Но я не хотел… Не хотел… - он обнял коленки и дал волю эмоциям, которые шли от самого сердца.