Вечная весна

— Ты, кажется, совсем не понял тему… — вздохнул Фёдор, хмуро разглядывая решенные другом примеры, большая часть которых, к сожалению, были то ли неправильно решены, то ли совсем не тронуты. — Давай пройдём её вместе сейчас? В ответ ему громко и вымученно простонали. — Давай сделаем перерыв, пожалуйста? — мозговой штурм у него идёт уже два часа, и Коля, откровенно говоря, уже устал. В школе проще, потому что были переменки, да и он никогда не был настолько сконцентрирован на уроках, каким он был сейчас, перед Федей. Всё-таки друг за занятия с ним денег не получает, так что стоит быть уважительнее к его труду. — На чай. Будешь? Федя на секунду задумался, барабаня пальцами по столу: — Конечно. Давай, но потом обязательно вернемся к тригонометрическим функциям. — Ох уж эта тригонометрия! — как-то даже слишком весело для своих способностей в этой области сказал он, усмехнувшись самому себе. — Никогда её не любил, если честно. Они направились на кухню, где он поставил чай и усадил гостя за стол. К его облегчению, о его скромных жилищных условиях Феденька ничего ни разу не говорил, да и виду не подавал, двигался по квартире более менее уверенно, насколько уверенно мог расхаживать гость в чужом доме, и даже не акцентировал внимание на такие нюансы как разбитое окно или содранные обои. Он лишь смиренно и скромно сидел на ободранном диванчике, сложив руки на колени. — Может, ты хочешь кофе? — Нет-нет, чай пожалуйста. — в ответ ему кивнули. Чайник закипел. Как хорошо, что Гоголь заранее купил печенек на случай, если решит угостить друга. Дом он свой изменить не сможет, но хотя бы сможет организовать радушный приём. Аккуратно наложив печенья на тарелку и разлив чай, он сел напротив своего гостя. Надо бы выдумать какую-нибудь тему для беседы.. Правда его опередили. — На краю города я увидел заброшенное здание. Оно ещё за деревьями скрыто. Что это за место? Коля ненадолго задумался, пытаясь вспомнить, про какое именно здание говорил Федя. — Кажется, ты про заброшенную церковь. Она ещё такая заросшая повсюду, да? — Федя ему кивнул. Где-то на окраине города действительно была старая церковь, вроде даже деревянная, насколько он помнил. — А что? Хочешь посмотреть на неё? — Если можно, конечно. Она же никак не закрыта или не опасна? — к облегчению, под подначивания Коли, он в итоге принял угощение и скромно откусил. — Не думаю, но в такие места лучше всё-таки компаниями идти. Могу организовать. — такое необычное желание обычно домашнего товарища его умиляло. Почему бы и не исполнить? Фёдор задумчиво кивнул, продолжая неторопливо жевать печенье. — Было бы интересно, — наконец сказал он. — В таких местах всегда чувствуется… история, что ли. Или ощущение, что на тебя смотрят невидимые глаза. Правда по таким местам зачастую бродят бездомные или маргиналы какие-то ... Коля призадумался. Вообще, в городе у них и так много, и он с друзьями уже сталкивался с такими, с опытом это уже и не страшно. Вот правда для такого тепличного ребёнка, как он… — Здесь много пьющих и употребляющих, так что это и вправду может быть опасно. — вдруг сделался серьёзным, понимая, что таскать туда по их меркам ничего не повидавшего человека действительно может быть не очень хорошей идей. Уже не особо хочется соглашаться, но и отказать такому искреннему интересу… Драки драками, а сможет ли он бежать также, как и они? Фёдор крайне невыносливый, да и родители его строгие, вдруг отругают или ещё хуже — побьют. — Я подумаю об этом, хорошо? Достоевский угукнул, словно выпрашивал у родителя, если есть возможность, подарить планшет на день рождения. Какое-то время они сидели молча, слушая лишь звонкие стуки ложки об кружку. — Не хочешь переночевать у меня как-нибудь? — Ах, ну, с радостью, но я не уверен, разрешат ли родители… — немного выдержав небольшую паузу на обдумывание, сказал Федя, видимо озадаченный внезапным вопросом, но идея явно приглянулась ему. — Но было бы здорово, если честно, я никогда не был на ночёвках. — Совсем? — он сделал вид, что удивился, но на деле лишь подкрепил свою догадку о том, что возможно, у Фёдора друзей не было. В ответ ему покачали головой. Он и вправду… Стоит ли спрашивать у него такое напрямую? Но что, если эта тема не понравится ему? С другой стороны, они же очень хорошо дружат, почему бы и не спросить о старых друзьях? — Неужели родители тебя не отпускали? Не могу поверить, что тебя никогда не звали. — акцент специально сделался на последнем предложении. — Ну… Да, приглашения на ночёвки не приходили особо. — Коля на мгновение задумался, глядя на друга. Как-то это даже грустно прозвучало, но Фёдор говорил спокойно, без особой обиды или горечи. Скорее как простой факт, хоть и он кажется смутился. В любом случае, вроде все хорошо… Можно воспринимать это как знак продолжать допрос дальше. — А какие у тебя были друзья до переезда? — чтобы немного смягчить возможно неудобный вопрос, он решает добавить шутку. — Наверняка очень интеллигентные и миленькие, прям как ты. Федя потускнел. Заметно, что вопрос этот не сильно пришёлся ему по душе. Он даже перевёл взгляд с него на кружку чая, словно не желая смотреть собеседнику в глаза. — Так просто получилось… Я как-то не особо ладил со своими ровесниками ещё с детства. Дети на площадке считали, что я странный. — Фёдор мягко посмеялся, точно старался придать себе беззаботный вид, но было ясно, что ему было неудобно. — А в школу я не ходил же, вот и одноклассников у меня не было. Ну так и получилось. — И ты поэтому цеплялся за своего брата, чтобы компенсировать это.— это вырвалось из его уст без его ведома. Он сам не заметил, как произнёс это вслух, и теперь Фёдор смотрел на него с лёгким удивлением. Тот заметно помрачнел, и стало ясно, насколько метко он попал в цель. Явно задел за живое, от чего даже стало стыдно… — Тебя необязательно было говорить так, знаешь ли. — недовольно пробурчал он. Холодно. Федя холоден с ним. С ним! Будто окатили ледяной водой. Давно он с ним так напряжённо и даже немного враждебно не разговаривал. — Прости, — тихо сказал Коля, чувствуя, как внутри скручивается что-то неприятное. Он действительно перегнул палку, не правда ли? И зачем он так резко, надо было помягче, надо было думать и следить за словами. Очевидно обидел, но с другой стороны, разве он сказал что-то обидное? Тот же сам признался, что друзей у него не было. Что же его так огорчило? — Федь, я это не со зла и не с целью тебя обидеть. Я не понимаю, что тебя так расстроило. Федя тут же смягчился, также скоро, как и помрачнел. Холод в глазах оттаял, и теперь он выглядел так, словно готов был вот-вот расплакаться. Такая перемена в настроении настораживало. — Нет-нет-нет. — он активно покачал головой. — Нет, это ты меня прости. Я понимаю, ты прав. Я просто вспылил… Извини. Ты не злишься? Пожалуйста, не сердись на меня… — Да нет конечно, — быстро ответил он, растерявшись от такой перемены тона. Секунду назад Достоевский выглядел так, словно они заклятые враги какие-то, а сейчас так искренне и нежно извиняется и просит не злиться… Фёдор выглядел виноватым, и он вдруг почувствовал себя ещё хуже. Николай ведь не хотел ставить друга в неловкое положение. Тишина легла между ними. Напряженная. Николай сделал глоток остывшего чая и задумчиво посмотрел на друга. Поведение того очень настораживало и ему хотелось выяснить причину такой вспышки. Но не сейчас, рано. — Спасибо за чай… — робко, из-за всего произошедшего, поблагодарил его Федя. — Пошли заниматься дальше? — Да, конечно, пошли. Они покинули кухню, и вернулись в его комнату. Солнце ярко сияло из окна, было тепло, и в такую погоду хотелось выйти на улицу и погулять, но нужно было заниматься. Если бы они познакомились год назад, он бы вывел Феденьку на улицу, гулял с ним по парку, как они делали, когда было холодно, и купил бы ему мороженое, хотя это скорее всего сделал сам Фёдор. Как-никак именно он всегда угощал его. Жаль, ибо Коля тоже хотел бы купить ему что-нибудь. Он достал тетрадку, а гость его открыл ноутбук, с которого открыл простейшие задачки, преобразования тригонометрических выражений. — Думаю, что основные тождества объяснять не надо. — на что Николай ему кинул, основы он знал, вообще-то. Да и преобразования тоже, он был уверен, что справиться с таким, но говорить этого не стал — решил показать. И он справлялся. Не только с ними, но и с простыми уравнениями. Периодически конечно совершал ошибки, но зачастую из собственной невнимательности, на которую мягко указывал его репетитор. Однако Гоголя волновали не ошибки в решениях, не своя небрежность, а Федя. Он избегает его взгляда. С их перерыва на чай он сильно помрачнел, и чувствовалось, что тот замкнулся в себе и явно был не в настроении. Что-то его мучило, и было грустно, что причиной этого является именно он. Хотя он не жалеет, что спросил, ему ведь реально интересно узнать, как жил Фёдор до знакомства с ним, а тот почти ничего не говорит. Коля глянул на него, чтобы спросить, может ли он прикрыть шторы, ибо свет падал прямо на тетрадь, но тут он заметил что лучи солнца попадали на Фёдора, а тот отчего-то даже и не вставал, чтобы закрыть окно или хотя бы не попросил хозяина дома сделать это. Вместо этого он смиренно и тихо сидел на месте. Всё бы ничего, если бы не его тонкая и полупрозрачная рубашка, которая от света стала ещё больше просвечиваться. Не то чтобы Коля смущался бы такого, просто на Феде это выглядит… крайне неловко и непривычно, ибо он обычно одевался во всё закрытое, да и на физру не шёл, так что переодевающимся его он никогда не видел. И сейчас такая случайная и лёгкая обнажённость… Немного смущала, да и он уверен, что того тоже это смутило, если бы он только заметил. Коля резко поднялся и прикрыл окно. В комнате резко стало темнее, и теперь рубашка Феди не просвечивалась и не смущала его. Он искренне не понимал, почему тот вообще носит рубашки летом, и не только рубашки, но и водолазки, кофточки, неужели тому совсем не жарко? Николай вообще ни разу не видел его в футболках, майках и других более открытых вещах. Ну, убедить того раздеться он не сможет, разве что если не пригласит его искупаться в какой-нибудь речке неподалёку от города. Гость же его от такого резкого движения вздрогнул, но никак не прокомментировал. — Тебе не жарко в рубашке? — в ответ ему покачали головой и попросили закончить задачу. Хотелось ещё немного поговорить с ним, сделать так, чтобы тот чувствовал себя лучше, но при этом и отвлекаться не стоило, тем более когда Достоевский сам просит заняться работой. Ещё чуть-чуть и снова перерывчик. Убедившись, что с тригонометрией он в принципе ладит, они плавно перешли на планиметрию. Площади находились просто и быстро, а вот с окружностями было сложнее, особенно с более сложными задачами по вписанным и описанным. Фёдор, казалось, немного оживился, увидев, что Коля начинает справляться быстрее. Он даже позволил себе лёгкую улыбку. — Видишь? Не так уж и сложно, — заметил он, откинувшись на спинку стула. — Ну, это ты так говоришь, — Коля сделал пометку в тетради. — Помню, на первой контрольной мне просто хотелось выбежать их кабинета. Достоевский тихо хихикнул. — Главное, что ты не сбежал. — Ну да, а теперь убежать я не смогу, — усмехнулся Коля. Какое-то время они продолжали заниматься в спокойной тишине, пока он внезапно не остановился и не потерянно посмотрел на страницу. — Здесь… Я не понимаю, почему так. Федя придвинулся ближе, глядя на пример. — Давай разберёмся, — он взял ручку и принялся терпеливо объяснять, пока Николай задумчиво следил за его движениями. Когда он наконец кивнул, показывая, что понял свою ошибку, Федя его немного похвалил. — Я понял. Я просто переусложнил. Нужно смотреть проще. Фёдор задумчиво кивнул. — Это хороший совет… — он немного помолчал, потом добавил: — И не только для математики. Коля удивлённо взглянул на него, а затем усмехнулся, на что Федя только улыбнулся уголками губ, но ничего не ответил. — Философ, однако. Так они и продолжили — работать над задачами, обмениваясь редкими репликами. Но где-то в глубине души он всё ещё размышлял о том, что случилось на кухне. И, пожалуй, он ещё вернётся к этому разговору — но как-нибудь позже.