Избалованная

Серебристый Мерседес и небольшой мини-автобус припарковались у очередного здания. В этот раз красные кирпичные стены и большие окна с темными рамами были увиты зелёным плющом. Дверь Мерседеса распахнулась, и в поле зрения прохожих тут же мелькнул отблеск серебристых волос. С тихим хлопком закрыв дверь, Миранда направилась внутрь здания. За ней тут же последовала Мэй, которая отчётливо слышала цокот каблуков за своей спиной: команда «Подиума» тоже здесь. Группа вошла внутрь, предоставляя Пристли возможность возглавлять их процессию. Очередной дизайнер, желающий произвести впечатление, рассыпался в любезностях перед Мирандой, сверкая напряжённой улыбкой. Кореянка ухмыльнулась, глядя на то, как Миранда молча поджимает губы, слушая дифирамбы в свою сторону. Она не то чтобы не любила комплименты, но тратить время на них в середине рабочего дня главный редактор определённо не желала. Дизайнер всё быстрее терял очки, но, всё-таки уловив недовольство Миранды, перешёл к делу. Он провел седовласую леди к месту показа, где должна была демонстрироваться коллекция. Там уже стоял маленький диван, больше походящий на широкое кресло. Пристли села на него, оставив остальных подчинённых стоять. Была ли Мэй удивлена? Определённо нет. Дизайнеры редко задумывались о сопровождающих Миранды, но «старички» уже знали, что с подчинёнными Пристли нужно дружить. Этот новенький ещё не понял своего промаха. — И снова маленькая стервочка здесь с нами, — едва слышно произнес Найджел, остановившись рядом с Сонг. Брюнетка повернулась к мужчине, вопросительно подняв бровь. Джослин, стоящая с другой стороны от кореянки, явно тоже прислушивалась к разговору, глядя на моделей. — Я должна что-то сказать в ответ на это? — так же тихо спросила помощница, глядя на Найджела. Что он хотел этим сказать? Пытался вызвать недовольство Мэй? — Слышал о твоей маленькой интриге с Эмили. Тебе повезло, что она не догадалась нажаловаться Миранде. Скорее всего, вы обе вылетели бы с работы после этого, — ответил мужчина, взглянув на брюнетку. — Мне нравится твой настрой, но ты должна играть более аккуратно. Больше изящества, дорогуша. Сонг подняла обе брови, рассматривая Найджела как букашку, которая зачем-то села на её пальто. Она действительно не знала, к чему весь этот разговор. — Это было поощрение или что? — Вроде того, — кивнул Киплинг, переведя взгляд на моделей. — Миранда заметила тебя, раз берет с собой на эти встречи. Ты неплохо двигаешься, у тебя есть силы, чтобы бороться за свое место. Я уважаю это. Миранда тоже. — Перевожу с пафосного языка на обычный, — вклинилась в разговор Джослин. — Найджел предлагает тебе дружбу. — Посмотрите, кто открыл свой маленький ротик, — ответил мужчина с лёгким налетом раздражения. — Не помню, чтобы просил тебя что-то говорить. Джослин ухмыльнулась и подмигнула Сонг, а затем молча отвернулась к распинающемуся дизайнеру. Он болтал о чем-то возвышенном, об искусстве, но Мэй могла видеть даже по позе Миранды, что та уже начала скучать. — Взаимовыгодный союз? — предложила Мэй с лёгкой хитрой улыбкой. Джослин знала Киплинга куда лучше, так что брюнетка доверяла её оценке. Но простая дружба не очень-то её интересовала. — Ты мыслишь в верном направлении. Если продолжишь, то, возможно, полетишь в Париж. — Это дело времени, — отмахнулась Сонг. Миранда встала с кресла-дивана и нацепила свои солнцезащитные очки, молча направившись к дверям. Найджел в мгновение ока материализовался рядом с ней, и Пристли тут же начала говорить ему что-то полушепотом. Дизайнер пораженно застыл в центре комнаты, даже не закончив свою речь. Обычно главный редактор досиживала до конца представления коллекции и только тогда заканчивала свой визит. Иногда она говорила свою оценку, иногда просто прощалась с дизайнером, но сейчас коллекция оказалась столь ужасной, что седовласая леди даже не удосужилась сказать дизайнеру «прощай». Мэй жёстко улыбнулась. Вот что ей нравилось в ауре и авторитете Миранды. Любое действие этой женщины оказывало потрясающий эффект на окружающих. Не так много людей могли успешно бороться с этим давлением, но брюнетка надеялась когда-нибудь оказаться хотя бы на соседних ступенях с Мирандой. Стать равной ей было бы ещё лучше, но это явно не произойдет в ближайшее время. Такой авторитет зарабатывается годами, его нельзя было получить после единственной вспышки известности. Сев в машину, Сонг вспомнила об Эмили, которая совсем недавно пыталась подставить её в отместку за ту историю с кормом. Чарлтон совершенно не годилась в актрисы, а потому Мэй легко поняла, что что-то не так. Внимательная проверка, и вот Мэй уже знает, что для неё приготовлена «западня». Несколько звонков, и девушка вновь на гоночной трассе, почти не потеряв драгоценные очки. Британке следовало бы более разумно расставлять свои ловушки. Эмили всё ещё продолжала бороться за первенство в глазах Миранды, но с каждый днём её позиции ослаблялись. Мэй была совершенно уверена в том, что довольно скоро Чарлтон опустит руки и перестанет мешать. Пристли довольно очевидно делала выбор в пользу Мэй. Серена теперь смотрела на брюнетку со смесью ненависти и брезгливости, но Сонг это совершенно не волновало. Какое это имеет значение, когда Миранда берет её с собой на вечеринки знаменитостей? Помимо этого, безусловно, Мэй продолжала общаться с Кристианом, которого часто приглашали на разные встречи и вечера. Благодаря таким мероприятиям кореянка завела множество связей, которые облегчали ей жизнь. У неё появилась большая скидка в разных салонах, магазинах, парфюмерных и так далее. С деньгами всё ещё было довольно туго, но благодаря связям, а также дружбе с Найджелом и Джослин, Сонг получала много приятных подарков совершенно бесплатно. — Знаете, Мэй, я думаю, что всё-таки возьму вас с собой в Париж, — задумчиво произнесла Пристли, выключив телефон и положив его в сумочку. — У вас есть хватка, которой нет у вашей коллеги. Повернув голову к подчинённой, Миранда посмотрела на неё долгим внимательным взглядом. Голубые радужки словно стали почти синими, от чего эффект усиливался. Девушка же, несмотря на это, спокойно ответила на взгляд своим. Её глаза стали заполняться самодовольством и удовлетворением: она летит в Париж. — Но не позволяйте этому ударить вам в голову. Я ожидаю, что эффективность вашей работы только повысится, а не станет ниже. В противном случае, я буду очень разочарована. Седовласая леди слегка поджала губы, демонстрируя серьезность своего заявления. Чтобы потерять это расположение достаточно одного промаха, как показал случай Эмили. И Мэй не собиралась совершать столь вопиющие ошибки. — Конечно, — на лице брюнетки тут же появилась гаденькая ухмылка. И всё же взгляд начальницы не стал мягче. Миранда молча отвернулась от подчинённой и повернула голову к окну.

***

Густая тьма за окном клубилась жаркими волнами ветра. Уже слабая, перегретая листва шумела в кронах деревьев, пока изящные домики тихонько вздыхали в ночи. Теплый свет лампы окутывал комнату, защищая женщину на диване от темноты. Тонкие пальцы лениво держали ручку, быстро и привычно выводя слова на жёлтой бумажке. — Ты идти в постель собираешься? — хмуро спросил мужчина, остановившись в дверях комнаты. — Да, — коротко ответила главный редактор, даже не подняв взгляд. — Уже половина двенадцатого. Нам обоим завтра рано вставать, — в голосе мужчины появились раздраженные и злые нотки. Он скрестил руки на груди, что в его наряде выглядело весьма комично: боксеры до середины бедра и футболка. Миранда посмотрела на своего мужа с лёгким недоумением. Разве она запрещала ему ложиться без нее? В этом есть какая-то проблема, о которой она не знает? — Не смотри на меня так. Я не виноват, что в твоей голове пусто, — процедил мужчина и развернулся, чтобы выйти за дверь. — Следи за тоном, Стивен, — без грамма эмоций вымолвила Пристли. Ледяной, до сумасшествия спокойный голос мгновенно вывел из себя Стивена, и он вернулся в комнату, захлопнув дверь. — Тебе не нравится мой тон, да? Мне тоже многое не нравится, — сообщил Томлинсон, со сдержанным раздражением, глядя на свою жену. — У нас два месяца не было секса, Миранда. Два месяца! Мы договорились, что оба оставим этот вечер свободным, чтобы провести его вместе. Ладно, я понимаю, что у тебя случился форс-мажор на работе, хорошо, забудем о романтическом вечере, но ты даже не пытаешься провести со мной время! Седовласая леди поджала губы и посмотрела на Стивена, нахмурив брови. Да, она действительно забыла, что они собирались провести сегодняшний вечер вместе, но эти интонации со скоростью света уничтожили любое чувство вины или сожаления. — Ты воспринимаешь меня как игрушку для секса, как я понимаю. — Святое дерьмо! Вот откуда ты это взяла? — эмоционально закрыв лицо руками, вопросил мужчина и снова посмотрел на Миранду. — Ты — моя жена. Что такого удивительного в том, что я хочу иногда заниматься с тобой сексом? Это противозаконно или что? — Верно, всё по закону. Владелец пользуется своей вещью, не так ли? — холодно процедила женщина и сжала челюсти. Она всё ещё сидела на диване и держала в руках ручку. На её коленях лежал макет октябрьского номера. — Зачем ты вечно переворачиваешь мои слова? — всплеснул руками Томлинсон. — Я никогда в жизни не говорил ничего подобного! Почему нельзя просто признать, что ты снова закопалась в своей чертовой работе и забыла? — Хватит кричать, — прищурившись, приказала Миранда. — Дети спят. — Твою мать, так разговаривай со мной по-человечески, чтобы я не кричал! — возмущённо ответил Стивен, но всё-таки его голос стал тише. — Я разговариваю с тобой как с любым другим человеком. Не преувеличивай. Мужчина втянул носом воздух и отвернулся к открытому окну, пытаясь успокоиться. Его грудь часто поднималась и опускалась от быстрых вздохов, которые, увы, не очень хорошо помогали справиться с агрессией. — Так, ладно, послушай меня. Мне просто нужно, чтобы ты проводила со мной время, хотя бы обнимала меня, Миранда, я уже не говорю о сексе. Я даже не помню, когда ты в последний раз прикасалась ко мне просто так, без причины. Вот в этом проблема, понимаешь? Я, как твой муж, всего лишь хочу внимания. Неужели так сложно хоть иногда отложить свои бумажки в сторону и поговорить со мной? Томлинсон очень старательно выговаривал слова, пытаясь не допустить в них агрессию, гнев и обиду. С каждым месяцем их совместной жизни Миранда всё больше превращалась в каменную статую, к которой нельзя даже прикоснуться. — Ты что, маленький мальчик? — пренебрежительно поинтересовалась Пристли, остро взглянув на собеседника. — Может мне ещё покормить тебя с ложечки и вытереть сопли? У меня есть определенные обязанности, Стивен. А вот чего у меня точно нет, так это времени на глупые претензии. Томлинсон выпрямился и сжал челюсти. Он старался, действительно старался быть мягким, понимающим мужем, но Миранда просто не хотела адекватно на него реагировать. — Отлично. Мы разводимся, — сквозь зубы выговорил мужчина и резко открыл дверь, быстрыми шагами направившись в спальню. Его это всё достало. Почему он должен терпеть такое отношение? Как вообще можно жить с такой сукой? Совершенно непонятно, каким образом бывший муж Миранды продержался с ней целых семь лет. Семь чертовых лет в этом гребанном доме из льда и камня. Он не собирался больше жить так. Из-за Миранды и её заскоков он стал чаще пить. Стивен прекрасно понимал, что это не закончится для него хорошо, а поэтому нужно просто разорвать их отношения и жить дальше. А сначала Миранда очаровала его. Мужчина ещё помнил, как загорались её глаза, когда он приносил подарки. Стивен всегда дарил то, что эта женщина любила больше всего. Опера? Украшения? Цветы? Антиквариат? Всё, что только она пожелает. Ему так льстил её интерес, он никогда не думал, что такая уверенная и самодостаточная женщина, как Миранда, решит первой проявить интерес к нему. Первой показать заинтересованность. Но Миранда это сделала, и они встречались, разговаривали, общались. Иногда, конечно, всплывала эта холодная и грубая сторона седовласой леди, но бо́льшую часть времени Пристли была довольно спокойной и порой даже милой. Они прекрасно подходили друг другу. Стивен сразу понял, что заниматься домашними делами его жена не станет, но это не было проблемой. В конце концов, они живут в двадцать первом веке, каждому ясно, что главный редактор такого журнала не может совмещать работу с ролью домохозяйки. В этом нет ничего плохого, но… Неужели так трудно просто общаться с ним? Разговаривать и прикасаться? Зачем было очаровывать его несколько лет назад, если Миранда не собиралась поддерживать их отношения? Всё это было лишь враньём? Но зачем? — Стивен, не надо так горячиться. Ты слишком эмоционально реагируешь, — заявила Гроза «Подиума», зайдя в их общую спальню. Томлинсон уже достал свой чемодан и собирал вещи. Нет, он не бросал их хаотичной горой как в идиотских комедиях. Он спокойно складывал одежду и необходимые вещи. — Иди к черту, — зло ответил мужчина. — Я не собираюсь слушать обвинения в эмоциональности от куска камня. Томлинсон каждой клеточкой тела ощущал, как напряглась женщина за его спиной. Она ненавидела оскорбления в свой адрес, ненавидела, когда её обвиняют в недостатке эмоциональной реакции. Стивен ожидал едкого и острого ответа, но молчание всё длилось и длилось, пока он складывал вещи. — Чего ты хочешь? — слишком ровным тоном спросила седовласая леди. — Я хочу развестись. Стивен коротко посмотрел на жену исподлобья и продолжил собирать вещи. Он не хотел устраивать сцену. А также не хотел расстраивать Миранду, которую почему-то всё ещё любил. — Уже поздно. Мы можем поговорить об этом завтра, — немного смягчив тон, произнесла женщина, не рискуя проходить глубже в комнату. — Не хочу раздражать тебя своим присутствием, — не сдержавшись, огрызнулся Томлинсон и сжал челюсти. Нет, он не будет больше грубить. Это низко и жалко. — Стивен, — с усталым вздохом позвала Миранда. От этого голоса мужчина замер. Он часто не мог ничего противопоставить голосу этой женщины, который выворачивал всё его естество наизнанку. Томлинсон услышал медленные осторожные шаги по ковру. Затем прохладные руки коснулись его плеч. Закрыв глаза, Стивен молча дышал и пытался успокоить сердце, громко стучащее в груди. Он держал в руках свои домашние брюки, которые собирался положить в чемодан, но так и не мог заставить себя сделать даже шаг. — Ты… ты не раздражаешь меня своим присутствием, — тихо произнесла Миранда, продолжая стоять за спиной мужа. — Я говорила, что не умею… любить. — Я знаю, но ты не позволяешь и другим проявлять привязанность. Речь даже не обо мне, я — чужой человек для тебя… — Стивен… — начала Пристли, погладив плечо мужчины, но оказалась проигнорирована. — …речь идёт о твоих детях. За всё это время я никогда не видел, чтобы ты просто так обнимала их. А мы живём вместе уже три года, Миранда. Как можно проявлять так мало заботы к своим собственным детям? — Я забочусь о них, — возразила главный редактор, когда Стивен повернулся к ней лицом. — И о тебе тоже, просто… — Не надо. Мы оба знаем, что это не забота. Я не понимаю, что это, но точно не забота, — снова перебил её Томлинсон и посмотрел в пол. — Я не могу так больше жить, понимаешь? Я устал каждый раз выпрашивать позволение на проявление чувств. Миранда сглотнула и поджала губы. Она взяла мужа за руку и нежно сжала его пальцы, тоже переведя взгляд вниз. Тишина стала гнетущей, решающей, но в то же время Стивен чувствовал, что от этих слов, сказанных без четверти двенадцать в летнюю ночь, стало немного легче. Тяжелый камень наконец исчез с его плеч. — Ты больше не любишь меня? — шепотом спросила Миранда, глядя вниз. Мужчина глубоко вздохнул и отвернулся. От звука этого голоса, этой интонации, он снова был готов простить все слова, все поступки. Казалось невыносимым слышать расстройство в словах Миранды. Тишина затягивалась. Томлинсон крепко стиснул челюсти, пытаясь не позволить себе ни единого лишнего слова. Он должен разорвать этот круг, потому что с Мирандой, как бы сильно он её ни любил, у них никогда не будет счастья. В эту секунду мужчина четко осознал это. Они идеально подходят друг другу, но совершенно не могут жить вместе. Парадокс. — Стивен? — Нам правда нужно развестись, — проигнорировав вопрос, выговорил Томлинсон. — Так будет лучше для всех. Стивен был четко уверен в своем решении. Это необходимо сделать. Раз ему не суждено подарить Миранде счастье, то лучше отойти в сторону. Кто-то другой наверняка будет для неё идеальным партнёром. Но все эти слова, все внутренние обещания в одно мгновение разбились на кусочки, когда Миранда сделала шаг вперёд, обняла талию мужчины и положила голову на его плечо. Даже не осознавая своих действий, Томлинсон обнял её в ответ, прижавшись щекой к светлым волосам. Он чувствовал себя таким слабаком. Как можно злиться на эту женщину, когда её руки обнимают его? Как можно обижаться, когда её волосы щекочут шею? Как можно её не любить?..